Хранитель Королевского Букета

Григорий кивнул, подтверждая слова директрисы.

За дверью послышался шум. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась воспитательница. В руках она несла котенка. Котенок таращился по сторонам, трехцветная шерсть стояла дыбом, широкие уши трепыхались, словно листья лесного ландыша на ветру.

Рита Анатольевна держала котенка перед собой на вытянутых руках.

– Вот…вот…посмотрите, – запыхалась она, – притащила-таки его, а ведь я запретила!

Котенок громко мяукнул, изогнулся и, поцарапав руку Рите Анатольевне, вырвался. Почувствовав свободу, нырнул под стол.

– Какая хорошенькая! Это кошечка? Напуганная! Ксс-ксс-ксс. – Заглянул под стол Григорий.

– Эвелин, – поднял он голову и посмотрел на нее, – зови ее, она твоя!

От неожиданности Эвелин растерялась и удивленно посмотрела на Григория.

– Ну? Чего ждешь? – Он встал со стула, нагнулся и снова посмотрел под стол. – Ты же уже дала ей имя! – уверенно произнес он.

Эвелин присела. Из темноты на нее смотрел испуганный котенок.

– Хочешь взять его с собой?

– Да, хочу! Я без него никуда не поеду!

– Так я и знал!

– Фенечка! – протянула Эвелин к котенку ладони.

Котенок вылез из-под стола и доверчиво подошел к ее рукам. Она подхватила его и прижала к себе.

– Эвелин! Собирай вещи, а для котенка придется купить переноску, – сказала директриса и вложила письмо в конверт.

– Нет! – вмешался Григорий. – Нужен специальный рюкзак.

Эвелин зашла в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Когда она шла по коридору, твердо решила, что не уедет из этого города, не попрощавшись с домом.

– Фенечка, ты только не волнуйся, я скоро вернусь. – Погладила она кошечку.

В комнату вошла Рита Анатольевна, принесла обед.

– Ты бы вещи собрала, может тебе помочь? – Предложила она, поставив поднос на тумбочку.

– Нет, нет, спасибо, я справлюсь сама. Не так уж и много у меня вещей.

– А для котенка рюкзак сторож уже принес, – сообщила Рита Анатольевна.

– Спасибо, а можно я посплю? – Эвелин демонстративно прилегла на кровать, обняла подушку и прикрыла глаза.

– Да, конечно, перед дорогой нужно отдохнуть. Я не буду тебя тревожить.

Наконец-то воспитательница вышла из комнаты.

Выждав некоторое время, Эвелин усадила кошечку на постель и погладила.

– Фенечка, сиди тихо и жди меня. Из комнаты никуда не выходи. Не мяукай. Я скоро вернусь. – втолковывала она ей, словно та могла понять.

Котенок свернулся клубочком и замурчал.

Эвелин посмотрела на постель и задумалась. Стоит ли скручивать из одежды чучело и класть под одеяло вместо себя? Она все равно сегодня покинет приют. Но вдруг она кому-то понадобится, и зайдут в комнату, а ее нет?

За окном раздалась трель звонка входной калитки.

Кто бы это мог быть в такое время? Эвелин подошла к окну. Тихий час, все дети спали. Во дворе было пусто. Хлопнула дверь приюта. Эвелин увидела, как Рита Анатольевна прошла по дорожке ко входу и открыла калитку. Эвелин вздрогнула и вцепилась пальцами в занавеску на окне.

Следом за воспитательницей по дорожке шла уверенной походкой вчерашняя незнакомка.

Что теперь будет? Эвелин решила повременить с прогулкой, а вдруг снова придется идти в кабинет директора? А может, наоборот, сбежать пока не поздно? Заметалась она, но решила пока остаться. Сбежать еще успеет.

Минут через десять незнакомка шагала размашистой походкой обратно. Не обращая внимания на спешащую следом воспитательницу, она развернулась у калитки, окинула приют злобным взглядом так, что Эвелин непроизвольно вздрогнула, почувствовала, как этот взгляд нашел ее, спрятавшуюся за шторкой, и неприятный холод коснулся лица. Рита Анатольевна распахнула перед посетительницей дверь, и незнакомка покинула двор.

Эвелин с облегчением вздохнула. Немного успокоившись, съела остывший обед.

Между обедом и полдником, во время тихого часа, она иногда могла покидать территорию приюта и гуляла по городу. Чаще всего она отправлялась туда, где находился ее дом. Дом, где она когда-то жила с родителями. Он до сих пор стоял пустой на окраине города. Как сказала директор приюта, его не продадут, потому что он принадлежит Эвелин и, когда она станет совершеннолетней, то сможет в нем жить.

Эвелин выскользнула во двор и осмотрелась. Никого. То, что надо. Она пробралась к вагончику, залезла на крышу и перелезла через высокий забор. Спрыгнула на тротуар и сделала вид, что прогуливалась по улице. Впрочем, делать вид было не перед кем. Эвелин успокоилась и осмотрелась. Улица была пуста, но в двухэтажном кирпичном доме напротив дернулась занавеска, и Эвелин прибавила шаг, проскочила мимо прозрачной автобусной остановки, где сидели две старушки в ожидании автобуса. Перекресток и пешеходная дорожка со светофором тоже остались позади. Мимо проехало такси, и в салоне мелькнули знакомые апельсиновые усы.

Не может быть! Григорий следит за ней?

Впереди уже маячил вход в городской рынок, рядом с которым стоял цветочный ларек. Эвелин приблизилась к стеклянному домику, обошла его и спряталась. Она дождалась пока такси удалилось по улице в сторону приюта и вышла из своего укрытия.

На двери красовалась табличка “ЗАКРЫТО”. Эвелин знала, что хозяева собирались уезжать и распродавали цветы. Но надеялась, что успеет с ними попрощаться.

Она присела на ступеньку, задумалась.

Что привлекло тогда ее внимание? Почему она не прошла мимо этих цветочниц?

Эвелин вспомнила первую встречу.

– Мама, т-там девочка, она уже д-долго стоит возле нашего магазина, – заикающийся голос девочки напоминал звон колокольчика.

Эвелин собиралась убежать, но замерла. Из ларька сначала выглянула, а потом вышла на ступеньки рыжеволосая женщина с печальными зелеными глазами, а следом ее уменьшенная копия. Шапка коротких непослушных рыжих волос девочки напоминала календулу. Улыбка на милом лисьем личике светилась любопытством.

– Добрый день, вас интересуют цветы? – спросила женщина.

Цветочницы с интересом смотрели на покрасневшую Эвелин.

В самом-то деле, не говорить же им, что Эвелин случайно проходила мимо и увидела у порога метлу? Это была самая обыкновенная метла. Такой их сторож подметал дорожки во дворе приюта. Но Эвелин помнила, что точно такая же стояла возле порога родительского дома. И ею никогда не мели.

В этом магазинчике не продавались букеты из срезанных цветов. На полках внутри помещения и снаружи стояли горшки с живыми цветами, и Эвелин услышала их шепот.

Ольга Казимировна и Надя жили тут же, в магазине, в дальней комнате. Сбегая во время тихого часа посмотреть на свой дом, чтобы удостовериться, что он по-прежнему стоит и ждет ее, Эвелин по пути заходила в цветочный магазин. Внешне непохожие: низенькая и полноватая Надя, вечно краснеющая и стесняющаяся своего заикания, и высокая худенькая Эвелин, умеющая постоять и за себя, и за подругу, легко находили общие темы для общения. А фамилии? Надежда Календула звучало ничуть не хуже Эвелин Клевер. Но от детей в приюте это звучало как оскорбление.

Эвелин рассказала цветочницам, что потеряла родителей и живет в приюте. Они сочувствовали ей, но на просьбу Нади взять Эвелин к себе Ольга Казимировна ответила отказом. «Мы не можем этого сделать. У нас своя жизнь. Возможно, Эвелин еще повезет найти семью».

Эвелин случайно услышала их разговор и сначала обиделась. Но потом успокоилась.

Надя училась в соседней школе, а после уроков помогала маме с цветами. Ах, как много всего она знала о цветах! Именно от Нади Эвелин узнала какие бывают цветы, как ухаживать за ними, что значит каждый цветок, что вообще есть такие науки, как ботаника, флористика, флориографика.

– Цветы не т-только наполняют мир яркими красками и запахами, но и очищают воздух, с-создают хорошее настроение, влияют на здоровье. Вообще, обладают магическими и лечебными с-свойствами. – Надя умела красиво излагать мысли, легкое заикание ей не мешало, – Есть т-такие люди, кто чувствует с-связь с растениями. Вот мы с мамой, например, чувствуем. А ты?

Эвелин тогда скромно промолчала.

Однажды пригодился и дар Эвелин слышать цветы. Стала чахнуть и засыхать традесканция в горшке.

– Этот червяк не дает моим корням пить воду, я умираю… – жаловалась она остальным цветам.

– Ольга Казимировна? Можно я пересажу этот цветок? – попросила Эвелин.

– Мы недавно его пересаживали. – Ольга Казимировна упаковывала горшок с бегонией для покупательницы. – Но если тебе так хочется, делай, – разрешила она.

Эвелин тайком извлекла червяка из горшка, и традесканция, пока ее не купили, благодарила Эвелин за спасение. Правда, слова благодарности слышала только Эвелин и другие цветы.

В компании Ольги Казимировны и Нади Эвелин было уютно. Она чувствовала доброту этих людей и часто убегала к ним. Пару раз ее находили воспитатели приюта и забирали, но после разговора с Ольгой Казимировной уже не были так строги.

Слушать кактусы, растущие на подоконниках в игровой комнате Эвелин надоело. Они постоянно жаловались на несносных невоспитанных детей, особенно после того, как мальчишки, чтобы не колоться, постригли на них иголки. К тому же делать вид, что она улыбается просто так, а не потому, что кактусы обсуждают новую несуразную прическу воспитательницы или сторожа, который приходит в игровую по ночам и собирает лего-конструктор, потому что у него в детстве не было такой игрушки, не хотелось. Эвелин перестала заходить в игровую комнату, чтобы не слушать болтовню двух “толстячков” несмотря на то, что там было много новых красивых игрушек.

Надя и ее мама никогда не говорили, что Эвелин странная. Они улыбались, замечая, как Эвелин шепчет и качает головой, глядя на цветы.

Слушая цветы, Эвелин развивала дар, и голоса цветов уже не были шепотом. Она даже научилась угадывать голоса цветов. Частенько сидела на скамеечке около ступенек в магазин и слушала их милые перебранки.

Забавно было наблюдать за изысканными орхидеями. За тем, как они надменно смотрят на остальные цветы и даже на горделивую, любимицу покупателей, розу, а сами сплетничают обо всех, думая, что их никто не слышит. Как розы стараются не обращать внимания на орхидеи, делая вид, что не слышат их. Эвелин веселили тонкие голоса незабудок в расписных глиняных горшочках в подарочной упаковке, щебечущих о всякой чепухе, чтобы независимые ирисы, наконец-то, обратили на них внимание.

На прошлой неделе Эвелин подслушала разговор двух лилий. Они жаловались, что хозяйка собралась закрывать магазин и назначила распродажу, и поэтому они сегодня так дешево стоят.

Эвелин не удержалась и спросила:

– Это правда? Вы собираетесь закрывать магазин?

– Мы еще никому об этом не говорили! – растерялась Надя. – Как ты узнала?

Эвелин лишь пожала плечами.

В самом деле, не говорить же, что она подслушала новость у цветов?

– Да, мы уезжаем в родной город. Мне нужно учиться… понимаешь… – Надя замолчала, отвела в сторону взгляд и закончила: – Мне нужно учиться в другой школе.

– Жаль… Мне очень нравилось приходить сюда…к вам…

– Мне тоже жаль, но мама говорит, что так нужно, – вздохнула Надя. – Мама еще не нашла покупателя на наш магазин. Но даже, если мы его не продадим, то все равно уедем.

В дверях показалась Ольга Казимировна.

– Эвелин, нам тоже не хочется с тобой расставаться. Ты хорошая подруга для моей дочери, но иногда приходится прощаться с друзьями. Нужно уметь их отпустить. Потом будут другие. – Присела она рядом с девчонками на скамейку. – А, может быть, вы когда-нибудь встретитесь вновь.

Эвелин посидела несколько минут на скамейке у закрытого магазина.

В соседнем магазине тоже продавали цветы, только в букетах. Эвелин часто наблюдала, как продавщица обрезала стебли цветов специальными ножницами. Цветы молчали. Они были мертвы. Их лишили жизни ради минутного удовольствия. Эвелин почувствовала холод в груди, заметила, как дрожат пальцы на руках и подбородок.

Ну уж нет! Грустить и плакать я не буду.

Она поднялась и поспешила к своему дому.

На общественный транспорт или такси у Эвелин не было денег, а пешком она шла долго. Когда Эвелин добралась до дома, солнце уже собиралось упасть за ветки деревьев. Вечерние сумерки опускались на сад с темными стволами, словно застывшими истуканами, на пятачки еле заметных клумб, поросших сорняками. Эвелин медленно прошла по заросшей дорожке к дому. Заплетенной лозой дикого винограда, словно паутиной, окутавшей стены.

Все выглядело совсем не так, как раньше. Эвелин смотрела и не верила, что когда-то она была счастлива в этом доме. Это было так давно. Сколько она простояла таким же истуканом перед домом?

Холодный вечерний ветерок привел в чувство. Эвелин поежилась. Пора возвращаться. В приюте ждет Фенечка, а потом она уедет отсюда далеко-далеко, к бабушке.

Скрипнула входная калитка, и послышались тяжелые шаги. Эвелин оглянулась.

– Как? К-как вы меня нашли? – от удивления Эвелин начала заикаться.

– Это было не трудно. – Григорий стал рядом с Эвелин, осмотрелся.

Эвелин заметила на его лице сожаление.

– Они уже не вернутся? – дрогнул ее голос.

– Почему? – спросил он.

– Если бы хотели… могли… уже бы вернулись, – тихо произнесла Эвелин.

В дальнем углу сада проснулась, ухнула ночная птица, мелькнула тень, и затрещали кусты. Пискнула неразумная мышь.

Эвелин повернулась к Григорию и с сомнением в голосе произнесла:

– Я боюсь, что если уеду, то никогда не узнаю правду, – в голосе сквозила горечь.

– Может так, а может, наоборот. – Он протянул руку ладонью кверху. – Возможно там ты поймешь и узнаешь больше, чем находясь здесь.

Дунул легкий ночной ветерок, погнал холодные мурашки по голым рукам.

– Ну… все…нам пора.

Эвелин вложила ладошку в теплую крепкую ладонь.