Легенда о слезах двух Лун

14

Мари была уверенна в том, что необходимость в знании их будущего была. Капсула на месте, а значит, проблем с этим не должно быть. Император пытался отговорить высшую, но все его слова пропускались мимо ушей. И злиться на такое было совершенно невозможно, потому что делалось это им во благо. Девушка уверяла своего мужа в том, что всё пройдёт быстро, а не так, как перед поездкой в Леднице. Энергия была в переизбытке, что позитивно сказывалось на способностях Мари. Она сразу потратиться, как только она войдёт в машину высших.

На подобное Альвиан сказал только о том, что он будет за ней смотреть, как всегда. Он уже испытал действие капсулы на себе и пробуждение было не самым сладким. Жена самопровозглашённого Императора согласилась на такое, лишь бы он не беспокоился так сильно.

Как только высший остался один, он уже чётко знал свои следующие действия. Лезть в политику он не собирался. Судя по мыслям Йиржи Унде, всё шло плавно, как того и хотел чешский ангел. Президент старался убедить глав других государств в том, что беловолосый мужчина не несёт никакой опасности, и находится под защитой Чешской армии. Но руководители таких стран как: США, России, Китая, Франции, не были рады такому союзу. Тем более по выставленным видео всё было видно невооружённым взглядом – Президент Чешской Республики находился под властью беловолосых захватчиков. Это было невыгодно другим странам, ведь они находились под угрозой нападения. Император не вступал в переговоры, пока никто не делал каких-либо открытых агрессивных действий, а словами они все горазды угрожать.

Убедившись в том, что погружение Мари не вышло из-под контроля, Альвиан направился ко второму человеку, который присутствовал в прошлой жизни.

Джакуб протирал мебель в гостиной зале. Телевизор, висевший у дальней стены, вещал о происшествии на Староместской площади. Люди не уставали говорить о инопланетном вторжении, с которым чехам пришлось смириться. Абсурд и глупость. Но от плохой репутации Императора пострадала и репутация Вальтера Андраша. Жёлтая пресса говорила, что беловолосые существа – его эксперимент над человеческим сознанием. Почему-то никто не вспоминал о том, что это сделал не сам директор Лаборатории, а капсула, найденная во Франции.

Советник сразу поклонился вошедшему высшему, отвлекаясь от уборки и прослушивания новостей. На этот раз мужчина в чёрном плаще ответил на поклон, что было хорошим знаком для старика. Альвиан осмотрелся вокруг, давая оценку чистоте и порядку. Его бывший друг делал свои дела добросовестно. Но как же иначе?

–Я вот о чём подумал, – начал воскресший мужчина, специально не смотря на советника, – Как ты смотришь на то, чтобы съездить в Нанси?

Глаза старика округлились от неожиданного приглашения беловолосого мужчины. Он замямлил что-то невнятное, собирая все свои мысли в слова. Джакуб не был в Нанси с тех пор, как заключил сделку с Дьяволом, а если точнее с Фридрихом. Он никогда не думал о том, чтобы вернуться туда. Совесть могла бы ещё сильнее загубить и так растерзанную душу советника.

–Я даже не знаю, – признался пожилой мужчина, то сжимая, то разжимая ручку щётки для уборки пыли, – Если вы хотите, то можем поехать.

–Если бы меня интересовало только моё мнение, я бы тебя не спрашивал, – Альвиан бросил короткий взгляд на собеседника, – Я спрашиваю тебя, Джакуб. Как ты смотришь на такую поездку?

–Я с радостью, – вдруг ответил он, чувствуя, как сердце внутри грудной клетки приятно растекается, -С радостью.

–Что ж, тогда собирай вещи. Буду ждать тебя во дворе.

Мужчина с щёткой в руках даже не знал, что думать о внезапном предложении своего Императора. Вариантов было немного. Один из них – мужчина планирует отвезти своего слугу в Нанси и покончить с ним. Не такой плохой вариант, если учесть, что Джакуб уже долгие восемьсот лет желал собственной смерти. Другой вариант… О нём даже думать было невозможно. Альвиан не из тех, кто может простить своего убийцу. После долгой жизни вместе с высшим советник это понял. А постоянные приказы по типу: уйди куда-нибудь и сделай что-нибудь, лишь бы твоя физиономия не мелькала перед глазами, говорили об отношении короля к нему намного ярче, чем слова.

Старик собрал некоторые вещи, которые могли бы ему пригодиться в дороге, и вышел во внутренний двор, как того просил его хозяин. Альвиан стоял возле своей машины, которую он выбрал ещё лет сорок назад. Она была простой и недорогой, но ужасно быстрой. Император легко управлял ей с самого первого дня, словно он установил с ней дружественный контакт. В отличие от мрачного чёрного облика высшего, машина сияла своей белой краской, ломая глаза всем видящим её прохожим. Возможно, мужчина подсознательно выбрал именно такой цвет, ассоциируя её со своей белоснежной Фыртыной.

Альвиан наконец-то снял с себя чёрный плащ, но отказаться от чёрной рубашки всё-таки не смог. Через расстёгнутый верх Джакуб разглядел золотую цепочку, на которой, как оберег, висел фиолетовый кристалл. Мужчина распустил волосы и натянул чёрные отражающие очки. В такую жару он мог бы зажариться, если бы ощущал температуру.

Запрыгнув в машину, мужчины не произнесли ни слова. Дорога до Нанси составляла почти восемь часов. Им предстояло проехать через границу Германии и Франции. Для некоторых обычных людей это была бы большая проблема, но для Императора, который поставил весь мир в нужную для него позу, это оказалось проще простого.

Окна в салоне были открыты, и свежий воздух приятно обдувал морщинистое лицо пассажира. Выехав за границу Чехии, пейзажи резко поменялись. Пустые цветущие поля были повсюду. Пахло зеленью. Никогда запахи не были такими насыщенными, как сейчас. И небо. Боже, какое прекрасное небо. И почему он видел его таким величественным, бесконечным и ярким только сейчас? Почти тысячу лет он жил будто в чёрно-белом фильме, совсем не зная о том, что в мире существуют цвета. Бескрайние пейзажи в зелёных, синих и бирюзовых оттенках пленили любопытный ребяческий взгляд Джакуба. Он вдыхал всё величие и божественность мира в свои лёгкие, и не выпускал, стараясь как можно лучше распробовать его. Приятная волна прошла от кончиков пальцев до макушки. Улыбка сама растянулась по лицу радостного мужчины. Он взглянул на себя в зеркало, и вскрикнул.

В отражении он видел себя, но… из прошлого. Молодого, с идеальной кожей, блестящими от хорошего здоровья глазами, и никакой усталости. Только силы, бурлящие в юном теле. Тёмные короткие волосы развивались на встречном ветру. Джакуб гладил себя по гладкой коже и, не потерявшим цвет и густоту, волосам. Как давно он не видел такого себя? В карих глазах засияли крупные капли солёных слёз, но помолодевший старик, быстро утёр их юношеской рукой.

Альвиан сидел спокойно, смотря на дорогу. Он слышал восклицание своего пассажира, но никак не отреагировал на это. Когда Джакуб перевёл взгляд на высшего, только тогда, сквозь чёрные стёкла, Император взглянул на него. Отражение в очках была таким же, как и в боковых зеркалах. Значит, это действительно правда?

–Как оно? – спросил мужчина с белыми развивающимися волосами.

–Я, – тянул Джакуб изменившимся голосом и не прекращал трогать своё лицо, – Не могу поверить…

Мужчина за рулём засмеялся. Ему понравилась реакция советника. Он и подумать не мог, что будет делать подобное, и что это принесёт ему столько удовольствия.

–Но зачем Вы это сделали? – спросил парень.

–Ответ здесь не нужен. Наслаждайся.

Чтобы избежать дальнейших вопросов, беловолосый король включил музыку. Голос певицы охватил весь салон, заглушая рёв летящей по дороге машины. Остаток поездки Альвиан не отводил сконцентрированного взгляда от трассы. Чем ближе они были к Нанси, тем больше встречных машин появлялось. День подходил к своему завершению, на что указывали не только электронные часы, но уходящее за горизонт солнце.

В некогда маленький французский городок, в котором провёл всё свое детство Джакуб, разросся до приличных размеров. Заехав на его узкие улочки, парень на пассажирском сидении растерялся. Не было ничего, что могло бы ему напомнить родной город. Теперь он чужой. Совсем. Советник короля вспомнил дилемму корабля Тесея. Каждую деталь рано или поздно меняют на более новую. И в конце концов, от старого ничего не остаётся. Но он всё ещё корабль Тесея, верно? Тоже было с Нанси. Почему-то подобных чувств к другим городам, например, к Праге, не было.

Высший припарковал машину. Джакуб осмотрелся по сторонам. Сердце забилось чаще, словно сейчас он выйдет из машины и встретиться с Катариной. Её мужем Виландом. И отцом. Они восстанут не из земли, а из его воспоминаний. И неизвестно, что было хуже.

–Видишь этот дом? – указал Альвиан на строение со стороны парня, – Когда-то на его месте, стоял ваш. Время меняет всех и вся, и теперь за место деревянных балок, пропитанных сыростью, стоят вот такие каменные сооружения. Скажи это нам из прошлого, вряд ли бы мы поверили в такое.

Трёхэтажный дом, в котором жило несколько семей ничем не отличался от тех, что окружали его. Было это хорошо или нет. Джакуб не мог поверить, что когда-то здесь стоял дом. Место, которое он и любил, и ненавидел. Жаль, что он не сжёг его после свершения своего самого страшного преступления. В нескольких окнах загорелся свет. На улице быстро темнело и холодало. Тёмноволосый парень отвёл свой взгляд от дома, и тогда Император вышел из машины. Советник последовал его примеру.

Свежий ночной воздух всегда был не самым приятным для Джакуба. За свой восемьсот пятьдесят один год он осознал весь ужас ночного времени суток. Это именно то время, когда человек оставался наедине с собой. Мыслей больше именно ночью. В тишине. А для него это было хуже всего. Ночью последнее, чего он хотел – это остаться один на один с мыслями и прошлым. С сожалениями и самокопанием.

Люди возвращались с работы, обсуждая либо с коллегами, либо с друзьями прошедший день. Кто-то слушал музыку в наушниках и забывал обо всём произошедшем. День остался в прошлом и второго такого не будет. Для кого-то к сожалению. Для кого-то к счастью.

Идущий впереди беловолосый мужчина до сих пор не снимал очки. Он шёл, опустив голову вниз. По опущенным бровям парень понял, что высший о чём-то рассуждает. И это что-то скорее всего скоро будет высказано. До другого конца Нанси пешком было недолго. И они наконец-то оказались в том самом поле, где когда-то стоял Альвиан вместе с Фыртыной. Джакуб подошёл позже. Они стояли и разговаривали, смотря на яркие звёзды в небе. В тот вечер они узнали о смерти короля Отакара. И с того момента всё пошло как-то… неправильно.

–Ваше Величество решило уединиться? – вдруг повторил свою же фразу Джакуб.

Альвиан улыбнулся и снял очки. Звёзды заблестели на потемневшем небе. Всё поменялось в этом городе, кроме этого поля. Император упал на ещё тёплую землю и задрал голову. Заметив, что парень не решается сесть, он постучал по месту рядом, приглашая советника. Неуверенно Джакуб сел, но значительно дальше беловолосого мужчины. Он смотрел на него и до сих пор гадал, к чему приведёт эта встреча. Пока что всё было слишком хорошо. Могло ли всё также хорошо закончится?

–Звёзды с того времени стали тусклыми, – заметил помолодевший парень, – Или моё зрение стало хуже?

По одному желанию высшего свет во всём городе отключился. Всё погрузилось во мрак, но маленькие светящиеся точки на небе действительно стали ярче. Джакуб посмотрел назад. От города остался только чёрный силуэт. Он был значительно больше, чем ТОГДА. Мужчины сидели и наблюдали за неменяющимся пейзажем. Сколько всего повидал этот мир, а небо всё тоже. Если бы у него была память, то Альвиан с радостью спросил его о той Чехии, что была при его правлении. Действительно ли он сделал её хоть немного лучше или это просто самообман, в который он так яро поверил? Но небо молчаливо, как и все, кто хоть что-то знает.

–Ваше Величество, – прервал тишину Джакуб виновато, но Альвиан его тут же перебил.

–Хватит меня так называть. Прекрати.

–Зачем мы здесь?

Император засмеялся. Ответ на этот вопрос был таким глупым, что ничего, кроме смеха не вызывал. Говорить это оказалось сложнее, но спустя недолгую паузу, он всё-таки проговорил:

–Я хочу услышать, что же произошло на самом деле. Прошло много времени. Гнев утих, и я готов слушать тебя, Джакуб. Мари была права. Я оставил тебя в живых не потому, что хотел таким способом наказать тебя. А потому, что хотел тебя выслушать, дать шанс высказаться, но не был к этому готов сам. Иногда у тебя не получалось контролировать свои мысли, и я слышал голос твоей совести. И во сне ты всегда просил прощения. У Катарины, у Мари, Отакара и меня.

Глаза Джакуба медленно наполнялись слезами. Слова Альвиана коснулись запретного. Открыли дверь в ту часть души королевского советника, которую он хранил закрытой долгое время, запретив вход даже самому себе. И теперь замок был беспощадно сломан. Парень отвернулся от беловолосого мужчины.

–Если ты не хочешь это вспоминать, то можем просто сидеть и любоваться природой, – предложил альтернативу высший.

–Нет, нет, – отказался Джакуб, унимая дрожь, – Ты должен это знать.

Император не сомневался в том, что услышит исповедь своего друга именно сегодня. День был особенным с самого начала, и должен был сохранить подобное состояние до конца. Но теперь, когда Джакуб согласился рассказать свою историю, Альвиан струсил. Опять. Словно сейчас он услышит что-то невероятное и станет винить себя в плохом отношении к своему советнику и другу. Парень в сером костюме, который он всегда носил в замке, как форму, собрался с мыслями и, набрав в лёгкие больше прохладного воздуха, начал:

–После нашей ссоры я уехал в Нанси. Я думал, что мы остынем, поймём друг друга, и всё вернётся на прежние места. Но в Нанси меня встретили люди Фридриха. Кто-то ударил меня по голове, и я очнулся уже в подвале. Связанный и с невыносимой головной болью. Я мысленно звал тебя, но ты не слышал. Тогда мне ничего не осталось, кроме как отвечать на вопросы изгнанного императора. Он планировал вернуть себе власть, а помогали ему никто иные, как Вацлав и Григорий IX. И мой отец. Ты мешал им, как дерево посреди дороги. И они решили действовать через мои руки. Катарина была у них, поэтому в моей испуганной юной голове не было другого выхода, Альвиан, – лицо грозного Фридриха мелькало на фоне тёмного поля, – Она была беременна. Я не хотел терять ни её, ни ребёнка. Я согласился на всё, что требовал Фридрих, но мысленно молился, чтобы ты вернул себе энергию. Я думал, что поговорю с тобой, объясню всю сразу, но это было заранее продумано. Охрана Фридриха не отходила от меня ни на шаг весь день.

–Я помню, – кивнул Альвиан, – Но почему-то подумал, что это наши люди. Я так закопался в делах, что не замечал ровным счётом ничего. Ни твоего взгляда, кричащего о помощи, ни подозрительных воинов вокруг тебя.

–А вечером…всё случилось, – Джакуб закрыл лицо руками, а потом быстро забормотал, как выученное стихотворение, – Я хотел бежать из Праги, чтобы забыть всё. Думал, что я проживу свою недолгую жизнь, мучаемый совестью и твоим призраком, но всё должно было рано или поздно закончится! Смерть всегда наступает после жизни! Но потом пришёл Константин и вручил мне вашего ребёнка. Такое маленькое тельце, завёрнутое в грязный походный плащ. Он сказал мне слова Мари, и я понял, на что себя обрёк…

Несколько слёз скользнуло по холодному лицу парня. Он поймал их ртом и ощутил на языке солёный вкус своих воспоминаний. Рассказывая эту историю, Джакуб проживал её уже в тысячный раз. Но всё также правдоподобно, как в первый. Он прижал колени к груди, как эмбрион, и положил на них подбородок. Мужчина рядом с ним, слушал рассказ, продолжая смотреть на тёмный купол над ними.

–Я забрал ребёнка и отвёз Людовику. Он заботился о нём. Точнее о ней, это была девочка. Она была настоящей высшей. Высокой, беловолосой. Сначала это было проблемой, но потом, когда она открыла в себе силы, она удачно вышла замуж и продолжила ваш род. Девочка была очень похожа на тебя, Альвиан, – с улыбкой вспоминал Джакуб, – А мы с Катариной уехали в Ипорт. Я забрал капсулу с собой и сбросил её в пролив. Пришлось потопить вместе с ней и лошадей.

Джакуб замолчал. Он закачал головой в разные стороны, и продолжил.

–Господи, Альвиан, – шептал он, опустив голову, – Я так жалел об этом. Каждый день, каждая ночь для меня были испытанием. В меня не лезла еда, вода, хоть что-то. Только постоянные мысли, постоянные голоса, упрекающие меня в том, что УЖЕ было совершенно. Бессонница, кошмары в ничтожные минуты сна, где я каждый раз убиваю тебя, а ты воскресаешь, и мне нужно вновь проткнуть тебя кинжалом. Крики. Кровь. Огонь. Я уже думал о том, что лучше бы я убил себя в тот проклятый день! Я ненавидел! Искренне стал ненавидеть Катарину с ещё не рождённым ребёнком, которые были невиноваты во всём этом! И знаешь, что-то свыше услышало меня. И ребёнок не родился. Живым не родился.

На этой части вышла Луна. Света стало больше, и вместо тёмных пятен высший видел тёмно-зелёные тонкие травинки, блестящие в молочном освещении. Становилось холоднее. Альвиан выдохнул тёплый воздух и плотный пар растворился возле его лица. Слова Джакуба ужасали не только его, но и саму природу. Даже она чувствовала леденящий ужас.

–Судьба покарала меня, обнажив всю свою жестокость. После третьей неудачной попытки завести потомство, Катарина умерла. Перед смертью она сказала мне, что устала, и через секунду её взгляд превратился в зеркало. Пустое, безжизненное. После неё я жил отшельником в Ипорте и десятке других городов. Я повидал множество войн, и в каждой участвовал. У меня не было никакой цели, кроме одной – умереть! Но жизнь вытаскивала меня из любого дерьма!

–Тебя оберегали, – спокойно сказал высший, зная, кто именно был ангелом-хранителем Джакуба, – Ты должен был жить.

–Какой смысл в жизни, когда ты каждый день отрываешь от себя по куску? Ты живёшь с болью! Ты – боль! Альвиан!

Советник неожиданно подскочил с места и упал к ногам беловолосого мужчины. Он сжал их у колен, и на слова друга не обращал внимания.

–Я не хочу больше так жить, – шептал парень, поднимая заплаканные глаза на удивлённого собеседника, – Я устал! Ты мог бы убить меня сразу, как только вернулся! Я мечтал об этом! Но ты оставил меня на ещё долгие годы.

–Джакуб, – Альвиан пытался отцепить его от себя, – Успокойся.

–Не могу. Не могу! – советник встал на ноги и схватился за голову, как сумасшедший, – Я как в аду! Видеть тебя – пытка намного хуже тех, что ты делал со мной! Пока я не умру, это не прекратится! Я предал всё! Тебя, Катарину, Отакара, себя, Прагу, мир, человечество! Знаешь, почему я не убил себя сам?

Высший не ответил.

–Потому что я не хотел предавать тебя во второй раз. От меня зависело вернёшься ты или нет, – Джакуб перешёл на тихие тона, и отвернулся от Императора, – Я забрал кристалл и держал у себя на шее. Видимо, именно из-за этого я оставался молодым так долго. А когда ты вернулся, то сразу отдал его тебе. И к твоему пробуждению, уже был стариком.

Альвиан кивнул. Он мог бы и сам догадаться, что в такой долгой жизни советника виноват кристалл. Благодаря ему король Чехии сохранял в себе необходимое количество энергии. Так и с Джакубом.

Парень долго молчал, сдерживая в себе бесконечный поток слёз. Он высказал лишь малую часть того, что чувствовал. Дальше продолжать не хватало сил. Он чувствовал себя морально выжатым. Это откровение было очередной пыткой, но… на удивление, после неё значительно полегчало. Джакуб расстегнул верхние пуговицы рубашки и почему-то вновь зарыдал.

–Я не могу поверить, что ты жив, Альвиан.

Повернувшись к нему, советник застал своего короля совсем рядом с собой. По его грозному взгляду нельзя было сразу сказать, что он чувствует. Голубые глаза сверлили размякшее тело молодого Джакуба. Император долго молчал, всматриваясь вглубь своего друга.

–Прости, – резко, но очень тихо, извинился беловолосый, – Ты был прав. Я бы поступил точно также. Но знай, ты не виноват в том, что случилось, мой друг. И я благодарен тебе, что ты выдержал все свои круги ада ради того, чтобы помочь мне вернуться в этот мир. Ты всё сделал правильно.

Это короткое слово в самом начале вызвало ещё бОльшие солёные капли в карих глазах советника. Он пытался проглотить маленькое скопление слюны в пересохшем рту, но из-за дрожащего горла все попытки были неудачными. Весь мир дрожал вместе с ним в этот момент, о котором он даже не смел мечтать. От слов высшего ему стало ещё более стыдно.

Император прижал к себе друга, положив его опухшее лицо на своё плечо. Джакуб вцепился в тело Альвиана своими тонкими женственными пальцами и закричал, выпуская из себя всю боль, что он так долго хранил в своей душе. Самопровозглашённый Император последовал примеру советника и пустил несколько слёз, которые мгновенно прожгли холодную кожу. Случилось то, чего больше всего боялся беловолосый мужчина, соглашаясь на разговор с Джакубом – он стал считать себя чудовищем. Тираном, который издевался над собственным другом. Он убил его. Да. Когда-то давно, но и у этого была особая причина.

Всхлипы советника затихли. С каждой секундой он всё больше расслаблял свои пальцы. Ноги почти не держали его на земле. Там, где он чувствовал груз совести, всё пропадало. Душа восстанавливалась по кусочкам, и спокойствие наконец-то окутывало его, как тёплый плед. По спине шли маленькие разряды, по которым Джакуб понял, что происходит. Он взглянул на друга, державшего всё более лёгкое тело советника, и увидел тусклые, увядшие, как листва в конце осени, глаза, заполненные слезами. Альвиан взглянул на парня в ответ и улыбнулся. Джакуб ответил тем же.

Король с другом на руках опустился на колени. Он придерживал голову Джакуба, пока тот наслаждался, давно покинувшим его, чувством умиротворения. Глаза советника устремились вверх к небу. Даже они изменились, когда Джакуба коснулась лёгкая рука, снявшая груз совести. Альвиан наблюдал за этим взглядом и дрожал. Они будто поменялись местами.

–Какие они яркие, – шептал Джакуб, чувствуя, как сон одолевает его, – И твой план. Он сработал!

–Да, – засмеялся Император сквозь слёзы, – Благодаря Константину. И тебе.

–Альвиан, – благословенно улыбался парень, – Не плачь обо мне. Улыбайся за меня.

Мужчина медленно закивал. Джакуб вновь посмотрел на небо. В последний раз, оставив в своём сознании тёмное полотно с миллионами ярких звёзд, поющих о душевном спокойствии. Карие глаза перестали реагировать на свет. Они стали «пустые и безжизненные». На губах застыла лёгкая улыбка. Возрастающий ветер играл с волосами умершего. Император прижал ещё тёплое тело к себе и долго оставлял на нём свои слёзы. В этот день жители Нанси слышали душераздирающие горькие крики, доносящиеся из поля. Вышедшие на разведку люди, ничего не нашли в том месте, кроме миллиарда светлячков, круживших у самой земли.

15

Мёртвая тишина царила во всём пражском замке. Он вымер ещё давно. В тот день, когда власти превратили дом королей в музей. Ни одна живая душа не принадлежала этому месту, и это место не принадлежало никому. Одинокое и холодное посреди историй и легенд о тех, кто когда-то жил здесь. Но ничего истинного о том, что было во время правления Отакара Пржемысла I и его названного брата Бедржиха. Хотя… кто знает, может вся история была переписана правителями стран так, как было удобно им? Чтобы народ чувствовал силу, мощь, хитрость своей родины и правителей. Даже тёмное прошлое чаще всего преподносится, как заговор конфликтующих стран. И это можно было бы назвать глупостью, но и в этом был какой-то смысл.