Зарево. Фатум. Том 2

— В таком случае мне порцию кофе по обод черепушки.

И адепт захохотал. Хрипло и лающе.

— Свари ему кофе, Хина, да побыстрее, — и когда она юркнула мимо, адепт звонко шлепнул её по заднице. — И не забудь, что наш гость просил не добавлять звездошипник. Ошибешься – будешь наказана.

Я бросил взгляд вокруг. Хаос и безумие, сливающееся в вонючий мутный мир. Но оно и к лучшему. Меньше внимания к происходящему.

— Как тебя называть? — спросил я у Хозяина, впрочем, не особо надеясь на ответ.

Но он ответил.

— Борво, — адепт подцепил кинжалом кусок кабанятины, наверное, и закинул себе в рот. — Но имена – пустой звук. Мы все лишь мясо перед богами. И уже тем более перед Хбиаром. Все либо сгорим, либо окажемся в земле. Там слова нет. Только безмолвие. Да и после празднества к утру никто и своего имени не вспомнит.

— Я прибыл не на празднество. Я хотел донести до вас занимательную информацию, но, похоже, вы слишком заигрались, чтобы воспользоваться ей правильно, — несколько адептов, что сидели на шкурах в паре метров от нас, обернулись. Видимо это были участники совета общины. — Ваши игрища – лишь иллюзия поклонения, ничего не имеющая общего с воздаянием почестей нашему привередливому Владыке. Я был наслышан о тебе и об этом месте, но, прибыв сюда, что я вижу? Дохлые кадаверы у алтаря. Ребяческие украшения в селении. Пара черепов, больше напоминающие детские игрушки. А сыновья Хбиара – трахаются, упарываются, пьют и обжираются дичью, пригревшись на болотах.

Хозяин сплюнул кость в сторону, разваливаясь на троне вольготнее. А взгляд его переменился. Стал жестче, агрессивнее.

— Берем от жизни всё. Как нам и прочили.

— А как же запах горячей крови? — я сощурился. Перебирал пальцами волосы Штефани. Выглядело так, будто полон равнодушия к происходящему. Разочарован до безразличия к беседе с Борво. А в действительности – успокаивал себя и заземлял, касаясь ее волос. — Разрушение чужого покоя? Анархия, вершащаяся смертью? А как же месть за поруганное имя Хбиара? Он ведь не прощал оскорблений. И не прощал, когда его предавали. А вы не защитили его честь, позволив Говарду Хварцу и его шайке создавать очередную империю именем и символами Хбиара. Око Сообщества смотрит его взором. Говард говорит и за Хбиара, помимо многих прочих. Он играет в веру, манипулирует и тянет за нитки. Как и его отец. Как и все Трое, — я опустил голову к плечу. — Твои люди могут забыться. Стереть из памяти эпоху до судного дня. Но ты помнишь. Ты пьешь вино из черепов жнецов, — глубинный смешок вырвался из груди сам собой.

— Меня не заботит прошлое. Меня не заботит Хварц и его игра в миссию. Как и его люди. Как и те, кто оказывается им подчинен. Это пустое. Незримые расставят всё на свои места, и нашей вере не мешает пляска богохульников.

— Ты – Хозяин общины Хбиара. Хбиар жесток, циничен и беспринципен. Он наслаждался страданиями и кровью и людей, и богов – все ради своего довольства. Но более серьезного поборника пантеона найти невозможно. Хбиар карал за неуважение к богам. Хбиар делал всё, чтобы люди не забывали о почтении. И его сыновьяобязаны его идеалы защищать. Говард упивается благоговением своих безмозглых леммингов, создает из себя нового бога.

Гипотетический совет общины слушал внимательно. Боковым зрением я видел их переглядки и перешептывания.

Шайер так и не двинулась. Но я чувствовал, как она сильнее прижалась, и ощущал, как её дыхание стало размереннее и глубже.

— Раз уж ты такой верный слуга Хбиара, что ж сам не борешься с Говардом?

На вопрос Борво я рассмеялся. Нарочно громко и раскатисто. И мой смех разорвал какофонию царящих звуков.

— Я потратил на эту всю свою семью, братец, — я улыбнулся, обнажая зубы, — но Говард любит побегать. Увы, когда он засел на одном месте, и появилась возможность перегрызть этому ублюдку глотку, я лишен необходимых сил. Мне наивно казалось, что всякий сын Хбиара возжелает получить голову Хварца. Я хотел подарить информацию, где её достать.

— Она мне не нужна, — Хозяин медленно барабанил пальцами по подлокотнику. — Хварц – ошибка выжившего. Сволочь, но безвредная. Для нашей веры, — добавил поспешно, ведя рукой. — Бойни нужно устраивать с равными врагами или превосходящими тебя в силе.

— Поэтому ты прячешься на болотах, пока Сообщество властвует над Государством?

Смешок прокатился среди совета общины. Борво резко выпрямился, стискивая зубы до гуляющих желваков.

— Тебе следует быть осторожнее со словами, — процедил он, пытаясь казаться безэмоциональным.

— Зачем? Мы лишь мясо перед богами. А в огне и в земле речи нет. Только безмолвие.

— В словах гостя – правда, Борво, не серчай, — проговорил местный мистагог, сидящий по правую от Хозяина сторону и обнимающий двух девушек, что скользили руками по телу жреца. Глава общины обернулся к нему, не скрывая недовольства. — Его устами молвит Хбиар. Я говорил тебе, что он потребует возмездия. Кровь мертвецов Хбиару ни к чему: она переполнила адские реки уж давно, она не утолит его жажду.

— Может, раз уж ты такой ярый сын, дадим испить Хбиару сегодняшним празднеством твою кровь? — Борво обернулся на меня.

— Траванется он моей кровью, — процедил я, в тот же миг ощущая, как Шайер вцепилась ногтями в мою ногу. Доходчивый намек подбирать выражения. — Я не достоин такой чести.

Борво смотрел на меня несколько долгих мгновений, прежде чем заговорить.

— Закроем тему, братец, — сухо выдавил он. — В пекло Хварца и Сообщество. Оставайся сегодня у нас, будешь желанным гостем. Воздадим почести Незримым. А завтра поезжай, куда хочешь. Но если еще раз попробуешь завести эту тему – клянусь пред всеми богами, я лично раскрою твои ребра.

И тот момент был одним из тех немногих разов в моей жизни, когда я знал точно: это не пустая угроза, а вполне реальная возможность сдохнуть. Адепт не пытался пугать. Он предупредил. И, как бы я не изъебнулся, меня задавят числом. И похер, в общем-то, на меня, но Шайер зацепит следом.

А ей смерть не подарят.

И она это тоже знала.

— Гхм, — я помедлил. Глянул на Штефани. Она практически незаметно повела головой. Я коснулся ее подбородка двумя пальцами, поднимая лицо девушки на себя. Улыбнулся. — Милая, скажи-ка, что подсказывает тебе сердце? — провел большим пальцем по ее губам. — Стоит назвать им место прежде, чем уйти? Может, кто-то захочет встретиться с Хварцем.

— Нет. Не стоит, — произнесла она кротко, оставляя на подушечке пальца легкий поцелуй. А смотрела серьезно. Ультимативно. — Хозяин не желает слушать. Нам нет причин тревожить его покой.

— Сладко она у тебя поет, — Борво вновь заговорил самоуверенно. И глаза сучары загорелись. — Я бы послушал её подольше.

Раньше, чем успел ответить я, взгляд на Хозяина перевела Шайер. Слишком говорящий. Уничижительный и испепеляющий. Не сдержалась.

— Да, сладко. Но, как уже говорил, я не останусь на празднество. Нужно разобраться с незавершенными делами, — сказал я, сжав плечо Штеф. Она опустила глаза. — Поэтому, Борво, спасибо за теплый прием, но нам пора покинуть ваше гостеприимное пристанище.

Подняться не успел. Хозяин остановил жестом, улыбаясь шире и плотояднее:

— Постой-ка. Я принял тебя, дал тебе время говорить. Я позволяютебе уйти, дарятебе твою жизнь, — и с каждым словом он изъяснялся тише, а у меня начинало глуше биться сердце. — Неужели ты оставишь меня без подарка?

— Твоя глотка цела. У нас состоялся равноценный обмен презентами.

Хозяин загоготал.

— Ты мне нравишься, — выдавил он сквозь смех. — Но шутов у меня достаточно. Оставь мне свою девку, братец, и может идти, — Штефани вздрогнула, а я напрягся. — Никто тебя не тронет.

— Она пришла со мной и уйдет со мной.

— Нет, — адепт посерьезнел. — Ты либо уйдешь, либо здесь упокоишься. А она, — Борво кивнул на Шайер, — в любом случае останется у меня. Так что сделай мне подарок по своей воле.

Я и сам не заметил, как дыхание сбилось к хренам. И сам не заметил, как прекратил моргать, глядя на Хозяина. А в груди лишь гулкое "Бух. Бух. Бух ". Гнев вспыхивает быстро. Адреналин – еще быстрее. Мне требуется несколько секунд.А затем я улыбнулся приторно дружелюбно:

— Хорошо, Борво, — Шайер вцепилась ногтями в мою ногу до боли. Хозяин уже потянул губы в ухмылке. Но я тут же наклонился в его сторону, чуть ли не рыча сквозь стиснутые зубы, — но раз я дарю тебе еще одинподарок, то ты сделаешь еще одинподарок мне. Твоя накидка, братец, — прокатившийся шум по рядам

Примечания