Инструкция к любви (не) предъявляется

ГЛАВА 1

Предсвадебные хлопоты затрагивают не только молодоженов, но и их друзей. Мы с Василисой, как сумасшедшие, объехали всю Москву в поисках свадебного реквизита. Большую часть по организации взяла на себя я – подружка невесты. Казалось бы, огромный город – огромные возможности, но вышло совсем наоборот. Как нарочно не смогла найти свободного тамаду, поэтому на всеобщем собрании друзей и родителей было принято решение, что Тимофей и я проведем торжество в ресторане по старым традициям.

– Провал обеспечен, – негодовал Тимофей, когда Шацкий и Василиса вышли из ЗАГСа. Мы стали бросать конфетти и рис, который раздала мама Артема каждому гостю. Гости ликовали, кричали, аплодировали, ведь все произошло так скоро, что многое не свыклись с мыслью о женитьбе ребят. Улыбаюсь Котову, подбадривая его, жму предплечье.

– Ну что ты такое говоришь, – подтруниваю, немного склонившись к нему. Котов тактично кашлянул, напоминая мне, что пришел со Стефанией в паре, а я с Макаром. Ирония судьбы, черт возьми. Мы с Тимофеем тянемся друг к другу, но стоит только приблизиться, тут же отскакиваем, как одинаковые полюса магнита. – У нас все идет по плану. Сейчас поздравим ребят, а потом в ресторан, – устало, но радостно вздыхаю. Плюс, уже так набегалась на своих высоких шпильках, что в буквальном смысле не чувствую ног. Макар, как истинный джентльмен, завидев мои муки, поспешил на помощь, предлагая свой локоть.

– Лера, переобуйся, – настаивает, широко улыбаясь. Его синие глаза так и завораживают, словно два огромных сапфира, добытых с глубин Тихого океана. Глядя на него, действительно, я очаровываюсь, и не хочется отводить взгляд в сторону. Молодой человек щелкает мне по носу, возвращая с небес на землю. – Эй? – зовет, затем нежно касается ладонью моей щеки, а у меня по спине мурашки побежали, потому что Тимофей украдкой провел тыльной стороной ладони по оголенной части поясницы. Будто напоминает, что он рядом с нами, и не стоит так лукавить перед Макаром. Вот, говнюк. Так и хочется наступить шпилькой ему на носок туфли, и как следует надавить пяткой, чтобы прекратил мучить меня своими прикосновениями. Передернувшись, получила в спину смешок от Котова и вопросительный взгляд от Макара.

– Переобуюсь, – быстро киваю головой, затем отхожу от Тимки чуть в сторону, – вот сейчас приедем в ресторан и сразу сниму эти проклятые туфли, – указательным пальчиком провожу по груди Макару, намереваясь разозлить Котова, который продолжает смотреть на меня и хмуриться. Стефа всячески привлекает его внимание, но все безуспешно. Я же рассмеялась, а потом вовсе перешла на другую сторону и взяла под локоть Властного. Макар Властный, а с виду бы в жизни не подумала, что у молодого человека может быть такая фамилия. Поспорив с ним на поцелуй, никак не ожидала, что после моих шуточек, мужчина примется всерьез ухаживать за мной. Боже, готова сквозь землю провалиться за свое поведение, но что сделано, то уже сделано.

Наконец, поприветствовав новобрачных, мы по очереди поздравили парочку со значимым событием. Затем расселись по машинам и поехали в ресторан-клуб, снятый по спец заказу Тимофеем. Сегодня перед нами выступят общие знакомые Шацкого и Котова, группа «Шоу Трумэна». Ничего не предвещало катастрофы, особенно той, что случилась на утро после свадьбы.

Было слишком жарко, и сквозь сон я попыталась раскрыться. Стягиваю с себя одеяло, и тут понимаю, что я обнажена, а на моей груди лежит крупная мужская рука. Широко распахнув глаза, аккуратно поворачиваю голову, пытаясь сообразить, что тут происходит, и почему на мне нет одежды. Но тут же утыкаюсь носом в другую мужскую спину, обнаружив, что сама его обнимаю за поясницу, словно притягиваю к себе. Мгновенно одернула руку, словно обожглась кипятком. Господи, что это все значит. Меня начинает сильно трясти. Вновь поворачиваюсь к тому, кто пригрел свою руку на мне: Макар. Спит мертвым сном, да так мило, что я бы улыбнулась, если не вся эта чертова катастрофа, о которой я совсем ничего не помню. Нет, нет, что-то обрывками начинает проскальзывать, образы, будто из дымки вырисовываются, напоминая мне о вчерашней вечеринке после завершения пьянки в ресторане. Кажется, ребята о чем-то крупно спорили, а затем мы спустились в подвальное помещение этого ресторана, где продолжили банкет у барной стойки с грохочущей музыкой. Помню, как со Стефой отплясывали вдвоем у шеста. То вместе, то раздельно – обнимали гладкий металл и под клубную музыку исполняли свои личные приват-танцы, а ребята сидели за столиком и распивали алкоголь. Тимофей прихватил с собой с верхнего этажа пару бутылок виски и вина, вдобавок еще бармен принес. Ведь свадьба у лучших друзей – грех не обмыть эту историю. А потом… Как мы втроем оказались здесь? Откинув голову назад на подушку, начинаю лихорадочно соображать, как быстро смотаться. От обиды, готова была расплакаться, ведь оба парня зажали меня между собой, что пошевельнуться трудно, не то, чтобы куда-то вырваться. Зажмуриваю глаза, пытаясь восстановить цепочку событий уже после бара, но все словно в черную дыру засосало, до невыносимой боли в голове. Стараюсь тихо протиснуться. Свободной рукой приподнимаю ладонь Макара и увожу его руку в сторону, молодой человек нахмурился, а затем повернулся на бок, давая мне больше свободного пространства. От облегчения из меня вырвался победный стон. Теперь сама отодвигаюсь от Котова, который все это время был повернут ко мне спиной, но я узнала его шевелюру, потому как своим носом уткнулась и проспала в обнимку с парнем. Присев, огляделась вокруг – это номер на две пары, точно помню, что Тимофей заказал их для супружеских пар, но уж точно не для нас. Только сейчас обратила внимание, что на мужчинах нет трусов. Повсюду разбросаны вещи, хотя мое платье аккуратно свешено на спинке стула, что стоит в углу комнаты, и под ним мои туфли. А вот шмотки ребят – занимают большую часть пола, начиная у входных дверей и заканчивая порогом в ванную. Слава богу, что на мне надеты трусики, и, кажется, никаких намеков, что было что-то большее, чем могло случиться. Затем мертвую тишину раннего утра разрывает еще один женский стон. Все произошло, будто в замедленной киносъемке: я поворачиваю голову на этот звук, и с распахнутыми от шока глазами встречаюсь с ошалевшим взглядом Стефы. Девушка тоже проснулась, но ее улыбка тут же сошла с лица, когда она увидела в прояснившемся сознании мою рыжую копну волос, а потом и всю меня.

– Ты?! – шепотом воскликнула Грозная, затем попыталась подняться, но Тимофей придавил девушку своей ногой. Где-то глубоко внутри ощутила приступ ревности, которой мгновенно запихала в самый дальний угол души. Тимофей не безразличен мне, но в то же время, нет общей точки соприкосновения, потому что всюду за ним следует Стефания. Прицепилась к мужчине клешнями, лишая нормального воздуха. И мне бы отступить, сказать Котову, чтобы прекратил терзать сердце, но нет же, лезу в самое пекло подставляя зад.

– Что? – так же отвечаю, понизив голос, чтобы не разбудить парней. Прикрыв груди одной рукой, ловко соскакиваю с кровати и на бегу подхватываю свои вещи, затем прячусь в ванной. Стефа осталась на своем месте, потому как выбора у нее не было. Ну и пусть нежится в объятьях Тимки, подумала про себя, замечая в отражении зеркала свои припухшие губы. Даже приблизилась, чтобы лучше рассмотреть мелкие царапки, как будто с жадностью их поедали. Мелкие ранки явно от бороды, а она есть только у Тимофея. Шумно простонав, попыталась еще раз восстановить цепочку событий, ненамеренно прикасаюсь к губам, будто могу вновь ощутить на них желанные губы мужчины. Вздыхаю и прикасаюсь лбом холодного зеркала, от теплого дыхания разрастается дымка, оставляя отпечаток от моей руки.

Ясно только одно, я должна убраться отсюда до того, как проснутся ребята и начнется последний день Помпеи. Утро у них будет далеко не добрым, ведь вчера было выпито столько, сколько на самом торжестве не было алкоголя. Тряхнув головой, быстро расчесала рукой запутанные длинные волосы, затем собрала в пучок. Оделась, умылась – в общем, привела себя в более-менее божеский вид. Тушь чуть потекла под глазами, а намылив глаза, раствор попал на слизистую и начало щипать.

– Ай! Ай! – запищала, буквально окуная лицо в умывальник полного воды. Кое-как справилась с этой гадостью, затем снова посмотрела на себя – глаза теперь стали красными, будто прорыдала всю ночь. Черт возьми. Взяв туфли, на раз-два-три, распахнула двери, но ребята по-прежнему лежали на кровати – надо же, как мы все уместились на ней. Удивилась слегка. Взмахиваю свободной рукой, привлекая внимание Стефы, показываю на дверь и девушка, фыркнув, кивает. Тут Макар резко стал приподниматься, испугавшись быть обнаруженной, я мигом рванула на выход, оставляя за собой лишь небольшой звук щелчка дверного замка. Сердце ходуном зашлось, а дыхание сбилось, но отчего-то я улыбаюсь, как дурочка. Хватаюсь за грудь и сгибаюсь пополам, пытаясь восстановить дыхание от волнения. Что было после – пусть остается с ними, меня это не касается. Хихикнув, представила картину маслом, когда ребята придут в себя и обнаружат Стефу. Надеюсь, обо мне не вспомнит никто, и сама Грозная не обмолвится словом.

– Простите, – меня окликнула молодая девушка, горничная. Лет восемнадцати, не больше. Светловолосые кудри собраны в хвост, тем самым подчеркивают ее лебединую шею. – У вас все хорошо? – она нахмурилась, подумав, будто я плачу. Хохотнув, отрицательно качнула головой.

– О, это была битва с макияжем после сна, – взмахнула рукой, и она знающе улыбнулась в ответ. – У вас есть табличка «Не беспокоить»? – девчушка отошла к тележке и, порывшись в специальной сумочке, с улыбкой достала реквизит.

– Вот, – протягивает мне его, и я пристраиваю эту табличку на ручку двери нашего номера.

– Спасибо, – подмигиваю ей, а она мне.

Только собираюсь надеть туфли, как вдруг раздается голос Тимофея:

– Лера! – зовет меня, а там и Макар присоединяется. Ошарашено смотрю на девчушку, у которой глаза на лоб полезли, и она глядит то на меня, то на дверь. Нервно хихикнув, оставляю ее, а сама несусь к выходу, побеспокоив на ходу пожилую пару, когда те шли к стойке администратора. Без сумочки и денег, но с гордо поднятой головой и вовремя смывшись.

В городе работа идет полным ходом, и несмотря на выходной день и солнечную погоду, люди загружены своими бытовыми проблемами. Как хорошо, что я догадалась уговорить Тимофея снять номера недалеко от моего дома. Всего пару кварталов, которые преодолею за полчаса, и я, наконец, смогу рухнуть на свою кровать, а лишь потом подумать над всем, что произошло с нами. Боже, во что я вляпалась на этот раз?!

ГЛАВА 2

Говорят, что наступать на грабли повторно – это дело святое. Сначала не понимала сути у этой фразы, и вообще, с чего вдруг она образовалась. А теперь осознаю, что я как раз получаю по своей заднице повторно. Из-за моих вспыхнувших чувств к Тимофею, страдает Макар, к которому у меня всего лишь симпатия. Но он так красиво ухаживает за мной, что порой, кажется, ну что со мной не так? Почему мне вдруг понадобился тот, кто уже занят. Опять. Устав после пешей прогулки, я уткнулась лицом в подушку. Буквально ощущаю, как тело растекается лужицей по всей кровати.

– Ох… – простонала, заглушая свой вздох. Сильно жмурю глаза, пытаясь восстановить хоть частичку из того, что мы вытворяли в баре. А потом очутились в одном номере. Переворачиваюсь на бок. Перед глазами до сих пор стоит затылок Котова, и то, как я обнимаю его за талию. Даже аромат его шампуня всплывает в сознании. – Черт! – зарычала, затем легла на спину и стукнула обеими ладошками по краям. Видимо сна мне не видать, но от вчерашней беготни, ноги гудят, словно на ходулях проходила всю жизнь. Считаю до десяти, вдох и выдох. Так ведь советуют поступать, если совсем невмоготу.

С Тимофеем мы познакомились в клубе, около трех месяцев назад, может чуть больше. Вообще спонтанно все вышло, а главное, нам было весело. Кажется, тогда мое сердце уже забилось в груди, оповещая мозг, что вот он – тот, которого я ждала не всю жизнь, но долгое время. Музыка грохотала так сильно, но это не мешало нам общаться, а потом мы долго танцевали. До упаду. Пока эту магическую химию не разорвала Стефания. Девушка, или нет, Тимофея. Наблюдая за ними со стороны, так и не смогла понять, какие между ними отношения: дружеские или они – пара. И, если Котов относился к девушке совсем по-простому, то вот Стефа – нет. Она влюблена в мужчину, и не скрывает. В тот вечер я сдала свои позиции, уступая главное место рядом с ним. Смирилась, а затем сама судьба свела нас вновь, и нам пришлось участвовать в сговоре с родителями наших друзей. Можно сказать, что с этого момента все началось по-настоящему.

– Как прошла свадьба? – спрашивает мама, постучавшись в дверной косяк моей комнаты. Я поворачиваюсь к ней лицом, с широкой улыбкой и горящими глазами.

– Отлично! – радостно отвечаю, затем немного отодвигаюсь, чтобы женщина присела рядом со мной. Моя мама – чудесная, умная, и самое главное, никогда не лезет ко мне со своими нравоучениями. Мне с ней здорово повезло. Но все-таки по ее глазам можно понять, как она переживает за меня – единственную дочь, которой стукнуло за двадцать пять. И стыдно признаться, но все еще хожу в девках во всех смыслах. От этой проскочившей правды, словно скулы свело от боли, хотя ее не было. С виду, я очень активная девушка, и, наверное, многие считают легкодоступной, а на самом деле в юности чуть не лишилась по глупости своей чести. Вовремя спохватилась за голову. – Васька наша сияла, – мечтательно протягиваю предложение. – Белое платье, красные розы. И Артем тоже молодец, – хвалю мужчину, а также своего начальника. Потом подмигиваю маме, и она рассмеялась.

– Что насчет повышения? – этот вопрос в семье наболевший, потому как прожужжала все уши своим родителям. Я отмахиваюсь, затем встаю с кровати, надеваю тонкий халатик.

– Не знаю, мам, – честно отвечаю, затягивая по туже пояс. – Вера Ивановна готовит документы, а пока начальство в отпуске, их она подписать уже не успеет.

– А как же Борис Артемович? – с негодованием сокрушается, всплеснув руками.

– Он теперь ушел в отставку, – жму плечами и развожу руками. Потом улыбаюсь маме, и она отвечает взаимностью. – Не волнуйся, – убеждаю маму, чтобы по этому поводу она уж точно не нагоняла себе давление. – Документ уже готов, осталась малость. – Мама согласно кивает. Конечно, она будет переживать, видя, сколько сил я вкладываю в работу: бывает, остаюсь даже после шести, чтобы не накапливать бумажной волокиты. Тем более компания на хорошем счету в Москве, стремительно развивается. И будет глупо, если шанс ускользнет из-под носа.

– Папа бы тобой гордился, доченька, – ласково произносит мама, затем обнимает меня, как в детстве, прижимает к своей груди и покачивает. Кажется, и взаправду вновь очутилась там, ощущая на плечах крепкие руки моего папы. Без него нам очень плохо. Не в финансовом плане – нет, этого в достатке, а вот в эмоциональном… После его кончины, мама сама чуть не отправилась вслед за ним, но с ней была я. Крепко держала за руку и старалась из всех сил выдержать это нелегкое испытание за двоих. Пришлось даже брать академический отпуск, чтобы ухаживать за мамой, да и… Не просто так он был взят. Но это все неважно. Смахиваю скатившуюся слезинку со щеки, потом крепко прижимаюсь к маме.

– Знаю, – тихо говорю. – Ладно, хватит соплей, – я отстраняюсь, поправляя халат и рыжие, растрепанные локоны, чем только сумела рассмешить маму. – Я немного поваляюсь, а потом займусь делами. Ты не против?

– Конечно, нет, родная, – целует в лоб, затем собирается уходить, но останавливается. Хмуро поглядывает на меня, смущая. – А тот молодой человек – Макар, кажется, симпатичный, – подмигивает, улыбаясь. Я заливаюсь краской, потому что сразу вспоминается утреннее пробуждение в номере.

– Да-да, – быстро оговариваюсь, стараясь скрыть свое вспыхнувшее воспоминание, которое в любом случае отобразилось в моем выражении лица. Такое уж точно не скроешь.

Спустя пару часов моего мучения, из-за того, что не могла уснуть, встала. Нервно ходила по своей комнате туда-сюда, соображая, что мне предпринять, чтобы утихомирить взбунтовавшиеся мысли и думки. Пусть, дала установку не думать об этом, ведь ничего не случилось, я бы уж точно почувствовала, ведь так, а сейчас закрались отчего-то сомнения. Рванула в ванную. Но, только начала стягивать с себя одежку, задумалась, а что, собственно, собралась сделать – проверить? Передернулась. Точно с ума сошла. Гляжу на себя в зеркало: пару царапин от бороды Тимофея все еще красуются на щеке и нижней губе, и только я притронулась к одной из них, как вдруг перед глазами пронеслось одно из воспоминаний о вчерашней пьянке в баре. Мы снова танцевали вместе, только теперь наши объятия были гораздо откровеннее, чем в первый раз. Конечно, алкоголь здорово удалил по всем нам, но, кажется, Тимофей все же держал себя в руках. Его теплые широкие ладони обнимали меня за талию, прижимая с силой к его твердому торсу и груди. Бесстыдно заигрывала с ним, покусывая свои губы. Мужчина наблюдал, и его томный карий взгляд буквально толкал меня на границу к запретному плоду. Зарывшись в его шевелюру, сама притянула к себе и поцеловала. Тимофей ответил. Так меня еще никто не целовал. Даже нежные поцелуи, которые случились у меня с Макаром – их было немного, но они не сравнятся со всей страстью, которую мы с Тимофеем проявляли в тот момент. Весь мир ушел из-под ног, а низ живота предательски заныл, отдаваясь пульсацией в сосредоточии. Боже, я так живо воплотила этот вспыхнувший обрывок, словно он вновь произошел. Отсюда страстные царапины на моем нежном лице, ведь мы так были охвачены пьяной химией, которая родилась еще до этого мгновения, что нам стало все равно, где мы, а главное – с кем. Чёрт возьми, надеюсь, Властный ничего не видел. И вообще, мне следует с ним поговорить серьезно. Признаться, что позвала на свадьбу к Василисе только, чтобы позлить Котова, но никак не унизить его самого. Из смутного состояния меня вырывает голос мамы.

– Лера, там к тебе пришли, – предупреждает меня, когда входит в комнату, а затем в ванную. Дверь была открыта, поэтому она увидела меня, стоящей перед зеркалом, как призрак застыла на одном месте. Я кивнула, а мама показала жестом, чтобы привела себя в порядок. Так загадочно все выглядело с ее стороны, и, конечно, я распереживалась, кто же мог заявиться ко мне на порог дома. Макар знать не знает, где я живу, потому что после наших трех свиданий, мы расставались преимущественно у остановок возле кафешек. – Поспеши, – подгоняет мама, затем оставляет меня. Ну что ж, по шустрому собрала волосы в пучок, переоделась в пижамный костюм, в котором чаще всего хожу по дому, чувствуя в нем себя уютно и комфортно, затем направляюсь на кухню. Мама хлопочет у плиты, и по всей комнате разнесся запах блинчиков с корицей. Пряность мгновенно ударила в нос своим ароматом, и только потом до меня дошло, что корица не в блинах, а в духах Тимофея. Он стоял ко мне спиной, но стоило приблизиться, Котов обернулся, встречая меня своим обеспокоенным взглядом, но хорошо замаскированным под широкую улыбку. Мама явно не заметила этого, но не я. Под ложечкой засосало, ведь мужчина с ней не знаком, а она так легко его впустила. Ну, мама. Будет у меня с ней серьезная лекция по безопасности.

– Лера, – жесткий голос Тимофея сопровождается волнительным тембром.

– Привет, – получилось как-то неуверенно, но потом я взбодрила себя мысленно, что мужчина на моей территории, а значит, здесь мои правила. – Как ты узнал, где я живу? – Тимофей удивленно приподнял брови, и только потом поняла, какую глупость сморозила. Он уже приезжал за мной тогда, когда ребят разыграли по жесткому. Пока мама стояла к нам двоим спиной, я безмолвно шикнула на него, чтобы не вздумал лишнего взболтнуть. Коварно ухмыльнувшись, Тимофей указательным пальцем прошелся по нижней губе и подбородку, будто обдумывает, согласиться со мной или нет. А я, идиотка, прослеживаю за его движением руки, невольно опускаю взгляд на губы, которые жажду вновь ощутить на своих. Резко распахиваю глаза, будто пришла в себя, а он только хохотнул. Намеренно все подстроил, и видимо, заметил свои улики на моем лице, таким образом решил напомнить. Обстановка снова накаляется, а в воздухе заискрились оголенные провода нервов. Учитывая наше пробуждение, будто снова чувствую, как ладошку обжигает тепло его торса. И, чтобы прервать все эти опасные вспышки, я прохожу мимо Тимки, прикрываясь мамой.

– Вижу, ты уже познакомилась с моим другом, – подмигиваю, натянув неискреннюю улыбку. – Это Тимофей, друг моего начальника, – махнула в его сторону рукой, затем украла с блюдца один блинчик. Мама тут же шутливо дала по руке, и подтрунила:

– Валерия, – укоризненно поглядела на меня, на самом деле скрывая любопытство. – Очень рада, – теперь протягивает руку Котову, и они приветствуют друг друга еще раз. Я закатила глаза от их наигранности, получая вслед смех обоих людей. – Присаживайтесь, Тимофей, я как раз закончила готовить обед. Не ждала гостей, – мама хлопочет, как пчелка вокруг мужчины, словно задабривает вместо своей дочери. Мы оба молчим, но сверлим друг друга взглядами: зеленые против карих.

– Как прошло утро? – вдруг сама задаю вопрос, уже жалея, ведь дала повод поглумиться над собой. Котов подавил в себе рвущийся смешок, ведь мы сейчас на опасной территории, и многое следует опустить в разговоре.

– На удивление, – спокойно начинает, – очень интересно, – приподнимает вопросительно бровь, вопрошая, куда я смоталась. Жму плечами.

– Странно, – хмурюсь, а Тимофей прячет свою белозубую улыбку, от которой я, наверное, не устану сходить с ума.

– Что странного? – подоспела мама, разрывая нашу напряженную нить разговора. С ожиданием глядит то на меня, то на Котова, будто один из нас обязательно сознается в содеянном. Мы рассмеялись, не выдержав накала страстей. А мама шутливо махнула на нас рукой, ворча под нос, что совсем молодежь стала скрытной. – Ладно, вот вам чай и сладости, а я вас оставлю.

– Нет-нет, – поспешила остановить ее, чтобы мама была нашей преградой. Но сегодня мама решила не быть на моей стороне, поэтому женщина, уходя из кухни, помахала рукой. Вот же черт возьми. С опаской возвращаю взгляд на Тимофея. У того уже созрели свои планы. – Так, зачем, ты, говоришь пришел? – мой вопрос не успел сорваться с уст, Котов быстро преодолел пару шагов, что разделяли между нами пространство и впился с поцелуем в мои губы. Все произошло так стремительно, что я не успела ему возразить или воспрепятствовать, а тело мгновенно ответило на его ласковые, жадные прикосновения. Я обмякла в его объятиях, зарываясь в волосах. Сама притягиваю, наслаждаясь глубокой страстью, что вновь взорвалась, будто атомная бомба сошла на наши головы.

– Что ты делаешь со мной? – разрываю поцелуй, и смотрю в его глаза, затуманенные желанием большего. Тимофей сильно сжимает губы, и те мгновенно белеют от силы давления. Своим низом живота ощущаю его эрекцию, и, конечно, тут же покрываюсь румянцем от новых нахлынувших ощущений. Я представила, какого это, почувствовать все прелести близости, особенно с тем, от которого сердце скачет галопом, и путаются все мысли.

– Ты околдовала меня, – признается Котов, сильнее впиваясь пальцами в талию. Я ахаю, когда он снова обрушивается на меня, только теперь совсем обезумев от вожделения. – Останови, прошу, – рычит возле щеки, проговаривая соблазнительным тембром свою просьбу.

– Зачем? – серьезно задаю вопрос, получая в ответ его возбужденное, прерывистое дыхание и опасный, темный, жгучий взгляд, от которого плавится все тело – каждая его клеточка.

ГЛАВА 3

Как только с моих уст слетел вопрос, Тимофей накинулся с жадным поцелуем. Так сильно прижал к себе, впиваясь пальцами в мои бедра. Кажется, их пламя я почувствовала даже через ткань пижамных штанов. Бесстыдно приподнимает край моей футболки, теперь касаясь разгоряченной кожи, заставив все мои нервные оголенные клеточки встрепенуться. Поцелуй углубился, затмевая действительность вокруг. Впившись своими ногтями в его шевелюру на затылке, намеренно провожу по коже, оставляя после себя царапины. Мужчина испускает горловой стон – настоящий мужской тембр вибрирует в моей душе, возбуждая струны страсти до предела. Пусть Тимофей помнит о моих прикосновениях, как только я выпровожу мужчину, иначе последствий не избежать. Я должна остановиться, и заставить его оставить меня. Котову надо разобраться в отношениях со Стефой, а пока он для меня запретная зона. Черт!

– Всё, – уворачиваюсь, разрывая наш поцелуй, уже жалея о своем решении. Знаю, сейчас произнесу самые глупые слова в своей жизни, но так будет лучше для нас двоих. – Уходи, пожалуйста, – смотрю в упор, не моргая и не дыша. Сам Тимофей пытается обуздать в себе порыв продолжить, наплевав на мою просьбу. Он видит, что все мое тело кричит об обратном, словно идет некое сопротивление разума и желания. Нахмурившись, что-то решает для себя, а затем в последний раз проводит по моей щеке, наслаждаясь близостью, отступает. И я ощутила, что между нами образовалась пропасть.