Выносящая приговор

Опустившись на мягкое сиденье, я разместила букет на столе, слева от себя, и, заглянув в светло-карие глаза, опять растянула губы в улыбке, чтобы скрыть признаки неприязни, постоянно пытающиеся намекнуть Малкину на свое земное существование. Его взгляд свысока раздражал, и от этого мои руки начинали подрагивать, раздражая не меньше. Обнаглевшее в край превосходство Петра даже не маскировалось, демонстрируя себя во всей красе.

–– Дарья, – представилась я (хотя в этом не было нужды) и протянула дрожащую руку.

–– Петр.

Произошло аккуратное касание наших пальцев.

– Вы прекрасно выглядите, Дарья, – удостоил меня комплимента он, продолжая одиозно щурить глаза и улыбаться. Но даже эта наимилейшая улыбка не способна была смягчить его хищный взгляд беркута.

–– Спасибо, – кивком подкрепила я свою признательность, по-прежнему ощущая на себе аналогичный, орлиный, взгляд Курганова.

Любопытство, подчиняя себе разум, заставило-таки повернуться и взглянуть на него. Теперь не только Руслан пялился на меня, но и его благоверная. Ее удивленный, растерянный вид и испуг, застывший на припудренном лице, вызвали искреннюю улыбку, доставляя истинное удовольствие. Игриво подмигнув белобрысой, я снова повернулась к Петру, и как раз в этот момент пред нами предстал официант.

– Добрый вечер! Вы готовы сделать заказ? – спросил он, коснувшись заостренным грифелем блокнота.

–– Добрый вечер! Да. Двойной эспрессо без сахара, пожалуйста, – попросила я.

–– Может быть, лучше выпьем по бокалу вина? – прозвучал вопрос, вызвавший подлинный испуг: в памяти возродились воспоминания о наших посиделках с Кургановым и то, чем они, как правило, завершались.

Я отрицательно покачала головой.

–– Ну тогда черный чай без сахара, – строго сказал Петр, взглянув вскользь на официанта (как будто тот и сам мог бы догадаться, что предпочитает его благородие