- -
- 100%
- +
Мне некогда ждать – я могла умереть,
Идеями светлыми крест подпереть,
Золой упорхнуть из трубы дымовой.
Кровавые розы войны мировой
Цветут над моей головой.
Юнна Мориц, 1979
© Татьяна Александровна Югай, 2018
ISBN 978-5-4490-8244-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Дочь своих родителей
Я посвящаю эту книгу моим родителям, по стопам которых иду до сих пор. Мой отец, Югай Александр Фомич, заведовал кафедрой государства и права в Саратовском юридическом институте. Он умер очень рано, но именно ему я обязана интересом к политике. Папа встречал меня после школы, и пока мы шли полчаса до дома, успевали обсудить текущие политические события. В возрасте 10 лет, я написала письмо протеста Президенту США Джону Кеннеди против войны во Вьетнаме, которое начиналось словами: «Вы опутали мир паутиной военных баз». Жаль, что папа не отправил это письмо, которое я нашла в его архиве после смерти. Подобно моей любимой греческой богине Афине, которая вышла из головы своего отца Зевса в полном боевом облачении, я унаследовала от отца способность к политическому анализу. Афина была военным стратегом, а во время Троянской войны стала покровительницей и советчицей легендарных героев Ахилла и Одиссея.
Моя мама, Тен Анна Борисовна, была доцентом кафедры политической экономии, сначала в Саратовском педагогическом, а потом сельскохозяйственном институтах. Она была первым читателем и самым суровым критиком моих трудов. Ей я обязана перфекционизмом в научной работе. Я до сих пор не могу выпустить в свет очередной опус, пока не удостоверюсь, что прочитала все доступные источники, и шлифую текст до бесконечности. Перед сном вместо вечерней сказки она читала мне героические греческие мифы, а когда я была в шестом классе, принесла из институтской библиотеки толстый том Гомера «Илиада». Мама называла меня «звездным воином», но не из голливудского фильма, а из секретной лаборатории Пентагона, сотрудники которой работали над Стратегической оборонной инициативой «Strategic Defense Initiative» или «Звездными войнами», потому, что, как и они, я работала сутки напролет.
Будучи истинной дочерью своих родителей, я не видела перед собой иной стези, кроме научной и преподавательской деятельности в области политических наук.
Окончательный поворот к геополитике произошел в 1990-х годах, когда после защиты докторской диссертация я работала в Аналитическом центре при Администрации Президента России, а затем в Аппарате Совета Безопасности РФ. В мои обязанности входило участие в подготовке концепций и доктрин безопасности, а также экспертиза законопроектов и государственных программ. По сути дела, это было логическим продолжением академической карьеры, но в условиях, максимально приближенных к «боевым». Сейчас я пишу одну-две статьи в год, а тогда приходилось готовить аналитические записки для Президента России максимум за три дня. При этом степень ответственности за каждое слово была высочайшей.
Это было время трудного и болезненного становления новой России, драматические события которого продолжаю осмысливать по сей день. В эти годы я работала вместе с группой военных аналитиков, благодаря общению с которыми я медленно эволюционировала от убежденного пацифизма к более глубокому пониманию угроз для безопасности страны и необходимости противостояния им, в том числе, и военными средствами.
Последним этапом в моем геополитическом становлении стало наблюдение политических и экономических реалий Италии. Раньше я была убеждена, что мировая финансовая элита вела войну против развивающихся стран и стран с переходной экономикой, прежде всего против России. Однако изучение недавней истории Италии убедило меня в том, что США и их союзники находятся в состоянии войны со всем миром и друг с другом.
Подводя итоги
Эта книга является результатом научных исследований и размышлений за последние 10 лет, а также профессионального общения с российскими и итальянскими коллегами. Широкий диапазон представленных в книге статей, объясняется не погоней за конъюнктурой, а опытом, приобретенным за годы работы в высших органах власти, научной работы и преподавания широкого спектра экономических дисциплин.
Согласно методу Сократа, «если хочешь хорошо изучить предмет, начни его преподавать». После государственной службы я преподавала в нескольких московских ВУЗах макроэкономику и мировую экономику, международные валютно-кредитные отношения, налоговые системы зарубежных стран, международные инвестиции и международное военно-техническое сотрудничество, а также читала гостевые лекции в ряде итальянских университетов.
Жанр ретроспективного сборника статей сильно отличается от монографического. Нестандартная структура книги связана с широкой проблематикой статей, которые первоначально публиковались в специализированных научных журналах России и Италии, а также с различной стилистикой научных статей и злободневных постов в блогах. Статьи сгруппированы по рубрикам и темам, каждый такой раздел включает в себя геополитические и экономические статьи, а также посты в блогах. Статьи публикуются на языке оригинала с расширенными резюме на русском языке; при этом научный аппарат статей оформлен согласно требованиям соответствующих российских и зарубежных изданий.
Я выбрала статьи, которые наиболее близко отвечают замыслу книги и до сих пор не потеряли свою актуальность. Даже при таком строгом отборе избранные статьи напоминают огромное сюрреалистическое полотно, на котором отдельные детали тщательно прорисованы, в то время как другие едва намечены, а общий замысел не очевиден. Это связано с тем, что в научных публикациях ценится научная новизна, и поэтому я рассматривала частные, мало исследованные аспекты одной глобальной проблемы. Перебирая различные варианты структуры книги, я пришла к выводу, что для того чтобы сложить этот паззл в целостную картину, необходимо кратко изложить свою геополитическую картину мира, которую я всегда держала в голове при исследовании частных проблем.
Женские мысли о войне
1. Годы научной и аналитической работы привели меня к глубокому убеждению, что движущей силой геополитики является старая, как мир, битва за ресурсы, которая неуклонно толкала Римскую империю, а позже другие страны с имперскими амбициями к территориальному расширению, колонизации богатых ресурсами стран.
2. Самой неприкрытой формой битвы за ресурсы является война. При этом в современном мире битва за ресурсы может видоизменяться. Во-первых, в наши дни не обязательно завоевывать территорию, чтобы завладеть ресурсами. Достаточно получить экономический контроль над ресурсодобывающими отраслями. Во-вторых, когда не удается завладеть ресурсами относительно мирными средствами, США практикуют смену режима под видом продвижения демократии. В-третьих, в условиях финансовой глобализации битва за ресурсы зачастую ведется завуалированно, в виде приватизации государственных активов. В-четвертых, временами битва за ресурсы превращается в свою противоположность, а именно, в борьбу за рынки их сбыта.
3. Столетие после окончания Первой мировой войны стало периодом коренного изменения природы войны. Этот период ознаменовался двумя кровопролитными мировыми войнами, Холодной войной и периодом локальных войн и конфликтов, в ходе которых зародилась совершенно новая форма – гибридная война.
4. «Военная доктрина Российской Федерации» определяет гибридную войну как «комплексное применение военной силы, политических, экономических, информационных и иных мер невоенного характера, реализуемых с широким использованием протестного потенциала населения и сил специальных операций»1.
5. Научную классификацию форм и методов ведения гибридной войны еще предстоит создать. Не претендуя на полноту и глубину охвата, я предлагаю следующую рабочую классификацию.
Силовые методы/hard warfare:
– военные: прокси-войны, которые две сверхдержавы ведут на территории третьей страны; специальные операции; поставка вооружений оппозиционным группировкам и их обучение; участие частных военных компаний;
– смарт-военные: сете-центрические, климатические, биологические, кибернетические войны;
– насильственные действия: терроризм, цветные революции, перерастающие в вооруженное восстание.
Неcиловые методы/ soft warfare:
– экономические, финансовые, валютные, торговые (нефтяные, стальные) войны;
– санкции;
– информационные, цифровые и психотронные войны.
Каждый пункт перечня можно продолжать до бесконечности.
6. Арсенал форм, методов и средств гибридной войны постоянно меняется, еще более изменчивыми являются их комбинации, которые могут варьироваться до бесконечности.
7. Противостоять гибридному противнику, обладающему более мощным экономическим и военным потенциалом, можно, лишь создавая геополитические альянсы и используя асимметричные, т. е. мягкие гибридные методы.
Таково в общих чертах мое видение гибридной войны, которое трудно назвать совершенно новым, но оно определенно отличается от взглядов представителей господствующей западной идеологии.
Мое поле исследований, или, лучше сказать, поле битвы, находится на границе между военными и экономическими, финансовыми и информационными методами. Мои лучшие идеи всегда приходят на стыке научных дисциплин, или когда нахожусь в пограничном состоянии между явью и сном, или сушей и морем, часами гуляя по бесконечному песчаному пляжу у Адриатического моря.
Вполне понятно, что данная книга освещает лишь ничтожно малую часть этой обширной проблематики. Она больше всего похожа на школьную контурную карту, на которой отмечены только отдельные пункты, соединенные пунктирными линиями. Будучи оптимистом, я рада тому, что передо мной открывается обширное непаханое поле для будущих исследований.
Структура книги
Центральное место занимает анализ информационно-финансовых технологий гибридной войны, которые находятся на стыке информационных и финансовых войн. Мною было введено в научный оборот понятие информационных и финансовых технологий для описания нового метода гибридной войны, при котором используется компрометирующая финансовая информация, чтобы подорвать доверие к правительству страны-мишени.
В разделе 1 рассматривается серия так называемых офшорных утечек, которые ежегодно публиковались в 2013—2017 годах ведущими западными средствами массовой информации. Уже опубликованные материалы обнародовали офшорные активы мировых лидеров и бизнесменов и получили широкий отклик во всем мире. Геополитическая часть дополняется экономической статьей о методологических и правовых основах борьбы с уклонением от налогов через офшоры. Пост в онлайн-ресурсе «Russia Insider» был немедленной реакцией на публикацию так называемых Панамских документов, которые были нацелены на Президента России.
В разделе 2 анализируются «антикоррупционные» сценарии гибридной войны, которые продолжают тему информационных и финансовых технологий. Офшорные утечки затронули сотни людей и компаний и их можно уподобить ковровым бомбардировкам. «Антикоррупционные» кампании очень хорошо спланированы и рассчитаны на то, чтобы вызвать беспорядки в целевой стране, и поэтому их можно сравнить с высокоточным оружием. В методологической статье о коррупции использован междисциплинарный подход к исследованию коррупции на стыке социологии, истории, экономики и права.
Раздел 3 посвящен годовщинам двух мировых войн России как трагическим напоминаниям о том, что многие локальные конфликты и очаги гибридных войн могут в любой момент перерасти в третью мировую войну. Когда я изучала труды русских социальных философов о Первой мировой войне, меня не оставляло ощущение, что политические события и общая атмосфера накануне той войны были очень похожи на сегодняшние. Пост в моем блоге описывает личный эмоциональный опыт участия в шествии «Бессмертного полка» в годовщину 70-летия Великой Победы.
В разделе 4 раскрываются глубокие и сложные взаимосвязи между древней битвой за ресурсы и Большой игрой современной геополитики. Энергетическая безопасность по определению является неотъемлемой частью геополитики. Природа и история разделили страны на производителей и потребителей энергоресурсов, для которых характерны различные подходы к энергетической безопасности. В статье «Энергетическая безопасность в рамках стратегии ЕС в Адриатико-Ионическом регионе», представлено сбалансированное видение энергетической безопасности с точки зрения потребителей российского газа в Южной Европе. Тематика энергетической безопасности логично продолжается в серии постов «Геополитика газопроводов», которые были опубликованы в блоге «Effetto Cassandra». В статье «Геополитические детерминанты российско-китайского экономического сотрудничества» рассматриваются факторы взаимовыгодного энергетического сотрудничества, которое превращается в мощный геополитический союз между двумя странами.
В разделе 5 рассматривается экономические аспекты гибридной войны. Очевидно, что экономические войны ведутся за ресурсы и рынки. Они велись с незапамятных времен, а теперь включены в арсенал гибридной войны. Этот тип войны ведется мировой финансовой элитой против национальных государств. В начале 1990-х годов неолиберальная парадигма была положена в основу правил и норм международных финансовых организаций, в первую очередь, МВФ и Всемирного банка (5.1. Вашингтонский консенсус: десять заповедей экономической войны). В то же самое время неолиберальная повестка была внедрена в Договор о Европейском союзе, что привело к потере экономического суверенитета государств-членов, особенно со слабыми макроэкономическими показателями. Сравнительный анализ фискальной политики России и Италии в 2009—2014 годах позволил автору сделать вывод о том, что жесткая бюджетная экономия замедлила выход итальянской экономики из кризиса (5.3. Macroeconomics of fiscal policy in times of the Great recession).
Последний раздел книги посвящен инновациям. Пентагон часто стимулировал создание и развитие принципиально новых продуктов и передовых технологий. Достоин удивления тот факт, что рано или поздно изобретения Пентагона находят путь к нашим домам. В настоящее время мало кто может представить свою жизнь без микроволновой печи, компьютера, смартфона и, более того, без Интернета. Такое мирное преобразование военных инноваций в повседневную гражданскую жизнь можно проследить, начиная с древних империй. Оборотная сторона медали заключается в том, что, когда нация отказывалась от имперских амбиций, она постепенно теряла стимулы и способность генерировать инновации. Анализ современного состояния инноваций в Италии в статье «Инновационная культура Италии с древних времен» подтверждает эту гипотезу.
1. Налоговые гавани между геофинансами и геополитикой
1.1. Информационно-финансовые технологии гибридной войны2
В последнее десятилетие военные и политические аналитики России и США обращают пристальное внимание на проблематику гибридной войны. При этом они исходят из того, что именно противная сторона ведет гибридную войну и, следовательно, необходимо вырабатывать стратегию и тактику противоборства. Хотя аналитики обеих стран внимательно следят за теоретическими и практическими разработками друг друга, в настоящее время они вкладывают в понятие гибридной войны разное содержание.
В США концепцию гибридной войны одним из первых начал разрабатывать бывший морской офицер Франк Хофман. По его мнению, Запад впервые столкнулся с гибридной войной в 2006 году во время палестино-израильского конфликта, когда Хезболла прибегла к подобной тактике. Хофман в своих трудах дает развернутую характеристику гибридной войны или, как он называет ее, «будущей войны», «конфликта XXI века». Он пишет, что гибридные войны – гораздо больше, чем просто конфликты между государствами и другими вооруженными группами. Это применение различных форм конфликтов, которые лучше обозначить как гибридные угрозы или конфликты, при этом гибридные войны могут вестись как государствами, так и различными негосударственными субъектами. Он также указывает, что «эти мультимодальные действия могут проводиться отдельными подразделениями, или даже одним и тем же подразделением, но, как правило, они направляются и координируются оперативно и тактически внутри основного поля боя для достижения синергетического эффекта физических и психологических аспектов конфликта. Эффекты могут быть получены на всех уровнях войны»3.
В России гибридные войны начали изучаться сравнительно недавно и несколько позже, чем в США. Валерий Герасимов, начальник Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, указывает, что «В XXI веке прослеживается тенденция стирания различий между состоянием войны и мира. Войны уже не объявляются, а начавшись – идут не по привычному нам шаблону»4.
Герасимов пишет: «Сегодня в эпоху глобализации, ослабления государственных границ, развития средств коммуникации важнейшим фактором стало изменение форм разрешения межгосударственных противоречий. В современных конфликтах все чаще акцент используемых методов борьбы смещается в сторону комплексного применения политических, экономических, информационных и других невоенных мер, реализуемых с опорой на военную силу. Это так называемые гибридные методы. Их содержание заключается в достижении политических целей с минимальным вооруженным воздействием на противника. Преимущественно за счет подрыва его военного и экономического потенциала, информационно-психологического давления, активной поддержки внутренней оппозиции, партизанских и диверсионных методов. В качестве главного средства используются „цветные революции“, которые, по мнению инициирующих их сторон, должны привести к ненасильственной смене власти в стане оппонента. По сути любая „цветная революция“ – это государственный переворот, организованный извне. А в основе лежат информационные информационные технологии, предусматривающие манипуляцию протестным потенциалом населения в сочетании с другими невоенными средствами»5.
В приведенных высказываниях военных теоретиков рассматриваются различные аспекты гибридных войн. Хофман делает, в основном, упор на организационную структуру, состав акторов, в то время, как Герасимов концентрирует свое внимание на способах и методах ведения гибридных войн. Это объясняется тем, что теоретические основы гибридных войн еще только разрабатываются, а военные аналитики, в основном, обобщают действия противной стороны. Хофман рассматривает тактику, в основном, негосударственных формирований, противостоящих (и не безуспешно) военной мощи США. Герасимов характеризует стратегию и тактику современных объявленных и не объявленных войн США. Оба автора сходятся в том, что в гибридных войнах участвуют как государства, так и негосударственные группировки. При этом Герасимов подразумевает под государством, которое стоит за сценой, США, а Хофман – соответственно Россию.
В недавно принятых официальных документах военных ведомств России и США значительное внимание уделяется гибридным конфликтам. «Военная доктрина Российской Федерации» определяет характерные черты и особенности современных военных конфликтов. При этом на первое место ставится «комплексное применение военной силы, политических, экономических, информационных и иных мер невоенного характера, реализуемых с широким использованием протестного потенциала населения и сил специальных операций», а также «участие в военных действиях иррегулярных вооруженных формирований и частных военных компаний», «применение непрямых и асимметричных способов действий» и «использование финансируемых и управляемых извне политических сил, общественных движений»6.
В преамбуле «Национальной военной стратегии США 2015 года» указывается: «В настоящее время мы одновременно сталкиваемся с угрозами безопасности, исходящими от традиционных государственных субъектов, а также трансрегиональных сетей и субгосударственных групп. При этом как те, так и другие, используют преимущества быстрых технологических изменений. Будущие конфликты будут развиваться более быстрыми темпами, длиться дольше и развертываться на гораздо более технически сложном поле боя. Они будут иметь возрастающие последствия для территории США»7.
В Стратегии также отмечается, что «на сегодняшний день вероятность участия США в межгосударственной войне с крупной державой оценивается как низкая, но она увеличивается». Так называемые, «насильственные экстремистские организации, напротив, представляют собой непосредственную угрозу для трансрегиональной безопасности посредством сочетания легко доступных технологий с экстремистской идеологией». Далее следует тезис о том, что происходит «частичное совпадение государственного и негосударственного насилия, т. е. существуют области конфликта, где акторы смешивают методы, возможности и ресурсы для достижения своих целей». В качестве примеров «гибридного» конфликта МО США приводит действия России в Крыму и ИГИЛ8 в Ираке и Сирии. И далее указывается, что «в гибридных конфликтах также могут участвовать государственные и негосударственные структуры, взаимодействующие для достижения общих целей, используя широкий спектр вооружений, как мы уже видели на востоке Украины. Гибридные конфликты увеличивают неопределенность, усложняют процесс принятия решений, а также замедляют координацию принятия эффективных ответных мер»9. Таким образом, «Национальная военная стратегия США» ставит в один ряд действия России и запрещенной в России террористической организации ИГИЛ.
В данной статье автор не ставит себе задачу углубляться в теоретические концепции, которые находятся на стадии становления. Отметим лишь, что последующий анализ будет осуществляться в рамках российской школы военной мысли в ходе дальнейшей разработки понятийного аппарата и анализа способов и методов ведения гибридных войн.
Нашей целью является анализ мало исследованного аспекта гибридной войны, а именно – информационно-финансовых технологий (ИФТ), которые активно применяют в своей тактике западные страны и, в первую очередь, США. При этом мы не будем рассматривать более широкие феномены финансовых, валютных и нефтяных войн, а также политику санкций, которые также часто используются в гибридных войнах, равно как и информационные компании, не связанные с финансовой проблематикой. В фокусе нашего внимания будут находиться гибридные технологии, в которых на первом плане находится тенденциозно подобранная информация о негативных финансовых процессах в стране- мишени, многократно усиленная СМИ, подконтрольными западным правительствам.
Целями данных технологий, по нашему мнению, являются:
– снижение инвестиционной привлекательности страны-мишени;
– стимулирование оттока иностранных инвестиций;
– дискредитация политических лидеров;
– подготовка почвы для политического и военного вмешательства во внутренние дела страны;
– провокация массовых беспорядков;
– осуществление «цветных революций»
– и, в конечном счете, смена неугодного режима.
В дополнение к этим обобщенным целям каждый конкретный пример применения ИФТ имеет свои специфические задачи. В отдельных случаях используются широкомасштабные и многоцелевые технологии, которые одновременно поражают многие страны и компрометируют их лидеров.
По мнению автора, в настоящее время можно выделить три основных способа применения информационно-финансовых технологий:
1) серия так называемых «Tax Leaks» (налоговые утечки);
2) коррупционные скандалы, приведшие или ведущие к смене режима (например, в странах Латинской Америки);
3) тенденциозно составленные финансовые рейтинги и доклады международных и неправительственных организаций.
В данной статье будет исследоваться применение ИФТ в виде регулярно повторяющихся международных налоговых скандалов, затрагивающих многие страны.
В 2013—2016 годах произошло несколько крупнейших вбросов компрометирующей информации, опубликованной одновременно в 37 ведущих западных газетах, таких как BBC Panorama, El País (Испания), L’Espresso (Италия), Le Monde (Франция), Новая газета (Россия), Sueddeutsche Zeitung (Германия), The Guardian (Великобритания), The New York Times (США), The Washington Post (США) и др.
Эти широкомасштабные компании инициировались так называемым Международным консорциумом журналистских расследований (далее – Консорциум или ICIJ). Консорциум был создан в Вашингтоне в 1997 году американской некоммерческой организацией «Центр за честность в обществе» (Center for Public Integrity). В состав ICIJ входят 160 известных журналистов из разных стран. До недавнего времени широкой публике не было известно практически ничего о деятельности ICIJ. Информационная бомба взорвалась в апреле 2013 года, когда ведущие мировые издания, ассоциированные с ICIJ, одновременно опубликовали на первых полосах сенсационные разоблачения о связях известных политических фигур и мировых знаменитостей с офшорными компаниями. Данные также были опубликованы в свободном доступе на сайте ICIJ (http://offshoreleaks.icij.org/).