Рассказы про Лену

Люди любят говорить о себе

Люди любят говорить о себе. Даже если звонят со словами соболезнования.

– Ох, а я только что узнала, Леночка. Такое горе, такое горе. Меня прямо как громом поразило, сердце зашлось и не отходит.

– Господи, мы же с твоей мамой одногодки. Такая молодая.. Короновирус проклятый. И страшно, Лена, как страшно. Я в метро еду, толпа, маску эту натянешь, а ведь гарантий никаких..

– Соболезнования, Ленусь. Держись. Я ведь тоже короной этой переболела, в декабре. Кашель, слабость дикая. Вот еле ползала, честное слово, думала, концы отдам. Но я тогда сразу антибиотик пить начала, цефтриаксон. Хороший. Он, считаю, и спас..

Я, я, я, я… Сплошное яканье и тавтология. Лена работала редактором в издательстве и на автомате редактировала не только письменную, но и устную речь. От бесконечных «Ну как же так?», «Совсем молодая», «Какое горе», «Держитесь» и «Мои соболезнования» уже подташнивало. Хотелось лечь, закрыть глаза и уплыть по темной воде. Куда? В неизведанное. Туда, где мама…

Слава Богу, к исходу недели после похорон звонки почти сошли «на нет». Хотя один, самый, пожалуй, нужный так и не раздался.

В издательстве Лена взяла двухнедельный отпуск, и после всей этой траурной круговерти – агент, кладбище, поминки – осталась одна в тишине их с мамой двухкомнатной квартиры. Тишина Лене нравилась. Она любила гулкое беззвучье библиотек и приглушенность картинных галерей, редко включала музыку, и сама разговаривала тихо, на полувыдохе. Ее часто переспрашивали, и приходилось прилагать усилие, чтобы повторить сказанное. Это напрягало. Как и назойливые телефонные звонки.

Спустя неделю Лене приснилась вода и лодка. Сначала вода была прозрачная, аквамариново-бирюзовая, а лодка каменная и почему-то вверх дном. Потом вода потемнела, набрала плотного ультрамарина, а лодка стала узкой, вытянутой, с лакированными черными боками снаружи и красным плотным бархатом внутри. И Лена куда-то плыла в этой лодке, лежа, а вода была уже сверху, превратившаяся в серо-печальное нависшее небо, и звучала негромкая музыка, а руки у Лены были сложены крестом на груди.

Из сна резко выкинуло, как будто в обморок наоборот. Сердце колотилось, дыхание частило, как у астматика со стажем, перед глазами стояла чернота . Лишь секунду спустя комната постепенно стала приобретать привычные очертания. Но что это было? Что мне показали, зачем? Черная гондола с красным подбоем – гроб? Руки на груди… Пора за мамой? Но я не хочу..

А может это просто солнечный зайчик из прошлого? Где гондола была настоящей, роскошной венецианской гондолой, величественно покачивающейся на водах Гранд Канала. А Лена была молодой и счастливой.

Она тогда окончила институт, и мама подарила ей путевку. В Италию! Тур, конечно, был самым дешевым, автобусным, типа «Вся Италия за семь дней», с утомительными ночными переездами, простенькими гостиницами, быстрыми перебежками от одной достопримечательности к другой и непременными «опоздашками», которых приходилось ждать после каждой остановки. Но за окнами автобуса сияла, смеялась, переливалась тициановскими и рафаэлевскими красками весенняя Италия! И Лена наполнялась этой лучистой радостью и заряжалась ей, как батарейка. А в конце тура был лучший подарок, обвязанный лазурно-золотой фирменной лентой. Венеция!

Лена тогда только прочитала книгу Дины Рубины «Высокая вода венецианцев» и весь этот счастливый солнечный день проходила, отыскивая и собирая: «Красно-белую вертикаль колокольни и белоснежный портал с грузно лежащим куполом – церковь Сан-Джорджо Маджоре, лилейные фонари набережной Пьяцетты, арочные галереи Новых Прокураций, улицы-ущелья с кварцевыми слитками воды каналов», и все прочее великолепие, которым щедро поделилась с ней эта восхитительная книга.

И в конце дня, засыпая в автобусе, подумала, что всю эту лазурь, и солнце, церкви и львов, и блики на воде спрячет себе в душу, как потайной детский «секретик», что делали раньше дети, не знавшие гаджетов. Когда брался какой-нибудь красивый фантик, или фольга от конфеты, или редкая пуговица, и зарывались в землю, под прозрачный осколок стекляшки. И место это запоминалось, и к нему приходили за радостью и красотой, нечасто, чтобы не расплескать, и если и показывали, то самому большому другу. Такой секретик был теперь и у нее, уезжавшей двадцатилетней Лены. И она поклялась обязательно сюда вернуться, да даже на следующий год, потому что одна мечта осталась неисполненной – на гондоле она так и не прокатилась!

Но ни через год, ни даже через десять лет Лена не вернулась. Как-то закрутилось все, навалилось. Работа, карьера.. Неудачные романы. Потом мама стала прибаливать и вышла на пенсию. Ездили с ней на дачу, Лена копила на авто. В общем, было не до Италии.

И вот теперь всплыло из глубин памяти – солнечный весенний день, свежий ветер с моря, танцующие тени воды на стенах старинных домов. «Секретик» бликовал ей солнечным зайчиком из прошлого – сказочный город, прекрасный мираж..

Через четыре дня Лена плыла в настоящей гондоле по венецианскому Гранд-Каналу. Она выбрала самую нарядную, блестящую, с гордо изогнутыми, взметнувшимися вверх краями, и конечно, красной бархатной обивкой. Заплатила, не торгуясь, седому усатому гондольеру в соломенном канотье и тельняшке, чтобы ехать одной, и – это было обговорено отдельно – без музыки. Ни аккордеона, ни песни, no, no, signore! Сеньор пожелание не понял, и даже, видимо, разобиделся, но странная русская заплатила так много даже по туристическим меркам, что он решил не спорить. Не хочет насладиться его дивным «О sole mio», что ж, пусть едет в тишине, под плеск воды о весла и шум вапоретто. И резко отчалил от пристани.

Тут он удивился еще больше. Лена сползла вниз с сидения и прямо в светлом плаще легла на дно лодки, знаком показав гондольеру, что «все, о`кей, сеньор, камон» . И сложила крестом руки на груди.

Лодка скользила по воде. День был пасмурным, хмурым, но изредка солнце пробивалось сквозь тучи и тогда все как будто расцветало и подсвечивалось – величественные здания, зелень на балконах, резные венецианские ставни. Лена смотрела в небо и на крыши домов и думала, что все на свете заканчивается. Детство, юность, жизнь с мамой… К глазам подступили слезы.

Звонок мобильного прозвенел внезапно и невовремя. Лена вынула телефон из кармана плаща, взглянула на дисплей. «Ник» со смайликом сердечко. Нажала «ответить»

– Дорогая моя, девочка моя, – голос у Ника был, как всегда, немного запыхавшийся. Раньше Лене нравилось представлять, что будто он бежит, торопясь, к ней, а сейчас впервые подумала, что это может быть возрастное, все-таки под пятьдесят, курение, одышка..

– Как ты? Я представляю себе, что ты пережила… Прости, не смог позвонить и прийти на похороны, заболели близнецы, представляешь, оба сразу, с женой мотались с ними по врачам. И на работе такие интриги, Уманский не хочет брать мою работу на выставку в Винзавод, а у меня уже договоренность с куратором и все на мази. Ты меня слышишь? Почему молчишь? Я все время думал о тебе. Как ты там? Что делаешь?

– Лежу, – ответила Лена и нажала отбой.

Все заканчивается. И любовь, и привязанность, и прежняя жизнь. Но с этого же места начинается что-то новое. У мамы, у других людей, и у нее, Лены.

В мире нет ничего вечного и постоянного.

Разве что люди, пожалуй, никогда не перестанут говорить о себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.