Полоса невезения пахнет весной
- -
- 100%
- +
Пора было уходить, но именно в этот момент Николай зачем-то заглянул за дальний стол и поинтересовался сам у себя:
– Рюкзак чей-то… У кого-то из наших такой же.
Женька, стоявший к нему ближе, тоже посмотрел и тотчас узнал, хотя и не без изумления:
– У Захара такой. Базука, представляешь, кто-то из преподов может себе позволить тот же бренд! А ты все кичишься, что у тебя папаша криминальный миллионер. Или твой рюкзак не слишком дорого стоит?
Теперь все подбежали и уставились на синюю сумку с тяжелым замком на кармане, которая лежала на полу, одним боком приставленная к преподавательскому столу. Раньше Базуки подошел Андрей, он и удивил всех еще сильнее:
– Бренд не запредельно дорогой, но это стол Василины Максимовны. Что-то сомневаюсь, что этот рюкзак сочетается с ее пенсне…
Базука раздвинул парней, но не закончил движение, а продолжил наклоняться, чтобы еще сильнее впадать в ступор. Остальные слышали только обрывки шальных перескоков:
– Не понял прикола… Так это мой и есть… Вон, эмблема немного оторвана… я Женьке поджопник им однажды выписал… помнишь, за ремень твой зацепилась… ты еще визжал смешно… в смысле, извини, друг, я теперь не тот, что был раньше, мне не выразить глубину раскаяния, и все такое. Но я рюкзак в машину закинул, когда мы в кафе пошли… Каким макаром он оказался тут?!
Он протянул руку, чтобы взять, но Вера вовремя вскрикнула и оттолкнула его:
– Не трогай! Смотрите, провода какие-то торчат!
Все синхронно отшатнулись и побледнели от одинаковой мысли. Но прошептать вопрос смог владелец вещи:
– Химик, надеюсь, ты еще и физик. Там совершенно случайно не может быть какой-нибудь самодельной бомбы?
Женька не ответил – ему страшно было это произносить вслух. Особенно на фоне того, как все шумно задышали, пытаясь преодолеть накативший ужас. Николай из последних сил пытался надеяться:
– Базука, скажи честно, что ты нас разыграл. Знал же, что сюда придем и решил все-таки устроить себе приключение. Скажи – и клянусь, буду ржать как последний раз в жизни.
Все с тем же вяжущим отчаяньем уставились на Бойкова, но вздрогнули – у него тоже губы посинели, как и у остальных. А это означало какой-то немыслимый парадокс: кто-то влез в запертую машину, взял оттуда рюкзак, воткнул в него бомбу и принес сюда. Именно сюда, куда они собирались забраться ночью!
Андрей присел на корточки и прислушался.
– Внутри тикает, – эти два слова раздавили всех, но он бессердечно продолжил: – Тихо, но точно тикает.
– Бежим? – запищала Вера.
– А если бахнет завтра? – опомнился Женька. – Мы понятия не имеем, на какое время стоит таймер. Утром здесь будет куча народа. Но они – кто бы они ни были – не могли знать, что мы придем именно в это время. Мы вошли раньше, чем собирались! То есть…
Очнулся от заторможенности и Базука, подхватив за ним предложение:
– То есть таймер должен сработать утром или чуть позже. Так, все к двери! Андрэ, дуй к окну и распахивай. Я вышвырну его во двор, пусть там бахает.
Это был рискованный, но самый лучший вариант. Сейчас уже все разошлись, на улице с этой стороны университета никого не должно быть, да и тянуть дальше было еще рискованнее. Вера, Ник и Женька побежали к выходу, Андрей дрожащей рукой дернул ручку и распахнул створку пластикового окна. Сопроводил взглядом летящий мимо рюкзак и сразу же захлопнул. Они с Базукой одновременно рухнули на пол, зажимая руками уши.
Но когда и через две минуты не раздалось взрыва, немного расслабились, посмотрели друг на друга, а Женька из-за двери позвал:
– Уходим отсюда. Там решим, что делать. И будем надеяться, что до взрыва успеем решить хоть что-нибудь.
Мимо вахтера они шли в той же очередности, а болтливый старик их радостно провожал:
– Проиграл, что ли? Чего лицо такое? Эй, Вер, ты из-за шахмат так расстроилась? Да что с вами, ребята? Бойков, а с тобой что? Вот ты меня реально сейчас пугаешь – ну-ка сделай рожу злобно ухмыляющейся, как обычно!
– До свидания, Виталий Миронович, – с трудом прошептал Захар, окончательно потопив бедного вахтера в болоте удивления.
Они потоптались немного на улице. Геройствовать очень не хотелось, как-то сразу пришло в голову прилечь спать прямо здесь и больше никогда не геройствовать. Но кому-то предстояло сказать правду – и на это отважилась Вера, помня, что она здесь назначена защитницей добра:
– Не взорвалось. И таймер может стоять на утро, когда там будут студенты. Мы не можем оставить рюкзак под окнами института. Вызовем саперов?
Базука скривился:
– Рюкзак мой. Я потом не отмажусь, от такой херни никакие связи отца не помогут. Теперь хотя бы понятно, почему мой – по крайней мере, мне в полицию звонить хочется в последнюю очередь. Хотя вы все можете сказать, что я заслужил.
– Не скажем! – твердо резюмировал Женька. Базука с настоящей благодарностью улыбнулся ему, и так бы продолжал улыбаться, если бы тот не продолжил мысль: – Ты вряд ли отличишь зажигательную смесь от воспламеняющейся. Куда тебе самодельное взрывное устройство самому собрать? Потому именно эту статью ты не заслужил. Но унести рюкзак отсюда надо.
Вере пришлось принимать самые трудные решения:
– Надо. Притом рисковать всем ни к чему, кто-то один это сделает. Тянем жребий? Подождите, я в телефоне запущу генератор случайных чисел. Я – номер один. Андрей – два… – она искала в интернете нужную программу, называя каждого присутствующего по часовой стрелке от себя.
– До чего техника дошла, – Ник ее не слушал. – Интернет решает, кому умирать.
Генератор его услышал и именно его пятым номером отправил идти за рюкзаком. Ник, конечно, боялся и был раздавлен, но трусить себе запретил – все же осталось в нем то самое светлое и чистое, взращённое детскими комиксами и не дающее в такой ответственный момент потерять лицо. Сказал только дрожащим голосом:
– Обнимете хоть напоследок? Вер, давай ты. Остальным руки пожму.
Но капитан отрезала:
– Нет, никаких прощаний! И не придумывай ерунды. Берешь и несешь в ту сторону, – она указала направление. – Там через квартал небольшая роща. Если утром рванет, то жертв быть не должно, по зарослям люди не лазят. А мы ждем тебя возле машины. Вот тогда и обнимем.
Это был жесткий, но правильный настрой. Никому нельзя было сейчас расклеиваться. Ник почти бегом зашагал за рюкзаком, остальные потекли к машине в полном молчании. Тишина давила сильнее переживаний, и через три минуты Базука не выдержал:
– Никто не курит? Я бы сейчас начал, хотя в седьмом классе бросил. Хотя кого я спрашиваю? Из вас всех только рыжий и подавал какие-то надежды на приятную компанию.
– Прекрати немедленно! – Вера развернулась к нему, готовая залепить пощечину, если не заткнется. – Прекрати! Не смей говорить о моем близком друге в прошедшем времени!
Но Захару и самому было несладко, он просто пытался отвлечься сам и отвлечь остальных:
– Что, Вер, уже не нравлюсь?
– Не нравишься, – без тени сомнений ответила она и ничуть не покривила душой. – Прошло затмение, сейчас я это четко вижу.
– Какая ты легкомысленная, оказывается… – следующая попытка Базуки пошутить ничем не увенчалась, поскольку он глянул поверх головы девушки и изменился в лице: – Что-то наш смертник вернулся слишком быстро.
К ним действительно шел Николай и нес рюкзак. Еще не дойдя, начал ругаться на всю улицу:
– Замок был приоткрыт, я заглянул! Это не провода, а наушники! – он вытянул из открытой сумки за черный шнур гарнитуру. – Ну я и заглянул дальше! Помятая тетрадь, пачка презервативов и… о боже, что же у нас такое тикало? – он показал всем большие наручные часы с кожаным ремешком.
– О, а я их почти не ношу! – вспомнил Базука. – Отец давно подарил, и они в сумке без дела болтаются.
– Придурок! – завопил на него Ник так громко, что сигнализация в машине позади включилась. – Придурок ты мерзкий! Знаешь, что я пережил?! Да у меня башка взорвалась, когда я наушники разглядел!
– А я-то здесь при чем? – уже улыбаясь от уха до уха, закономерно парировал Базука. – Я, кажется, немного в штаны наделал, когда рюкзак в окно выкидывал.
И возмущение, и облегчение были общими – и потому друзья начали нервно ржать, вспоминая вслух, как перепугались. И хлопать по спине Ника, чтобы быстрее пришел в себя и успокоился. И рюкзак на всякий случай вытрясли прямо на асфальт, ухохатываясь то над ручкой, то над мятым листком.
Смеяться-то они смеялись, пока Андрей сквозь слезы не напомнил:
– Но это не отменяет факта, что кто-то рюкзак взял и туда принес. Машина-то закрыта, на сигналке весь день стояла, то есть разыграл нас какой-то профи. Кто? С какой целью? Ну, кроме той, что у Захара определенно начались бы проблемы за такой розыгрыш, не обнаружь мы рюкзак сами.
На это не нашлось ни единой версии, хотя среди них вроде скопилась достаточная концентрация умников. Но даже самому крутому гению некоторые орехи не по зубам.
Глава 3. Натянуть прогноз на глобус
Целый день Базука доставал Веру на предмет исчезнувшей симпатии. Не поленился и в тот момент, когда они втроем ждали на крыльце Женьку и Николая, задержавшихся в библиотеке.
– Что, реально перестал нравиться? – он открыто смеялся над ее смущением. – Вот прямо сразу? После одной фразы, подобные которой из меня постоянно вырываются?
– Отстань, Захар, честное слово – надоел, – бурчала она и постоянно оглядывалась на дверь университета в ожидании своих друзей, которые запропастились в библиотеке.
– Андрэ, отойди на пару шагов, мне очень надо, – попросил Базука.
Короленко до его причуд не было никакого дела – он его даже не слушал. Но среагировал, когда Вера попросила:
– И правда, Андрей, отойди, пожалуйста, ненадолго. Мне ведь и самой нужно в этом разобраться.
Тот пожал плечами и спустился вниз по лестнице, после чего Вера уставилась на самого неприятного и в то же время самого для нее волнующего члена их команды. Посмотрела внимательно, прищурилась и задумчиво констатировала:
– А, знаешь, действительно отпускает… Вот вижу тебя – ты симпатичный, харизматичный, чего уж отрицать. В кризисные моменты ты один стоишь всех нас вместе взятых. Отсюда-то это помутнение и взялось – реакция психики на череду стрессов.
– Помутнение? – Базука усмехнулся.
– Ну да. Потому что сейчас, когда вокруг ничего не бабахает и нас не пытается убить банда наркодилеров, в тебе сразу становится ничего особенного. Я год была влюблена в Андрея – вот там действительно и сердце трепетало, и в голове невольно совместное будущее вырисовывалось. А как про совместное будущее с тобой подумаю, так аж содрогаюсь.
– При чем тут будущее? – он реально не понимал ход женских мыслей. – Какая разница, что будет потом, если прямо сейчас ты точно не содрогаешься.
– Так я же не могу тебе врать, – Вера улыбнулась увереннее. Оглянулась на Короленко, чтобы убедиться – тот в самом деле стоит достаточно далеко. – Уф, самой даже легче задышалось!
Но Базука искал другие объяснения:
– Или ты наконец-то освоилась, научилась справляться с влиянием. Это неплохо – потом остальных научишь.
Но Вера знала, что в данном случае роль сыграл не магический прорыв. Просто адреналиновое похмелье начало отпускать, сменилось привычным разумным подходом к жизни. Нет, Бойков ей все еще казался привлекательным, даже слишком, но это чувство теперь наблюдалось словно со стороны – невинная скромная девчонка, которая ввинтилась в водоворот событий, свой первый поцелуй пережила с вот таким представителем мужского пола – не худшим представителем, если рассматривать только физиологию. Так и что должна была ощущать невинная скромная девчонка после такой эмоциональной атаки?
Однако сейчас была ее очередь заинтересоваться:
– Слушай, Захар, ты как будто расстроился.
– Да нет, – он скривился. – Мне твои розовые сопли без надобности. Но настроение поднималось, когда ты мне чесала самолюбие своими слащавыми признаниями. Теперь даже не знаю, об кого еще почесаться. А мое настроение – это такая штука, от которой зависит настроение всех окружающих…
– Что и требовалось доказать, – она поставила последнюю точку. – Как был гадом, так им и помрешь. Зато мы с тобой вполне можем общаться без подоплеки.
– Да на хрен ты мне сдалась – с тобой общаться, – Базука, как обычно, напоследок ошарашил дипломатичностью и пошагал к Короленко.
Вера вздохнула. А вообще-то жаль, что он такой, ведь все еще продолжает нравиться, хоть и в разумных пределах. Вот бы можно было переделать человека – взять то же мясо и набор костей, но пересобрать иначе. Эта странная мысль, как она кровавым ножом пересобирает Базуку, а потом делает его в точности таким же, Веру не успела напугать – просто наконец-то пришли ее друзья.
– Я на работу сейчас, – Андрей спешил попрощаться. – Звоните, если что. Захар, мы с тобой вечером увидимся.
– Да, дорогой, буду ждать тебя в фартуке и с ужином наперевес, – скривился Базука. – Сегодня пятница. Может, хоть в клуб сгоняем?
– Гоняй, – разрешил ему сожитель. – А я лучше высплюсь.
– Ну тогда я тоже лучше высплюсь, – смирился Бойков. – Без тебя в клубе меня до смерти заговорят.
Это на самом деле было забавно: что эти двое каким-то образом уживаются в одной квартире. И вроде бы обходятся без взаимного мордобития. Наверное, спасаются тем, что почти не разговаривают.
– А мы ко мне, – ответил за всех шахматистов Женька. – Курсовую будем писать.
– Вы и курсовые втроем пишете?! – ужаснулся Захар. – Темы же разные!
– Темы разные, а структура одна! – вмешался Ник. – Хотя откуда тебе знать о структуре курсовой, выпускник?
Но Базука уже сделал все выводы:
– Я с вас фигею, реально. На дворе пятничная весна, а вы думаете о структуре курсовых на три темы. Народ, вы вообще втыкаете, насколько вы извращенцы?
До этого они еще хотели попросить, чтобы подвез на машине до дома, но после сразу передумали. Лучше прогуляться, чем продолжать слушать его издевательства. Там и распрощались.
Но за курсовую уселся только Женька – накидывать план введения на всех. Ник дожевывал остатки обеда из холодильника, а Вера ходила по комнате и всем напоминала, что она командир разношерстной сборной:
– Нам надо все проанализировать! Ответы к тестам, похоже, спер Иванов с третьего курса – ему грозит отчисление, если снова завалит. Но черт с ними, с тестами. Кто переложил рюкзак и зачем?
– Актуальность выбранной темы… – раздалось со стороны компьютера.
– Хрум-хрум-хрум, – вторило ему с другой стороны.
Вера выслушала все аргументы и обобщила:
– Есть объяснение, и оно очень простое. Базуку многие не любят – кто-то над ним подшутил. Просто так, в качестве мести за что-нибудь. В универе девять из десяти ребят его ненавидят. Остальные уважают, боятся, выслуживаются перед ним и все равно недолюбливают.
– А как тот человек узнал, что мы будем на кафедре? – дожевывая котлету, Николай подтвердил, что все-таки ее слушает.
– Да никак не узнал. Притащил рюкзак на кафедру, и все. А на следующий день Бойкова бы снова таскали к директору и администрации, чтобы объяснял, зачем он это устроил и перепугал людей торчащими проводами. Полицию, возможно, вызвали бы, такие шутки даром не проходят. Это просто совпадение, что мы вечером оказались именно там. Как вам вариант? Всё клеится?
– Клеится, – оторвался и Женька от актуальности темы. – Кроме того, что я перестал верить в совпадения. Но надеюсь, что ты права.
В этот момент в дверь постучали – тихо так, странно постучали. Вера, как единственная стоявшая на ногах, пошла открывать – она давно уже чувствовала себя в этой квартире как у себя дома, хотя в глазок взглянуть не постеснялась. За порогом стоял маленький мальчик с медвежонком в руках и, по всей видимости, до этого именно игрушкой и колотил дверь.
– А Саша выйдет погулять? – спросил ребенок беззаботно, когда перед ним предстала тетя, а за ее спиной знакомый сосед.
– Саша этажом выше живет, – ответил ему Женька из-за плеча Веры. – Ты опять перепутал, Миш.
– А, точно, – малыш хлопнул себя по лбу медвежонком и побежал к лестнице.
Вера с улыбкой умиления закрыла дверь. Перед домом целая толпа детворы собирается из многоэтажек, а мамаши сидят по периметру и стерегут церберами, чтобы не выбегали на дорогу. Женька тоже развернулся, тут же забыв о ребенке, но замер от вида Ника. Тот с трудом проглотил то, что недавно жевал, и как-то странно округлил глаза.
Сейчас Вере в нем нравилось все – даже как кривляется. Но и она застыла в ожидании объяснения. И Ник выдавил загробным голосом, от которого сразу стало немного жутковато:
– Перескажи-ка, Вер, свой занудный вчерашний сон, будь добра… Что там было про стучащегося в дверь медведя?
– Какой еще сон? – она начала и осеклась, вдруг тоже покрываясь мурашками и пялясь на дверь. – Бурый медведь… беззлобный и по ошибке пришел… Ребят, вы же понимаете, что это совпадение?
– Понимаем, – тихо ответил ей за обоих Женька. – Если бы мы все еще верили в совпадения. И пока мы это понимаем – расскажи-ка нам, а сегодня что тебе приснилось?
Вера добралась до дивана и упала на него без сил. Ей стало нехорошо – если появится хоть какое-то подтверждение, то больше ей капитаном не быть. И такая суперсила – это вообще ерунда какая-то, особенно когда во сне показывается все не так, как точно произойдет, а лишь намеками.
– Так, сейчас, – она сосредоточенно терла виски. – Да я даже вспомнить толком не могу!
– Попытайся, – надавил Ник, присаживаясь перед ней на корточки.
Ее снова повело навязанной влюбленностью, зато Вера отвлеклась и немного ослабила внутренний нажим. После чего и припомнить стало проще:
– Вроде бы… Вроде бы что-то про машину…
– Как у Базуки? – торопил ее Николай.
– Нет, – Вера была почти уверена. – Красная машина. А в ней сова – пучеглазая такая, пялится жутко. Да, Базука там тоже был! Но он мне в последнее время иногда снится – к счастью, все реже и реже.
– Чушь какая-то, – расстроился следователь и встал. – Просто сон. Базука хоть голый был? А то в твоем сне вообще никакого толка нет.
– Или не чушь, – протянул Женька, сложив на груди руки. – Видите ли, я бы не вспомнил, что мне сегодня снилось, даже если бы от этого зависела моя жизнь. А ты, Ник? Что тебе сегодня снилось? Тоже смазалось через две минуты после пробуждения? Люди не запоминают такое, особенно бред без эмоций. Или Базука там был все-таки голый?
– Да одетый он был! – разозлилась Вера. – Ты намекаешь, что это мой новый дар? Видеть какой-то абсурд, который не расшифруешь, пока он не сбудется?
– Не будем исключать такой возможности, Вер. Теперь я опасаюсь, что и сам все еще заражен.
– Да брось ты уже. Идем актуальность для трех тем выдумывать! – переключила Вера всех на задачу, над решением которой они хотя бы были властны.
Но сама она постоянно возвращалась мысленно к происшествию. Ей тоже хотелось побыстрее узнать ответ: да или нет, одаренная или бездарная, злые духи или порядочность во всем, капитан команды или снова отдавать вымпел Женьке.
И потому она решила позвонить, когда парни уже провожали ее вечером домой:
– Захар, это я. Ты где сейчас?
– Что, уже снова в воздухе переобулась и перевлюбилась? Я за тобой не успеваю.
– Я не о том! Ты с Андреем?
– Нет, решил все-таки сгонять до бара. У меня после знакомства с вами личная жизнь в тугой узел свернулась. Прикинь, я даже на такси еду, чтобы потом за руль выпившим не садиться. О, ваше чистоплюйство заразно? Чего тебе надо-то, если вкратце?
– А, ну хорошо… – Вера и не знала, о чем еще спросить. – В смысле, приятного тебе вечера! А у тебя сегодня, совершенно случайно, вокруг красных машин не было?
– Были, Вер, были, – тяжелым голосом признался он.
– Что?! Красная машина с совой?! – Вера задохнулась.
– С чем, прости?
– Птица такая! Глаза огромные, и пялится на тебя!
– Нет, такого не было. Просто красные машины. Вон одна на перекрестке сейчас проезжает. Представляешь, красных машин ровно столько же, сколько обычно. Сам сижу в желтой, с шашечками, честно-честно. Химик там рядом? Дай лучше ему трубку – я ему сообщу, что тебе надо проверить голову. Вам всем по очереди надо, но сегодня ты победила. Может, подъезжай тоже в бар? Проведу тебе диагностику по знакомству.
– Да ну тебя, я уже почти дома. Ладно, завтра на складе увидимся.
– Ну, как скажешь…
Базука посмеялся и отбросил телефон. До клуба оставалось два квартала. Там он посидел совсем немного – бармен все же начал ему выливать интимные и неинтересные подробности о себе, потому Захар решил вернуться домой. Все равно скука смертная. Но после звонка Веры радар все-таки подключил – невольно, конечно, просто на рефлексах. Два квартала до клуба за ними действительно ехала какая-то красная тачка. И в этом не было ничего примечательного, но когда он возвращался в свою квартиру – уже на другом такси – где-то на повороте сзади снова мелькнуло тем же цветом. И той же маркой, что уже наводило на определенные мысли.
– Андрюха, спишь? – он гаркнул, едва только вошел в квартиру. – Просыпайся, мил друг. Кажется, за мной следят.
– Да кому ты сдался? – сонно пробурчал тот, выходя из спальни.
– Много кому. – Базука, не зажигая света, подошел к окну. – Да хотя бы бывшим сотрудникам Марата. Они в разные стороны разошлись, но почему бы не напакостить нам обоим напоследок? Или не напакостить – договориться о чем-то. Вон он в машине и сидит, думает, о чем же с Базукой и Королем-младшим выгоднее договариваться… Может, Аристоша? У того единственного там мозги водились.
– Ты уверен, что они за нами следят? – Андрей тоже выглянул во двор, где с краю без лишней претенциозности было припарковано красное авто. – В принципе, это вероятно. Мы вообще расслабились. А они ведь на самом деле могут хотеть нас с тобой достать. Номера видел?
– Нет. Возьми бинокль там на полке… Прямо за тобой.
Андрей сразу же нащупал нужное, только протянув руку.
– А на кой хрен тебе бинокль?
– За телками наблюдать, когда совсем скучно.
– И когда я уже устану удивляться? – Короленко вздохнул и посмотрел вниз через бинокль, сразу же оповещая: – Номера замазаны. Внутри вроде один мужик сидит. Смотрит на наши окна… Блин, как он глаза-то пучит, не вывалились бы. Прям как…
– Гребаная сова? – закончил за него Базука. – Дай гляну – может, на рожу узнаю.
Но водитель уловил, что его засекли: он сразу же отпрянул назад, а через пару секунд машина сорвалась с места. Парни переглянулись – теперь точно ясно, что следили именно за ними. Но утешало, что человек был один. Банда Марата, если бы уже заново объединилась, смогла бы выцепить Базуку еще до возвращения в квартиру. Видимо, все-таки сначала хотят о чем-то поговорить. Но на кой черт следить, если все нарушители их жизненных планов, не прячась, каждые выходные бывают на бандитском складе?
– Ты кому звонишь? – Андрей обернулся и увидел, как Захар прикладывает телефон к уху.
– Вере.
– Ты время видел?
– Ты время видел?! – сразу же завопила Вера, как только приняла вызов.
Базука тихо рассмеялся:
– Теперь знаю, что союзы заключаются на небесах. Вы же как долбанное эхо друг друга, – задумался и фальшиво завыл: – Вы э-эхо, вы э-эхо, вы до-олгое эхо…
– Захар! – вернула девушка его в себя криком. – Ты решил посреди ночи мне песни петь?
– А, нет, конечно, – он снова заговорил серьезно. – А почему мне никто не сообщил, что у тебя открылась новая магия? Что это – предвидение?
Несколько секунд тишины, а потом судорожное:
– Ты… ты видел? Сову в машине?..
– Вообще нет. Но через какие-нибудь больные ассоциации – вполне, – признал Захар. – От тебя сейчас требуется только один ответ – я до конца недели доживу?
– Понятия не имею!
– А до лета?
– Да я не знаю!
– Оптимистично. Ладно, пока.
– Захар, подожди, что слу…
Он не стал дослушивать и, закатив глаза, объяснил Андрею:
– Прилипла ко мне, дурочка влюбленная, хрен отдерешь. Покедова, я спать.
К сожалению, Короленко был не слабой девушкой и находился прямо тут, да еще и боксом когда-то занимался. Потому ему все-таки пришлось на вопросы ответить, хотя Базука и сам толком ничего не понимал. Обескуражил только кратким пересказом.
* * *В конкурсе по обескураженности победил Женька – он всю субботу орал на товарищей, как будто они были виноваты:
– А у меня что?! У меня опять какая-нибудь хрень, которую вообще не распознаешь? Нет, Ник, даже не смей на меня смотреть! Ты мне в прошлый раз чуть руку не сломал своими проверками!
Собрались они у Базуки, на склад теперь ехать никому не хотелось. И там, разумеется, сразу перешли к перемалыванию полученной информации.
– Почему ты не допускаешь мысль, что у тебя ничего нет? – в который раз пыталась успокоить его Вера.