Рассветница-2: Закат

– Ты очень сильно изменилась в последнее время, Мариш.

Мама сидела на кровати и наблюдала, как Марина подводит глаза. Молчала, молчала и вдруг выдала это. Марина поймала ее отражение в зеркале и уточнила:

– В чем именно?

– Да во всем. Даже в этой своей подводке. Другая одежда, другой стиль, но ты словно и внутри стала какой-то…

– Какой?

Мама развела руками и вздохнула:

– Не знаю. Твердой какой-то. Каменной.

Марина улыбнулась и вернулась к своему занятию.

– Я просто взрослею. Второй курс института! А ты все еще считаешь меня маленькой девочкой.

Та отчего-то очень тяжело вздохнула:

– Возможно. Мне нравится Илья, правда. Но мне не нравится, какой становишься ты, встречаясь с ним.

Марина удивленно вскинула бровь:

– Разве дело в Илье?

– Надеюсь, что не в нем. Любовь меняет людей, но обычно в какую-то приятную сторону.

Хотя дело было, конечно, в Илье. Конкретно – в рассветной деятельности, где он был учителем, напарником и самым верным товарищем. Маринина замкнутость не была связана с романтическими переживаниями, и мама интуитивно улавливала, что дочь многое скрывает. Каждый день скрывает все больше и больше.

Но если непонимание мамы было связано с недостатком информации, то с Алисой происходили изменения необъяснимые. Уж Илья-то с Мариной были в курсе всего и, тем не менее, не могли понять. Еще недавно открытая и веселая девчонка с хранителем теперь стала другой: она часто хмурилась и погружалась в непонятные размышления, была подчеркнуто сосредоточена на любом деле. Судя по всему, Алиса пережила слишком сильный стресс, который и не думал проходить. Борьба со злыми силами стала напоминать для нее вендетту. Хранитель то ли потерял память, то ли просто делал вид, что ничего не помнит. Он пытался помешать своей подопечной, но под натиском ее решимости сдавались все. Теперь и Илья был вынужден признать, что Алисе лучше научиться драться, потому что в стороне от драки ее не оставишь. Но все же упор она делала не на физическую подготовку, а на изучение заклинаний и амулетов. И в этом смысле становилась бесценным членом команды.

Мама проследила за тем, как Марина подхватывает свой рюкзак. Какое счастье, что у нее нет привычки копаться в вещах дочери, а то содержимое сильно бы ее удивило. И напоследок сказала примирительное:

– Но вот ваше увлечение туризмом мне кажется очень интересным занятием, Мариш. Увлекательно и полезно!

Марина улыбнулась и закинула рюкзак на одно плечо, направляясь к выходу из комнаты:

– Я тоже так думаю, мам. Свежий воздух, посиделки у костра, что может быть лучше? На всякий случай сегодня не жди. Пока тепло, хотим напутешествоваться вдоволь.

– Позвони в любом случае!

– Конечно.

Марина вышла из подъезда и побежала легкой трусцой. Нормальная разминка перед тренировкой, которая состоится в лесу. Илья уже должен ждать. Как раз и время подумать есть. Стиль у Марины изменился в верном направлении, но речь шла не только об удобстве. Она сама переменилась, но теперь еще и вызывает правильную реакцию у окружающих. Человек сам выбирает, как его будут воспринимать. Люди неизбежно принимают его решение, если оно однозначно. И для Марины выгоднее теперь выглядеть уверенной в себе, смотрящей прямо, не отводящей смущенно глаза и не поправляющей неловко юбку. Потенциальный обидчик подобное считывает на раз и хорошенько взвешивает, не задолбает ли отдачей. А любопытный соображает, стоит ли задавать лишний вопрос. Дело не в подводке, не в кожаной куртке или рюкзаке, с подчеркнутой небрежностью перекинутом через плечо, но все без исключения работает на внутреннюю настройку, а уж настройка делает остальное.

Машина стояла на привычном месте. Алиса развалилась на капоте и раскинула руки по лобовому стеклу, как будто загорала на пляже. Глаза закрыты, губы плотно сжаты. Снова погружена в какие-то непонятные размышления. Передняя дверь была открыта. Илья выставив ноги наружу, общался с кем-то по телефону. Похоже, сегодня тренировки не случится.

И точно, едва только Марина подошла, Илья начал объяснять суть дела. Алиса открыла глаза и вслушивалась в каждое слово.

– К Татьяне обратилась женщина с какой-то паранормальщиной. Что-то не так с семейной фотографией. Сейчас скинут адрес, предлагаю ехать сразу. Алис, ты с нами или закинуть тебя домой?

Алиса села, потянулась и обратилась сразу к хранителю, ведь она даже не слышала его недовольного возгласа:

– Да, я еду. Слышал? И если я только разок запнусь по пути, то найду способ от тебя избавиться.

Прозвучало очень грубо, но хранитель тут же умолк. Интересно, какой же способ знает Алиса? Или просто блефует? Но надо признать, что ее хранитель стал очень тихим – он почти не спорил и не возмущался, не задавал рассветникам вопросов и не демонстрировал характер. И Алиса постепенно отвоевывала у него всю причитающуюся ей свободу действий. Однако когда подруга проходила мимо, чтобы занять место в машине, Марина точно расслышала странный звук. Изумленно глянула на Илью и убедилась, что не ошиблась. Оберегающий дух тихо плакал, всхлипывая, но притом обнимал Алису все крепче. Она ничего из этого не ощущала, но у Марины сжалось сердце от этого едва заметного звука. Тогда, в доме Хайша, все изменилось. И хоть хранитель вернулся, но он был будто принципиально другим. Неизменной осталась только его бесконечная любовь. Но почему-то сама Алиса теперь будто ненавидела его. И причины для таких изменений были совершенно непостижимы. Неужели нельзя без раздражения относиться к его присутствию хотя бы за то, что он готов был собой пожертвовать ради ее спасения, а потом ускорил выздоровление? Надо составить с ней какой-то разговор по этому поводу, жаль, что Марина не психолог. Потому она не стала акцентировать внимание и поторопила:

– Двигаем, туристы! Турпоход сам в себя не сходит!

Возле подъезда их ждала женщина, которая бросилась навстречу и сразу спросила:

– Это про вас говорила гадалка? Меня Катей зовут.

– Да, – Илья, как обычно, принял роль организатора. – Может, пройдем в квартиру?

– Нельзя, – женщина заметно волновалась. – Муж с работы вернулся.

Илья кивнул:

– Муж, получается, не замечает странностей?

– Все он замечает, все! – нервно заговорила женщина, резко обернулась на окна, а потом махнула рукой, зовя остальных отойти в сторону. – У меня всего несколько минут. Сказала, что к соседке пошла…

Марина доброжелательно улыбнулась. Подобное было не в новинку: некоторые люди до последнего отрицают невозможное, высмеивают тех, кто верит, и не поддаются. Такие начинают пересматривать свое отношение только после того, как их окончательно прижмут злые духи. Потому и реакция этой женщины была типичной – решить вопрос, но не прослыть наивной или безумной.

Илья наклонился и заглянул женщине прямо в глаза. Обычно это успокаивает и настраивает на правильную волну.

– Мы поняли. Мужу ничего не говорим. Так что произошло?

Она заметно затряслась, обняла себя руками.

– Прозвучит как галлюцинация, но я видела… И Гена видел! Он делает вид, что ничего не случилось, но я скорее бы посчитала, что все привиделось, если бы не его реакция.

Она отвлекалась, не могла сосредоточиться из-за тревог. Алиса улыбнулась своей знакомой улыбкой и подошла ближе, положила руку Кате на плечо, и той мгновенно стало легче. Кое-что не меняется. И, медленно выдохнув, наконец-то перешла к делу:

– Свадебная фотография моих прадеда и прабабки. Красивая, довоенная, в старой раме. Мы несколько лет назад на стену в гостиной повесили, после ремонта… Знаете, такой ретро-стиль. У меня муж очень хорошо зарабатывает, а я домохозяйка, вот и слежу за уютом.

Марина же поежилась. После того, что она успела узнать, ни за что не стала бы размещать фотографии давно умерших людей на всеобщее обозрение. И не потому, что это чревато неприятностями, а просто так. Мало ли какой призрак, пусть даже доброжелательный, прицепится. Но у других свои предпочтения, и рассветники здесь не для того, чтобы поучать.

Илья пытался свести разговор к главному:

– И с этим портретом что-то случилось?

Женщина, за секунду побледнев, кивнула. Затем пояснила сдавленным голосом:

– Там… прямо на фотографии появился другой человек… Девушка. За ними… Я позавчера заметила, когда пыль протирала. Заорала, думала, у меня сердце остановится, выскочила на улицу. А когда муж с работы приехал, рассказала ему. Мы вошли… а она до сих пор там! Муж поначалу тоже испугался – я видела! А потом схватил фотографию, бросил в ванну и сжег вместе с рамой.

– Сжег? – Илья озвучил общий вопрос. Если призрак привязался именно к этой вещи, то выходит, что муж сам и избавился от него. Пусть от страха, но интуитивно нашел правильный вариант.

– Сжег, – подтвердила женщина. – А когда я наутро про это спросила, разозлился, накричал, сказал, что ничего не было. Но это от ужаса, я понимаю. Лучше забыть то, что не можешь объяснить. Кричал, что кто-то над нами подшутил: украл настоящий снимок и переделал в специальной программе. Да у нас даже гостей не бывает, кто же так подшутить мог? А вчера вечером ремонтников вызвал, ванну акрилом залить, чтобы и следа не осталось. Но я забыть не могу! И как только он на работу уехал, начала искать гадалок. Пусть хотя бы объяснят. Объясните мне!

Ее истерика была самой нормальной реакцией. Но дело закрыто, потому Илья добродушно улыбнулся и успокоил:

– Возможно, это был призрак какой-то девушки. Но когда ваш муж уничтожил портрет, то призрак исчез. Не было других странностей?

– Я… я не знаю. Но почти постоянно нахожусь в доме одна и очень боюсь. Какой еще призрак? Почему на фотографии моих стариков?

Теперь объясняла Алиса – с улыбкой и таким тоном, что переживания сами собой утихали:

– К сожалению, сейчас уже на этот вопрос не ответишь. Эта девушка могла быть какой-нибудь родственницей ваших предков, но почему она вернулась именно сейчас, сказать сложно. Теперь она должна уйти навсегда, но если вдруг заметите любую странность, то не бойтесь – мы всегда на связи.

– Родственница? – задумалась Катя. – Да какая ж это родственница…

– Родственница, подруга, – перебирал Илья. – Кто-то близкий им. Возможно, она на той свадьбе и присутствовала. Единственное мое предположение – она была им близким человеком и недавно умерла. А появилась такой, какой была в тот день.

– Да нет же! – неожиданно воскликнула женщина. – Невозможно! Я ведь запомнила – да у меня ее образ перед глазами торчит всякий раз, когда я закрываю глаза! Я же говорила, фото довоенное, а здесь девушка в модном свитере… свитшоте или как там его.

– Что? – Илья выдал голосом ненужное изумление. – Современная одежда?

– Да! На черно-белой фотографии, за прабабкой моей, которая в свадебном платье… Я от этой фотографии тепло какое-то получала. Вот проблема какая – а посмотрю на бабку, и легче становится. И тут такое! Сама девушка черно-белая, а волосы по плечам распущены – так раньше не носили!

– Понятно, – снова спокойно ответил Илья. – Думаю, что она навсегда исчезла, но если хотите, мы придем и проверим, когда вашего мужа дома не будет.

На это женщина согласилась с огромной радостью. Когда она ушла, обменялись мнениями:

– Все-таки не будем исключать чью-то злую шутку, – сказала Марина. – Это объяснение, по крайней мере, реальнее, чем понять, почему призрак выбрал именно этот портрет. Другая версия: дальняя родня, о которой не знали. Прожила долгую жизнь, после смерти нашла своих, чтобы попрощаться и заявить о себе, потому что более близкой родни не осталось.

– Да, последнее похоже на правду, – размышлял Илья. – Меня значимость этой фотографии для самой Кати смущает. Эта вещь именно для нее была бесценной. Не для мужа, не для кого-то еще, а именно для Кати.

– И на мстительного духа не похоже, – согласилась Алиса. – Никаких проблем не доставляла, а просто появилась. Показала себя и все!

Пока остановились на этой идее. Вряд ли речь шла о злобном полтергейсте, но о ком-то, желающем что-то передать самой хозяйке. Если призрак до сих пор в квартире, то это можно будет проверить знаком призыва.

Глава 2. Старинные фотографии

Почему Алиса сразу не рассказала друзьям о мести Хайша? Они смотрели на нового хранителя и находили объяснения всем странностям – слепо не замечали очевидного. Или попросту были уверены, что случись что-то настолько страшное, то Алиса сама бы рассказала? А почему люди молчат о страшном? Почему, даже став жертвами ужасных преступлений, не могут поделиться этим с близкими? Алиса почти не задавала себе подобных вопросов, от них становилось только хуже.

Говорить надо было в самом начале: вот сказать и все, пожинать реакции. Но в тот момент она была настолько раздавлена, что не смогла выдать ни слова. Призналась только, что Хайш приходил и шантажировал ее. Рассветники вмиг организовали непроницаемую защиту, а самое важное так никому в голову и не пришло. И чем больше проходило времени, тем сложнее было признаться. Из-за нее погиб человек! Да, убил его демон, но демон, который чувствует ложь. И Хайш наверняка уловил тот миллисекундный момент, когда Алиса взвешивала, когда всерьез боялась за себя, когда подумала, что без хранителя ей не выкарабкаться. И она выбралась, вообще без последствий. Даже легкая хромота исчезла. И за это кто-то заплатил жизнью. Она винила Хайша, ненавидела его, но он извалял ее в такой грязи, в которой даже признаться невозможно. Как будто так проще: когда никто не знает, никто не взвешивает в уме те же варианты.

Через некоторое время, когда Алиса окончательно решила, что эта история быстрее примется, если не случится огласки, она подошла к зеркалу и объяснила все хранителю. Его ответа она так и не расслышала, но он внял – не стал открывать тайну рассветникам. Алиса прекрасно понимала, что дух пострадал от этой ситуации не меньше, чем она. Но отчего-то со временем скрываемое раздражение выливалось именно на него. Только потому, что раздражению нужно было куда-то выливаться. Но хранитель терпел, а может, вовсе этого не замечал, ведь его любовь бесконечна и безосновательна. Все, чего хотела теперь Алиса, – убить как можно больше демонов и этим самым оправдать свое существование. Почти как рассветник. Но рассветникам этот выбор навязан, а у Алисы хватило совести самостоятельно принять такое решение. Кстати говоря, инструментов борьбы у Алисы становилось не меньше, и этот хранитель не артачился, как прежний. Возможно, и он прекрасно понимал, насколько для нее самой это важно.

Потому и в деле со старинной фотографией она участвовала полноправно. Пошла с рассветниками на следующий день, чтобы осмотреть квартиру. Вошла без проблем, никаких предупредительных знаков от хранителя, и это означало одно: призрака здесь нет, или он совершенно безопасен. Именно об этом она и сказала друзьям. Илья задумчиво подтвердил:

– Да. Я тоже не чувствую неприятностей. Но давайте уж убедимся, раз пришли.

Хозяйка была чрезвычайно рада и их активному вмешательству, и тому, что хотя бы час ей не придется находиться в квартире одной. Обстановка впечатляла изысканностью, казалось, что каждая вещь тщательно подобрана к другой. На большой стене гостиной в небольших рамках висели старые фотографии. Почти на всех изображена природа, никаких лиц. Алисе даже показалось, что пустое место в самом верху, где раньше находился злополучный портрет, лучше заполнить очередным черно-белым изображением березовой рощи или морского прилива.

Марина объясняла Кате все, что они делают:

– Вообще, призраков лучше вызывать ночью – тогда и быстрее, и проще. Но раз вы хотите сохранить это дело втайне от мужа, то попытаемся сейчас. Илья, – она указала на рассветника, который уселся в самом проходимом месте на полу и скрестил ноги по-турецки, – сейчас нарисует знак призыва. А я буду наблюдать за изменениями. Слабого призрака вы не увидите, но можете почувствовать незначительное похолодание. Если вообще ничего не произойдет, то можно сказать, что дело закрыто по причине отсутствия улик или уничтожения главной улики.

Катя серьезно кивнула, подошла поближе к Алисе и приготовилась улавливать любые колебания температуры. Алиса же вытащила пробуждающий амулет – на слабую или доброжелательную сущность он не отреагирует, но может служить индикатором, если все внезапно изменится в худшую сторону.

Илья начертил пальцем на полу знак и закрыл глаза. Никто сосредоточенной тишины не нарушал, проходила минута за минутой, но ничего не происходило. Хозяйка расслабилась, и Марина ободряюще ей улыбнулась, но все ждали, когда и Илья решит, что ответ получен. Он сидел с закрытыми глазами еще минут двадцать, лишь потом открыл и легко вскочил на ноги.

– Вообще ничего! – обрадовал он.

И после этих слов Катя почему-то вскрикнула и обернулась:

– Муж пришел…

Теперь и остальные расслышали, как открывается дверь. Мужчина вошел, окинул компанию изумленным взглядом, но почти сразу начал злиться:

– Что здесь происходит?!

– Гена, – защебетала Катя. – Это мои знакомые, зашли к нам…

– Знакомые? – он мгновенно перешел на крик. – Что ты тут устроила, дура зашоренная?! Еще бы священника позвала! И сколько денег ты выложила за этот аттракцион? А на костре кого-нибудь сегодня сжигать будем?! Или все-таки включим мозг и вспомним, что существует фотошоп?

По крайней мере, теперь было ясно, почему Катя ни в какую не хотела сообщать супругу. Он не просто не разделял ее страхов, он на них реагировал крайне агрессивно. Но это не дело рассветников, сами разберутся. Потому Илья, как обычно, даже не думал выходить из себя:

– Приятно было познакомиться, Екатерина. Мы уже уходим.

Мужик зачем-то схватил его за локоть, чтобы продолжить выяснять отношения. И Марина, и Алиса, которая стояла дальше всех, остановились и лишь усмехнулись. Илья уложит его за полторы секунды, стоит тому только кинуться. Но первым Илья провоцировать не стал бы – он аккуратно вывернул руку из захвата и сказал все тем же бесконечно спокойным голосом:

– И с вами было приятно познакомиться, Геннадий. Счастливо оставаться.

Но тот все бурчал и бурчал – про какие-то деньги, мошенников и колдунов-шарлатанов. Илья со скучающим видом слушал, а остальные просто ждали конца бессмысленного монолога. Алиса снова улыбнулась нервно подрагивающей Кате, которая вообще помалкивала, и в этот же момент застыла. За спиной хозяйки дома на стене висела старая фотография. Какая-то лесная поляна… в центре которой теперь виднелся силуэт.

От неожиданности Алиса вздрогнула, но, не желая перепугать хозяйку, воскликнула:

– Так, хватит уже. Кать, ну поговори ты уже со своим мужем! Нам пора уходить.

И сама же толкнула женщину к спорящему неизвестно с кем мужу. Сразу рванула к стене, схватила фотографию, потом уверенно направилась на выход. Если кто-то заметит, то крика будет еще больше. Через пару минут за ней на улицу вышли и Илья с Мариной. Они на ходу обсуждали произошедшее:

– Что-то уж слишком бурная реакция у мужика, – заметила Марина. – А жена у него на цырлах скачет.

– Да, но семейные отношения – не наш профиль, – ответил Илья. – К сожалению, такая реакция на паранормальное – обычное дело. Это такая форма отрицания, обретения внутреннего спокойствия. Меня же напрягло другое: почему он приехал сейчас, в самый разгар рабочего дня?

Алиса молча повернулась к ним, вытащила из-за пазухи куртки фотографию в рамке и протянула вперед. Рассветники тоже замерли, но ни один из них даже не вздрогнул от страха. А Алису до сих пор пробирали мурашки, когда она мельком глядела на фотографию. Заставить себя рассмотреть ближе так и не смогла. Но в центре поляны совершенно точно стояла молодая девушка в джинсах и с распущенными по плечам волосами.

– Знак призыва сработал, – выдавила Марина.

И Илья подхватил:

– Едем ко мне, там разберемся. Кроме того, проверим, исчезнет ли она при удалении от квартиры, то есть выясним – привязана она к этим фотографиям или к месту.

Марина всю дорогу не отрывала взгляда от изображения, словно пыталась запомнить. Потом вытащила сотовый и щелкнула камерой. Комментировала все, чтобы и остальные были в курсе:

– На снимке в телефоне она не проявляется. Само изображение очень четкое. Девушка, лет двадцать пять, одежда современная. Выражение лица… не знаю, сосредоточенное, может быть. Не разглядеть, будто снято издалека.

– Не исчезает? – интересовался Илья. – Мутнее не становится?

– Вроде бы нет. А! Рассмотрела. У нее глаза закрыты!

Илья вздохнул:

– Значит, лежит с закрытыми глазами.

Алиса не выдержала:

– Мертвая?

– Мертвая, Алис, мертвая. Живые на подобные чудеса не способны. Осталось выяснить, как она связана с этой семьей и зачем приходит именно к Кате. Ее послание расшифровать невозможно, кроме того, что она явно не хочет причинить зла, а словно бы просто обозначить – я есть.

– Точнее, «я была», – поправила Марина, но так и не оторвала взгляда от изображения. – Наша дамочка совсем не похожа на убийцу, так что оставляем вариант с неизвестной родственницей.

Алиса же подумала о другом. Катя не похожа, а вот ее муж – вполне. Но призрак привязывался именно к вещам хозяйки, как если бы хотел докричаться до нее. Даже начала формироваться идея, но Алиса пока предпочла не разбрасываться необоснованными обвинениями.

Недолгий поиск в интернете показал, что девушка находится в розыске. К сожалению, ее родню уже хорошие новости не ждут. В полицейские базы Илья доступа не имел, потому искал везде, где хоть что-то можно было обнаружить: соцсети, местные новости и прочее. Теперь отыскалась и большая фотография Лилии. Двадцать четыре года, похоже, недавно окончила институт, куча друзей и фотографий в Инстаграмме. Беспокоить родственников пока не хотелось, потому искали все зацепки по поверхности. И нашли – на странице в соцсети две недели назад Лилия хвасталась, что нашла замечательную работу в крутой фирме. Уже никто и не удивился, что Геннадий был гендиректором как раз там.

Чем ближе была разгадка, тем тяжелее становилось на сердце. Девушка устроилась секретаршей, но отработала всего несколько дней, после чего пропала. И теперь уже совершенно точно стало понятно, что агрессия мужа была совсем не реакцией на непонятное. Он знал ее! Он не просто увидел что-то непонятное, он увидел человека, который работал на него и недавно исчез. Ужас его словами передать сложно, но если бы он не был причастен к ее исчезновению, то ужас бы этот проявился совсем иначе…

Ситуация очень сложная, тупиковая. Хоть Марина с Ильей на следующий день и отправились в офис, чтобы тайком задать вопросы сотрудникам, но уже и они понимали, с кого надо начинать. И кем заканчивать. Когда вернулись, то подтвердили – да, эту девушку видели, а уборщица попутно заметила, что начальник явно приударил за новенькой с первого же дня. А вот на прошлой неделе с работы подвез. Если секретарше эти домогательства без надобности, вот и сбежала без объяснений. Да только не сбежала она, убита. Возможно, как раз за то, что отказала или стала любовницей, а затем принялась шантажировать. А потом вернулась к той, кого посчитала сестрой по несчастью или человеком, до которого можно докричаться. Бедная девушка не стала мстительным духом, ей просто важно было заявить, что она была.

Но рассветники не судят людей, не имеют права судить. Потому они и не знали, что еще можно сделать. Катя, обнаружив пропажу, вышла на связь сама. И тогда все вместе и после долгих споров решили, что обязаны рассказать хотя бы этой женщине правду. Пусть собирает вещи и уходит, пусть разводится или живет, как раньше, смирится, что ее муж убийца. Она не верила, не хотела все это принимать, но расследование идет. Рано или поздно найдут тело, и тогда ее семейной жизни все равно наступит конец. А если вина Геннадия так и не будет доказана, то все равно, что это за семья такая? Катя ушла в полном раздрае, но дальнейшее – только ее выбор. Она имеет свободу судить, а рассветники нет. Девушка с фотографии исчезла сразу же после того, как Катю посвятили в подробности. У нее и не было никакой другой цели.

Это дело так и повисло гнетущим чувством незавершенности. Но старались об этом не вспоминать, все равно добавить нечего.

Глава 3. Нерыбные места типа Греции

Хайш любил теплый климат и солнце. Он предпочел бы Афины, но знал, что лучше не высовываться и уж точно не оказываться в тех местах, где искать стали бы в первую очередь. А маленькие города в любой точке мира похожи этой непроходимой скукой и ощущением, будто все грандиозное проходит где-то в другом месте. А здесь даже ни одного рассветника – некому нервы потрепать унылыми летними вечерами. Он пытался отслеживать появление новеньких экстрасенсов, они чувствуют разломы и прочие приятности, но здесь даже таких не попадалось.