Книга седьмая. Любительство

Подобные столкновения с жизненными реалиями постоянно настигают Александра А. Год от года ему что-то становится доступно к пониманию, а что-то иное неожиданно открывается, преломляя картину мира кардинально, в том числе и то, что еще вчера казалось системообразующим фактором.

Любое знакомство оборачивается отношениями, даже мимолетное, и у нас должна быть концепция восприятия происходящего. Это как шкаф, где есть структура размещения вещей. Разумеется, можно напихать все кубарём, уклонившись от труда систематизации, пониманий и разборчивости. Можно и так, только будет путаница, нагнетающая напряжение и раздражение. Как у меня в перчаточном ящике в машине, его еще в простонародье называют «бардачок».

Так вот мой «бардачок» постоянно нашпигован всякой всячиной под завязку, открыв который можно пожалеть. Там всегда есть что-то дельное, полезное или интересное, другой вопрос – я почти всегда не знаю что. Когда начинаю использовать багажные органайзеры, то забиваю и их под крышечку, так что все равено нет наглядности и системы. Базовые вещи еще можно найти, а вот всякие второстепенные пакетики, фитинги, наушники, предохранители, салфетки, ручки, даже сдача с заправки рискуют затаиться в ящичке до поры.

Разбирать накопившийся жизненный бардак, особенно годам к сорока хочется мало кому, да и здоровье не то. Откладывать сортировку можно годами, пока не прижмет. Все знают, что лучше когда-то начать жить по порядку, и может в этом главная сложность состоит – где его (порядок) взять применительно к себе самому? Там ведь столько слоев, и как начать вообще, как додуматься подумать об этом, когда единственное, что ощущаешь – гнусное раздражение на весь свет.

Многие стремятся, чтобы кто-то все сделал, дал им бизнес, карьеру, семью, хозяйство, а то и всю жизнь целиком уже обустроенную, налаженную, где все на местах и уверенно функционирует причем именно под него. Мечта. Нередко такая мечта свойственна женщинам, так и оставшимся девчонками. Причем они отчего-то довольны этим, и так манипулятивно миленько сообщают при удобном случае: «Я же девочка!». Завидовать женщинам я бы не стал, несмотря на ряд их неоспоримых преимуществ, их сила нередко оборачивается вязкой слабостью.

Научившись с ранних лет проживать жизнь и эмоции в компании приближенных подруг, с годами такие женщины рискуют увязнуть в потребности советоваться и усредняться через их заслуженные и как бы авторитетные мнения. Паучья банка образуется, и дай им Бог, чтобы банка имел благополучный благородные отблеск на весеннем солнце. Мужики хоть и тупят в плане эмоций по началу, зато потом имеют больше шансов обрести самодостаточность, и жить своим умом, ведь нам плакать нельзя, жалиться нельзя, и ослушаться всевидящего материнского (а потом и супрежеского) ока тоже нельзя.

«Дайте мне ключи от готовой жизни, а я буду с важным видом открывать двери в офис и фоточки постить» – иной раз думают и седовласые принцессы. Пока такой готовой жизни еще не предоставлено, я буду постить сиськи с жопами в той же детской надежде на всесильного принца на белом Флайинг Спуре. Казалось бы – принцеждальские иллюзии про косички, бантик и сарафанчик – чисто детская тема, вот только инфантильность свойственна нам всем. Женщины могут быть такими только потому, что мы (мужчины) такие, и как бы незримо договорились не взрослеть, подыгрывая имеющимся слабостям и плодя новые.

Любая система формируется построителем только под себя, выражает его особенности, и образует расплывшуюся тень, которая, кстати, следует за построителем. Если вам дали ключи, впустили в нарядную, обустроенную жизнь, то будьте уверены, прямого отношения к вам она не имеет. Вы в гостях, формат уже задан, и он контролируется кем-то другим, даже, если еще ничего не озвучивается. Собственно, потому и не озвучивается, что и так понятно, кто за этим столом кто.

Однако, если игра есть, и кто-то умалчивает определяющее обстоятельство, стало быть, есть и другой, кто живет в неведении. До поры. Потом ему очень хочется обличить виновных, водивших за нос годами, только кто кому должен? У того человека был интерес, он охранял его, развивал, углублял, а тот другой? А он нет. Non-playable character.

Он может и не знал, как все обстоит, что у него была легенда, созданная кем-то взамен его собственной. И еще может быть, он даже не знал, как подумать об этом всем. Такие расклады далеки от его сознания, их просто нет для него. Так же как не было метеорологических сводок у африканских шаманов на заре цивилизации, однако, аборигены с коралловыми бусами и отвисшими сиськами хотя бы вообще ставили вопрос о причинности осадков. А многие из нас и сейчас живут вполне запросто без всяких вопросов.

В какой-то момент некоторым все же приходится заметить, что их сыграли, а значит играл кто-то, но кто? В ряде случаев человек вроде как знает, кто владеет положением, например, родители, даровавшие жизнь; государство, выдавшее паспорт; женщина, принявшая предложение; церковь, выдающая благодать по воскресеньям; начальник, принявший на работу; банк, выдавший ипотеку.

Мы безразлично относимся к этим обстоятельствам, принимая зависимое положение, и полагая, что слабость подчиненного если и не естественна, то неизбежна, а в ряде случаев почетна. Об этом зависимому иногда сообщается, хотя и деликатно, чтобы человек раньше времени не обнаружил отведенное место. Все нормально, каждому свое, прямо, как надпись в Бухенвальде на воротах («Jedem das seine»-каждому свое).

Хуже всего человеку этого не понимать, а то будет как за карточным столом – если ты еще не знаешь, кто здесь кто, то узнаешь позже и непременно. Осознавать подобное и доминанту бывает мучительным, ведь над шеей постоянно висит дамоклов меч с давлением что-то делать, плести сети собственной игры вопреки жалости, страхам разоблачения, фактического лишения влияния или манипулятивного укора в непорядочности. Так иногда бывает, когда властитель положения вдруг замечает растущую независимость покоренного.

Есть какая-то необъяснимая склонность души – стремиться к высвобождению, равно, как и любой организм оздоравливается сам, если ему не мешать доктринальной медициной или пристрастиями. Похоже, так устроена жизнь, что каждому надлежит обнаружить, что именно мешает ему оздоровить жизнь, и как настроить житейские обстоятельства, склонив баланс «доброзла» в свою пользу.

Как не быть жертвой и не быть тираном, как найти баланс, усиливающий тебя и окружающих? Чтобы по-бертранрасселовски не приходилось становиться преступником только лишь, чтобы не быть жертвой. Мы ведь или растем, или умираем, как и было условлено при рождении. Кажется, вся эта Вселенная имеет один механизм.

И как мне видится, этот исходный механизм нашего мира зачастую для многих слагается из чувства личной неустроенности, вынуждающего отбывать жизнь чуждым образом. Человек не знает, что значит жить своей жизнью, таким вещам обучают редко. Точнее сказать, только и делают, что обучают быть кем-то специально обученным, правильным участником понятных общественных отношений.

Один человек накладывается на другого, тот на следующего, и вместе мы образуем паучью банку, где вроде как все знают, как нужно, только мало, кто знает кому. Что делать со всем этим думают единицы (им бы к аборигенам с жиденькими сиськами). Кто-то из них знает здравый смысл вдоль и поперек, а кто-то надел рваные штанишки, подкрасил челку, натянул на телефон чехольчик бунтарски яркий с Z-символикой или с трезубно-желто-голубой.

Все это было необходимо прежде, в эпоху становления коллективизма, когда надлежало сплотить людей, воссоздав структурную целостность для обеспечения общего блага, или для совместной защиты против утвержденно-очевидного зла. Хотя и тогда коллективы ощутимо различались: кто-то сообща боялся Империю Зла и ее «гнусную коммунистическую ложь», а кто-то – загнивающий, но такой манящий Запад со всякими их чакаминорисам и мерлинамимонро. При этом те – как могли тянули наиболее мозговитых выходцев, а эти – нет-нет, да копировали, чего самим не доставало. В итоге образовалась единая взаимодополняющая мировая система.

Собственно, общее благо само по себе ведь и полезно тоже, мы много нового узнаем, когда имеем разные точки зрения, имеем ярость их отстаивать, и мудрость помочь сохранить лицо оппоненту. Мы ведь всегда остаемся при собственном мнении, разве что из какой-то внутренней глубинной раздраженности хотим самоутвердиться, доказывая правоту в поисках символической, хоть и пирровой победы.

Противоречивость такой неустроенности множества людей показательна, и, судя по всему, неизбежна, ведь обеспечивает какой-то принцип несовершенства мира с его единством и борьбой противоположностей. А потому, если бы Америки не было, ее пришлось бы выдумать, как и женщину, сделав максимально внушительной по оснащению, сноровке и магнетизму, чтобы резко, обстоятельно и бесповоротно противопоставить ее себе и желательно раком (хотя бы по ночам). Не могут люди без соперничества и размножения.

Я хочу сказать, что миру нужно быть несовершенным, создавая тернии становления для некоторых отчаянных странников. Кустарник тем более колюч, чем плотнее высажен, а человек тем решительнее в заблуждениях и импульсивнее в проявлениях, чем опаснее мир выглядит в его глазах. И вот это тоже странно, зачем он так с собой? Отчего бы нам всем не научиться легкости? Похоже, это неустранимо, зато и неважно.

Заниматься следует собой, воссоздавая личный космос умиротворения и благополучия, но иногда и за счет других, вопреки их интересам. Кто знает, может всех этих людей вокруг и нет вовсе, а мы видим нечто пульсирующее из текущего туннеля реальности, поскольку проходим определенный этап своей жизни.

Тут, на моем острове Гоа сейчас вокруг достаточно таких мудрецов, просветленно-отлетевших на грибах и ЛСД, убежденно сообщающих, как бренен мир и насколько теперь их сознание расширилось, умудрилось обожествляюще кислотным опытом. Блаженность, естественно, сдувает, если предложить провести следующую дискуссионную встречу где-нибудь в Мариотте или Сан-Риджесе.

Помнится, А.В. тоже заявлял по интернетам, насколько всесторонне и окончательно овладел темой бездонных денег. Может сказывались килограммы марок, а может в то время он безгранично верил в себя и без них. Сомневаюсь, что он бы полез во все эти январские безумства, если бы не предшествующие четыре месяца беспробудного наркотрипа. Или может, я так ничего о нем и не узнал.

Как-то раз, примерно в декабре я спрашивал, отчего мы сидим без дела, когда собрались уже все дружно здесь в этом странном месте по его инициативе. Когда уже начнем захватывать мир, расширяя его (и как бы нашу тоже) анонсированную финансовую империю? Мне хотелось перестроить побережье, провести нормальную инфраструктуру, отели и тд, раз уж мы окапались здесь, или для начала хотя бы построить приличное заведение для общих собраний.

Тогда я еще рассчитывал получить доступ к девятизначному благосостоянию. И честно говоря, видя, как сам А.В. скуривается ежедневно в окружении всех этих сомнительных персонажей было даже отрадно, ведь потенциально это облегчало экспансию и контроль над его структурой, куда я рассчитывал получить доступ. Ясное дело, все эти годы я терпел, платил, роптал и верил явно не за соломенную гоанскую шконку.

Ожидание должно было стоять прилагаемых усилий. Я был воодушевлен близящимся и вполне заслуженным джек-потом. Руль – мне, а А.В. – на пенсию к отлетевшим арамбольцам, если с ними ему лучше. Все по канонам того же фильма «Родина», где отец героини бросил бизнес-империю, флипанувшись под чистую именно здесь на Гоа, в районе хипарского Арамболя.

Это был тотальный «all in», но его кунг-фу оказалось прочнее. Удалось пройти пять лет описанных в прежних книгах вакханалий, стер всю прежнюю жизнь, стремясь обеспечить благосклонность сумасбродного миллиардера. Ставка не сыграла, а крупье, в своих издевательски белых перчатках, невозмутимо, но как-то ехидно смахнул фишки со стола. Зато в итоге, как водится, остался несокрушимый бесценный жизненный опыт.

И все, вот таков итог пятилетней одиссеи. Можно сказать, не очаровывайте, да не очарованы будете, только без веры всевышних масштабов человек ничерта приличного по жизни не сотворит. Да и не вопрос, ничего личного, гарантий не давалось, в мистическое казино силком не тащили, ломился сам, очаровывался на износ, получив закономерный итог. Как в том фильме «Камень» со Светлаковым, где малыши бежали из детдома, сожгли документы, но в решающий момент старший кидает младшего, щедро вручая ржавый гвоздь на прощание.

К тому я и веду, что мы видим декорации, приторно соответствующие состоянию текущего сознания сознания с вытекающими ожиданиями. Вместе с тем, каждый человек плывет в рамках личного слоя реальности, и пониманий, доступных его сознанию. Мы ведь даже видеть одну картинку можем по-разному, слушать одни слова одного человека диаметрально иначе, можем полюбить и возненавидеть его за одно и то же. Вместе с тем, «видеть» можно только вниз или вбок, в смысле понимать ход мысли и предполагать поведенческую мотивацию только равного и низшего.

«Верхнего» понимать нельзя: распознав его, ты можешь копировать понятные тебе внешние аспекты поведения и решений; либо принимаешь его авторитет в подчиненном вертикальном взаимодействии; либо его просто еще нет рядом; либо ты избегаешь рост, а значит всех, кто потенциально сильнее; либо ты не распознаешь присутствие «верхнего», мимикрировавшее под нечто понятное тебе. Например, так нам удается налаживать отношения с людьми в местах по типу условной бани, где нет мундиров для квалификации участников. Ну, или с детьми, ведь нам всерьез не приходит в голову тягаться с пятилетними.

Штука же еще и в том, что значит «верхний» или более сильный человек, по какому критерию? Понятное дело, есть категории всеобъемлющего порядка, вроде просто «старшний», более состоятельный нулями или «мудрейший» (в значении «старейшнина»). Однако, даже и в них подсвечивается этот самый критерий иерархического распределения. Старше или богаче.

Вместе с тем, это лишь часть структуры личности. Есть и другие стороны, где миллиардер может обтекать и волочиться за стюардессой, или олигарх с его государыней-рыбкой, или президент ядерной республики с бабулей-женой. Кто «верхний» в этом случае? Очевидно, хотя и не вполне.