Тартуга.Обратно в Хелл

Естественно, на офицерском совете, или выслушивая претензии матросов и офицеров, он кивал, шел на допустимый компромисс. Одним словом, был открыт для мнений, замечаний. После же забывал о них, придерживаясь своей, давно принятой и всем известной политики. На многое закрывая глаза, создав круг людей, безоговорочно поддерживающих его, сохранял порядок на корабле, как умел. Давал изредка нагоняй подчиненным, дабы не забывались, и строил работу себе во благо.

Порой, сидя в каюте, удобно расположившись в кресле, разглядывая карту Калакеанских вод, Гар-зар мечтательно представлял, до чего же хорошо было бы объединить все флибустьерские корабли в один мощных флот. А после встать во главе могучей флотилии! Более пятидесяти судов, почти десять тысяч корсаров. Мы могли бы смести всё на своем пути! С ним тогда считался весь мир! Неугодным, которые что-то там о себе возомнили, взяв на себя смелость комментировать в саркастической манере его приказы… Что ж, всегда приготовлено приглашение посетить морское дно, в компании парочки привязанных к ногам ядер!

Так мыслил Гар-зар, хотя на первый взгляд, этот галантный мужчина производил совершенно иное мнение о себе. В те моменты, пока капитаны разных судов предавались мечтам, строя приятные реальности у себя в голове, в настоящем – дела обстояли несколько иначе от желаемого.

Все корабли адмиралтейства входили в крупную морскую кампанию, с претенциозным названием "Дела Бога". Базировалась она на крупном острове, в городке под названием Хелл. Не единственная и не самая большая, но в жизни региона играла немаловажную роль. Обеспечивала безопасность торговых путей, оказывала помощь людям, попавшим в кораблекрушение. Способствовала колонизации новых земель и развитию работорговли. И еще тысячу всяких маленьких обязанностей.

Финансирование шло из казны прямо в адмиралтейство, но ему не возбранялось искать заработок, выполняя частные подряды. По бумагам закупались новые корабли, набирался штат, создавались все условия и прочее. На деле же, управленческий аппарат жмякал ее, словно вымя коровы, надеясь получить еще хоть каплю молока, совершенно позабыв покормить буренку.

С целью не сильно драконить наемных корсаров, руководство закрывало глаза на налеты и грабежи, проводимые между исполнением их прямых обязанностей. Однако и не допускало полнейшего вольнодумства и самостоятельности. Все в меру. Принцип прост: балуйся, да не заигрывайся.

Трон, прежде чем заглянуть в трюм, где можно привести себя в порядок более основательно, решил проверить состояние остальных членов экипажа, спасающихся от калашторма внутри корабля. На Опер-деке, или ее еще называли первой артиллерийской палубой, было относительно спокойно. Орудия прочно стояли на лафетах, прикрепленны к ним специально разработанными устройствами. Во время боя система веревок и цепей служила для подкатывания пушек, помощи в стрельбе и наведения. Сейчас выполняла функцию якоря, чтоб орудия не сорвались от жуткой качки, пускаясь в пляс, превращая в бурном танце в фарш все, что попалось на пути. Канониры, матросы и юнги грустно смотрели в тусклом свете качающихся фонарей на пришедшего. Кислый запах витал в воздухе. Многих вырвало прямо на доски. Бледность являлась их спутником сегодня.

– Откройте орудийные порты с каждой стороны. Пустите морскую свежесть! – Скомандовал лысый пират, – и приберитесь! Калашторму в очередной раз "ТАртуга" показала дулю, поэтому живем дальше. За работу, парни! За работу! – Подбадривая боевых товарищей начал хлопать, топать ногой и свистеть.

Моряки нехотя, но ожили, занявшись уборкой своего плавучего дома. Поднимали разбросанные вещи и предметы. Смывали нелицеприятно выглядящую и дурно пахнущую органическую субстанцию со всех поверхностей, до которых можно добраться. Не забывая и себя, между делом, приводить в порядок.

Удостоверившись, что дела текут в положительном ключе, пират по деревянной, почти полностью укрытой темнотой, лестнице проследовал ниже. В мидель-дек, средняя палуба или вторая артиллерийская.

Здесь располагались самые крупные пушки и апартаменты главного канонира по имени Це-це. К нему еще вернемся, все равно он сейчас сладко спит у себя в подвесной койке, натянутой под потолком. Ложе метало из стороны в сторону, но это мало чем могло досадить отдыхающему морскому разбойнику. Вещества, расширяющие сознание, способствуют красочным грезам. Пусть спит, мой хороший.

Абордажник отдал находящимся там флибустьерам аналогичное задание и проследовал дальше.

Орло-дек или кубрик – место обитания большей части команды и хранилище самых ценных припасов и грузов. Также имелись крупные орудия в количестве пяти с каждой стороны. Здесь, на лежаках и натянутых поверх них гамаках, жили матросы, которые входили в составы абордажных бригад и те, кто работал на высоте. Проще говоря, марсовые. Несмотря на ограниченное пространство, антисанитарию и частенько снующих крыс, предводители отрядов старались держать кубрик в относительной чистоте. Создать максимальный комфорт своим подопечным. Боролись с клопами, тараканами и прочими членистоногими путем окуривания дымом и расставляли липкие ловушки. Драили доски, старались свести количество вещей, в том числе и личных, к минимуму. Ловили крыс, а потом мучали до смерти серых проказников, утоляя ненасытную жажду жестокости. Да и просто это было весело.

Трон же большую часть времени проводил на верхней палубе, стараясь спать под звездами. Сундучок, с личными вещами, хранил в каюте под бизань-мачтой рядом с сундуками других абордажников. И не дай Бог кому-нибудь хватит наглости полезть в него! Учитывая взрывной характер и изворотливый ум, месть лысого будет крайне извращенной и жестокой. Все знали это, поэтому старались не злить и прислушивались к его словам.

– Парни, поздравляю, у нас есть шанс еще раз увидеть землю и от души повеселиться! Хватит молиться богам, они вас услышали! Восстановить порядок, вернуть все, как было до шторма! Люди Князя и Помещика, поднимитесь наверх и помогите моим парням. – Трон обратился к своим сокомандникам.

– А Проныренным не помогать? – В шутливом тоне поинтересовался один из проходящих мимо матросов.

– Они теперь мои. Проныра этой ночью оправился изучать рельеф морского дна. – Секунду помолчав, заревел, – выполнять! – И не задерживаясь ни на секунду, продолжил спуск.

Глаза уже хорошо привыкли к тусклому освещению. Унылая вуаль света давала понять, что он максимально приблизился к цели своего пути. Осталось преодолеть один единственный пролет лестницы, и ты на месте. Трюм. Почти кромешная темнота и жуткая вонь. По нему взад-вперед сновали безымянные, юнги и провинившиеся матросы по щиколотку в воде. На лбу каждого из присутствующих были закреплены фонарики-гнилушки. Назывались они так потому, что особая разновидность плесени, разрушая дерево, светилась. Ее выращивали на питательных средах тут же, на судне, в стеклянных баночках. Налобная тканевая повязка со специальным карманом по центру, в который помещали кусок ненужной сырой древесины, фиксировали на лбу. После грибок наносили в середину деревяшки. Фонарик начинал активно работать через полчаса, а хватало его почти на ночь. Столб света был такой силы, что можно спокойно читать. Если конечно, умеете.

Стоя у лестницы, испытывая мрачное удовлетворение, моряк наблюдал за очередным явлением каторжного труда. Беседовать или как-то поддержать товарищей по морскому делу он не желал. Сил не осталось. Свою чащу уже испил, пережив очередной калашторм, а как всем известно с незапамятных времен, наблюдать за работающим человеком никогда не надоест.

Потные, грязные, отправленные в трюм гнуть спину за различные проступки, буквально валились с ног от изнеможения. Никто не роптал. Стиснув зубы, повторяли монотонные однотипные действия вновь и вновь. Матросы большими черпаками поднимали с дощатого настила трюма самую густую составляющую муляки, опрокидывая их в деревянные ведра. С помощью сита отделяли жидкую часть от твердой. Дабы больше влезло. Насосы после перекачают мелкодисперсную взвесь. После выносили бадьи, полные густой грязюки наверх, выливая содержимое в море. Единственная возможность подышать свежим воздухом. Так как до этого шторм препятствовал этому, то продолжись буря еще пару часов, складировать данное добро стало бы попросту некуда.

– Эй, мужики, – ряд святящихся голов обернулся в сторону говорившего, – несите корыта на палубу, очистите их, нечего кал с собой по морю возить. Фонарики послушно закивали. Покинуть душную тюрьму – самая желанная мечта в данный момент, которой неприметно воспользовались. Пропустив процессию моряков, несущих ароматные емкости прочь, Трон продолжил наблюдение.

Юнги большими кистями наносили жир на внутреннюю поверхность корпуса корабля, чтобы хоть как-то уменьшить течь. Забивали щели промасленной паклей. Ступни, верхние части голени работяг, соприкасающиеся с водой долгие часы, представляли жалкое зрелище. Башмаки разбухли, а кожа под ними была мацерирована и нестерпимо болела. Местами видны кровавые мозоли. Даже деревянные лакированные ноги безымянных набухли от влаги. Движения трудящихся скованные, сопровождающиеся мучительными гримасами, стонами. Однако несмотря на трудности все они выполняли свои обязанности. В противном случае им грозила смерть.

Несмотря на то, что "ТАртуга" вышла в относительно спокойные воды, сквозь щели борта просачивались остатки калаштормовой жижи, разбавленной морской водой. Судно давно уже находилось в плавании, корпус требовал ремонта, чтобы его хорошенько просмолили. Поэтому ручные насосы работали бесперебойно, отправляя вонючую воду обратно за борт, прямо в море. Оживленные деревянные фигуры, по два с каждой стороны от аппарата, поднимали массивный железный рычаг, полностью покрытый ржавчиной. Шток опускался, продавливая поршень вниз, толкая густую коричневую муть в шланг. Они тянулись через пролеты вплоть до форпика, расположенного в носовой части корабля. Мерзкий аромат сопровождал их на всем протяжении, но это такие мелочи! В данный момент повсеместно стоял запах дохлой собаки, пролежавшей на солнцепеке добрые дня три и хорошенько сходившей под себя. Бочки с водой, расположенные в специальных ложах, выточенных из пемзы, были под угрозой. Грязная вода могла добраться до них. Тогда всему экипажу придется туго. Без пресной воды в море долго не протянуть.

Здесь же, в этом отсеке, находились запасы продовольствия, разложенные на высоких закрытых платформах. От крыс и насекомых настилы были малоэффективны, зато спасали от определенного уровня воды, который, поднявшись, мог подпортить припасы. К слову, от которых остались совсем крохи.

Для "трюмных крыс" (так называли трудящихся в нем) была оборудована специальная псевдокаюта, где можно перевести дух. От лестницы к ней вел деревянный мостик, поэтому можно не бояться промочить ножки. Сев на него, сняв тяжелые солдатские сапоги, Трон босыми ногами потопал по доскам, держа обувь в руке. Шершавые ступни прочно удерживали его на дощатом помосте.

Огромная бочка, хоть и привязанная к прочному дубовому столбу канатом, во время качки, потеряла половину своего содержимого. Какой-то умник забыл закрыть ее крышкой после последнего использования. Быстро сняв с себя всю амуницию и одежду, бросил в рядом стоящее корыто. Туда же полетели до этого снятые сапоги. Залив водой из бочки, добавил столовую ложку голубоватой жидкости из рядом стоявшего пузырька. Результат не заставил себя долго ждать. Грязные вещи покрылись пеной, зашипели. Спустя минуту, во время которой матрос смывал с себя калаштормовую муляку, щедро окатывая себя водой, мастерски орудуя большим деревянным ковшом, попеременно натираясь жестким куском мыла.

Пена обратилась толстой пленкой, заключив в свой кокон очищенные вещички. Закончив водные процедуры, обвязав чистыми кусками грубой материи, которые стопочкой лежали в корзинке неподалеку, пояс и стопы, взял из корыта кокон, выдвинулся в обратный путь. Грязная вода уходила через просверленные отверстия в полу настила, смешиваясь с уже имеющийся трюмовой жижей.

По пути в каюты, находящиеся под бизань-мачтой, абордажник встречал повеселевших офицеров и матросов, прикладывающихся к бутылочке с ромом. Буря миновала – выдохнем, ребята.

Достигнув конечной точки своего пути, Трон застал за карточной игрой таких же, как он, абордажников: Князя и Помещика. Абордажники всегда считались выше обычных матросов. Такой, знаете ли, недоофицер. Личный состав у них имелся. Около дюжины парней, зачастую зеленых матросиков, да неограниченное количество юнг с безымянными, которых успеешь урвать у боевых товарищей перед делом. Они выполняли, как правило, самую грязную, кровавую работу. Многие из калакенцев звали их просто: "палачи", непременно после этого сплевывая сквозь зубы.

Юноши пришли на корабль почти в одно время. Если Помещик некоторое время побегал в качестве юнги, то Князь сразу занял место абордажника. Помещик, любимый сын в своей семье, планировал служить не в жарких водах Калакеана, а получать опыт в эскадре адмирала Лорика, осуществлявшего защиту Северных морей. Но, как известно, порой наши желания мало осуществимы.

Молодой, воспитанный, высокоинтеллектуальный, на время стал пиратом. Среднего роста, хорошо сложенный, улыбчивый, всегда искал мирные решения из любого конфликта. Его карие глаза светились добротой, и любил хорошо пошутить. «Понюхать жизни», именно с этой целью вышел в море, дабы в будущем достойно вести дела в общинных владениях своего отца, стать достойной заменой. Орудуя рапирой, его противники не заливали кровью все вокруг, а застывали в неестественных позах, приняв их после мгновенной смерти. Ибо его рука разила точно наповал.

Словно Alter ego Помещика, Князь, разваливал пополам двухлезвийным топором неприятеля, превращая содержимое тел в безобразное, обугленное месиво. Его секира, семейная реликвия, при ударе поджигала врага. Другой ее особенностью являлась самозатачиваемость и отсутствие формирования зазубрин. В отличие от своего боевого товарища, Князь работал грязно, испытывая божественный экстаз, изничтожая кругом все, что попадалось на глаза. Рыжеволосый, в веснушках, кареглазый. Охотник до шуток и проделок, однако как Трон на рожон не лез. Из всех троих самый высокий и самый тяжелый. Хотя до прихода на флот его вес превышал текущий раза так в два. Смог обуздать аппетит, скинуть лишнее. В память об этом остались лоскуты кожи, обвисшие по всему телу. На море хотел научиться военному ремеслу, ибо в будущем придется защищать княжество, во главе которого рано или поздно придется встать.

В той же каюте, на влажных тюках, лежал Ловелас, рассматривая картинки с голыми женщинами. Карточная игра, в которой большая роль отводилась внимательности и памяти, а не раскладу, очень занимала приятелей. Безусловно, везение тоже было не лишним. Ловелас закончил рассматривать карточки. Убрал их во внутренний карман жилета, потянулся и произнес:

– Чё, пацаны, азартными играми балуетесь?

– Нет, они пушки чистят да говно выносят, – Трон подошел к корыту с отходами и смачно туда плюнул. – Не видно что ли, что в карты играют? Или окуляры подводят?

– Ой, Трон…– Ловелас перевернулся на влажном лежбище, вперив взгляд в стену, – я посплю, мне завтра в день за штурвалом стоять. Как меня достало это все.

– Рулевых попросишь, постоят, в чем проблема? Не могу взять в толк, к чему произносимый тобою вздор? – Бритоголовый мерил помещение шагами, смотря за развлечением своих друзей. – Ты когда последний раз за штурвалом нормально стоял? Надоело ему все, посмотрите-ка на него! – Трон зло сыпал неприятными фактами. – Не нравится, ядро в ручки и прыгай в воду! Послужи хотя бы один раз в жизни благому делу. Для тупых – объясню. Станешь кормом рыбам!

Бородач ответа не услышал. Офицер молчал. Не снимая окуляров, провалился в сон. Один раз он уже проспал весомые дары в своей жизни, пытаясь провести впечатление на женщин. Как все сейчас видели, та ситуация ни капельки его не научила. Щуплый пират, не один год уже прослужил на корабле "ТАртуга". У всех складывалось такое впечатление, что прослужит до глубокой старости. Темные, вечно непричесанные волосы, подстриженные где-то в темноте ржавым, в зарубинах кинжалом, создавали петушиный гребешок. Опросив команду, ни один из бравых членов не смог бы ответить, какие планы у него на жизнь. В общем вид у него был еще тот. Вечно мятый костюм, стертые ботинки. Зато на левой руке красовался искусной работы золотой браслет, а окуляры были явно не из дешёвых. Добротные линзы в оправе из черепашьего панциря. Многочисленные карточки с голыми представительницами прекрасного пола, распиханные по карманам, ручной рисовки, явно на заказ. Не та гнилая продукция, печатаемая в огромных количествах. Нет-нет. Любимое оружие – трость, которой в бою махал из стороны в сторону, лежала рядом. Ловелас любил бить противника по горлу, глазам, метил в пах, стараясь меньше применять усилий, извлекая больше урона. По большому счету, при стычке старался прятаться за спины товарищей, искать жертву попроще, слабея себя. Как дело доходила до дележа, не выпускал из поля зрения ни одной медной креветки. Стоит отметить, несмотря на всю неказистость, был любимчиком фортуны, смог дослужиться до офицера, построив какую-никакую карьеру.

– Опять ты его трогаешь?! Как будто что-то изменится! – Помещик бросил последние карты на стол, победно завершив партию, забирая пару серебряных рыбок Князя в свою мошну. – Ему что-то доказывать, что в лужу пердеть! Толку ноль!

– Да, верно, тем более, мы с этого тоже имеем! – Князь собрал карты в колоду и убрал их на полку, – бесценный опыт! Не всегда же в абордажниках бегать.

– Часть добычи, опыт и полный рот забот. – Ворча, моряк решил перекусить. Оставаясь в одной набедренной повязке, подошёл к ящику с провизией. Достал пару кусков говяжьей солонины, буханку черствого хлеба, налил компотику в три глиняных кружки, подав две из них своим боевым товарищам. Компотиком прозвали особый напиток, напополам состоящий из пресной воды, а другую составляла наливку на ягодах. В этот раз вишневых. Трапезу ведь лучше разделять с приятными людьми.

– Даже на провиант рыбок кидаем, в порту отовариваемся за свой счет. – Трон бухтел под нос, нарезая солонину, раскладывал ее по деревянной тарелке, – да, други?

– Мы знали, куда шли, ведь в других адмиралтействах нет такое свободы. – Князь достал трубку, стал набивать ее душистым табаком.

– И нет такого бардака. – Парировал лысый.

– Что верно, то верно, – Князь поставил кружку на бочку, подперев бок рукой, спросил, – кто на верхней палубе?

– Краболов.

– Ооо, Помещик потянулся, – тогда не забалуешь, всю кровь выпьет.

– Можешь не сомневаться. Меня послали на инспекцию экипажа, мол, как чувствуют парни себя после бури. Как видите, инспектирую. – Трон криво усмехнулся, – давайте лучше покушаем, пока возможность есть! – Некоторое время в каюте, освещаемой тусклым фонарем с солнечным камнем, качающимся из стороны в сторону, от чего на дощатых стенах плясали тени, воцарилась тишина. Ловелас и тот замолк. Перестал сопеть во сне.

Периодически трое сотрапезников поглядывали на карту Калакеанского бассейна, нарисованную цветными мелками по внутренней стороне борта корабля. Дабы разглядеть ее в качающемся свете, приходилось напрягать глаза, но географию региона обрисовывала относительно точно.

Крупное скопление островов Вольного архипелага с парочкой выдающихся по размеру участков суши служило базой для огромного количества людей, промышляющих в море. Флибустьеры различных адмиралтейств могли найти покой, провизию и работу. Подлатать корабли, пополнить команду. Также сбыть награбленное, или получить вполне законный контракт на конвой корабля либо уничтожение разошедшегося пирата без грамоты. Он служил домом и для большого количества аборигенов, поклоняющийся своим древним богам. В темных пещерах, дремучих чащобах, на берегах рек, они проводили кровавые, жестокие ритуалы во славу им. Туземцы и колонизаторы существовали друг с другом в хрупком мире. Иногда проводя примитивные акты торговли. По большей части конфликтовали, пытаясь извести оппонента под корень. Магия и ярость первобытного общества, против технологий, привезенных с Азиопы и жаждой колонизаторства. Что говорить, экипаж корабля "ТАртуга" сам часто хозяйничал в землях коренных жителей, добывая дрова, провизию, ценности.

Достаточно близко от Вольного архипелага и торговых путей россыпью, словно жемчуг на карте, находились Черные острова. Одно из любезнейших мест грабежа, тренировок и пополнения рабов. Некоторые туземные племена покупали защитные грамоты, хотя многие такой практике не следовали. Возможно, они об этом додуматься-то и не могли. Поэтому очень часто подвергались агрессии со стороны пиратов.

Выше них находился огромный остров Мада-гар, где социальные отношения различных рас приобрели настолько экзотический оттенок, что лучше узреть данное общественное явление, чем слушать рассказы о нём.

В северной части Калакенского бассейна располагались владения Додиков, опустившегося донельзя народа. Они промышляли грабежом тех несчастных, кому не посчастливилось оказаться в их водах. Ни с кем не вели дела, избегали торговых отношений. Абсолютно игнорировали прогресс, нормы морали, живя закрыто в своем социуме. Низкорослые, узколобые и кривозубые. Додика видно издалека. Суда, как правило, старые, потасканные, все равно доставляли много хлопот мореплавателям. Как легко догадаться, часто корсары топили их корабли, обеспечивая спокойствие в торговых водах.

Множество поселений и фортов были нарисованы разными мелками по всей карте, обозначая острова цветными точками, а линиями владения на континенте, называемым Багровым царством. На его территории проживали больше сотни различных народностей со своими устоями и правилами, разными уровнями развития. Поэтому царством оно называлось чисто номинально. Мы к нему еще вернемся.

Так сложилось исторически, что пять супердержав того времени соперничали за первенство и главенство в Калакеанском бассейне. Когда на большой земле царил между ними мир, то здесь же состязались массово забивая подданных друг друга.

Экипаж корабля "ТАртуга" служил Альбокорийской империи. Большинство моряков являлись альбокорийцами, хотя и немало вербовалось наемников других национальностей, рас и религий: фроги, шканцы, архелонцы. Представители различных государств то мило общались, то воевали между собой – в зависимости от того, под чьим флагом находились в данный момент. Получали бесценный опыт в области дипломатии и военных действий. Тартужане смотрели на карту, дополняя недостающие участки суши и представителей народностей у себя в голове. Вспоминать сейчас всех жителей Калакенского бассейна не было смысла, лучше плотно покушать, прекрасно понимая, что работы и забот на этих просторах хватит с лихвой.

Скромно отужинав, коли предрассветную трапезу можно назвать данным словом, умудрившись при этом не потерять драгоценные куски пищи, норовящие спрыгнуть со стола, решили поделиться своими мыслями по поводу сложившейся ситуации.

– Ты так бычишь, Трон… Очень зря… Это сейчас ты абордажник и всё такое, но, став офицером… Тебе припомнят твои гневные речи и острый язычок! – Помещик после своей короткой речи внимательно посмотрел на своих друзей.

– Прав, конечно же, ты прав. – Лысый моряк дожевывал последний ломтик солонины,– но обратной дороги точно нет. Сдам назад – потеряю то немногое, чего смог достичь.

– Так по службе тяжело двигаться. В "Делах Бога" – все друг дружке родня, прямо не адмиралтейство, а семейное предприятие. – Князь пыхтел, промачивая между затяжками горлышко, – осторожность никому не повредит.

– Но и лебезить не стоит, – отвечал Трон.

–Но. Но. Но, ты что, ямщик? Мы с Князем не про то ведём. Ты хороший парень, мы тебя ценим и уважаем, просто твое стремление рубить правду-матку до добра не доведет. Поверь. Тише едешь – дальше будешь! – Констатировал Помещик.

– Согласен с вами, друзья. Так совпало. В этом весь я. Знаю, что стукнет, и всё равно лезу. -После недолгой паузы добавил, – пора бы и побатрачить!

Встав с бочонка, на котором сидел, попивая компотик, – пойду наверх, пока паруса в лохмотья не превратились. – Сегодня со мной Криста, он так управляет умело, что и при ветре благоприятном корабль стоять будет.

–Вот опять что-то не нравится, наш волосатик сваливает под видом важных дел. – Помещик покачал головой, – что по поводу Кристы, его просто подгонять надо, он без пяти минут офицер, а нам еще пока пахать и пахать.

– Ну, мне поменьше ребята. – Князь нахлобучил треуголку, пошел в сторону гамака, натянутого в этой же каюте, – если какой несчастный забредет в наши сети, кричи.

– Заметано, отдыхай, сегодня моя вахта. А треуголку перед сном на лицо натягивать, – моя тема.

– Надеюсь, ты не сильно обидишься, что я так стал делать? Беру пример. – Улыбнулся рыжеволосый.

– Нет, конечно. – Трон наклонился, руками разорвал плотный пенный кокон, доставая из него чистую одежду вместе с амуницией. Экипировка пахла свежестью, а громыхалки блестели. Быстро облачившись, покинул боевых товарищей, возвращаясь обратно на верхнюю палубу. По пути наверх, в объятья морской жизни, достал громыхалку, проверил уровень энергии. Достаточно, чтобы разнести небольшой баркас в щепы.