Режим Десятой симфонии

Глава 1. Сборочный цех

В сборочном цеху АО «ЗАСЛОН» пахло припоем и озоном. Третья смена доделывала партию умных взрывателей для неуправляемых авиационных ракет С-8КЛ. Столы завалены платами, осциллографы моргают зелёными сетками, в углу греется промышленный МИП – модуль источника вторичного питания, единственный, кто не возражал против работы в выходной.

Инженер Андрей Воробьёв по прозвищу Воробей крутил в пальцах КОР-чип, рассматривая его под лупой.

– Сорок седьмая строка, – сказал он в пустоту. – Кто её писал? Стажёр?

Никто не ответил. Молодой техник Лёня сосредоточенно лудил контакт. Старший оператор Настя сверяла партию по накладной.

– Воробышек, – сказала Настя, не поднимая головы, – ты бы поменьше философствовал. Там Чайковский придёт – опять будет «Письмо Татьяны» цитировать.

– А что Чайковский? – хмыкнул Воробьёв. – Чайковский – фамилия хорошая. Он ею при случае козыряет. «А что скажет Чайковский?» Скажет: «Это не танец маленьких лебедей! Мне нужно техническое решение!»

Лёня засмеялся. Настя только глаза закатила.

– Между прочим, – Воробьёв откинулся на стуле, – знаете анекдот про Бетховена?

– Который оглох? – уточнил Лёня, не отрывая паяльника.

– Он самый. Написал девять симфоний, гениальных. А Десятую – не дописал. По официальной версии – здоровье не позволило. А по неофициальной… – Воробьёв сделал загадочную паузу. – Он просто не слышал, что пишет. Представьте: дирижирует оркестром, а в голове – тишина. Как нам с вами, если вырубить мониторы. Ну и бросил.

– Грустно, – сказала Настя без интонации. – Воробышек, ты чип-то проверил?

– А я ему говорю: Людвиг, давай мы тебе ЧИП в ухо! – Воробьёв не слушал. – Самый простой, КОР-чип в режиме фильтрации. Вставили – и порядок. Сидит, записывает, слышит каждую ноту. Десятая симфония готова через две недели. Мировая премьера – в Вене. Все во фраках. Бетховен кланяется.

Лёня хмыкнул.

– А в реальности чип не вставишь – ухо не тот форм-фактор.

– В том и анекдот, – кивнул Воробьёв. – Что реальность всегда против нас. Бетховен умер глухим. Десятая – не дописана. А мы тут с вами перебираем 47-ю строку, у которой допуск по времени 0,3 секунды, и делаем вид, что это и есть судьба человечества.

Он взял следующий взрыватель, вставил в диагностический стенд. Стенд пискнул, выдал зелёный огонь.

– Порядок. Двадцать третий готов.

Воробьёв развернул экран к Лёне.

– Смотри. Вот осциллограмма реального отказа. Сигнал от цели – чистая синусоида до точки detach. А здесь – после 0,87 падает до 0,83. Потеря 0,04. Всего четыре сотых. Но чип видит это как «недостоверно» и не даёт команду.

– Четыре сотых – это же шум, – сказал Лёня.

– Шум – это когда случайно. А здесь – закономерно. Каждый раз за 0,3 секунды до детонации. Кто-то учит рой маскироваться под шум.

– Нейросеть противника? – спросила Настя, подойдя ближе.

– Либо нейросеть, – кивнул Воробьёв, – либо физический эффект, которого мы не знаем. В любом случае – наш порог 0,87 стал уязвимостью. Рой просто ныряет под него, как подводная лодка под сонар.

– А если сделать порог 0,8? – предложил Лёня.

– Тогда ложных срабатываний будет 40 процентов. Мы расстреляем все ракеты по облакам. Чайковский не поймёт. И Бетховен не поймёт. А Чайковский – это страшнее.

Настя усмехнулась.

– Воробышек, ты идиот. Но идиот гениальный. Что предлагаешь?

– Адаптивный порог. Взрыватель вычисляет тренд доверия за последние 10 миллисекунд. Если сигнал падает – но падает плавно – значит, цель реальна. Если скачет хаотично – ложная.

– Сколько времени на реализацию? – спросил Лёня.

– На бумаге – три дня. В реальности – сорок восемь часов, из которых я уже двадцать не спал.

– Тогда давай кофе, – сказала Настя. – И не спорь.

Воробьёв разложил на столе плату. КОР-чип – чёрный квадрат три на три миллиметра, на нём – шесть миллионов транзисторов. Чип-сет рядом – четыре чипа в одной связке. МИП – модуль питания – гудел едва слышно, выдавая стабильные 5 вольт и 3 ампера по шине.

– Красота, – сказал Воробьёв. – Железо идеальное. Проблема в софте.

Он подключил отладчик, загрузил прошивку. На экране побежали строки. Сорок седьмая строка – вот она:

if (target.distance < threshold && signal.confidence > 0.87) detonate();

– Если бы не этот «0.87», – сказал он, – мы бы уже пили чай и слушали Бетховена. Но Бетховен, к сожалению, оглох. А мы с вами нет.

Он стёр строку. Начал писать новую. Вместо фиксированного порога – функция, вычисляющая динамическую границу. Три строчки кода превратились в двадцать три. Потом в сорок. Потом в сто.

– Растёт, – заметил Лёня.

– Симфония, – буркнул Воробьёв, – не пишется быстро.

Из-за поворота конвейера вышел он. Начальник группы – Чайковский. Короткий, плотный, с неизменным планшетом под мышкой. Воробьёв внутренне подобрался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.