Клад ивановской ночи

День 23 июня – накануне Ивана Купалы – народный праздник. С самого утра в деревне Линтуле все так весело и нарядно… Молодежь готовится к гулянью: сегодня ночью в лесу будут жечь смолу в бочке, солому, сосновые ветки, прыгать через костры («кокко»), петь песни и гадать на корнях болотных финских цветов – орхидей.

Вейне Толонен, мальчуган лет десяти, набрал и насушил целый мешочек этих корней… Какие интересные цветы!.. Листья у них изумрудной окраски, с черными крапинками, продолговатые и толстые – похожи на змеиную шкурку. На заостренном длинном стебле густо нанизаны белые и сиреневые чашечки-сережки. А корни ни дать ни взять – человеческая рука с пятью расставленными пальцами.

Вейне давно бродит по селу, ко всему присматривается и прислушивается. Уютные крестьянские домики уже разукрашены зеленью. Над крышами развеваются флаги на длинных шестах. Из открытых окон школы доносятся звуки скрипки и стройное торжественное пение. Это учитель Паяри готовит к празднику новую песенку. Звонко и далеко слышны сильные молодые голоса.

В песне говорится о том, что каждый должен любить свою родину. Нет страны в мире лучше родины. Нигде красивее не блестят на солнце серебряные озера. Нигде не поют голосистее птицы. И лес, и небо, и море, и скалы – все это на родине кажется лучше и краше!..

Два хора поют в школе: один из деревни Линтуле, другой из деревни Пулине. Вечером, по старинному народному обычаю, оба эти хора будут петь перед многолюдной толпой. Финны называют такое пение состязанием хоров. И лучшим певцам и певицам, отличившимся на празднике, они выдают почетные награды.

Вейне заходит внутрь школы. Черные шведские парты сдвинуты в одну сторону. На стенах висят картины и раскрашенные таблицы животных, насекомых и растений. Паяри, окруженный поющими, стоит посредине класса. В одной руке у него смычок, в другой – скрипка.

Всюду так радостно и светло. Двойные широкие окна раскрыты. Солнце щедро сеет в них свои золотые лучи. Русая голова учителя Паяри вся в солнечном свете. Вейне с любовью всматривается в него.

Вейне привязан к учителю, – особенно с тех пор как Паяри стал женихом его сестры Хильмы. Обручение состоялось весной. Вейне хорошо помнит его. Молодые финские девушки и парни (пойки) пели тогда обручальные песни, а Вейне сидел в далеком углу комнаты, слушал песни и думал о том, какой хороший человек Паяри. Он добр, умен, трудолюбив и всеми уважаем. Недавно он подарил Вейне коллекцию жучков. Каких видов, совсем неизвестных Вейне, тут только не было! И с розовыми подкрыльниками, и с черными черепаховыми панцирями, и с ветвистыми оленьими рогами… Спасибо доброму Паяри…

Спевка заканчивается. Девушки и парни шумливо разбиваются на группы. Паяри в праздничном смокинге и бархатном жилете подходит к Вейне, ласково, ласково кладет руку на его плечо и говорит:

– Как здоровье твоих родителей?..

Вейне благодарно и радостно обращает к нему лицо с круглыми голубыми глазами.

– Благодарю вас, господин Паяри… Здоровы…

– Как чувствует себя старый Толонен?..

Старый Толонен – дедушка Вейне. Это древний-древний старик. Дедушка постоянно прихварывает, кашляет и жалуется на грудь. В ясные солнечные дни он всегда выходит из дому погреться и подремать на открытом воздухе. Целыми часами безмолвно сидит он на скамеечке, всматриваясь слепыми глазами в даль, и только по привычке шевелит губами, точно курит трубку, которую давно уже оставил. Все охотливо заботятся о нем и искренне жалеют, что вот старый Толонен скоро, может быть, умрет.

Вейне отуманивается. На его лице печаль, – он жалеет дедушку, которому в последние дни нездоровится.

– Дедушка сильно прихварывает!.. – отвечает он тихо.

– Да, да!.. Слаб стал старик!.. – сочувственно говорит Паяри. – Сколько ему лет?.. Ты не знаешь, Вейне? Кажется, около восьми десятков?

– Семьдесят шесть лет, господин учитель! – с уверенностью и не без гордости отвечает Вейне.

Оба некоторое время молчат. Паяри медлительно о чем-то размышляет и потом снова спрашивает:

– Вейне!.. Почему твоя сестра Хильма не пришла на спевку?

– Не знаю, господин учитель!

Вейне хорошо знает, почему Хильма осталась дома, но только не хочет сказать учителю. Хильма удручена горем. Да не она одна, а все в семье Толонен удручены сегодня. Большое несчастье разразилось над ними: завтрашний день будут с торгов продавать за долг их новый, недавно выстроенный дом. И теперь старшие в семье только об этом сокрушенно и думают. Если будет продан дом, это значит, что они разорены и их ждет полная нищета.

Так неожиданно пришло к ним несчастье.

Был в Линтуле выходец из Швеции, богач Домбери. Он явился в деревню без одного пенни денег, но был очень жаден, изворотлив, хитер и быстро разбогател. Первое время он тайно занимался продажей разных недозволенных вещей, в том числе и водки, которою запрещено торговать в Финляндии. Потом, сделавшись богачом, он стал давать взаймы деньги бедным людям. Многие крестьяне были его должниками, и с каждым годом Домбери запутывал их все больше и больше в свои сети, отнимая за долг их дома и участки земли.

Дошла очередь и до отца Вейне – Мыкко Толонен. У него сгорел дом, и понадобились деньги на постройку нового. Где их взять? И Микко обратился к богачу Домбери, занял у него в долг семьсот марок. Дом был выстроен и стоил больше трех тысяч марок. Через год наступил срок уплаты. Но случилось так, что одно несчастье за другим стали преследовать Микко. То хлеб не уродился, то лошади пали, то сено сгнило от дождей в лугах. И долг остался не выплаченным к назначенному времени. Микко просил Домбери об отсрочке, но жадный богач был неумолим и подал в суд.

Суд постановил взыскать с Микко с издержками семьсот пятьдесят марок. Уже ленсман[1] приезжал из селения Райволы описать для продажи все имущество Толонен. А на двадцать четвертое июня были назначены торги.

Вейне вспомнил это, опустил голову, и на глазах его показались слезы.

Паяри заботливо склонился к нему и сказал:

– Ах, вот что! Я слышал, Вейне, что у вас завтра назначены торги на дом… Ну, ничего, не грусти!.. Передай своим родителям, чтобы они не тревожились… Может быть, как-нибудь все и устроится!..

Кухня в доме Толонен прибрана. Над плитой возведена кирпичная печь, выбеленная мелом и разрисованная красными и синими городками. Мать Вейне – Анна хлопочет около плиты, приготовляет обеденную закуску, жарит рыбу салаку. Вейне смотрит в книжку, но не читает, а слушает, что говорят старшие. Сестра Хильма пришивает голубые ленты к головному убору. Всем тяжело, тяжело и Хильме при мысли о завтрашнем дне, но молодость берет свое. Хильма готовится к празднику, – вечером все девушки будут на «кокке», и ей нельзя отстать от подружек.

Отец Вейне – Микко Толонен угрюмо сидит за столом.

Рыжий дворовый песик Регго поднял острую морду, лежит на полу и внимательно следит умными глазами за хозяевами.

Мать Анна устанавливает на столе тарелки с сыром, маслом, печеной картошкой и круглыми плоскими лепешками – хлебцами.

– Разорение!.. Верное разорение!.. – стонет она. – Что мы будем делась, Микко? Не удастся ли тебе где-нибудь достать денег?

Микко вздыхает.

– Где же достать!.. Кто даст семьсот пятьдесят марок? Жизнь с каждым годом все дороже и дороже, а денег меньше.

Старый Толонен сидит в углу на самодельном гнутом березовом стуле и беззвучно шевелит губами. Несмотря на летнее теплое время, он одет в вязаную шерстяную фуфайку с черной каймою по краям. Вокруг шеи подвязан бантом вязаный шерстяной же галстук.

– В старину не было такой нужды в деньгах! В старину лишние деньги водились! – говорит он. – Наши деды в лесах клады зарывали… Вот около озера Хаукиярве[2] зарыт не один клад.

– Микко! Неужели же наш дом продадут? – с отчаянием продолжает Анна. – Куда же мы тогда денемся?.. Придет зима, куда денутся наши бедные детки? И кто станет жить в нашем доме?.. Неужели мы трудились, недосыпали ночей, недоедали – все это для богача Домбери?.. Не попросить ли нам о помощи нашего доброго учителя Паяри?

Микко погружается в размышление и отвечает не сразу.

– Во-первых, у Паяри такой суммы нет. Откуда могут быть деньги у учителя?.. А во-вторых, если бы и были просить его о вомощи неудобно. Мы еще не породнились с ним, и он может подумать, что мы заискиваем у него ради денег.

Вейне хочется успокоить родителей и рассказать им, как сегодня днем Паяри обещал помочь. Но, старшие в его семье не любят, когда в их разговоры вмешиваются младшие, и потому он молчит.

Анна горько качает головой.

– Что же делать?.. Что делать!..

Микко говорит:

– Таков закон, Анна!

Анна возмущается:

– Какой же это закон, чтобы богатые разоряли бедняков! Это несправедливо!..

Микко смотрит на жену серьезными строгими глазами.

– Ничего не поделаешь, Анна! Нас заставят исполнить закон. Законы, сейчас пишем не мы, а защитники богатых людей. Вот подожди – придет время, мы напишем свои законы для тех, кто трудится!.. – На лесной опушке среди мелкого ельника выстроена площадка. В обычные дни здесь танцует и веселится под открытым небом молодежь.

Теперь на площадке два хора с учителем Паяри исполняют лучшие песни. Вверху горит небо искорками звезд. Стройные песни уносятся ввысь и тают над землей.

Паяри счастлив. Оба хора поют прекрасно, слушатели довольны ими, и праздник удается на славу. Паяри одет теперь уже не в смокинг, а в финский костюм. На нем светло-зеленая куртка и длинные до колен чулки. Молодежь вокруг него также одета в народные костюмы. Парни разгуливают в ярких безрукавках, надетых поверх рубах. На ногах у них длинные красные чулки и штаны телесного или желтого цвета.

Хильма так хороша в своем костюме «айно». Вейне не может налюбоваться сестрой и оторвать от нее глаз. Серебристо-белый и голубой цвет так красиво идут к ее лицу и светлым льняным волосам. Голова ее украшена развевающимися лентами. Распущенные волосы волнистыми кудрями рассыпаны на плечах. Стан красиво перехвачен серебряным поясом. Несколько девушек одеты еще в костюм «яски» – желтые и красные полоски по черному.

Хоры кончают петь. Их одобрительно приветствуют криками и хлопаньем в ладоши. Начинаются игры и гаданья. Вейне передает своей сестре мешочек с корешками орхидей. Пусть гадает она, узнает свою судьбу, – а ему самому гаданье не нужно: он еще мал!..

Приходит хромой музыкант Паволайнен и начинает пиликать на скрипке. Молодежь весело танцует, прыгает и кружится.

Устают танцевать. На помосте появляются седые старики – карельские бродячие певцы. В руках у них деревянные певучие «кантеле». Они ударяют дрожащими пальцами по металлическим струнам и приятными, певучими голосами рассказывают сказки из Калевалы о народном герое Вейнемейнене. Сильный и славный Вейнемейнен!..

Толпа стихает и прислушивается к сказкам. Все затаили дыхание, и так тихо кругом, что слышно, как недалеко шумит лес верхушками деревьев да полощется в воздухе от ветра флаг. Большими буквами вышиты на флаге слова:

Вейне слушает музыку. Смотрит, как поднимается золотое пламя костра. Огненные красные языки извиваются и искры падают мотыльками на высохшую торфяную землю. Мелкорослые молодые ели озарены отблеском огня. Дальше – чернеют кусты можжевельника – густые и круглые. Сосны высятся розовыми стволами. Кривые березки резко выделяются на опушке.

Старики при свете костра кажутся древними жрецами. Седые бороды их то поднимаются, то опускаются.

Ветер срывается круче – флаги поворачиваются другой стороной, на которой написано:

Вейне прислушивается к шуму леса и вспоминает слова деда:

«Около озера Хаукиярве зарыт не один клад!» «Вот если бы поискать и найти их! – думает Вейне. – Тогда завтра уплатили бы долг богачу Домбери!.. И никто не выгнал бы из дому!..»

Неудержимое желание созревает неожиданно в его голове. Что, если пойти сейчас в лес и поискать клад? Ведь, говорят, что в купальную ночь открываются клады. Только надо найти цветок папоротника. Сорвать цветок и с ним отправиться в поиски!..

Высокой стеной стоят деревья. Старый лес чем дальше, тем становится глуше. Он живет непонятной жизнью. Он шепчет глухо листьями и заманивает в свою глубокую чащу.

Вейне острыми глазами всматривается в мрак. Репо около его ног виляет хвостом и настораживает уши.

– Репо, смелей! – говорит Вейне. – Не бойся!.. Алло!

Он делает несколько шагов вперед. И легкий страх охватывает его.

Лес придвигается и обступает его вокруг с тихими шорохами. Ветер играет осинками. Какая-то птица, шарахается в сторону и тяжело трещит сухими сучьями.

– Наверное, тетерев!.. – решает Вейне.

Он подзывает свистом собаку, чтобы ободрить себя и прогнать страх.

– Репе, сюда!..

Страх исчезает. Близость живого существа, а в особенности такого друга, как собака, придает ему больше смелости.

Лес становится гуще… Тьма сливается в сплошное кольцо. Кое-где в кустах рассыпаны бриллиантовыми слезками ивановские светлячки.

Огоньки эти пугают. Они мелькают перед Вейне; как глаза любопытных лесных гномиков, о которых он читал в сказках.

Вейне спешит быстрее, путаясь ногами в сплетающихся кустах вереска.

Успокаивает себя… Пустяки!.. Гномы – это только в сказках!

За вереском начинается болотистая лизина. Туман стелется над ней белыми клубами. Ноги глубоко проваливаются в мягкий мох.

Недалеко от озера Хаукиярве находится поляна, где растет много папоротников. Вейне знает ее. Летом он собирает здесь подосиновики – душистые грибы. У них красные головки, толстые крепкие ножки-коротышки.

«Только бы найти мне цветок папоротника!.. – думает он. – Тогда семьсот пятьдесят марок мы уплатили бы Домбери. Сколько это денег?..»

Он делает усилие, чтоб представить себе. Вспоминает одну школьную задачу: крестьянин купил три коровы по двести марок каждая и за семьдесят пять марок тележку для осла. Сколько он израсходовал денег? Ответ: шестьсот семьдесят пять марок. А? семьсот пятьдесят марок еще больше!.. Это совсем большие деньги!.. О, если бы он нашел клад!.. Тогда он не только уплатил бы долг, но купил еще две лошади и несколько коров. Они с отцом устроили бы молочную ферму, отправляли на железную дорогу масло и сыр… Он был бы добрым; совсем непохожим на жадного Домбери. Кому из соседей понадобились бы деньги, он давал бы их охотно всем, – никого не обижал, не выгонял из дому…

Что же такое светится впереди?.. Уж не цветок лч папоротника?.. Или, может быть, духи, охраняющие клад, хотят, чтоб он вернулся домой? Но нет… Он не вернется, а пойдет до конца!

«Рассказы про духов выдуманы темными людьми» – так говорил учитель.

Вейне раздвигает колючие щетки, оцарапывает себе руку и свистит:

– Репо!.. Ее-ей, Репо!..

Вот и поляна с папоротниками. Земля под ногами становится тверже. Ноги не проваливаются в мох.

Вейне останавливается и всматривается в густые кусты с тонкими резными листочками. Репо ворчит и мурзится… В кустах папоротника что-то сопит. «Ежик!» – думает Вейне. В прошлом году он таким же образом нашел колючего маленького ежика и в картузе принес его домой.

«Нет, не надо бояться! – решает Вейне. – Что дурное может случиться со мною, когда мы вместе с верным Репо?..»

Он присаживается. Умный песик толчется около него.

Вейне любовно обнимает песика, прижимается к нему и шепчет:

– Репо!.. Мой дорогой дружок Репо!..

Так долго сидит он, обнявши песика, в ожидании, когда зацветет огненный цветок, который принесет счастье его семье.

Потом незаметно глаза его начинают сами собой слипаться от усталости, и он засыпает.

Часы давно уже показывают двенадцать. Время, назначенное для торгов, наступило. Ленсман берет в руки мелко исписанный лист бумаги, где перечислено все имущество Толоненов.

– Подождите, господин ленсман!.. – говорит совершенно убитая горем Анна. – Подождите хотя до двух!..

Вейне – тайно от отца – еще утром сказал ей, что учитель хочет им помочь… И теперь слабая надежда теплится в ее душе. Все время она беспокойно с ожиданием смотрит в окно, не идут ли Вейне с учителем.

«Ах, скорее бы они пришли!»

Комната полным-полна соседей. Все вздыхают и жалеют семью, но никто ничего не может сделать, потому что ни у кого нет такой суммы.

Домбери, нарядно одетый, сидит рядом с ленсманом. Маленький птичий нос его остро поднят, и потому на лице хищное, злое выражение.

– Не понимаю, чего ждать?.. – неприязненно говорит он соседу. – И откуда возьмутся деньги?.. Если их не было в двенадцать часов, то почему они родятся в два?..

Никто из соседей не откликается на его слова. Крестьяне не любят Домбери за жадность к деньгам. Наоборот, все теперь придвигаются ближе к бедному, во честному и трудолюбивому Микко и стараются показать ему свое сочувствие.

А Вейне уже подходит с учителем к дому. Оба запыхались и спешат, чтоб не опоздать. Паяри отмеривает крупные, ровные шаги. Вейне старается не отстать и торопливо почти бежит за ним. На ходу он рассказывает:

– Верно или нет, господин учитель, что около озера Хаукиярве зарыты клады?.. Я сегодня всю ночь искал в лесу огненный цветок папоротника… Так мне хотелось найти клад, чтоб уплатить долг Домбери.

Паяри с отеческой нежностью берет мальчика за руку.

– Рассказы об огненных цветках – басни, мой милый! Возле озера Хаукиярве, может быть, и зарыты клады… Не знаю!.. Только их надо искать иначе, путем раскопок, а не с цветками, каких нет… Но лучше всего другие клады, которые мы все должны искать в своей жизни. Эти клады – любовь друг к другу и взаимопомощь трудящихся. Ничего, не тревожься, мой мальчик!..

Вот и дом. Вейне отворяет учителю дверь. Анна встречает их криком радости. Паяри дружелюбно пожимает руку соседям и Микко.

– Ну что?.. Не состоялись еще торги?.. – тревожно спрашивает он.

– Нет, еще не состоялись! – отвечает ленсман. Тогда Паяри лезет в боковой карман и вынимает потертый кожаный бумажник. Но в глазах его грустное, озабоченное выражение.

– Добрый Микко!.. – говорит он с сокрушением и вздыхает. – Вот здесь пятьсот марок… Больше, к сожалению, я не мог достать… Если вы не обидитесь, то будьте добры, возьмите их, пожалуйста… – Он обводит добрыми просительными глазами присутствующих и повторяет: – Только пятьсот марок!.. Где же мы возьмем остальные?..

Все молчат и раздумывают…

– Как вы думаете, друзья? – продолжает Паяри. – Может быть, у нас найдется небольшая сумма, чтобы помочь соседу, попавшему в такую беду?..

– Двести пятьдесят марок – не такая уж большая сумма, если бы она была!.. – говорит кузнец Карттунен, затягиваясь табаком из глиняной трубочки… – Надо поискать!.. Нельзя же, чтоб разорили человека!..

– Конечно, надо поискать!.. – вторит ему рыбак Хазе.

На лице богача Домбери выступают красные пятна от досады.

Кузнец Карттунен вынимает кошелек из оленьей кожи, туго перетянутый веревочкой.

– Вот вам, господин Паяри, двадцать пять марок!.. Принимайте для почина!..

– И от меня, господин Паяри, примите двадцать марок! – говорит еще другой.

– А от меня возьмите пятьдесят марок!.. – говорит Хазе. – Я хотел купить себе лодку, да уж, видно, обойдусь как-нибудь без лодки.

Лица всех проясняются и светлеют… Шелестят бумажные деньги, и, кроме того, на столе вырастает горка серебра. Паяри считает.

– Двести марок… Двести десять марок… Двести тридцать… Двести сорок восемь… Двести пятьдесят… Довольно, друзья мои! Надеюсь, этого хватит для доброго Микко? Пожалуйста, получите, господин ленсман!

Радостные вздохи наполняют комнату. Только жадный Домбери, опустив голову, ни на кого не смотрит и шевелит короткими рыжими усами.

Паяри подходит к Микко, поздравляет его. Оба обнимаются и целуются. Подходят другие соседи, тоже поздравляют, обнимаются и целуются.

Но среди общей радости Паяри не забывает и маленького Вейне.

Он с любовью кладет руку на его голову и говорит:

– Вот видишь, Вейне! Вот тебе и клад! Вот это – настоящий клад, помощь в беде… Да здравствует добрый Микко! И да здравствует, вся наша трудовая семья!

1

Ленсман – один из старших полицейских чиновников.

2

Хаукиярве – Щучье озеро.