Банда из подземелья

© Екимов И. А., текст, 2021

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2021

© ИП Соседко М. В., издание, 2021

Глава 1

Частный сыщик Николай Царёв удивлённо рассматривал СМС-сообщение, которое получил только что:

«Коля, у меня большие неприятности. Пожалуйста, если только у тебя есть такая возможность – бросай всё и приезжай ко мне. Мама».

То, что это мама, было видно и по номеру мобильника, но панический тон привёл Николая в полное недоумение. Она вообще никогда с ним так не разговаривала. Кажется, произошло что-то очень серьёзное.

Николай тут же бросил свои дела, собрался, запер офис и помчался к ней. Несколько километров по городу он преодолел быстро, сумев объехать стороной все автомобильные пробки, и вскоре увидел высокий холм, а на нём – двухэтажный белый каменный дом, обнесённый кирпичным забором. Именно там жила его мама, Вера Михайловна, и за своё место жительства, а также за свою фамилию, она получила от соседей прозвище «Царица горы».

Последние несколько лет она проживала здесь одна: все дети женились и разъехались по новым квартирам. Родных детей у неё было двое, звали их Вася и Маша. Что касается Николая, то он был приёмный: Вера Михайловна его усыновила в пятилетием возрасте. Его настоящие родители были алкоголики, за пьянство лишённые родительских прав, и он до сих пор благодарил судьбу за то, что вовремя попал в другую семью.

«Что же привело её в такую панику?» – ломал голову Николай, но не находил ответа. Мама обладала железным характером, она была бизнес-леди, прежде чем вышла на пенсию. Своих детей она воспитывала, в общем, довольно мягко, зато все местные хулиганы боялись её как огня. Когда она была помоложе, то увлекалась разными экстремальными видами спорта и, кроме того, обладала чудовищной для женщины физической силой. Она могла руками порвать пополам колоду карт, а это умеют только настоящие силачи. Николай не знал других случаев, чтобы такое смогла сделать женщина. Теперь-то он и сам освоил этот трюк.

Да что говорить, Николай ни разу не видел её плачущей… До сегодняшнего дня он и не догадывался, что её можно хоть чем-то напугать.

Он подъехал к воротам, посигналил. Ворота открылись сразу же – видимо, она ждала его. Николаю стало стыдно, что он не догадался ей позвонить или отправить СМС-ку: «Сейчас приеду». Ведь специфика его работы была такая, что он вполне мог бы оказаться в другом городе, а не у себя в офисе.

Он въехал во двор и вылез из машины. Вера Михайловна заперла ворота и подошла к нему. Николай имел рост метр восемьдесят пять, но она была ничуть не ниже его, а то и ещё повыше. В молодости она отличалась поистине фантастической красотой – мгновенная смерть для всех мужиков, находящихся в зоне прямой видимости – и при желании, вероятно, сумела бы выиграть конкурс «Мисс Вселенная». Правда, Николай мог судить об этом только по её старым фотографиям. Он поздновато оказался у неё в семье, ведь он был младше её родных детей. Сейчас, конечно, она выглядела совсем не так, как в молодости, но для своего возраста тоже великолепно.

– Привет, мама. Что у тебя случилось?

Вместо ответа она молча обняла его и заплакала.

Это было настолько невероятно, что Николай на время растерялся. Он тоже обнял её и стал осторожно гладить по голове, а сам украдкой осматривал двор, пытаясь сообразить, что же всё-таки произошло. Наконец, через некоторое время он заметил первую странность.

– Мама, а куда Шарик пропал? Почему он меня не встречает? Шарик – это был её сторожевой пёс, овчарка кавказская.

– Нет больше Шарика. Сбежал…

– Как сбежал??! А Бобик с Тузиком?

Ещё два сторожевых пса. Правда, в отличие от Шарика, они были не такими общительными и не обращали внимания на хорошо знакомых людей, вроде Николая. А Шарик, тот сразу выбегал встречать любого гостя.

– И они тоже…

Николай понял: ему не хватит никакой дедукции, чтобы самому догадаться, что тут случилось. Он и пытаться не стал:

– Ну… тогда рассказывай.

Неприятности начались ночью с позавчерашнего дня на вчерашний. Около двух часов ночи сторожевые псы тоскливо и громко завыли во дворе, разбудив хозяйку. Вера Михайловна вышла на улицу и при свете включённых прожекторов осмотрела двор, потом проверила, что показывают камеры видеонаблюдения, через которые было видно ближайшие окрестности за забором – но не нашла ничего подозрительного. Зато все три собаки сбились в кучу у ворот и продолжали выть. Она попыталась их успокоить, но безуспешно. Даже суровый приказ: «Ну-ка заткнитесь все!!» не произвёл на них ни малейшего впечатления. Они смотрели на свою хозяйку, как на пустое место, и выли.

Ничего не понимая, она вернулась домой, но до семи часов утра не могла заснуть из-за этого собачьего концерта. Только утром Шарик, Бобик и Тузик наконец-то замолчали. Вера Михайловна заснула и проснулась уже после полудня.

Затем она собралась в магазин за продуктами. Собаки молча гуляли во дворе и, казалось, совсем успокоились. Вера Михайловна сначала не обратила внимания, что гуляют они у самых ворот, никуда не отходя. Она взяла пару полиэтиленовых мешков, вышла на улицу, открыла калитку… и тут произошло нечто удивительное. Шарик, Бобик и Тузик молча рванули вперёд, просочились мимо неё в открытую калитку, отталкивая друг друга, и бросились отсюда наутёк, вниз по улице – с такой бешеной скоростью, что догнать их не сумел бы ни один спортсмен-легкоатлет. Больше Вера Михайловна их не видела.

Это происшествие крайне озадачило её своей необъяснимостью. Но это были ещё семечки по сравнению с тем, что случилось дальше. Ночью её разбудил приступ беспричинного ужаса, настолько мощный, что она едва не сошла с ума. Она не смогла на словах подробно объяснить Николаю свои ощущения, или же просто кое-что недоговаривала, поэтому он не до конца понял детали.

Неизвестно, чем бы всё кончилось, но Вера Михайловна вспомнила, как вели себя сторожевые псы, и решила последовать их примеру. Она быстро оделась, завела автомобиль и уехала отсюда. Остановив машину в паре километров от дома, она ещё долго приходила в себя…

– …Немного успокоившись, я заснула в машине. Утром я решилась вернуться домой, хотя мне очень не хотелось возвращаться. И самое главное – я не знала, кому жаловаться и на что. В полицию с таким рассказом не пойдёшь… И тогда я отправила тебе сообщение.

– А Васе с Машей ты что-нибудь сообщила?

– Нет, только тебе. Боюсь, они меня неправильно поймут… Вдруг подумают, что у меня на старости лет крыша съехала? Коля, помоги мне. Если и ты мне не веришь, то я больше не знаю, к кому обратиться…

Она снова заплакала.

– Значит, так, – сказал Николай, – Придётся тебя отсюда эвакуировать. Отправишься ко мне домой, а я подежурю здесь. Посмотрю, какие тут… ужасы. Во всяком случае, я тебе верю, ты не сомневайся. Как не поверить, когда у тебя сторожевые собаки сбежали.

Он позвонил жене и объяснил ей сложившийся расклад. Возражать она не стала: жена у Николая была понятливая, иначе бы просто не выдержала совместной жизни с человеком его профессии.

Закончив разговор, сыщик сказал Вере Михайловне:

– Ну вот, договорился. Так что садись в машину и поезжай, а тут уж я как-нибудь сам разберусь.

– Коля, подожди… а это не очень опасно?

– А чёрт его знает. У тебя есть какие-то другие предложения?

– Нет…

– Ну вот видишь. Сейчас я пока и сам ничего сказать не могу. Будем разбираться…

И по старой привычке, оставшейся с детства, обнял её и поцеловал в нос.

Глава 2

Оставшись один, Николай первым делом обследовал весь двор, а затем и весь дом, начиная с чердака и заканчивая подвалом. Во дворе он не нашёл ничего подозрительного. В доме, поначалу, тоже. Но в самом конце своих исследований, когда он спустился в подвал, его чуткое ухо вдруг уловило странный, еле слышный, непрерывный жужжащий звук непонятного происхождения.

Другой на его месте мог бы и не услышать: звук был очень тихий. Сыщик прошёлся по подвалу, прислушиваясь, и понял, что идёт он, кажется, из-за дальней от входа стены. Но ведь там ничего не было!

Николай приложил ухо к ровной, белой, прохладной стене. Звук определённо шёл с этой стороны, но расстояние до его источника было трудно определить – оно зависело от его изначальной громкости.

«Любопытно», – подумал сыщик и вышел на улицу.

Оказавшись во дворе, он сообразил, с какой стороны проходит дальняя стена подвала, подошёл туда и лёг на траву, приложив ухо к земле. Но отсюда он ничего не услышал. Ему мешал всякий посторонний шум: на улице ездили машины, птички чирикали, деревья покачивались на ветру. Даже в подвале, в тишине, звук был еле слышен, а уж здесь…

Николай вернулся в подвал, подошёл к дальней стене и снова прислушался. Да, всё по-прежнему: непрерывное, едва различимое жужжание.

«Да что ж там такое может быть-то, а?»

Конечно, этот звук мог вообще не иметь отношения к необъяснимым приступам ужаса, поразившим сначала сторожевых собак, а потом Веру Михайловну. Но он и сам был очень странным. Чрезвычайно странным.

На всякий случай сыщик проверил данные с камер видеонаблюдения, показывающих всё, что находилось за забором с наружной стороны. Увы, это не принесло результатов. Камеры не зафиксировали ничего, заслуживающего внимания. Нет, всё-таки звук явно шёл из-под земли.

Подумав хорошенько, Николай решил расположиться в подвале и время от времени прогуливаться по дому и по двору. Подвал был очень просторным – больше ста квадратных метров, прохладным – здесь было удобно спасаться от летней жары, и комфортабельным – даже не каждая квартира выглядела так уютно. Потолок выше двух метров с половиной, беленький, ровненький. Такие же беленькие и ровненькие стены, кафельный пол. Несколько маленьких окошек под самым потолком (на улицу они выходили чуть выше уровня земли). Всё чисто, прибрано. На потолке – четыре лампы по углам, пятая в центре. Два стола, две огромных кровати. Большой шкаф с вещами, стенная полка с книгами, пылесос в углу (отдельный, только для подвала). Ещё шкаф, поменьше, с посудой. Керамический комнатный обогреватель. Холодильник…

Николай открыл холодильник, осмотрелся там. Достал двухлитровую, наполовину полную бутылку кваса. Налил себе стаканчик, выпил. Не снимая кроссовки (следовало находиться в полной боевой готовности), плюхнулся на кровать. Стал дедуктировать.

«Значит, что здесь произошло? Судя по всем признакам, имела место… некая психическая атака. Было ли это случайное природное явление или целенаправленное применение психотронного оружия? Пока непонятно. Если это целенаправленное применение психотронного оружия, то зачем? Пока непонятно. И самое главное: как защититься от этого воздействия? Пока непонятно…»

В общем, было много непонятного. Но сама собой напрашивалась мысль, что психическая атака, по-видимому, связана со странным жужжащим звуком, раздающимся за стеной.

Сыщик почувствовал, что ему становится холодно. Не от страха – просто в подвале было свежо и прохладно, хотя на улице стояла тридцатиградусная жара. Николай мог бы включить комнатный обогреватель, но ему нравилась такая прохлада, особенно по контрасту с душной улицей. Поэтому он не стал включать обогреватель, а укрылся частью покрывала, на котором лежал.

Повалявшись некоторое время, он встал, подошёл к стенке и прислушался. Жужжащий звук не прекратился. Мало того: он стал громче!

«Я, кажется, начинаю понимать, что это значит. Кто-то ведёт сюда подкоп! – догадался сыщик, – Зачем? Ясное дело – с целью ограбления! И никакой такой мистики, хотя, конечно, весьма экзотично. Ну, держитесь, уроды, я вам устрою весёлую жизнь, когда вы сюда доберётесь…»

Таким образом, вырисовывалась следующая версия: некие злодеи решили ограбить богатый дом и, с помощью какой-то землеройной техники, стали делать подкоп. Кроме того, они сумели раздобыть психотронное оружие (может, это звучит фантастично, но других объяснений не было) и пустили его в ход. Зачем? Это ясно по результатам: чтобы убрать из дома сторожевых собак, а также, по возможности, и хозяев.

«Крайне заковыристая версия. Но другой пока нет. Будем исходить из этой и корректировать её при необходимости».

Николай проверил своё вооружение. Собирался он сюда в большой спешке, но в первую очередь, конечно, взял с собой пистолет с полной обоймой (ПММ – пистолет Макарова модернизированный, 12 патронов). И ещё запасные обоймы, три штуки. При правильном использовании хватит не на одну банду. Копайте, ребята, копайте.

«Кстати: а почему приступы ужаса возникают только время от времени? И почему в первый раз мама ничего не заметила, а собаки заметили?»

Подумав, Николай нашёл ответы и на эти вопросы. Возможно, данное оружие потребляет много энергии (неважно, какой – топлива, электричества… важно, что много) или в силу своих технических особенностей имеет небольшой ресурс непрерывной работы, поэтому злодеи не могут включать его круглосуточно. Грубо говоря, батарейки быстро садятся. Также не исключено, что злодеи боятся пострадать от этого оружия сами, вот и используют его только время от времени, управляя им издали.

Кроме того, в первый раз они включили свою установку сравнительно далеко от дома, поэтому она не смогла оказать влияние на человека. Но уже подействовала на собак, более чувствительных. А во второй раз преступники подошли гораздо ближе. Всё просто.

Допуская, что его версия может оказаться ошибочной, Николай ещё раз прошёлся по дому и по двору, внимательно всё осматривая, и ещё раз проверил данные с камер видеонаблюдения, но без толку. Тогда он вернулся в подвал и снова прислушался к жужжащему звуку за стеной, который стал ещё чуть громче.

Вообще-то дом был оборудован сигнализацией – она срабатывала при любой попытке проникнуть через забор, взломать калитку или ворота. Но против подкопа такая сигнализация, конечно, была бессильна.

«Так. А если эти злодеи опять включат своё психотронное оружие – что тогда?»

Ответ напрашивался сам собой. Поскольку никаких средств от этого оружия Николай не знал (а может, их и вообще не существовало), то выбора особого не было: при возникновении приступов нестерпимого ужаса следовало эвакуироваться отсюда на безопасное расстояние – выйти из зоны поражения. И ждать, когда действие оружия прекратится. Теоретически, злодеи в любом случае должны будут его отключить перед тем, как проникнут в дом, иначе сами попадут в зону поражения. С другой стороны, у этого оружия зона поражения не слишком велика: ведь в прошлый раз жители соседних домов, кажется, ничуть не пострадали. В общем, можно выйти во двор, или даже за ворота, и там отсидеться.

«Стоп. Поскольку дом оборудован сигнализацией, то, если я просто выскочу за ворота, не отключив её – сюда приедет группа быстрого реагирования! Нельзя ли свалить всю дальнейшую работу на них?»

Николай очень обрадовался, но ненадолго. Во-первых, неведомое оружие точно так же поразит и прибывшую группу быстрого реагирования, если будет работать к моменту их приезда. Во-вторых, преступники могут проникнуть в дом не сразу, а… скажем, через несколько часов после приезда группы. Правда, можно отвести прибывших охранников в подвал, дать им послушать этот жужжащий звук и объяснить, что кто-то ведёт сюда подкоп. И пусть сидят в засаде, ждут.

Затем сыщику пришла в голову ещё более неприятная мысль. А что, если группа быстрого реагирования спугнёт преступников? Вдруг у них есть человек, который наблюдает за домом снаружи? Увидев машину с охранниками, он тут же позвонит своим корешам, делающим подкоп, и они свалят отсюда непойманными. А потом вернутся, но в самый неподходящий момент.

Николай долго колебался и в конце концов решился на рискованный шаг: он отключил сигнализацию на входной калитке, тем самым приготовив себе путь для отступления, но лишившись возможной помощи охраны. Правда, механический замок на калитке он пока оставил.

«Чёрт, даже не знаю… может, я глупость сделал… но уж очень не хочется спугнуть злодеев. Да в конце концов, я сам справлюсь с этим делом ничуть не хуже, чем группа быстрого реагирования. А шума произведу намного меньше».

Николай решил поесть. Надолго уходить из подвала на кухню ему не хотелось, поэтому он ограничился тем, что нашёл в холодильнике большой кусок копчёной колбасы и съел. И запил квасом.

«Ну что ж, будем ждать…»

Следующие несколько часов он провёл в подвале – только пару раз отлучался оттуда, быстро обходя весь дом и двор, на всякий случай. Иногда Николай прислушивался к жужжащему звуку за стеной, который становился всё громче и громче. Да, почти наверняка опасности следовало ждать оттуда. В конце концов сыщик отключил в подвале свет, отключил все сигналы мобильника, развалился на кровати и, сняв пистолет с предохранителя, положил его рядом с собой.

Во всём доме тоже был выключен свет. Зато вечером, когда стемнело, он автоматически включился на улице – уличные прожектора управлялись фотореле. Поэтому подвал чуть-чуть освещался с улицы через небольшие оконца под потолком.

Таинственный звук раздражающе звенел в ушах. Его источник, вероятно, находился уже совсем рядом. Николай злорадно улыбался и ждал гостей.

Глава 3

Вдруг его сознание раздвоилось.

Сыщик увидел и почувствовал, что находится в двух местах одновременно! Он по-прежнему лежал на кровати в тёмном подвале – но в то же время оказался на поляне в каком-то лесу! Причём этот лес и эта поляна были ему хорошо знакомы!

Николай ощутил сильную боль сразу в нескольких частях тела, словно его только что основательно избили. Особенно болела область печени. Он заметил, что у него связаны руки за спиной, а на поляне вокруг него собрались несколько типов устрашающей внешности, настроенных явно недоброжелательно. Сыщик валялся на боку, и они нависали над ним, обступив со всех сторон. Чуть подальше, на пеньке, сидел мужичок средних лет, с бородой и в очках.

– Ну что, сучонок, посчитаемся? – с нескрываемой радостью и самодовольством произнёс он, – Ты, урод, навякал на меня по интернету, за это и отвечать будешь. Ну-ка, ребята, отрежьте ему все пальцы на руках! Только не сразу, не сразу. По очереди.

Николай понял, что попал под действие вражеского психотронного оружия. И понял, как именно оно действует. Одной половиной своего сознания сыщик увидел самую жуткую историю, с которой когда-либо сталкивался! Эта история произошла не с ним – нет, он её только расследовал; но сейчас он обнаружил себя на месте потерпевшего, хотя того уже полтора года не было в живых…

Сообразив, что надо срочно бежать из зоны поражения, Николай вскочил с кровати и в темноте бросился к выходу. Раздвоение личности чрезвычайно мешало ему думать и действовать, вызывая расстройство внимания, поэтому он чуть не забыл на кровати пистолет. Правда, всё-таки не забыл. Второй половиной своего сознания он видел, что к нему подошёл бандит с топориком. Не зная точно, к чему это приведёт, сыщик с бешеной скоростью вылетел из подвала, но в темноте споткнулся и рухнул на лестнице.

Едва он успел подняться, как мизинец левой руки обожгло острой болью у самого основания. Не произнося ни звука и стараясь поменьше шуметь, чтобы, по возможности, остаться незамеченным, Николай бегом выскочил на улицу и помчался к калитке. Пальцы левой руки вспыхивали болью один за другим: безымянный… средний… В голове промелькнула мысль: «Как же я буду открывать калитку??!»

К счастью, на улице работали прожектора, а то в темноте он мог бы свалиться ещё раз, да и вообще заблудиться, находясь в неадекватном состоянии. Сыщик добежал до калитки и открыл механический замок, обнаружив при этом, что пальцы его всё-таки слушаются, в том числе и «отрубленные»; правда, руки у него тряслись, как у алкоголика. Боль пронзила указательный палец, и Николай, проскочив в открытую калитку и забыв её закрыть, понёсся дальше…

Вдруг жуткие галлюцинации стали ослабевать, и он тут же остановился, решив, что покинул зону поражения. Ему очень не хотелось убегать слишком далеко от дома.

Мужик с топором размахнулся ещё раз, и большой палец левой руки тоже заболел у самого основания, но как-то неубедительно, несильно. Сразу после этого картинка лесной поляны с бандитами поплыла перед глазами и за несколько секунд будто бы испарилась в воздухе. Раздвоение сознания исчезло. Николай понял, что на самом деле покинул зону поражения.

Около минуты он чувствовал постепенно ослабевающую боль в нескольких частях тела, словно его действительно избили в мясо и отрубили пальцы на руке – галлюцинации оказались весьма реалистичными. Кроме того, во время своего бегства сыщик упал на лестнице уже по-настоящему. Но через минуту болевые ощущения почти прекратились, так что теперь на них можно было не обращать внимания.

Николай огляделся. Поблизости никого не было, а сам он стоял метрах в пятнадцати от распахнутой калитки. Он решил посмотреть время и полез доставать мобильник, но руки ещё тряслись, и мобильник выпал на дорогу. Нецензурно ругаясь шёпотом, сыщик поднял его, глянул на экран – 23:06.

«После такого надо срочно отдохнуть», – пришло ему в голову, и он, вспомнив, что поблизости есть скамейка, направился туда. Скамейка стояла в кустах. В темноте её было трудно найти, и пришлось включить фонарик мобильника. Отыскав её, Николай развалился на ней во всю длину и задумался.

«Значит, это психотронное оружие… оно каким-то образом заставляет вспоминать самые жуткие вещи, с которыми ты когда-либо сталкивался. Причём не просто вспоминать, и не наблюдать со стороны, а участвовать в этом! Со стопроцентной достоверностью! Хорошо, я сразу сообразил, что надо свалить из зоны поражения. Мама, конечно, не сразу это поняла – она-то ещё не знала, с чем имеет дело. Соответственно, ей было хуже, чем мне. Интересно, а какие галлюцинации были у неё?»

Впрочем, Николай посчитал этот вопрос неуместным и не стал над ним размышлять. К тому же в памяти упорно крутилась история, только что промелькнувшая у него перед глазами…

В своё время сыщик расследовал убийство, совершённое с особой жестокостью, которое не смогла раскрыть полиция. Тогда родственники убитого обратились за помощью к нему, и Николай раскрыл дело успешно. Надо сказать, убитый не вызывал большого сочувствия – ну разве что с учётом обстоятельств его смерти: ему отрубили по очереди все пальцы на обеих руках, потом отрезали язык и, наконец, сожгли парня живьём на медленном огне. Тем не менее, справедливость требует отметить, что при жизни это было тупое малограмотное чмо, которое, правда, умело хорошо пользоваться интернетом (перед смертью оно об этом очень сильно пожалело). Парень здорово бухал и в пьяном виде вёл себя отвратительно: избивал жену, устраивал драки с соседями, с прохожими на улице, а также хамил направо и налево по интернету. В полиции его хорошо знали. Как-то раз он поцапался в интернете с одним уголовником-беспредельщиком и… и всё, собственно. Его быстро нашли, схватили на улице, затолкали в машину, отвезли в лес – а дальше началось то, что сейчас своими глазами видел Николай. Вот такая история.

«Ближе к делу. Надо вернуться домой сразу, как только закончится действие психотронного оружия. А когда оно закончится?»

Существовал лишь один способ это узнать: проверить опытным путём. Николай тяжело вздохнул, но встал со скамейки и зашагал обратно.

По пути он оглядел соседние дома – в большинстве окон не горел свет. Микрорайон, можно сказать, отошёл ко сну.

«Кажется, я никого не потревожил, когда удирал из зоны поражения. Ну, впрочем, я ведь старался не шуметь…»

Калитка была по-прежнему открыта. Сыщик осторожно, не торопясь, приближался к ней. Когда до калитки оставалось несколько шагов, его сознание внезапно раздвоилось, и галлюцинации нахлынули снова! Причём с самого начала! Он лежал на поляне в лесу, его руки были связаны за спиной, он почувствовал себя основательно избитым, а вокруг собрались несколько бандитов…

«Надо подождать», – догадался Николай и отбежал назад. Галлюцинации медленно расплылись и исчезли.

«Во, чёрт… неприятные какие галлюцинации! – болезненно поморщился сыщик, потирая правый бок, – По печени-то они меня смачно угостили. Точнее, не меня, а этого… Лёшку Федосеева».

Так звали того потерпевшего. Николай вернулся на скамейку, сел и задумался.

С одной стороны, теперь он знал, как спастись от неведомого психотронного оружия. Но с другой стороны, он не мог вернуться домой!

«Спокойно, спокойно… Преступники тоже не могут проникнуть в дом. Им надо сперва отключить свою психотронную установку».

Но сыщик не был полностью уверен в этом.

«Так, засекаем пять минут и пробуем ещё раз».

Да, это представлялось самым правильным решением – через определённые промежутки времени, не очень большие, пробовать вернуться в дом. Николай засёк время по мобильнику.