Потеряшки

Утром на разрушенной квартире

Утром, на разрушенной квартире,

Вспоминаю то, что ночью было.

Понимаю, то, что здесь пылало,

На рассвете сильно подостыло,

Медленно сползаю, по дивану,

Оборачиваюсь: «Кофе хочешь?»

Ты тихонько взглядом поджигаешь,

Отвечаешь: «Чёрный, цвета – ночи».

Судьба

Судьба за задницу меня кусает,

Пинками двигает вперёд,

Вот поменяться б с ней местами,

Чтоб было всё – наоборот,

Собрать все силы и ввалить с размаху,

За то, что сделала она со мной.

И попросить свою собаку,

Добавить ей с разбегу кочергой.

Пускай летит своей дорогой,

И не мешает мне идти,

Пока мечтал… успел ещё три раза,

По шее и по заду огрести.

Где вы люди

Долго не был в своём селе я,

А приехал, закачало, как будто пьян,

Понастроили столько, что нет места,

Есть здесь всё, нету только – русских крестьян…

Передохли давно, коровы советские,

А российских как не было, так и нет,

И поля стоят: без свеклы, без картофеля,

Это Западу наш, суровый ответ.

Где вы люди: простые радушные?

Растворились в спирте да городах.

Все исчезло, пропало, бесследно сгинуло,

От села осталась, только церковь в крестах.

Офисный футбол

Сегодня пятница, а это значит,

Нас ждёт чудесный, офисный футбол,

Прекрасным вечером на стадионе,

Ногою в бутсах, запинает кто-то гол.

Принципиальный матч за чемпионство,

Столкнёт на поле классных молодцов

Команду жополизов, подхалимов

И их соперников, начальников – отцов.

И вот, пожав друг-другу руки,

Не ожидая зрителей, свистков.

В смертельный бой кидаются команды,

Без всяких там изысканных финтов.

Команда жополизов атакует,

Кузыкин делает на лево пас,

На перехват к нему летит директор,

И получает мячик прямо в глаз.

Кузыкин сознаёт свою ошибку,

С начальством не играют, так, в футбол,

В свои ворота направляет мячик,

И забивает, сам себе, прекрасный гол.

После чего, подняв директора из грязи,

И отряхнув его своей рукой,

Кузыкин восхищённо вспоминает,

Как ловко бьёт директор головой.

Теперь мячом владеет зам по кадрам,

Бежит он смело, бодро, напрямик,

Дорогу уступают жополизы,

Один вратарь бедняжка скис и сник.

Вратарь, Терёхин понимает,

Нельзя никак дорогу уступать,

А зам по кадрам нагло напирает,

И остаётся только выжидать.

Не доходя до вратаря полметра,

По кадрам зам с размаху бьёт ногой,

Голкипер прыгает и чудом успевает,

Не зацепить летящий мяч рукой.

Восторга жополизы не скрывают,

Уже второй подряд забит им гол,

И лишь Терёхин жалостно вздыхает,

Пик нервного напряга не прошёл.

Команда подхалимов вновь в атаке,

С мячом летит бухгалтер Кулаков,

Начальник склада, усмехаясь,

С размаху бьёт бухгалтера пырцой.

Бухгалтер падает, крича от боли,

А жополизы, видя это фол,

Сами себе пенальти назначают,

Быть должен справедлив футбол.

Вратарь Терёхин вновь на страже,

Суров, сосредоточен напряжён,

С разбегу бьёт начальник склада

И валится, промазав на газон.

Пенальти неудачен, безусловно,

И кажется не вытащить тот мяч,

Но жополизов вновь спасает,

Вратарь Терёхин прыгающий вскачь.

Голкипер ловко, словно кошка,

Быстрее ветра прыгает вперёд,

И не смущаясь, что кругом начальство,

Нахально по своим воротам бьёт.

Ну вот и всё, футбол окончен,

Прощаются на поле молодцы,

Принципиальны были жополизы,

И снисходительны начальники-отцы.

Сахарная пудра

Я увидел на твоих штанах -

Длинное пятно из белой пыли,

Ты сказала: «Это мы вчера –

Сахарную пудру уронили».

Я киваю головой в ответ,

Соглашаясь с тем, что это – пудра,

И хотя сомненья всё же есть…

Пудра, безусловно, это – мудро…

Я бы мог подумать здесь: мука,

Порошок стиральный или мел,

Я бы мог подумать, что угодно,

Но меня, ответ твой, не задел.

И хотя по улице гурьбой,

В след тебе сопели наркоманы,

Ты спокойно шлёпала вперёд,

Руки затолкав в карманы.

Кто-то крикнул: «Это кокаин»!

Усмехнулся я, ведь это – пудра.

И хотя сомненья всё же есть…

Пудра, безусловно, это – мудро.

Бывает…

Бывает… наткнусь на стихотворение,

И в голове нет ни тени сомнения,

Вот, наконец-то: талант, современник,

А не какой-то безмозглый соперник,

Строчки летят и одна лучше другой,

Кто же ты? Кто же? Кто же такой?

И дочитав, до последней строки,

Взглядом ищу, чьи были стишки?

И снова, и снова, и снова…

Подпись: Вера Тушнова.

Как же хочется нам найти

Как же хочется нам найти,

Много грязи в другом – не в себе,

А потом это выплеснуть всё,

Позабыв, что сами в дерьме…

Как нам хочется всем указать,

На промашки других людей,

И смеяться над этим гурьбой,

И шутить всё глупей и тупей.

Принижая других – не себя,

Возвышаемся над людьми,

Не врубаясь, не мы растём,

А растёт, что нагадили мы.

***

Наши комплексы и недостатки,

Нам приятны, милы и сладки,

Потому-то оскалив улыбки,

Ищем мы у других ошибки.

Я хочу, выбросить телефон

Я хочу, выбросить телефон,

И в глушь – подальше, отсюда,

Мне надоел города звон,

И от работы в башке простуда.

Я хочу отключить интернет,

И с разбега нырнуть в Оку,

Смыть с себя поскорей,

Накопленную тоску.

Я хочу повидать тех,

Кто давно уже не со мной,

И напиться в июльский день,

Из колонки – холодной водой.

Я хочу, не думать, как жить,

Наверно влияет погода

Ну а может это душа,

Устала за сорок два года.

Альпинист

Всю жизнь свою, карабкаюсь я на скалу,

Срываюсь вниз, и повторяю снова,

Зачем ползу туда? Сам не пойму,

Есть проще: тихая, спокойная дорога.

Мне б здесь пройти, по жизни не спеша,

И наслаждаясь каждым вздохом!

Но телом пленена душа и согнута в дугу пороком.

В тумане взгляд, ободраны в кровь руки,

На выступ суеты, скользит стопа.

Всем телом лезу на вершину,

Мне возражает лишь душа.

Она не в рабстве и свободна,

И точно знает верный путь,

Но прицепилось камнем тело,

И отравляет словно ртуть.

Ещё чуть-чуть, ещё одно усилье,

Я опытный по жизни альпинист…

Я победил! Я наконец-то на вершине!

Смотрю вокруг, и понимаю – надо вниз…

Когда душе – с душой не по душе

Когда душе – с душой не по душе,

Нет ничего на свете хуже,

И тело чувствует себя,

Как будто в грязной, мокрой луже.

Квартира кажется тюрьмой,

А жизнь бессмысленней и уже.

И сердце мёрзнет даже в зной,

У умирает в этой стуже.

Я прятал творчество своё

Я прятал творчество своё – в своей груди,

Берёг его, от жадных, тусклых глаз,

Но сердце билось в поисках пути,

Ища дорогу, для рождённых фраз.

Мне душу резали, людей пороки,

Тянул, на дно, невыносимый быт.

То были жёсткие, но важные уроки,

В которых я был бит, но не убит.

И вырывалась боль, строкой, наружу,

И чувства, брызгами, летели в небеса,

И возвращались – снегом, в стужу,

И таяли на сердце не спеша.

Шаги назад

Идёшь навстречу, делая шаги назад,

Скрывая сердце за стеною,

Не бойся! Я и сам когда-то шёл,

Такой же осторожною тропою.

Не надо, прямо не иди!

Шагай назад, закрыв глаза,

Мы так быстрее, соберём наверно,

Разбитые в любви сердца.

Я уловил твоё движенье,

И направление пути.

Стою и жду, когда твои сомненья,

Тебя – ко мне, сумеют привести.

Кто я – без вас?

О женщины! Кто я – без вас?

Вы, в самые тяжёлые минуты,

Свечой во мраке, мне дарили свет.

Делили боль мою, я помню ваши руки,

Спасение, дающее от бед.

Спасибо вам, за то, что были рядом.

Давали утешенье и приют,

Спасибо, что любили безоглядно.

И не считали траченных минут.

Благодарю за всё и точно знаю,

Ещё вы будете спасением моим.

Я ни одной из вас не проклинаю,

И не забуду всех, кем был любим.

Вы верили в меня, когда я сам не верил.

И находили то, чего быть может нет.

Я всем вам бесконечно благодарен,

За тело, душу, бесконечный свет.

О женщины! Кто я без вас?

Русский город

Здравствуй, древний, русский город –

Низкий тебе поклон.

Много ты принял бед и урона,

В колоколах твой стон.

Ты обновляешься, изменяешься,

И продолжаешь расти

Помню, был ты – тихий и скромный,

Если обидел – прости.

***

Из пепла воссоздана, на берегу Оки,

Старая, Русская грань.

Будь же, у бога, всегда под покровом,

Милая, сердцу, Рязань.

Пыль

Всё пыль вокруг: всё пыль, всё пыль, всё пыль.

И чувства пыль и люди все из пыли.

Эх, взять бы вас, как старый половик

И выбить всё – что в жизни накопили.

Но выбивать нельзя, нельзя, нельзя, нельзя.

Душа, за тело, грязью зацепилась.

Вы как-нибудь уж сами – там себя…

Почистили, погладили, умылись.

Пропаганда

Пропаганда, пропаганда,

Хоть Россия, хоть Уганда.

Хоть Китай, хоть США,

Ты – на всех у нас одна.

Нам внедряются в мозги

И полощут в них носки.

Превращается народ,

В отупевший, дикий сброд.

Пропаганда, пропаганда,

Злее пули от Нагана.

Агитирует она –

Против всех, но за себя.

Я смотрю, на твои медали

Я смотрю, на твои медали,

Понимаю, вы – воевали.

Вы стреляли и в вас стреляли.

Шли вперёд, не досыпали.

Рыли землю и голодали,

Выживали и умирали.

Похоронки о вас присылали,

Всё равно вас родные ждали.

Возвращались весною в Мае,

На вокзалах вас обнимали.

Я смотрю, на твои медали,

Мы – живые! Вы – воевали.

Наверно

Наверно, затеряюсь я, как многие…

В бесчисленном количестве нулей.

Безжалостное время, веником,

Сотрёт меня из памяти людей.

Наткнувшись на моё стихотворение,

С улыбкой, кто-то скажет: «Был такой»!

А через час, опять забвение,

Забвение и творческий покой.

Таких забытых, стёртых временем,

Немало отжило свой век,

Писало, сочиняло, мучалось,

Услышать, чтобы:

«Был, когда-то -

Человек».

В погоне бесконечной за деньгами

В погоне бесконечной за деньгами,

Я успеваю, кое-что понять,

Я безусловно большее теряю,

И за финансы негде это взять.

Спеша побольше заработать,

Улучшить жизнь количеством банкнот,

Плачу, за это, днями и годами,

И время – то, никто мне не вернёт.

А я бы мог, потраченные годы,

Отдать друзьям, любимым и родным

И мог создать бы, что-нибудь такое…

Что не могло быть создано другим.

Но продолжая гонку за комфортом,

И открывая в банке новый счёт,

С улыбкой алчной руки потираю,

Забыв уже, что время то идёт.

С уважением

Я власть родную обожаю,

Безмерно, всячески люблю

И критикую с уваженьем,

Сам на себя же доношу.

Я раньше жил не по закону,

Теперь исправлен, осознал.

Ложу теперь я с уваженьем,

Что раньше просто с чем-то клал.

Однако мне, не всё понятно,

Хочу нюансы прояснить,

Законно ль будет, с уваженьем,

Вас всё ж отсюда попросить?

И перед тем, как вы уйдёте

Прошу покорно разрешить

Нам посылать вас и подальше,

А вам там с «уваженьем» жить!

И рвётся сердце на части

И рвётся сердце на части,

И руки сжимаю до боли,

Хочу для всех мира и счастья,

А вижу вокруг только горе.

Дочке

Подниму тебя на руках,

Пускай видит тебя этот мир.

Во всех сёлах и городах,

В честь твою начинается пир.

Покажу тебя всей земле,

Когда солнце закроют тучи,

Освети всё что было во мгле,

Ты умеешь и ярче, и круче.

Подниму тебя на руках,

И заткнуться тусклые звёзды,

А на самых дальних горах,

Засверкают отблеском грозы.

Подниму тебя на руках,

Посмотри, как чудесен мир,

Даже в самых дальних мирах,

Продолжается райский пир.

Но верю

Мне зуб во сне лечил Пантелеймон целитель.

И чёрт по комнате моей летал.

Не знаю я, где у святых обитель,

Но у Саровского разок бывал.

Грозил мне пальцем Серафим с улыбкой,

А я стыдливо отводил глаза.

И вроде жизнь и не была ошибкой,

Но для другого рождена душа.

Зачем дан дар? И был ли он -талант?

К чему вся эта писанина?

Стишки и проза вовсе не гарант.

А жизнь летит, как в море бригантина.

Я много понял, много испытал.

И многих может быть ещё обижу.

Мне жаль лишь то, что бога не видал.

Но веру, верю обязательно увижу.

Как мы умеем разрушать

Как мы умеем разрушать,

Всё то – к чему душой стремились,

Как мы умеем отвергать,

Всех тех, кого с трудом добились.

Как мы умеем, жизнь свою

Загнать в тупик своим поступком.

И возвращаясь растерять,

Чем одарил нас бог с избытком.

Я работаю в Эльдорадо

Я работаю в "Эльдорадо",

Ну скажите, кому это надо?

Я обманываю людей,

За копейки, за ложку щей.

Меня учат хитрить и лгать

И на гордость свою плевать.

Я плачу за всё, что сопрут,

И за то, что никак не найдут.

Я гуляю с колонкой у входа,

По приказу тупого урода.

Я страховки дарю на скидки,

Чтоб не был магазин в убытке.

Разгружаю машины на складе

И не думаю об награде.

Выдаю интернет заказы

И за них мне не платят заразы.

Я батрачу и день и ночь,

А деньжата уходят прочь.

Ставят планы по сушкам для ног,

Видно, офис, башкой занемог.

Установку не будешь брать?

Лучше в "Элекс" иди покупать.

От анкеты тайного шопера,

Подступает к горлу блевотина:

Я приветствую вас, выявляю,

Презентую, принять помогаю,

Предлагаю услуги, страховки,

Оттащу всё до остановки.

Я работаю в "Эльдорадо",

Ну, скажите, кому это надо?

Тоска

Грустно морду уткнув в подушку,

Засыпая, прикрыв глаза.

Ты с тоской, как и я, вспоминаешь,

Что не будет уже никогда.

Вспоминаешь отца на рыбалке,

Как учила давать лапу мать,

Как с задорным собачьим лаем,

Ты пытался овец разогнать.

Наступает для каждого время,

Безвозвратных тяжёлых потерь,

И тогда лишь во сне мы встречаем,

Самых милых для сердца людей.

Потому-то, придя с прогулки,

Ты спешишь поскорее заснуть,

Хочешь видеть родные улыбки,

И почувствовать нежность рук.

Обнимая свою подушку,

Закрывая на ночь глаза,

Я спешу по следам за тобою,

В даль, где бродят родные сердца.

Человек горделиво идёт

Я не знаю собак предающих.

И не знаю мстящих котов.

Не встречал волков изменяющих

И не видел козлов дураков.

Но одно существо на планете,

Собрало все пороки к себе.

Человек оно называется.

Высший разум на этой земле.

До свинячьего визга нажрётся.

И по бабам как мартовский кот.

Предаёт, плюёт, издевается,

Каждый час, каждый день, год.

А ещё отомстит обязательно.

Насвинячит, устроит войну.

И нагадит в подъезде нечаянно.

Отдубасит на кухне родню.

Ради жадности ненасытной.

Обдерёт до нитки народ,

Отойдите в сторонку твари,

Человек горделиво идёт.

Заберу тебя

Дочка ездит по Украине,

А я прыгаю по Рязани.

Что за дурень создал границы,

Между хохлами и москалями?

Я уеду в Крым!

и заберу тебя,

Доченька моя!

Станешь не въездной,

Будешь здесь со мной.

Доченька моя!

У тебя День Рожденья, я знаю.

По тебе очень сильно скучаю!

Я не видел тебя больше года,

Эта мука ужасней развода!

Я уеду в Крым!

И заберу тебя,

Доченька моя!

Станешь не въездной,

Будешь здесь со мной,

Доченька моя!

Тот, кто любит – безумен

Тот, кто любит – безумен,

По-другому не может быть,

Разве человек обычный

Будет волком выть?

Разве человек нормальный

Сможет жизнь отдать?

Разве можно, всё обдумав,

Жизнью рисковать?

Тот, кто разум не утратил,

Не горит от чувств,

Не помчится через море,

Чтоб развеять грусть.

И нормальный не напишет

Ночью, у окна:

С Днём Рождения Родная!

Я люблю тебя!

Тот, кто любит – безумен?

Или это – безумны мы?

Отказавшиеся так безумно,

От безумно безумной любви.

Тот, кто любит – безумен,

Все безумные пишут стихи,

Тот, кто любит – тот рядом с богом,

Бог прощает, влюблённым, грехи.

Всё нормально!

Как дела? Ну что ответить вам?

Что вы ждёте? Прямо мне скажите…

Может развернуть гармонью душу мне?

Не играл давно, настрою, подождите!

Расскажу про беды и проблемы,

Пробегусь о личном ради вас!

Ничего не скрою, уши распустите!

Получайте сплетен предзаказ!

Позабавлю вас, своим рассказом,

Проболтаю тайны, что скрывал,

Распишу плакатом свои мысли,

Я ведь тот ещё оригинал…

Да, могло быть так, но вряд ли будет,

Не хочу, не буду, не отдам!

И не брошу, в ноги, то, что прятал

То, что не для вас скрывал,

Как дела? Ну что ж, отвечу,

Как всегда без лишнего, банально,

Вот ответ мой, заберите, получите:

Всё нормально, всё нормально, всё нормально!

Я думал время такое

Я думал время такое,

Никто не читает книг,

Никто не сочувствует горю,

А доброта лишь миг.

Уверен был в том, что люди

Жёстче чем черствый хлеб

И сердце, лучшего друга,

За деньги, сожрут на обед.

И верил не верят в бога,

И видел ненависть и злость,

И мерзость людская в горле,

Вставала, как рыбья кость.

И думал, что нет просвета,

И не изменится мир,

И счастью не быть на планете,

И без ипотек квартир.

И мысли мои превращались,

В морщины и седину,

И сердце кричало сжимаясь,

Душою спеша ко дну.

Я видел только плохое

Не понимал одного,

Что всё, в этом диком мире,

Мною отражено.

И стало мне страшно и жутко,

От грязи в моей душе

И захотелось напиться,

Ведь есть же спасенье в вине?

Но понял, столько не выпью,

Не станет чище душа,

Нашёл я другую дорогу:

Богородица дева радуйся…

Сидит ворона

Сидит ворона,

На голове корона.

Нашла на помойке,

В мусорном мешке Зойки.

Села на забор,

От гордости запор.

Смотрит сурово,

С шутовского трона.

Крыльями трясёт,

На воробьёв орёт,

Призывает к порядку,

А кто-то достал рогатка.

Зарядил, стрельнул,

Прямо в нос пальнул.

Упала королева,

Корона слетела,

Примчались воробьи,

Посмотреть, как живут короли.

Болтыхается в грязи ворона,

А где же её корона?

Да вот же она – засранка,

Грязная, консервная банка.

Представь

Представь: есть сердце, тело, есть душа.

Душа – в том теле, но не в сердце,

А в сердце – только пустота.

Город встречает меня

Город встречает меня,

Угрюмой стеной туч.

Я, наплевав на него,

Неба рукой коснусь.

Прочь разгоню по углам,

Дымку седых облаков.

Напрасно их будет звать,

Грома раскатный зов.

Пальцем качну луну,

Пусть мягкий её свет,

Разбудит от сна Ярило,

На землю неся рассвет.

Живущая в метро

Две с половиной,

Адрес – метро.

Не выезжаю,

Знакомлюсь легко.

С подругой за час?

Получается пять.

Все фотки мои,

Красоты не занять.

Нет, не могу.

Дешевле нельзя.

Лесбос с подругой,

другая цена.

Ноги, фигура.

Да! Я хороша!

Что вы спросили?

Какая душа?

Россия, Москва.

Знакомлюсь легко.

Мой адрес Столица,

Ищите в метро.

Я счастлив так, словами ни сказать

Я счастлив так, словами ни сказать,

Ни описать безумными стихами.

Я в этот час, готов весь мир обнять,

И раствориться каплей в океане.

Любовь – ты сделала наш мир таким,

И в нём: мы радостны, беспечны и счастливы.

И в памяти своей, навек мы сохраним,

Тот миг, в котором мы любили и любимы.

Двадцать три – не тридцать два

Двадцать три – не тридцать два,

Молодость – не старость.

Красота – не доброта,

А любовь – не жалость.

Сердце

Сердце – камера для души,

Душа – узница сердца,

Чтобы выпустить, пленницу, из тюрьмы,

Ты открой, для любви, дверцу.

Снег, как масло…

Снег, как масло на сковороде,

Разогретое плитой солнца,

Растекается морем воды,

До самого горизонта.

Дыши

Вдохни мгновение любви.

Дыши, дыши, дыши, дыши.

Ритм в ритме

Громок, громок первый слог,

Тих второй, да одинок.

Ритм, простой: бери, пиши,

Бегом, танцем, криком души.

Служанкой древнего царя,

Придуман был он, и не зря.

Деметру лихо рассмешил,

Хозяйку Ямбу вдохновил.

Поражая своим отражением,

Наделён, анапест, вдохновением.

В переводе, обратный назад,

Сложноват, оказался гад.

Греческим богом прославлен,

Нам, в назиданье оставлен.

Прозван дактилем, на палец похож,

Ритм энергичный, любому пригож.

Размер, безударный по всем сторонам,

Однако подходит загадочно нам.

Стучит молотком в середину,

Простую рисует картину.

Ветер, ветер

Ветер, ветер, слякоть, снег,

Одинокий человек.

Одинокий он бредёт,

Только ветер, в след поёт.

Представь

Представь: есть сердце, тело, есть душа.

Душа – в том теле, но не в сердце,

А в сердце – только пустота.