Чупакабра. Самосуд

Седьмая история из жизни эксперта-криминалиста Аграфены Волиной

Первая серия

В кабинет директора пробирается молодой человек и сразу направляется к шкафам картотеки, стоящим под стенкой. В темном помещении он хорошо ориентируется. Пристроив фонарик, чтобы было хорошо видно, он поочередно открывает ящики и изучает карточки с фамилиями и фотографиями. Находит ту, что искал, прячет за пазуху, выключает фонарик и быстро покидает кабинет.

Из автобуса на перрон, шумно обсуждая поездку, выгружаются пассажиры. Слава и Рита с двумя мальчиками-близнецами Антоном и Толей выходят из автобуса и попадают в объятья Зои Николаевны. Та визжит от восторга, подбрасывая вверх, то одного мальчика, то второго.

– Ой, какие большие! Настоящие мужики-великаны. В дороге не хныкали?

Клава в отличие от неё, молча, наблюдает за встречей.

– Нет, – сообщает Рита, – Были спокойными, как настоящие солдаты.

Зоя Николаевна ставит мальчиков на землю:

– Рита, нам не нужны солдаты, нам нужны врачи. В крайнем случае: военные врачи. Правильно, Антоша? Верно, Толяша?

Она разговаривает с мальчиками, как со взрослыми, не сюсюкая.

– Они будут солдатами, – говорит Слава.

– Зачем им быть солдатами? – Не соглашается Зоя Николаевна, – Солдатов убивают, а это опасно. Лучше пусть будут врачами. Детскими. Они добрые и обеспеченные.

Слава становиться в очередь на получение багажа. Далее вместе с остальными пассажирами забирает свои вещи.

– Зоя, не переживай, – произносит примирительно Рита, – вырастут – сами определят, кем становиться.

– Их с детства направлять нужно, – не соглашается Зоя Николаевна, – Тогда результат будет.

– Ты уже на направлялась, – возражает Рита, – Все, что хотела – получила в полном объеме.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Девочки, мы только встретились, – перебивает их Слава, видя, что назревает скандальная ситуация, – У вас ещё будет время поругаться. Где Аграфена?

– Твоя двоюродная сестричка, как всегда опаздывает, – констатирует Рита.

Слава видит Клаву.

– Ох, какая невеста! Не узнать совсем.

Клава подходит к гостям.

– Дядя Слава, вы надолго приехали, или, как в прошлый раз, до первой ссоры?

– В этот раз, Клава, мы не сделаем глупость, как в прошлый раз, – успокаивает её Слава, – Сейчас мы остановимся не у Зои, а у твоей мамы.

– Далеко не спрячетесь. Зоя и там вас достанет.

– Действительно, где Аграфена?

Мальчики-близнецы начинают прыгать и хлопать в ладоши, скандируя: «Аг-ра-фе-на!» Клава оглядывается и показывает рукой в сторону автовокзала.

– Да вон она! Идет! А вы переживали.

На платформе появляется во всем своем блеске Волина. Водитель одного из автобусов, мимо которого проходит она, сигналит вслед. Она отскакивает в сторону, наталкиваясь на кавказского мужчину, который видя её, обомлевает от неожиданности.

– Рот закрой, горный орёл, – бросает ему Волина, – а то с гнезда выпадешь.

Она отстраняется от него и подходит к нашей компании.

– Всем привет. С приездом, братец.

Волина целует в щеку Славу, поворачивается к Рите:

– Здорово, свиняченица!

Потом обращается к мальчикам:

– Салют, солдаты!

– Ещё одна ненормальная, – комментирует Зоя Николаевна.

Волина протягивает к Антону и Толе руки, но мальчики прячутся за Ритой.

– Вот, Аграфена, ты своим видом всё войско распугала.

В квартиру входит Иванов, вынимает документы, которые выкрал в кабинете директора детского дома. Ставит на плиту чайник, а сам садится за стол и принимается изучать карточку. Чайник отзывается свистом, но Иванов ничего не слышит. Он кладет на стол документы, откидывается на стуле назад и смотрит в потолок. Затем поднимается, проходит в комнату и достает сверток, который прятал за шкафом. Вернувшись в кухню, наливает себе чай, садится за стол и разворачивает сверток. В нем – пистолет.

Волина разглядывает Риту, обходя её вокруг.

– А Рита всё не меняется.

– Ты тоже, – отвечает та.

– Тяжело тащить на себе эту оголтелую семейку и не стать горбатой? – Спрашивает Волина.

– Кому что на роду написано, Аграфена, – говорит Рита, – Кому-то тащить и не меняться, а кому-то порхать и выглядеть, как ты.

– На счёт порхания, это камень не в мой огород, Рита, – сообщает Волина, – С моей внешностью не летают, а только ползают. Иногда поднимают голову, а слишком ретивых – жалят.

– Рита, на тебя ещё никто не нападает, а ты уже огрызаешься, – вступает в перепалку Зоя Николаевна, – Рановато начала.

– А с вами по-другому нельзя, тётечка. Сама не заметишь, как попадешь, если расслабишься, – говорит Рита.

– Девочки, не ссорьтесь! – Просит Слава, – Вы же два года не виделись.

– Ладно, давайте грузиться в машину, – предлагает Зоя Николаевна.

– Только в этот раз мы будем жить у Аграфены, – предупреждает Рита.

– С какой такой радости? – Не соглашается Зоя Николаевна.

– С большой радости, – объясняет Рита, – Она постоянно будет работать, и мы её не будем видеть. А стало быть, и ругаться будем меньше.

– Пожалуйста, – обижается Зоя Николаевна, – живите хоть на вокзале, если вам моё общество не подходит.

– Зоя, мы к тебе в гости будем приходить, – примирительно предлагает Слава, – чтобы ты не расстраивалась понапрасну.

– Поехали? – Интересуется у всех Волина.

– Кто едет со мной? – Задает вопрос Зоя Николаевна, – Или вы принципиально пойдёте пешком?

– Мама, ты забираешь детей и Славу, – распоряжается Волина, – а я Клаву и Риту, – и на немой вопрос всех присутствующих, добавляет, – Я на машине.

В машине едут Волина, Рита и Клава. За рулем – Захаров, который, молча, слушает разговор.

– Аграфена, это тебя друзья с машиной выручили? – Спрашивает Рита, – Или тебе по должности положено?

Волина открывает рот, но за неё отвечает Клава.

– По должности положено, тетя Рита. Мама теперь везде на машине ездит. Даже по магазинам.

Рита удивляется, но старается не показывать вида.

– И водитель тоже?

– Конечно, тетя Рита, – рассказывает девочка, – Мама же не умеет водить.

Рита внимательно рассматривает Захарова. Захаров смущается.

– А как же зовут вашего водителя? – Задает вопрос Рита.

– А вы сами у него спросите, – предлагает она, – Он вам ответит.

Захаров бросает взгляд на Клаву, которая сидит довольная победой над теткой. Рита наклоняется к Захарову.

– Ну, и как вас зовут, молодой человек?

– Вася, – говорит Захаров, – Водитель Вася.

Клава прыскает от смеха, прикрываясь от тетки ладошкой. Волина пожимает плечами, но ничего не говорит.

– Ну, и как, хозяйка вас не обижает? – Интересуется Рита.

Захаров решает продолжить театральное представление, которое разыграла девочка.

– Обижает. И днем, и ночью заездила. Только спать лягу, а она дзинь-дринь по телефону: «Едем, Вася, очередной труп вскрывать!»

– Она такая!

– Житья от неё нет. Вы б на неё подействовали, чтоб она прекратила такую жесткую эксплуатацию.

– Не могу, – сообщает Рита, – Она меня не послушает. Они меня, вообще, все имеют в виду. Все их семейство во главе с теткой.

– Тогда конец мне, – вздыхает полковник, – Не дослужу до выслуги.

– А не боитесь мне всё это рассказывать в присутствии вашей благодетельницы?

Волина с улыбкой слушает их разговор.

– Нет. У меня в ментовке крыша есть, – произносит он, – Полковник Захаров.

– А чего ему не пожалуетесь?

– Бесполезно.

– Почему?

В этот раз Клава отвечает за Захарова.

– А он влюблен в мою маму, но никак не может ей признаться.

Волина, Захаров и Рита поворачиваются к Клаве.

– Это ты что-то выдумываешь, Клава! – Возмущается Волина.

– Можешь сама у него спросить.

Волина поднимает глаза на Захарова, который сосредоточенно принимается смотреть на дорогу, будто не слышит того, что говорят в машине.

– Это правда, Вася? – Задает вопрос Волина.

Захаров откашливается.

– Я не знаю. Я слышал, что они просто друзья.

Черный джип выворачивает из-за угла и останавливается напротив нефтяной компании «НК-1». Из машины высовываются Рябов и открывают огонь из автомата по оконным стеклам. Те разлетаются в разные стороны, осыпая посетителей и прохожих, которые бросаются на землю, руками закрываясь от осколков.

Отстрелявшись, Рябов нажимает на газ и мчится дальше по проспекту.

Дверь в квартиру открывается. Первой входит Волина и включает свет в прихожей.

– Проходите, гости дорогие. Милости прошу.

Следом за ней в квартиру вваливаются Слава, Рита, Зоя Николаевна, Клава и близнецы Антон и Толя. Мальчики, не разуваясь, бегут в комнату.

– Антон! Толя! – Кричит им вслед Рита, – Немедленно вернитесь и снимите обувь.

Близнецы не реагируют на приказание матери. Рита поворачивается к Славе.

– Ты можешь не стоять, как столб, а отреагировать?

– Могу, – кивает Слава, заглядывает в комнату, – Антон! Толя! Вы слышите, что вам сказала мама?

– Не слышат, – констатирует Зоя Николаевна.

Клава снимает туфельки и заскакивает в комнату.

– Солдаты! Равняйсь! Смирно!

Мальчики останавливаются и выполняют приказание Клавы.

– Генерал приказывает снять туфли, помыть руки и разложить вещи. Солдаты, вам всё понятно?

Мальчики быстро бегут снимать обувь.

– Где она такому научилась? – Спрашивает Рита.

– У Аграфены знакомый есть, – отвечает Зоя Николаевна.

– Слышала. Захаров.

– Он – бывший военный офицер.

– Ах, бывший? – Хмыкает Рита, – Теперь все понятно. С её внешностью настоящего у неё быть не может.

– А теперь он начальником следственного отдела работает, – с гордостью сообщает Зоя Николаевна, – Между прочим: полковник.

– Настоящий?

– Да, – победно произносит Зоя Николаевна.

– Женат?

– Разведен.

– У него, наверное, не все в порядке с головой, – делает вывод Рита, – если он на нашу Аграфену позарился.

– На такую работу абы кого не ставят.

– Тогда у него с каким-нибудь другим местом проблемы.

Все проходят в комнату.

– Тётя Рита, вы надолго к нам приехали гадости рассказывать? – Задает вопрос Клава.

– На две недели, Клава.

– Это радует.

Волина направляется к выходу.

– Вы тут располагайтесь, а мне на работу бежать нужно.

– Ступай, Аграфена, и не волнуйся, – говорит Зоя Николаевна, – Мы здесь не подерёмся.

– Ключи от квартиры на тумбочке в прихожей, – сообщает Волина.

Антон и Толя бросаются подушками, которые находят на диване. Одна из подушек попадает в большой кувшин, который от удара разлетается на мелкие черепки. Все застывают на месте и вопросительно поворачиваются к хозяйке квартиры. Клава разочарованно разводит руки в стороны.

– Началось!

– И постарайтесь не разгромить квартиру до моего возвращения, – просит Волина.

– Ничего, я уберу, – машет рукой Зоя Николаевна.

– Антон, Толя, быстро разбежались по углам, – приказывает Рита, – Чтоб я вас целый час не видела и не слышала!

Волина и Захаров едут в машине.

– Сергей Алексеевич, извините Клаву, пожалуйста, – говорит Волина.

– Да ничего, – отвечает он, – Я же понимаю, что она вас защищала от вашей родственницы.

– И не говорите! Не родственники, а чужие люди! Каждый раз одно и то же. Приезжают и начинается! Зачем? Не понимаю?

– Может, они так свою любовь к вам проявляют. Или защищаются от возможного нападения с вашей стороны.

– Никто на них не собирается нападать, – сообщает она.

– А раньше? – Спрашивает Захаров.

– Раньше бывало. И то не обидно, – оправдывается Волина, – И то нападала не я.

– Это вы так думаете. А они, значит, нет. Скорее всего, когда-то кто-то из вас по ним хорошенько проехался. Вы этого не помните, а они не забыли.

– Я такого не помню.

– Это ничего не значит…

У разбитых окон нефтяной компании «НК-1» стоит Величко. Эксперт Кашин собирает с земли использованные гильзы. Рядом с Величко – исполнительный директор Ганошин.

– Понятия не имею, кто мог это сделать, – говорит он.

– Ну, кого-нибудь вы подозреваете? – Спрашивает Величко.

– Побойтесь Бога, товарищ капитан, я не имею права даже думать об этом, а уж подозревать – тем более.

– Конкуренты?

– Что вы! – Машет рукой Ганошин, – Работы всем хватает. Это просто какие-то хулиганы развлекаются.

– Вы так считаете?

– Как я считаю, не имеет никакого значения, товарищ капитан.

– Значит, дело о нападении мы закрываем? – Спрашивает Величко.

– Ни в коем случае, – не соглашается Ганошин, – Кто-то же должен эти убытки покрыть.

Ганошин показывает на разбитые стекла.

– Ищите, кто это сделал… А, в прочем, проверьте господина Харитонова из нефтяной компании «Нефрит»… Он очень интересовался нашей компанией. Но я вам ничего не говорил…

Захаров и Волина выгружаются из машины и продолжают разговор.

– А чтобы наладить с ними хорошие отношения, ими нужно заниматься, – говорит Захаров.

– Да я занимаюсь.

– Значит, мало занимаетесь, Александра Леонидовна.

– Дуется только невестка Рита, а брат…

– А брат просто не показывает этого, – произносит полковник, – а думает точно так, как его жена.

– Что же делать? – Спрашивает Волина.

– Организуйте им активный отдых, – советует он.

Волина останавливается и вопросительно смотрит на Захарова. Он объясняет:

– Прежде всего, купите им абонементы во все музеи, театры и выставки, которые есть в городе.

Волина улыбается.

– Рита не согласится ходить по музеям.

– А вы ей предлагали?

– Нет.

Волина задумывается, а Захаров продолжает:

– А чтобы не было промежутков, организуйте выездные экскурсии. В Пушкин, в Петергоф, в Гатчину, например. Можно и подальше: в крепость Орешек.

– Чтоб они на целый день на этом острове застряли?

– Ага.

– Да они меня не проклянут за такой плотный график культурных развлечений?

– Наоборот, Александра Леонидовна, – говорит Захаров, – Они будут приходить домой уставшие и умиротворённые.

– Спасибо за совет, Сергей Алексеевич, – благодарит она, – Попробую. Пойду за билетами.

– Вам помочь?

– Не надо. Сама управлюсь.

– Я вас подожду.

Выстояв огромную очередь, Волина выходит из театральной кассы на улицу, сжимая в руке кучу разных по величине билетов, радостно рассматривает их. Потом прячет в сумку и вынимает мобильный телефон. Звонит Славе.

– Слава, это я.

– Привет, сестрёнка, – отвечает тот.

– Ты не поверишь, – говорит Волина, – я только что достала вам билеты на выставку мирового искусства.

– Куда?

– На выставку мирового искусства.

– Здорово!

– Ты представляешь, братик, – рассказывает она, – там выставлены лучшие работы всех самых знаменитых мастеров.

– Спасибо, сеструха, – доволен Слава, – Срочно собираемся и выезжаем.

– Встречаемся на выходе из метро «Площадь Восстания». Дорогу найдете?

– Конечно! – Сообщает Слава.

– Я вам там передам билеты.

– Идёт.

В машине едут Харитонов и адвокат Майков.

– Ты выяснил, что там случилось у Кучина? – Спрашивает Харитонов.

– Обстреляли офис, – отвечает Майков.

– Майков, я это и без тебя знаю, – недовольно морщится Харитонов.

– Я попросил своего человека из органов выяснить, – продолжает Майков, – Вечером должна быть информация.

– Я бы не хотел, чтобы Кучин связал меня с этим нападением, – размышляет вслух Харитонов, – Тогда войны не избежать.

– Можно совет, Алексей Иванович?

– Говори.

– Нужно дать понять Кучину, что вы к этому нападению не имеете отношения, – произносит Майков.

– Это сложный вопрос, Майков. Он может не поверить.

– Значит, нужно его убедить.

– Это приведет к обратному эффекту.

– Тогда войны вам точно не избежать, – заключает Майков.

– Что же делать? – Задает вопрос Харитонов

Майков задумывается.

– Как говорил один очень известный политический диктатор: «Нет человека – нет проблемы».

Харитонов кивает в знак согласия.

– А без него легче договориться с акционерами. Займись этим.

Волина садится в машину.

– Все в порядке? – Интересуется Захаров.

– Да, – отвечает она, – Билеты отдала. Пусть наслаждаются высоким искусством.

– Значит, у нас появилось время заняться работой?

Волина поворачивается к нему:

– Сергей Алексеевич, я хотела взять несколько дней за свой счет…

– Александра Леонидовна, это дело можете выполнить только вы, – говорит Захаров, – С вашими способностями оно займет у вас немного времени.

Она вздыхает:

– Что нужно делать?

– Вы, наверное, слышали, что во время ремонта в доме Шереметьевых был найден клад, – рассказывает Захаров.

– Об этом сегодня в газетах написали и по телевизору передали. Мне нужно сделать оценку антиквариата?

– Нет. С этим успешно справится Кашин.

– Тогда что остается мне?

– То, о чем умолчали средства массовой информации. Об ещё одной находке.

– О какой? – Спрашивает Волина.

– В тайной комнате кроме драгоценностей находились останки неизвестного человека, – сообщает полковник.

– Вот как?

– Вот его вам и придётся исследовать, – предлагает Захаров, – Поезжайте на место и осмотритесь.

В кабинете за столом сидит акционер нефтяной компании «НК-1» Брюханов. Юрист Ткач ходит по кабинету. Входит управляющий Ганошин.

– Извините, что задержал. Разбирался с полицейским по поводу сегодняшнего нападения на офис.

– Да, – качает головой Брюханов, – Шума они наделали много! Кто это мог сделать?

– Не знаю, но догадываюсь, – говорит Ганошин, – Харитонов.

– Да. Он мог это сделать, – сразу соглашается Брюханов, – Мы же не хотим под него ложиться.

– А я не исключаю, что это мог провернуть кто-нибудь из своих, – отзывается со своего места Ткач.

– Зачем? – Поворачивается к нему Брюханов, – Чтобы отпугнуть клиентов?

– Всё может быть, – пожимает плечами Ткач.

Ганошин стучит карандашом по столу, привлекая к себе внимание:

– Давайте не будем обвинять друг друга. Мы все заинтересованы, чтобы наша компания работала спокойно.

– Ты уже сообщил Кучину? – Спрашивает у него Брюханов.

– Конечно, – кивает управляющий банком, – Он завтра вылетает из Мюнхена.

В кабинет входит секретарша, молча, выкладывает перед Ганошиным корреспонденцию и удаляется. Ганошин просматривает почту. Среди конвертов находит чистый конверт. Он открывает его.

– Вот и ответ на наш вопрос.

– Что там? – Интересуется Брюханов.

– Они требуют отдать компанию. В противном случае начнут взрывать бензоколонки.

Брюханов вырывает письмо из рук Ганошина:

– Кто это такой наглый?

Ганошин показывает чистый конверт:

– Здесь не написано.

– Кому передать? – Вертит в руках письмо Брюханов.

– Об этом они, видимо, сообщат позже, – отвечает управляющий.

– Что ж, подождем… – говорит Ткач.

Волина входит в здание и, минуя работающих строителей, поднимается по широкой мраморной лестнице на второй этаж дома Шереметьевых.

Проходит по анфиладе, состоящей из нескольких комнат, и останавливается рядом с двумя полицейскими, стоящими на страже у входа в комнату, где были найдены драгоценности и труп неизвестного. Показывает охранникам удостоверение. Они кивают и отступают в сторону, пропуская её.

В тайной комнате без окон установлены по углам четыре небольших прожектора, которые освещают все помещение. От их света, разложенные по полу золотые и серебряные предметы, отливают загадочным блеском. Два музейных работника и Кашин раскладывают антиквариат по кучкам. Кашин, заметив Волину, подходит к ней.

– Добрый день, Виктор Петрович, – здоровается она.

– Здравствуйте, Александра Леонидовна, – отвечает тот.

– Где мой клиент? – Спрашивает Волина.

– Сидит в нише, – эксперт отходит в сторону, уступая ей дорогу, – Мы его не трогали.

Кашин подводит Волину к нише, где располагается высохший труп (мумия) неизвестного, сидящего в кресле среди драгоценностей. Одежда на нем хорошо сохранилась. Руки и ноги опутаны верёвками. Волина подходит к нему ближе.

– Хорошо сохранился.

– Оно и понятно, Александра Леонидовна, – говорит он, – Доступ воздуха в эту комнату был ограничен.

Волина проводит внешний осмотр.

– Причину смерти определять буду, когда проведу вскрытие.

– Причина и так видна, – пожимает плечами Кашин, – Истощение. Его кто-то связал и бросит здесь умирать от голода.

Иванов проходит во двор, оглядывается. Чувствуется, что он здесь не впервые. Он проходит на детскую площадку, усаживается на старые качели и принимается кататься. За этим занятием его замечает Мефодьева.

– Ты чего качели ломаешь? Другого места нет, чтобы байдыки быть?

Иванов вскакивает с качели и направляется к Мефодьевой. Та испуганно следит за его продвижением.

– Не подходи, слышишь! Я кричать буду!

– Не переживайте, баб Надь, – успокаивает он, – Это я – Федя.

Мефодьева внимательно рассматривает Иванова. Узнает.

– Не уж-то, внук Гальки Ивановой?

– Он, баб Надь, – кивает он.

– Вырос-то как?

– Есть немного.

– Сколько ж я тебя не видела? – Качает головой Мефодьева.

– Лет пятнадцать, – вздыхает Иванов, – А вы не изменились.

– Всё такая старая?

– Всё такая красивая.

Она по-идиотски хихикает:

– Умеешь ты леща подпустить. Прям, как твой отец.

Мефодьева прикусывает губу, понимая, что взболтнула лишнее. Иванов ухватывается за это.

– Вы знали моего отца?

– Обещала твоей бабке Гальке ничего тебе про него не рассказывать, – говорит она, – да, вот, не сдержалась…

– Время-то прошло, баб Надь. Да и баба Галя давно померла. Расскажите?

Мефодьева оглядывается по сторонам, будто её может кто-то подслушать.

– Ладно. Садись, Федя. Расскажу, что знаю.

Волина готовится проводить вскрытие. Рядом с ней крутится дядя Коля, раскладывая инструменты на столике.

– Где ты его нашла, Александра Леонидовна?

– Не я, а строители в доме Шереметьевых.

– Он там со времён революции находился? – Останавливается дядя Коля и принимается рассматривать труп, – Или Екатерины Великой?

– Определим это, когда проведём вскрытие, дядя Коля, – говорит Волина.

– И сидел, говорите, среди своего богатства?

– Да.

Дядя Коля становится в позу и, отведя руку в сторону, декламирует:

– «И злой Кощей над златом чахнет!..»

– Похоже.

Дядя Коля снова готовит инструменты:

– Был у меня случай однажды занятный. Я ещё молодой тогда был и красивый. Высокий и стройный. Так вот. Жили мы тогда в деревне, а соседкой у нас была бабка Верка. Скупющая неимоверно. И ленивая до крайности. А тут к нам по весне в деревню кладоискатели пожаловали. Так она, чтоб не копать огород, распространила слух, что у неё, мол, в огороде золото князя Меньшикова закопано. Кладоискатели на этот слух моментально среагировали и к ней пришли. А она говорит, что знать ничего не знает, и ведать ничего не ведает. После уговоров впустила их, договорившись: они ей огород перекопают, а она им отдаст все, что найдут у неё на огороде безвозмездно. Пока она готовила картошку для рассады, кладоискатели весь огород перекопали и нашли двести золотых червонцев с портретом императрицы. Бабку Верку, когда она увидела это богатство, от жадности жаба задавила. А добил Кондратий, когда она узнала, сколько эти монеты стоят. После этого случая неделю не вставала. А потом ещё две недели рыдала, проклиная свою горькую долю.

– О чем это говорит, дядя Коля? – Интересуется Волина.

– Если у тебя есть огород, – делает вывод старый санитар, – копай его сама.

– Нет, дядя Коля, – не соглашается она, – Не жалей о том, что произошло.

– Верно.

Волина включает диктофон.

– Сегодня 20 августа, 16 часов. Я доктор Волина провожу внешний осмотр трупа, найденного в доме Шереметьевых.

Дядя Коля, внимательно слушая Волину, тихо присаживается в углу прозекторской. Она осматривает труп.

– Рост – 156 сантиметров, вес – приблизительно 48 килограммов. Видимых внешних повреждений нет.

Тихо работает диктофон, фиксируя слова Волиной. Волина открывает рот покойника. Во рту обнаруживает золотые монеты.

– Во рту находятся золотые монеты.