Сильнее любви. Валаам

СЕДЬМАЯ СЕРИЯ

На корме катера вьётся флаг со свастикой.

Катер огибает небольшой островок, на котором располагается часовня, и входит в бухту. Причаливает к деревянному мостику, у которого, прижавшись друг к другу, располагаются несколько рыбацких шхун.

Тут же с катера матросы забрасывают на кнехты концы и принимаются подтягивать катер к мостику.

Два солдата, стоящие на мостике, приставляют к катеру сходни, по которым тут же принимаются выгружаться солдаты, принимавшие участие в бое за остров Сухо. Здоровые помогают спуститься раненным.

Два матроса подбегают к сходням и останавливают выгрузку, пропуская вперед майора Майера и Борисова, которые сопровождают двух десантников, несущих на носилках Павла Борисова. Тот без сознания. Рядом с ними, боязливо поглядывая по сторонам, следует Егорова. Борисов идет, хромая, опираясь на палку.

Майер, Борисов, Егорова и два десантника с носилками спускаются на деревянный мостик и направляются вглубь острова.

Они проходят по узкому длинному мосту, соединяющему островок с часовней с островом Валаамом и оказываются на широкой грунтовой дороге, которая ведет к воротам монастыря. Майер кивает на Павла и обращается к Борисову, который старается не отставать из-за раненной ноги.

МАЙЕР: Ваш сын, герр Борисов, – коммунист?

БОРИСОВ: Наверное,…

Майер лезет в нагрудный карман, достает из него небольшую красную книжечку и протягивает его Борисову.

МАЙЕР: Коммунист, герр Борисов. Вот его партийный билет.

Борисов вопросительно смотрит на майора.

МАЙЕР: Берите.

Борисов забирает партбилет сына и бросает тревожный взгляд на командира десантников.

МАЙЕР: Это ваше дело, герр Борисов. Я в ваши шпионские дела лезть не хочу.

Борисов быстро прячет партийный билет сына во внутренний карман.

БОРИСОВ: Благодарю, майор…

МАЙЕР: Надеюсь на вашу благодарность, герр Борисов, когда будут искать козла отпущения за провал этой операции.

Борисов кивает. Они продолжают двигаться в сторону монастыря.

По длинному темному коридору решительно идет Гуров. За ним следуют Петров и Селиванов. Редкие посетители расступаются, пропуская их. Сотрудники, выйдя в коридор, быстро прячутся по кабинетам. Гуров сворачивает на лестницу, ведущую в подвал. Петров и Селиванов идут за ним.

В комнате для допросов за столом сидит Савелов, изучая документы. Из папки достает фотографию Борисова, внимательно рассматривает его изображение, вздыхает и возвращает фотографию в папку. Достает фотографию Грачевой и кладет её перед собой.

САВЕЛОВ: Где же ты прячешься, дорогуша?

Раздается стук с дверь. Савелов бросает взгляд на дверь, прячет фотографию в папку, папку определяет в ящик стола.

САВЕЛОВ: Войдите!

В комнату входят Гуров, Петров и Селиванов. Петров и Селиванов останавливаются у двери, Гуров проходит к столу. Савелов поднимается на ноги.

САВЕЛОВ: Добрый день…

Гуров, молча, смотрит на полковника. Савелов понимает причину прихода Гурова, кивает, открывает верхний ящик стола, вынимает пистолет и кладет его на стол перед Гуровым. Гуров сразу забирает оружие.

ГУРОВ: Я ж говорил вам: «Нельзя никому верить…»

Савелов медленно расстёгивает портупею.

САВЕЛОВ: Документы по Грачевой в столе. Считаю, что идею по уничтожению электрокабеля они не оставят.

ГУРОВ: Сами разберемся, пол… гражданин Савелов.

Савелов кивает, протягивает портупею Гурову. Тот забирает её и передает Петрову. Воспользовавшись моментом, когда Гуров обращается к Петрову, Савелов быстро прокусывает стеклянную колбу с ядом, зашитую в воротник кителя. На губах сразу появляется алая кровь от пореза. Гуров видит это.

ГУРОВ: Черт!

Савелов осаживается на стул.

САВЕЛОВ: Смерть фашистским оккупантам! Да здравствует товарищ Сталин!

Он еще немного дергается, сидя на стуле, но постепенно замирает под действием яда. Гуров, Петров и Савелов некоторое время смотрят на мертвого Савелова.

ГУРОВ: Наверное, так даже лучше.

Гуров обходит стол и проверяет у Савелова пульс за ухом.

ПЕТРОВ: Жив?

Гуров отрицательно вертит головой. Петров сочувственно смотрит на Савелова, вздыхает.

ПЕТРОВ: Хороший был мужик.

ГУРОВ: Согласен… Но за ошибки нужно платить…

Гуров достает из ящика стола папку, которую ранее изучал Савелов, и открывает её. Из папки выпадает фотография Грачевой к ногам Петрова. Тот поднимает её.

ПЕТРОВ: О! Наша Грачева!

Гуров забирает фотографию.

ГУРОВ: Птичка выпорхнула из гнездышка…

Несколько монахов занимаются ремонтом фасада здания. Кто-то штукатурит, кто-то замешивает раствор, кто-то подносит воду. У входа стоит командир Валаамской укрепленной позиции – капитан Эмиль Оваска, встречая майора Майера и Борисова. Майор, увидев капитана, ускоряет ход. Борисов, опираясь на палку, торопиться за ним. Оваска идет им навстречу.

МАЙЕР: Приветствую, капитан!

Майер протягивает капитану руку, но тот приветствует старшего по званию зигованием.

ОВАСКА: Хайль Гитлер!

МАЙЕР: Мы к вам ненадолго.

ОВАСКА: Знаю.

Майор Майер удивленно смотрит на капитана. Тот отвечает вежливой улыбкой.

ОВАСКА: Звонил полковник Бауэр. Приказал принять раненных. Здоровых сегодня ночью отправить на базу.

Майор обдумывает то, что сейчас услышал.

МАЙЕР: Больше он ничего не приказывал?

Оваска хмыкает.

ОВАСКА: Нет. Попросил проследить за тем, чтобы вы – майор – не остались на острове, а тоже сели на катер. И взяли с собой господина Борисова.

Майор Майер делает вид, что это ему безразлично. К ним подходят два десантника с носилками, на которых без сознания лежит Павел.

БОРИСОВ: Это мой сын, господин капитан.

ОВАСКА: Он ранен?

БОРИСОВ: Контужен. Ему нужна отдельная комната. Как только он придет в себя, я его заберу.

ОВАСКА: Хорошо.

Оваска машет рукой. К нему тут же подбегает монах.

ОВАСКА: Поместите его 35 келью. И позовите отца Сергия. Пусть он его осмотрит.

Оваска показывает на ногу Борисова.

ОВАСКА: Вам тоже нужна помощь врача.

Борисов машет рукой.

БОРИСОВ: С моей ногой я разберусь потом.

Оваска кивает на Егорову.

ОВАСКА: А это кто?

БОРИСОВ: Она будет ухаживать за сыном.

ОВАСКА: Она доктор?

БОРИСОВ: Медсестра.

ОВАСКА: Медсестра Красной Армии?

БОРИСОВ: Нет. Из осужденных.

Оваска кивает.

ОВАСКА: Хорошо. Только пусть не выходит из кельи. От греха подальше. Здесь мужской монастырь, господин Борисов. Мне лишние хлопоты здесь не нужны.

БОРИСОВ: Благодарю вас, господин капитан.

Оваска машет рукой. Монах учтиво кланяется десантникам и идет вперед. Десантники с носилками, Борисов и Егорова следуют за ним. Оваска заходит в здание, фасад которого ремонтируют монахи. Майор Майер возвращается на берег.

Хроника. Ночной город Ленинград. Пустынные улицы. Серые здания с темными окнами, на которых белеют бумажные кресты. Над городом мерно звучит метроном. На стене оживает репродуктор:

ДИКТОР: Внимание! Внимание! Воздушная тревога! Воздушная тревога!

Медленные удары метронома сменяются быстрыми. Из-за домов вспыхивают два мощных луча, которые принимаются рыскать по небу в поисках вражеских самолетов.

На крыше дежурит Петров с соседкой по дому Валентиной – девченкой 15-ти лет. Она внимательно смотрит на облака, висящие над городом, из которых в любой момент может появиться зажигательная бомба. Вдруг с крыши соседнего дома в небо взмывают две ракеты, выпущенные из ракетницы. Через некоторое время – еще две. Петров срывается с места.

ВАЛЕНТИНА: Ты куда?

ПЕТРОВ: Следи за небом, Валюха. А я гада ловить…

Петров перепрыгивая с крыши на крышу, приближается к месту, из которого были выпущены сигнальные ракеты. Спрятавшись за высокой трубой, он вынимает пистолет и готовиться к схватке.

Из облаков выныривают два немецких бомбардировщика и заходят для сброса своего смертельного груза.

В небо поднимается третья пара ярко светящихся ракет, указывающих место для бомбежки. Петров выскакивает из-за трубы, выставив вперед пистолет.

ПЕТРОВ: Стоять на месте! Руки вверх!

Тут же слышится громких грохот по металлической поверхности крыши чего-то железного. Петров делает кувырок навстречу противнику и оказывается лицом к лицу с двумя десятилетними мальчишками. Они испуганно принимаются плакать. Петров тревожно оглядывается вокруг.

ПЕТРОВ: Это вы здесь палили из ракетницы?

Мальчишки быстро кивают. Петров смотрит вниз. Ракетницы валяются у ног мальчишек.

ПЕТРОВ: Где вы их взяли?

Но ответ Петров не слышит. С громким ревом с неба несутся бомбы, сброшенные с вражеских самолетов.

Хроника. Рядом с их домом рушится здание, в которое угодила бомба. В стороны летят пыль, щепы, кирпичные осколки…

Петров сбивает мальчишек с ног и прикрывает их собой от осколков.

По широкой набережной лодочной станции медсестра толкает перед собой инвалидную коляску, на которой сидит Николай Борисов. Рядом с ними идет полковник Бауэр. Майор Майер стоит недалеко от них.

БАУЭР: Вы полностью выполнили свое задание, Николай Львович, и не ваша вина, что кто-то чего-то не сделал. Я Вам за это благодарен.

Борисов внимательно слушает Бауэра. Майор Майер с тревогой наблюдает за ними.

БАУЭР: Виновные в провале нашей операции понесут заслуженное наказание.

БОРИСОВ: Надеюсь, майор Майер не попадет в этот список? Он сделал всё, что мог…

Бауэр скептично хмыкает.

БАУЭР: Майер вояка, а не стратег. Поэтому не подходит для этой роли. Пусть продолжает выполнять свою грубую грязную работу.

БОРИСОВ: Что будет с Любой?

БАУЭР: Постараемся вытащить её из Ленинграда, Николай Львович. Она много сделала для нашей победы.

БОРИСОВ: НКВД её уже разыскивает. Нужно поторопиться.

БАУЭР: Не волнуйтесь, Николай Львович. Мы над этим уже работаем.

БОРИСОВ: Моя помощь нужна?

БАУЭР: Лечитесь. Ставьте на ноги вашего сына. А там – посмотрим.

На деревянной кушетке спит Павел Борисов. Рядом с кушеткой на табурете сидит Егорова. В келью входит отец Сергий. Это старый, скрюченный монах в черной рясе, сверху которого надета безрукавка, сшитая из козьего меха. Егорова поднимается навстречу. Сергий, молча, подходит к Павлу и принимается его прослушивать. Для это использует простую слуховую трубочку. Прячет трубочку в карман, из которого достает часы-брегеты, и просчитывает биение пульса. Далее из другого кармана достает несколько баночек и выкладывает их на тумбочку, стоящую у единственного маленького окна. Взмахом руки старец подзывает Егорову подойти ближе. Скрюченными от подагры пальцами показывает на баночки.

СЕРГИЙ: Это мази из трав целебных. Этой сейчас намажешь ему виски. А этой места возле ран. Смотри, что б мазь в рану не попала.

Старец бросает на Егорову изучающий взгляд. Приходит к выводу, что та понимает все, что он ей говорит. Продолжает дальше.

СЕРГИЙ: Мазать будешь каждые два часа.

ЕГОРОВА: У меня нет часов.

СЕРГИЙ: А они тебе не нужны. Часовня время отбивает. Её сюда слышно.

Егорова кивает. Старец показывает на следующую баночку.

СЕРГИЙ: Этой на ночь ему ноги намажешь.

Старец достает из кармана пучок высушенной травы, завернутый в клочок газеты.

СЕРГИЙ: А это завари и давай ему вместо чая.

ЕГОРОВА: Сколько?

СЕРГИЙ: Чем больше – тем лучше.

ЕГОРОВА: Когда он очнется?

СЕРГИЙ: Бог его знает.

В допросную комнату входит Гуров и останавливается у двери. Некоторое время смотрит на кресло, в котором ранее сидел Савелов. Вешает на вешалку фуражку и проходит за стол. Садится в кресло, которое тут же подвигает ближе к столу. Заглядывает в ящики стола. Затем осматривает сам стол. Замечает футляр для очков, берет его, открывает. В футляре очки. Гуров закрывает футляр, вертит его в руках, не зная, что с ним делать. Затем бросает его в урну, стоящую под столом. В комнату заглядывает Петров.

ПЕТРОВ: Разрешите, товарищ майор?

ГУРОВ: Заходи!

Петров мнется у входа.

ПЕТРОВ: Тут такое дело, товарищ майор. Я не один.

ГУРОВ: За-хо-ди!

Петров заводит в комнату двух мальчишек, которых встретил на крыше дома во время бомбежки. Затем выкладывает на столе перед Гуровым две ракетницы.

ГУРОВ: Что это значит?

Петров подталкивает вперед мальчишек.

ПЕТРОВ: Вчера во время налета они стреляли из этих ракетниц.

ГУРОВ: Где они их нашли?

ПЕТРОВ: А вот это самое интересное. Им дала их Грачева.

Гуров вскакивает из-за стола.

ПЕТРОВ: Они узнали её по фотографии.

ГУРОВ: Ты уверен?

ПЕТРОВ: Можете сами у них узнать.

Гуров подходит к мальчишкам и присаживается перед ними.

ГУРОВ: Ну, рассказывайте, орлы.

Мальчишки принимаются плакать.

ГУРОВ: Отставить сопли!

Павел Борисов приходит в себя, садится в постели и осматривается, стараясь понять, где он находится. Егорова вскидывается.

ЕГОРОВА: Очнулся? Лежи! Тебе еще нельзя подниматься.

ПАВЕЛ: Где мы?

ЕГОРОВА: В монастыре…

Затем она понижает голос до шепота и продолжает.

ЕГОРОВА: В плену… У финнов…

ПАВЕЛ: Как мы сюда попали?

ЕГОРОВА: Ваш отец приказал погрузить вас на катер, когда вы были без сознания.

ПАВЕЛ: Мне нужно бежать!

Павел пытается подняться, но головокружение заставляет его отказаться от этой затеи. Он ложится на кушетку и отворачивается к стене.

ЕГОРОВА: Сначала вам нужно поправиться, а потом думать о побеге.

По городской улице идут Гуров и Петров. Петров, проходя возле очередного дома, заглядывает на номера, боясь пропустить необходимый адрес. Оба за руки ведут за собой мальчишек.

ГУРОВ: Значит, эта тётенька обещала дать вам конфеты за то, что вы постреляете из этих пистолетов по фашистским самолётам?

Мальчишки кивают.

ПЕТРОВ: Хитро придумала «тётенька». Не подкопаешься.

ГУРОВ: Я не понимаю, зачем ей это понадобилось.

ПЕТРОВ: Подавала знак?

ГУРОВ: Не похоже. Она знала, когда прилетят самолеты. Значит, у неё есть связь со своими.

ПЕТРОВ: Согласен.

ГУРОВ: А где, ты говоришь, пацаны устроили пальбу?

ПЕТРОВ: Возле моего дома.

Гуров недовольно морщиться и раздраженно произносит.

ГУРОВ: Извини, Петров, но я не знаю, где ты живешь…

Петров теряется от неожиданного выпада Гурова.

ПЕТРОВ: Здесь… недалеко… на Кожевенной линии, 25…

Гуров останавливается.

ГУРОВ: Рядом с заводом «Севкабель»…

ПЕТРОВ: Да.

ГУРОВ: Петров, на этом заводе делают силовой подводный кабель для электроснабжения города.

ПЕТРОВ: Вот куда она нацелилась… Её надо остановить.

ГУРОВ: Само собой,

Гуров присаживается на корточки перед мальчишками.

ГУРОВ: Ну, и где она вам дала эти пистолеты?

Мальчишки показывают на арку с кованными воротами, ведущими во двор.

Группа монахов проводит ремонт фасада здания. Во дворе монастыря, опираясь на палочку, появляется Николай Борисов. Из группы монахов отделяется скрюченная фигура отца Сергия. Он быстро подходит к Борисову.

СЕРГИЙ: Здравствуй, Коля!

Борисов видит старца и расплывается в добродушной улыбке.

БОРИСОВ: Здравствуй, Серёжа… Прости… отче…

СЕРГИЙ: Где мой сын?

Борисов меняется в лице, тяжело вздыхает.

БОРИСОВ: Погиб.

Старец качает головой.

СЕРГИЙ: Это ты виноват в его смерти.

БОРИСОВ: Ошибаешься, Сережа. Это его выбор, он его сделал. Твой сын – герой. Он погиб за свою, за нашу с тобой Родину.

Старец складывает руки со скрюченными пальцами на груди, закрывает глаза и принимается беззвучно молится. Борисов, молча, наблюдает на ним, не мешая старику молитвой проститься с сыном.

Во двор-колодец входят Гуров, Петров и два мальчика. Гуров поворачивается к мальчишкам.

ГУРОВ: Здесь?

Они кивают.

ГУРОВ: Она здесь живет? Вы её раньше видели?

Мальчишки отрицательно вертят головами. Из подъезда выбегает женщина.

МАТЬ: Петька, Васька! Где вы были! Сорванцы! Я вас сейчас поубиваю!

Гуров примирительно поднимает руки.

ГУРОВ: Добрый день, гражданочка. Сбавьте обороты. Вы кто?

Женщина останавливается, видя незнакомых людей.

МАТЬ: Я? Мать этих обормотов. Уложила их спать, а утром их нет.

Гуров показывает ей удостоверение. Женщина испугано смотрит на Гурова и Петрова, бросает тревожный взгляд на детей.

МАТЬ: Что они натворили?

ГУРОВ: Отправились ночью воевать с фашистскими самолетами.

Женщина теряется, не понимая, что говорит ей Гуров. Тот вынимает из кармана фотографию Грачевой и протягивает женщине.

ГУРОВ: Вы видели здесь эту гражданку?

Женщина внимательно рассматривает снимок Грачевой. На некоторое время задумывается.

МАТЬ: Не помню.

Гуров прячет фотографию в карман.

ГУРОВ: Забирайте своих бойцов и следите, чтобы они больше от вас не сбегали.

Гуров подталкивает мальчиков к матери. Та сразу хватает их за руки и тащит в подъезд.

МАТЬ: Я вас точно убью, если еще раз такое вытворите!

Мальчики начинают плакать. Петров бросает женщине вслед.

ПЕТРОВ: Сообщите нам, если эта гражданка здесь появиться!

Его слова повисают в воздухе, потому что женщина с детьми быстро скрывается в подъезде. Петров смотрит им вслед, вздыхает и подходит к Гурову.

ПЕТРОВ: Ну вот…, и эта ниточка оборвалась.

Из дома выскакивает один из мальчиков подбегает к ним.

МАЛЬЧИК: Она на рынке торгует.

ПЕТРОВ: Откуда ты знаешь?

МАЛЬЧИК: Я её там видел. Только мамке не говорите. Она не разрешает нам туда ходить.

ГУРОВ: Договорились, мужик! Ступай домой.

Мальчик убегает снова в подъезд. Петров хлопает в ладоши.

ПЕТРОВ: А вот это уже что-то!

Павел лежит на кушетке, отвернувшись к стене. Егорова ставит поднос с двумя мисками супа на табурет рядом с кушеткой.

ЕГОРОВА: Вы будете есть?

Павел не реагирует на её слова.

ЕГОРОВА: Понятно… Решил сдаться. Пожалуйста!!! Это твое личное дело. Я думала, что ты не такой. Ошиблась. Извини.

Павел продолжает лежать, уткнувшись головой в стенку.

ЕГОРОВА: Можешь здесь сдыхать. А я не собираюсь.

Она садится на кушетку и принимается есть суп.

ЕГОРОВА: Мне больше достанется. Всё съем. Мне силы нужны, чтоб сбежать отсюда. А ты лежи. Папенькин сыночек!

Павел поворачивается и зло смотрит на Егорову.

ЕГОРОВА: Что смотришь? Правда глаза колет. Я думала, что тебя война закалила… а оказывается – она тебя сломала.

Павел опускает голову.

ПАВЕЛ: Я не хочу быть тебе обузой!

ЕГОРОВА: Глупости. Вдвоем бежать легче. Друг другу помочь можно.

Павел медленно садится на кушетке и принимается за еду. Егорова прячет довольную улыбку.

Гуров и Петров выходят со двора-колодца. Мимо низ пробегают несколько человек. Гуров и Петров отступают, пропуская бегущих. Гуров хватает за руку пожилого мужчину:

ГУРОВ: Что случилось?

Мужчина вырывает руку и продолжает бежать. Из-за угла появляется еще несколько бегущих человек. Гуров поворачивается к Петрову.

ГУРОВ: Пошли посмотрим, что там происходит.

Они направляются навстречу бегущим людям.

Егорова в длинной монастырской рясе, закутав лицо черным платком, быстро идет по монастырскому двору, направляясь в трапезную. Мимо неё проходят два монаха, не обращая на неё никакого внимания. Она сворачивает за здание, фасад которого ремонтируют монахи, и замирает на месте. Впереди стоят Борисов и капитан Оваска. Егорова проходит мимо них и прячется за деревом, чтобы слышать их разговор.

ОВАСКА: Отец Сергий сказал, что вашему сыну стало легче. Он пришел в себя.

БОРИСОВ: Мне он этого не сказал.

ОВАСКА: Что вы хотите, господин Борисов. Он – старик. Уже много не помнит.

БОРИСОВ: Я так не думаю. Но это его проблемы. Главное, чтобы он вылечил Павла.

ОВАСКА: Что вы собираетесь делать с девушкой?

БОРИСОВ: Ничего. Как только Павел поднимется на ноги, отправлю в лагерь Питкяранта.

ОВАСКА: Там же лагерь военнопленных, Николай Львович! Она там долго не протянет.

БОРИСОВ: Какая разница, Эмиль! Ну, не оставлять же её здесь?!.

Оваска замолкает, пожимает плечами.

ОВАСКА: Это ваше решение, господин Борисов.

Егорова, стараясь не шуметь, быстро уходит.

Заводские ворота распахнуты настежь. Из них выходят пожилые люди – нынешние работники завода. Гуров и Петров, минуя сторожку охранника проходят на территорию завода. Из сторожки выбегает возмущенная охранница, на ходу вынимая из кобуры пистолет:

ОХРАННИЦА: Вы куда, молодые люди?

Гуров показывает её удостоверение.

ГУРОВ: Что здесь происходит?

ОХРАННИЦА: Эвакуация. В 3-й цех бомба угодила.

ГУРОВ: Ну?

ОХРАННИЦА: Не взорвалась. Посреди цеха лежит.

ГУРОВ: Саперов вызвали?

ОХРАННИЦА: Вызвали.

Гуров поворачивается к Петрову.

ГУРОВ: Пошли, посмотрим.

Гуров направляется к 3-му цеху. Петров идет за ним. Охранница обращается к рабочему, который прислонился к воротам, чтобы немного отдохнуть:

ОХРАННИЦА: Ну, чего стал, милый? Шевелим ножками! Быстро. Давай! Давай!

В келью возвращается Егорова с чайником, в котором находится кипяток. Чайник ставит на тумбочку. На кушетке сидит Павел. Отец Сергий слушает его через простую трубочку. Затем простукивает спину в районе легких. Егорова засматривается на многочисленные рубцы от ран на теле Павла. Старец качает головой.

СЕРГИЙ: Давно чахотка была?

Павел скептично хмыкает.

ПАВЕЛ: Я не знал, что еще чахоткой болел. Истощение было, туберкулез был. А вот этой заразы не было.

Старец бьет его слуховой трубкой по лбу.

СЕРГИЙ: Туберкулез и есть чахотка. Это он у докторов так называется. А в народе чахоткой. А еще золотухой и сухоткой.

ПАВЕЛ: На медицинской комиссии сказали, что я вылечился.

СЕРГИЙ: Так-то оно так, милый, но рубцы остались. Их подлечить надо.

Он достает из кармана пучок сушеной травы:

СЕРГИЙ: Я тебе сейчас из этой травки чай заварю.

Егорова бросается к чайнику.

ЕГОРОВА: Давайте я!

Сергий останавливает, перехватив её руку.

СЕРГИЙ: Нет. Этот чаёк только я должен могу изготовить.

Он открывает крышку чайника и, отобрал только ему понятное количество сушенной травы, определяет её в чайник. Накрывает его крышкой и, закрыв глаза, принимается молится. Егорова садится на кушетку рядом с Павлом. Они наблюдают за стариком, который закатив в потолок глаза, входит в тихий транс.

В центре пустого цеха на полу лежит огромный снаряд. На небольшом расстоянии от него по кругу стоят несколько красных флажков. У снаряда работают два сапера. В цех входят Гуров и Петров. Их останавливает пожилой мужчина в полувоенном кителе – директор завода.

ДИРЕКТОР: Туда нельзя.

Гуров и Петров останавливаются.

ДИРЕКТОР: Вы кто?

Гуров показывает удостоверение.

ГУРОВ: Военная разведка. Майор Гуров.

ДИРЕКТОР: Что вы здесь забыли?

ГУРОВ: Мимо проходили.

ДИРЕКТОР: Здесь опасно.

ГУРОВ: А мы не боимся.

ДИРЕКТОР: Директор завода Шулепов.

Они пожимают друг другу руки.

ГУРОВ: Вижу, что саперы уже здесь.

ДИРЕКТОР: У нас свои специалисты имеются.

Гуров удивленно смотрит на пожилого мужчину, а тот продолжает:

ДИРЕКТОР: Незачем саперов с фронта срывать. Они там больше нужны. Мы своих подготовили.

Один из саперов отрывается от обезвреживания снаряда и подходит к ним. Снимает с головы защитный щиток, под которым скрывается лицо 13-ти летнего юноши.

САПЕР: Дед сказал, что на месте не справимся. Эту дуру нужно вывозить за город и там взрывать.

Директор нервно трет мокрый от пота лоб.

ДИРЕКТОР: Легко сказать… Да-а-а! Такого еще не было.

ГУРОВ: Вызывайте специалистов.

ДИРЕКТОР: Думаете, они другое скажут! Кузьмич еще с гражданской этих куколок, как орешки щелкает. Знаешь, сколько он саперов за свою жизнь подготовил?

Директор обращается к юноше.

ДИРЕКТОР: Скажи деду, что я сейчас сам машину подгоню. На неё погрузим и отвезем.

Юноша-сапер водружает на голову защитный щиток и возвращается к снаряду. Директор выбегает из цеха. Гуров и Петров через станки и ящики пытаются рассмотреть то, что происходит в центре здания.