Столица мятежной окраины

Глава 1

– Командир, не делайте резких движений, – прозвучал в наушнике гарнитуры голос Призрака. – Этот человек непредсказуем. Вы ему, конечно, нужны живым, но совсем не обязательно здоровым.

Пистолет в руке Илли Нойта дважды вздрогнул. Звуки выстрелов оказались неожиданно тихими, напоминающими короткое злобное шипение. Амит Кулкарни и навигатор Стив беззвучно осели на пол безвольными куклами.

– Стреловидные инъекторы с парализующим составом, – безразличным голосом прокомментировал свои действия агент Федерации. – В таком виде эти двое точно не смогут наделать глупостей.

– А с моей стороны ты, значит, глупостей не ждешь? – я попытался втянуть противника в разговор, чтобы выиграть хоть какое-то время.

– С твоей? Ну, почему же? – усмехнулся Илли Нойт. – Жду, конечно, вот только не прямо сейчас. – Вычислитель, заблокировать всю связь на корабле, кроме моего командного канала! Принять новые координаты точки выхода из гипера!

Агент пробежался пальцами левой руки по виртуальной клавиатуре своей консоли, только что получившей командирский доступ к системе управления.

– Выполнено частично, – ответ искусственного интеллекта последовал с секундной заминкой. – Курс изменен, однако полной блокировке связи и смене координат выхода из прыжка противодействуют блоки, добавленные в систему управления при её модернизации на Бригане-3. Некоторые сопроцессоры не приняли протокол, развернутый по коду Коршун-А-четырнадцать-двадцать.

– Вот именно поэтому ты всё еще не валяешься рядом с ними, – презрительно скривился фальшивый Илья, чуть скосив глаза на лежащих на полу командира и навигатора «Ифрита». – Но, поверь мне, это ненадолго. Медленно сними и отключи гарнитуру.

– Рекомендую подчиниться, – прошелестел в наушнике голос искусственного интеллекта.

Я выполнил требование Илли Нойта с демонстративной неторопливостью, и это позволило мне услышать еще одну фразу Призрака.

– Командир, я уже работаю над вариантами решения проблемы, но это может потребовать времени.

Аккуратно положив гарнитуру на главную консоль вычислителя, я опустил руку, ожидая дальнейших действий противника. Теперь связи с Призраком у меня не было, и это ощутимо снижало мои шансы. Тем не менее, ситуация пока не выглядела совсем уж безнадежной. Скорее, её стоило бы назвать патовой.

– Отойди к стене и сядь на пол, – приказал Илли Нойт. – Модернизацией корабля ты создал мне дополнительные проблемы, но не настолько серьезные, чтобы я не смог выполнить задание. Тем не менее, ты можешь мне еще понадобиться в сознательном состоянии. Только учти, дернешься – получишь стрелку с парализатором. На здоровье эта смесь влияет не лучшим образом, так что не советую испытывать ее действие на себе. От первой дозы, конечно, не сдохнешь, а вот если получишь две, может и медкапсула не спасти.

Я молча выполнил приказ, не отрывая взгляда от наведенного на меня пистолета. Агент Федерации полностью контролировал ситуацию в боевой рубке «Ифрита». Он явно не впервые держал в руках оружие и очень внимательно отслеживал все мои движения. О попытке его обезоружить не стоило даже думать.

Нельзя сказать, что я вообще не ожидал чего-то подобного, но, видимо, всё же слишком понадеялся на Призрака. В процессе модернизации корабля он, естественно, тщательно проверил всё программное обеспечение, отвечавшее за работу главного вычислителя «Ифрита», и никаких опасных фрагментов кода не обнаружил. Я, правда, всё равно предложил Амиту Кулкарни полностью перепрошить вычислитель, однако капитан второго ранга вежливо, но настойчиво отверг эту идею, и, в принципе, я его понимал.

Экипаж «Ифрита» был готов воевать вместе с нами против Роя, а вот выбор стороны в возможном конфликте между окраинными колониями и Федерацией являлся для Кулкарни и его людей далеко не столь очевидным и зависел от того, как будет развиваться ситуация. Поэтому сохранение контроля над кораблем стало одним из выдвинутых ими условий, и мне пришлось его принять, поскольку другого корабля, способного преодолеть блокаду Роя и вырваться из системы Бриганы у меня просто не было.

«Скаут», безусловно, смог бы просочиться через завесу разведзондов противника, но из-за отсутствия у него прыжкового гипердвигателя толку от такого прорыва не просматривалось. К тому же «Ифрит» был нашим единственным по-настоящему быстрым кораблем и мог сэкономить мне уйму времени, которого, как обычно, остро не хватало. Я прекрасно понимал, что рискую, но выбора у меня практически не осталось. Впрочем, интуиция подсказывала мне, что Амит Кулкарни плохого не замышляет, однако, как оказалось, опасность исходила не от него, а от самого молодого члена экипажа, умело державшегося в тени своих старших товарищей.

Судя по всему, Призрак не ошибся, и в момент проверки никаких закладок в программном обеспечении «Ифрита» действительно не было. Однако оператор систем сканирования имел доступ к корабельной сети, и, похоже, с его помощью он перед самым отлетом загрузил в память вычислителя некую троянскую программу, в нужный момент сумевшую частично перехватить управление кораблем. Других объяснений произошедшему я не видел. Вот только оставалось совершенно неясным, почему на это вторжение никак не отреагировали многочисленные сторожевые маячки, щедро добавленные Призраком в базовый программный код при модернизации «Ифрита».

Призрак никогда не испытывал настоящих эмоций. Он просто этого не умел. В общении с Ричем искусственный интеллект часто имитировал человеческое поведение, но лишь для того, чтобы оператору было легче воспринимать его слова. Тем не менее, в данный момент он всё-таки ощущал нечто отдаленно напоминающее досаду. Ну, если, конечно, можно под словом «досада» понимать неудовлетворенность от плохо сделанного дела, выраженную в резко отрицательной оценке результата собственных действий.

Да, Призрак прекрасно понимал, что его переиграли. По крайней мере, частично. Троянская программа, загруженная в память вычислителя «Ифрита», оказалась по-настоящему опасным противником. Создавали её явно еще до Вторжения, причем, скорее всего, где-то в недрах Службы безопасности Федерации, и, судя по всему, к работе над ней были привлечены её лучшие кадры. Троянец использовал особенности топологии оптоэлектронных устройств, случайно или целенаправленно заложенные в них конструкторами. Это позволило ему незаметно внедриться в исходный код, заблокировав все попытки сторожевых программ распознать пришельца.

Не сработала эта тактика только с перепрошитыми артефактами Роя, внедренными в систему управления «Ифрита» при модернизации. Вот только в основном это были периферийные устройства или сопроцессоры. Они смогли избежать захвата троянской программой, которая просто не знала, что с ними делать, но вернуть контроль над всей системой с их помощью было невозможно.

С технологией, примененной агентом Федерации, Призрак никогда раньше не встречался. Она родилась в секретных лабораториях СБ и, похоже, даже у создателей проекта «Выживание расы» не было к ней доступа. «Ифрит», к слову, никакого отношения к этому проекту не имел, а значит, и эвристический алгоритм, который теоретически мог бы помочь Призраку восстановить контроль над системой управления, в память корабельного вычислителя зашит не был. Впрочем, что такое этот эвристический алгоритм, Призрак и сам толком не знал, и совсем не факт, что даже будь «Ифрит» частью проекта «Выживание расы», это помогло бы в сложившейся критической ситуации.

Призрак пытался бороться. В его полном распоряжении оставались ресурсы вычислителя «Скаута». С корабельной сетью он был связан только хорошо защищенными каналами связи, и троянская программа не смогла через них проникнуть. Впрочем, возможно, перед ней просто не была поставлена такая задача, ведь она создавалась для перехвата управления самим кораблем, а не его грузом.

Тем не менее, обстановка ухудшалась с каждой минутой. Агент Илли Нойт полностью контролировал боевую рубку и уже предпринял попытку взять под контроль ангар, в котором находился «Скаут». Правда, в этом он успеха пока не добился. В специальной нише в стене ангара был закреплен боевой робот поддержки разведывательно-диверсионных групп, практически полный аналог «Странника», хоть и другой модели. Агент Федерации попытался отдать ему приказ вывести из строя «Скаут», но Призрак вовремя задействовал генератор помех и еще подчиняющиеся ему сопроцессоры в системе управления «Ифрита» и заблокировал связь в этой части корабля.

Если бы агенту СБ удалось отдать приказ роботу, у Призрака возникли бы очень серьезные проблемы. В ангаре малый внутрисистемный разведчик практически беззащитен. У него, конечно, есть пушки, но стрельба из них внутри корабля-носителя практически наверняка привела бы к гибели «Ифрита», а значит, и Рича, на что Призрак не мог пойти ни при каких обстоятельствах.

Искусственный интеллект полностью отдавал себе отчет в том, что никакие стандартные решения, зашитые в его память, для данной ситуации не подходят. Переломить её в свою пользу можно было только применив некий новый подход, но самостоятельно генерировать подобные идеи Призрак не умел, о чем не раз честно говорил своему оператору. Вот только сейчас связь с Ричем отсутствовала, а сам он находился на грани гибели, и осознание этого факта погружало виртуальную личность Призрака в состояние, близкое к системному сбою, причем настолько близкое, что в какой-то момент это привело к срабатыванию защитного механизма, заставившего активироваться эвристический алгоритм проекта «Выживание расы».

Призрак понятия не имел, какие возможности разработчики заложили в эту автономную программу, делившую память вычислителя «Скаута» с его виртуальной личностью. Судя по всему, эвристический алгоритм не являлся полноценным искусственным интеллектом. Вернее, возможно, и являлся, но не в привычном понимании, уж слишком узкой была его специализация. Тем не менее, сложившуюся ситуацию эвристический алгоритм оценил практически мгновенно.

Прямой обмен информацией между ячейками памяти вычислителя занимал ничтожные доли секунды, но Призрак вполне успевал принимать и обрабатывать поступающие директивы, непрерывно следовавшие одна за другой.

«Прямая угроза жизни оператора с допуском уровня Б-1…»

«Прямая угроза утечки информации о проекте «Выживание расы…»

«Анализ ситуации… Выполнено».

«Поиск решений… Применение стандартного пакета нейронных сетей… Приемлемых вариантов не найдено…»

«Разархивация расширенного пакета… Обработка входящей информации… Приемлемых вариантов не найдено…»

Для Призрака этот монолог выглядел так, будто эвристический алгоритм рассуждал вслух, по каким-то причинам желая, чтобы он был в курсе его мыслей и выводов.

«Инициирован процесс снятия граничных условий варьирования синаптических коэффициентов… Анализ рисков саморазрушения виртуального сознания программы-носителя… Выполнено Сопоставление рисков и угроз… Превышение критического порога риска… Снятие ограничений признано нецелесообразным…»

Принимая к сведению информацию, поступающую от эвристического алгоритма, Призрак продолжал следить за происходящим в боевой рубке. Командир в точности выполнил требование Илли Нойта, и сейчас снятая им гарнитура продолжала лежать на главной консоли корабельного вычислителя. Агент СБ конечно же не забыл проверить, что устройство выключено и не ведет прием и передачу информации. Убедившись в этом, он вновь сосредоточил всё внимание на Риче, и это стало его первой ошибкой.

Гарнитуру следовало физически вывести из строя. Впрочем, Илли Нойт вряд ли мог знать, что имеет дело не со стандартной моделью, а с накачанным бетронием гибридным устройством, обладающим целым набором необычных функций. Например, возможностью дистанционной активации защищенного канала связи, засечь который сканерам «Ифрита» было не по силам.

Получив внешнюю команду, гарнитура беззвучно включилась, и теперь Призрак вновь мог получать информацию из боевой рубки «Ифрита». Миниатюрная камера, встроенная в гарнитуру, смотрела вертикально вверх и не показывала ничего, кроме потолка, но микрофон продолжал исправно выполнять свои функции.

– Ты, конечно, думаешь, что у нас ничья, – с очень нехорошими интонациями произнес агент СБ. – Я ведь не могу полностью контролировать корабль, а значит, у тебя есть поле для маневра.

В боевой рубке «Ифрита» повисла напряженная пауза. Рич отвечать не торопился, а, возможно, и вообще не собирался реагировать на слова фальшивого Ильи.

– Молчишь? – в голосе Илли Нойта прозвучала злая насмешка. – Зря. Лучше бы тебе добровольно отключить блокировки, мешающие «Ифриту» уйти в прыжок. Я дам тебе немного времени на размышления, но потом, уж извини, перейду к более жестким аргументам. Не сомневайся, они покажутся тебе более чем убедительными. Знаешь, что такое бикрилин?

– Коктейль из сыворотки правды и препаратов для подавления воли? – на этот раз Рич отмалчиваться не стал.

– Это было бы слишком просто, – слегка растягивая слова ответил агент. – Просто, но не особо эффективно. Под таким коктейлем ты перестанешь нормально соображать, а для снятия блокировок ты мне нужен в ясном сознании и с искренним желанием сотрудничать со Службой безопасности Федерации. Моему контролю над кораблем мешают не только внедренные на Бригане-3 артефакты Роя. Они ведь не по собственной воле не хотят выполнять команды вычислителя «Ифрита». Мне противодействует искусственный интеллект твоего внутрисистемного разведчика. Он знает, что я захватил рубку и держу тебя под прицелом. Думаю, он понимает и то, что убивать я тебя пока не собираюсь. Так что твой приказ на отключение блокировок он выполнит только если будет уверен, что ты отдаешь его добровольно.

– Добровольно я такой приказ не отдам, и ты это отлично знаешь, – голос Рича звучал спокойно, но обмануть речевой анализатор вычислителя «Скаута» было практически невозможно, и Призрак четко осознавал, каких усилий это спокойствие стоит его оператору.

– Отдашь, куда ты денешься? Для этого и придуман бикрилин. Это одна из последних предвоенных разработок биохимиков Службы безопасности Федерации, предназначенная для эффективных полевых допросов. Он вводится последовательно фиксированными дозами и причиняет допрашиваемому очень неприятные ощущения.

– Боль? – всё еще внешне невозмутимо уточнил Рич.

– Не только, хотя и её тоже. Если будешь упорствовать, скоро сам всё узнаешь. Там целый букет восхитительных ощущений. Прелесть препарата в том, что при каждой следующей дозе он действует всё сильнее и ярче. Впрочем, девяносто процентов испытуемых ломались уже после первой порции. Самые упёртые выдерживали две. После третьей на добровольное сотрудничество шли все. Что-то ты слишком спокоен. Думаешь, я вру?

– Не врешь. Это видно.

– Тогда в чем дело? Хочешь всё-таки испытать острые ощущения?

– Не хочу. Но блокировки снимать не стану.

В рубке раздался негромкий хлопок выстрела. Призрак ожидал, что Рич закричит, однако микрофон уловил только серию звуков, которые мог издавать человек, молча бьющийся в судорогах на полу. Видимо, кричать он был просто не в силах. Зато вновь проявил активность эвристический алгоритм проекта «Выживание расы».

«Обработка новой информации… Выполнено. Уровень угроз пересчитан и квалифицирован по классу А… Повторная инициация снятия граничных условий варьирования синоптических коэффициентов… Анализ рисков саморазрушения виртуального сознания программы-носителя… Выполнено. Сопоставление рисков и угроз… Превышение критического порога риска… Введение поправки на класс угрозы. Риск признан приемлемым. Граничные условия сняты. Выработка решения передана программе-носителю… Принудительный запуск процедуры оптимизации синаптических коэффициентов нейронных сетей…»

Призраку показалось, что в его виртуальном сознании взорвалась бомба, и окружающий мир в доли секунды сжался в точку, утянутый в ничто вихрем экстренной перезагрузки системы.

Одновременно с хлопком выстрела мое плечо пронзила острая боль, но она оказалась только слабой прелюдией к тому, что последовало дальше. Меня сначала скрутило, а потом выгнуло дугой. В какой-то момент мне показалось, что каждую клетку моего тела пронзили раскаленной иглой. По идее, от такого болевого шока сознание должно было просто отключиться, но этого почему-то не происходило, причем вместе с жгущими мои нервные окончания раскаленными иглами пришло отчетливое понимание, что теперь это навсегда. Я никогда не умру, и пытка будет вечной.

Я не смог бы объяснить, откуда взялось это убеждение, но, пожалуй, оно оказалось гораздо страшнее боли. Наверное, я бы кричал, если бы мог. Вот только сведенные судорогой мышцы не давали мне издать ни звука. Я бился на полу, и все барьеры, которые я выстроил, готовясь к приходу боли, рушились один за другим. Чем дальше, тем всё отчетливее мне становилось ясно, что эту пытку я не выдержу, даже если мобилизую все остатки силы воли.

Неожиданно мне вспомнилась та ночь, когда в мое сознание попыталась влезть многоногая тварь в костяном панцире. Она сейчас как будто стояла у меня за спиной, молча глядя, как я корчусь на полу и словно бы говоря со злым укором: «А мне ты сопротивлялся дольше, червяк… Если бы не твое безумное упорство, я был бы сейчас жив, а твое тело стало бы моей послушной марионеткой».

Никакой твари в рубке «Ифрита», естественно, не было, но её образ неожиданно отвлёк меня от происходящего, разбавив посторонними эмоциями ощущение полной безнадежности ситуации и будто разорвав зацикленность сознания на предстоящих бесконечных мучениях.

Боль прекратилась так же внезапно, как и пришла. Я лежал на полу и какое-то время не ощущал вообще ничего, кроме ни с чем не сравнимого облегчения от того, что вырвался из того ада, в который меня погрузила первая доза бикрилина. Действие препарата закончилось, и теперь стоило ждать новой попытки Илли Нойта склонить меня к сотрудничеству на, так сказать, добровольной основе. Мышцы слушались всё еще плохо, иногда продолжая непроизвольно подергиваться. Наверное, они болели, но в сравнении с тем, что я только что испытал, эта боль воспринималась, как нечто совершенно несущественное.

– Что-то ты быстро очухался, – слегка озадаченно произнес агент СБ, когда я слегка пошевелился и открыл глаза. – Надеюсь, теперь ты понял, что гордыня и ослиное упрямство до добра не доводят.

Я попытался ответить, но лишь издал нечленораздельное мычание. Мышцы всё еще меня не слушались.

– Ладно, дам тебе еще пару минут, – на лице Илли Нойта появилась презрительная усмешка. – После первой дозы организм обычно приходит в себя довольно быстро. Бикрилин создавался для полевых допросов, а у того, кто их проводит обычно мало времени. Разработчики это учли. А пока вновь обретаешь способность говорить, подумай, хочешь ли ты еще раз испытать аналогичное удовольствие, но уже в усиленном режиме.

Агент СБ был прав. С каждой секундой спазмы мышц отступали, и я чувствовал себя всё лучше, однако показывать Илли Нойту, что уже могу говорить я пока не собирался. Ситуация выглядела более чем поганой, и мне требовался некий якорь, не позволяющий ощущению полной безнадежности окончательно завладеть моим сознанием. Я упорно цеплялся за последние слова Призрака о том, что он пытается найти выход из ситуации, но ему нужно время, и это время я собирался ему предоставить.

– Всё, хватит придуриваться, – лицо агента СБ стало жестким, и он вновь направил на меня пистолет. – Мне нужен четкий и понятный ответ. Ты готов отдать приказ о снятии блокировок?

Гордо ответить «Нет» было бы с моей стороны большой глупостью. Я понимал, что еще одного раунда пытки бикрилином, скорее всего, не выдержу.

– Это не поможет, – слова мне приходилось буквально выталкивать изо рта, и я попробовал по возможности использовать этот эффект для затяжки времени, делая паузы и морщась, но стараясь не переигрывать. Илли Нойт явно не впервые использовал бикрилин и неплохо знал, как он действует на допрашиваемых.

– Говори яснее, – агент СБ начал терять терпение. – Что не поможет? Твой приказ о снятии блокировок или новая доза препарата?

– Мой приказ. Искусственный интеллект «Скаута» его всё равно не выполнит. Я не должен попасть в руки спецслужб Федерации. Это безусловная директива, прописанная в его память перед нашим отлетом с Бриганы-3. Не мной прописанная, как ты понимаешь. Это сделано по личному распоряжению Анны Койц.

Конечно, я блефовал. Вот только Илли Нойт знать этого не мог, а определенная логика в моих словах присутствовала. Во всяком случае, приказ убить меня, если возникнет реальная угроза моего захвата, вряд ли выглядел для агента СБ чем-то невозможным.

– Тянешь время? – зло прищурился фальшивый Илья. – Зря. Я, конечно, могу проверить, врёшь ты или нет. У меня ведь есть не только бикрилин, но и сыворотка правды. Потом, правда, придется ждать, пока пройдет её действие, иначе искусственный интеллект твой приказ точно не примет. Может, ты на это и рассчитываешь?

– Думай, что хочешь, – я демонстративно пожал плечами. – Я сказал всё, как есть, а дальше тебе решать.

– Вот тут ты прав, – кивнул, агент. – И я уже решил. Только, боюсь, мое решение тебе не понравится. Боль и безнадега тоже заставляют говорить правду, и в нашем случае это будет быстрее и надежнее. Сейчас ты получишь вторую дозу бикрилина, а там посмотрим, как ты после нее запоешь и не пропадет ли у тебя желание рассказывать мне всякий бред.

Ствол пистолета чуть сместился. Илли Нойт, похоже, снова хотел выстрелить мне в плечо. Я инстинктивно выставил вперед руки.

– Подожди!

– Что еще? – демонстративно изогнул бровь агент. – Ты решил начать сотрудничать?

– Да. Я могу доказать, что сказал тебе правду.

– Неужели?

– На главной консоли вычислителя лежит моя гарнитура. Включи её в режим громкой связи. Я при тебе отдам приказ вычислителю «Скаута» снять все блокировки, и ты сам услышишь его реакцию. Такой вариант тебя устроит?

Палец Илли Нойта на спусковом крючке пистолета слегка расслабился, но он явно ждал какого-то подвоха и, похоже, не верил ни одному моему слову. Тем не менее, услышанное заставило его задуматься.

– А если ты прикажешь ему взорвать корабль? – зло прищурившись, спросил агент.

– Не прикажу. Не забывай, я ведь носитель технологий, без которых люди проиграют эту войну. Сейчас для меня уже не столь важно, кто именно сломает хребет Рою, Федерация или колонии Внешнего рукава, но если я погибну, эти знания не получит никто, а без них шансов на победу не будет.

– От скромности ты точно не умрёшь, – усмехнулся Илли Нойт. – Впрочем, может ты и не преувеличиваешь. Будь иначе, меня бы за тобой не послали. Ты идеалист, я это сразу понял, так что возможно и не врешь. Но учти, одно лишнее слово, и вторая доза бикрилина не заставит себя ждать.

– Я это уже понял.

Агент СБ плавно переместился к главной консоли вычислителя и, взяв левой рукой лежащую на ней гарнитуру, включил её и активировал громкую связь.

– Призрак, это Рич. Слышишь меня?

Говорил я демонстративно медленно и спокойно, чтобы не провоцировать Илли Нойта. Сейчас агент был предельно собран, а его пистолет неотрывно смотрел мне в грудь.

– Слышу, командир, – с какой-то очень странной интонацией ответил искусственный интеллект. – У тебя там нескучно, как я понял. Я уже устал ждать, когда ты, наконец, прибьешь этого предателя. Он всё время пытается достучаться до робота, который тут в ангаре стоит. Хочет, наверное, чтобы он мой «Скаут» раскурочил.

– Что он несет? – Илли Нойт, похоже, был удивлен не меньше меня.

– Не знаю, – совершенно искренне ответил я. – Никогда за ним такого не замечал.

– Рич, да прибей его уже, – проявил нетерпение Призрак. – Нам задачу надо выполнять, а ты с ним разговоры разговариваешь.

– Это он тебе приказывать пытается? – агент СБ явно не верил собственным ушам.

– Я сам ничего не понимаю, – мой ответ звучал совершенно искренне, поскольку был весьма недалек от чистейшей правды. – Может, сбой какой-то. Кто его знает, как работает та программа, которую ты активировал, назвав свой код.

– Сам ты сбой, – немедленно выдал Призрак.

– Прикажи ему снять блокировки и отключиться, – злобно прищурился Илли Нойт. Он и раньше подозревал, что за моим предложением скрывается какой-то хитрый план, а сейчас, похоже, окончательно утвердился в этом мнении.

– Призрак, прекрати этот балаган и сними блокировки с артефактов Роя, установленных при модернизации.

Формально я выполнил требование агента СБ, но по факту в моем приказе присутствовала неопределенность. Я не уточнил, с каких именно артефактов нужно снять блокировки. Трофейных устройств хватало не только в различных системах «Ифрита». «Скаут» тоже был ими нашпигован по самое некуда, и Призрак вполне мог отнести мои слова именно на их счет. Вот только Илли Нойт тоже дураком не был, и формулировка моего приказа ему явно не слишком понравилась. Он уже хотел что-то сказать, но его опередил Призрак.