Эксцесс исполнителя

– Звучит убедительно, – кивнул я, с большим интересом выслушав Шиффа, – правда, пока не очень понятно, какое отношение всё это имеет ко мне.

– Думаю, кое-какие догадки у тебя уже имеются, – усмехнулся торговец, – но я поясню. Если бы лидер артели Синдиката принес мне исключительно ценный артефакт времен Вторжения, я был бы вынужден немедленно поставить в известность главу гильдии, а тот, в свою очередь, привлек бы к сделке кого-то из вербовщиков. Находка была бы по достоинству оценена и выкуплена Федерацией. Мы и Синдикат заработали бы кучу денег, лидеру и старателям тоже кое-что обязательно бы перепало, но на этом всё бы и закончилось. Парни, возможно, купили бы на полученные деньги неплохое снаряжение и оружие, а остальные средства спустили на девочек, шмотки и развлечения. В общем, всё осталось бы, как было, и всех бы это устроило, особенно вербовщиков.

– И где же подвох?

– Рич, ты же умный парень, – недоверчиво посмотрев на меня, произнес Шифф. – Неужели еще не понял?

– Может, что-то и понял, но это не более чем мои догадки. Шифф, раз уж вы начали этот разговор, так доведите его до конца.

– Ну, хорошо, – вновь усмехнулся торговец. – Ответь мне на простой вопрос: в какой момент у меня возникает обязанность сообщить об артефакте главе гильдии и далее вербовщикам?

– Как только вам принесли уникальный артефакт на продажу.

– Именно, – удовлетворенно кивнул торговец. – Но если мне его никто не принес, то и делать я ничего не обязан, даже если подозреваю, что где-то этот артефакт есть. Подозрения-то к делу не пришьешь.

– Логично.

– То-то и оно, что логично. На тебе давно проверенная и всегда безупречно работавшая схема неожиданно дала сбой. Ты ведь не лидер артели, а значит, формально уставу Синдиката не подчиняешься, и все эти правила никто тебе не сообщал и требовать их исполнения от тебя не может. И что еще важнее, за твои действия не несут никакой ответственности перед вербовщиками ни моя гильдия, ни Синдикат. То есть, грубо говоря, если ты нашел и зажал в личное пользование некую полезную штуковину, отвечаешь ты за это только перед своим куратором, майором Хлоем. Однако, в силу ряда обстоятельств, Хлой готов на многое закрыть глаза. Ну, если, конечно, я правильно понимаю ситуацию.

Шифф сделал выразительную паузу, но я не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова.

– Ладно, продолжим, – поняв, что ждать от меня реакции на эту провокацию бесполезно, торговец вернулся к основной теме беседы. – На самом деле, я почти закончил. Формально ни я, ни майор Хлой, ни господин Нобутомо не имеем ни малейшего представления о твоей гипотетической находке, если, конечно, не считать всяких бредовых предположений и пустых домыслов. И знаешь, для гильдии и Синдиката она в этом статусе гораздо полезнее, чем в виде конкретного предмета, выкупленного у старателей и перепроданного вербовщикам. Ты уже сейчас принес моей гильдии больше пользы, чем если бы тупо притащил на продажу эту непонятную штуку, про которую я ничего не знаю. Помимо твоих трофеев, перепроданных нами с большой выгодой, ты принес информацию, которая помогла гильдии предотвратить очень серьезные потери, и, если я правильно понимаю, помог ты не только нам, но это я даже обсуждать с тобой не буду. Так что, как я уже говорил раньше, мы и дальше ждем от тебя артефакты и информацию, а уж как ты всё это добудешь, исключительно твое личное дело. Кстати, господин Нобутомо просил официально уведомить тебя, что за скафандр и оружие ты гильдии ничего не должен, и, если тебе нужна ещё какая-то помощь или рассрочка на приобретение снаряжения, мы готовы это рассмотреть. Чем лучше ты будешь экипирован, тем меньше вопросов возникнет в будущем к ненормально высокой эффективности твоих рейдов в Руины.

– Шифф, а как же черные старатели? – задал я неожиданно всплывший в моей голове вопрос. – Они ведь вообще никому не подчиняются. Как их существование вписывается во всю изложенную вами логику, если любой из них может распоряжаться своими трофеями по собственному усмотрению?

Шифф откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на меня.

– Рич, ты что, действительно считаешь, что черные старатели никому не подчиняются? Не спорю, в основном это одиночки, готовые лезть вглубь Руин ради богатой добычи, но они не смогли бы существовать, не являясь частью системы. Им ведь тоже нужно кому-то сбывать добычу, заряжать энергоячейки и накопители снаряжения, покупать экипировку, картриджи, патроны и продукты, получать медицинскую помощь при ранениях. Им необходимо где-то жить, в конце концов. Не буду углубляться в эту тему, но, поверь мне, независимость и самостоятельность у этих ребят строго дозированы, а те, кто этого не понимает, живут, как правило, очень недолго. Черные старатели – просто еще один противовес Синдикату, но с более узкой специализацией. Суть и смысл их сообщества всё те же – выкачивать из руин артефакты, лучшие из которых в итоге всё равно достаются вербовщикам, причем практически без вариантов. Ты, к слову, и сам сейчас уже скорее черный старатель, чем человек Синдиката, хотя тут, конечно, как посмотреть. Твой случай потому и заинтересовал господина Нобутомо, что он по-своему уникален. Ладно, хватит на сегодня общефилософских рассуждений. Мне почему-то кажется, что ты не просто поболтать ко мне направлялся. Грузовой отсек твоего скафандра явно не пустой.

– Да, есть кое-что, но я принес не всё. Остальное было не упереть.

– Опять паук-разведчик?

– Нет, в этот раз «Шершни» и «Тоннельные крысы». Видимо, двигались одним отрядом, да так их и накрыло. «Шершней» принес, три штуки, а «Крыс» припрятал до следующего раза.

– Парней вызывать?

– Даже не знаю, – изобразив секундное колебание ответил я. – Честно говоря, хотелось бы иметь возможность самостоятельно решать такие вопросы. Скажите, Шифф, найдется на складах гильдии такая штука, как пехотный дрон техподдержки?

– Ну, у тебя и запросы… – удивленно изогнул бровь торговец. – Я слышал, что такие машины иногда используют серьезные артели или боевые группы Синдиката, но чтобы одиночки, такого не припомню.

– А как черные старатели справляются с доставкой в город крупной добычи?

– Используют гравикорректоры или частично разбирают трофеи прямо на месте. Ну, а если уж это по каким-то причинам невозможно, устраивают тайник и нанимают команду для доставки груза.

– Вроде той, что забрала моего паука-разведчика? – теперь настала моя очередь слегка подколоть торговца. Очень уж быстро и привычно он в прошлый раз организовал эвакуацию тушки робота. Явно регулярно такие вопросы решает, и, судя по всему, не только для артелей Синдиката, которые в таких услугах нуждаются нечасто.

– Ну, да. У них такие специалисты тоже есть, – не повелся на провокацию Шифф, но в глубине его глаз мелькнула едва уловимая усмешка.

– Так что с дроном техподдержки? – я решил пока не развивать скользкую тему взаимодействия скупщиков с черными старателями.

– Давай сначала посмотрим, что ты принес, и на какую сумму это потянет. Пехотный дрон – штука очень недешевая и в Руинах они не водятся. Если в наших запасах его нет, придется договариваться с военными, а это не всегда просто, хотя необходимые каналы, естественно, имеются.

Я подошел к заряжающемуся скафандру и извлек из грузового отсека трех «Шершней». Скупщик показал, куда складывать тушки и, не теряя времени, приступил к изучению моих трофеев. Над металлическим столом, куда я положил самого целого с виду робота, с легким жужжанием развернул манипуляторы комплекс технической диагностики.

– Шифф, вы бы с ним поосторожнее, – предупредил я, ощутив смутное беспокойство, когда управляемые торговцем многосуставчатые механические руки уверенно вцепились в корпус «Шершня», вскрывая тонкую броню корпуса и подключаясь к скрытым под ней блокам системы управления.

– Не дергайся, – ответил торговец, не прекращая работу. – Я предыдущих так же диагностировал, только еще и в лёгком скафандре на всякий случай. Всё нормально было. У них капсулы с токсином надежно защищены.

– Так ведь те под тандемный боеприпас попали, а этот почти не поврежден…

Договорить я не успел. Стиснутый манипуляторами «Шершень» резко дернулся, немыслимо изогнулся и с глухим хрустом вонзил выскочившее из хвостовой части жало в одну из рук диагностического комплекса. Из поврежденной конечности вверх ударил сноп искр и поднялся клуб сизого дыма, начавший быстро расползаться по мастерской.

Отшатнувшийся от стола торговец замер в мгновенном ступоре, а мой мозг, сработавший, похоже, на чистом инстинкте, бросил тело вперед. Мне потребовалась лишь доля секунды, чтобы осознать, что случится, если Шифф вдохнет уже почти добравшийся до его лица дым, в котором наверняка содержатся следы нейротоксина.

Прыжок с места дался организму нелегко. Я, похоже, опять что-то себе растянул, но зато сбитый с ног торговец улетел вместе со мной в сторону выхода из помещения. Как мы оказались снаружи, я, честно говоря, помню плохо, но тяжелую гермодверь, ведущую в мастерскую Шиффа, я захлопнул с завидным проворством. Вскочившие со своих мест охранники навели на меня оружие, но видя, что я не нападаю на их работодателя, а вожусь с замками двери, от стрельбы воздержались.

– Аптечку, быстро! – прорычал я, бросаясь к Шиффу, неслабо приложившемуся в падении головой о кресло.

Нужно отдать должное охранникам, среагировали они практически мгновенно. Тот, что раньше сидел за монитором присел над торговцем и приложил к его шее снятую с пояса аптечку. Я чувствовал, что времени ждать, пока прибор проведет диагностику, у нас нет. Ткнув пальцем в сенсор на верхней панели, я активировал голосовой режим управления.

– Поражение нейротоксином. Комплексный антидот!

Аптечка тихо зажужжала и издала три характерных щелчка, вгоняя в кровь пациента затребованный препарат. Второй охранник тоже проникся ситуацией, и я слегка дернулся, когда в мою шею впились эффекторы приложенной к ней аптечки. Вслед за нами, охранники ввели антидот и себе.

– Что произошло? – потребовал объяснений первый охранник, помогая своему товарищу поднять уже начавшего приходить в себя Шиффа и усаживая его в кресло.

– Мы чуть не нахлебались нейротоксина, разбирая трофейного робота, – хрипло ответил торговец, руки которого мелко подрагивали. Я, похоже, всё-таки получил какую-то дозу. Хреново то как…

Аптечка, всё еще прижатая к шее Шиффа продолжала совершать с ним какие-то манипуляции, мигала желто-оранжевыми индикаторами, но других тревожных сигналов не подавала. Я схватил коммуникатор и почти мгновенно нашел нужный номер. Абонент ответил секунд через пять.

– Доктор Ли, срочно нужна ваша помощь… Не мне, господину Шиффу из торговой гильдии. Поражение нейротоксином Роя… Нет, через органы дыхания, и доза явно небольшая… Да, мы сразу ввели комплексный антидот… Хорошо, ждем. Адрес я вам скинул.

До интерната я добрался только к вечеру. Сначала дожидались доктора, который, к слову, приехал очень быстро, потом грузили Шиффа в медкапсулу, установленную прямо в медицинском каре. Торговцу стало хуже, но доктор нас успокоил, сказав, что антидот ввели вовремя и теперь задача заключается скорее в купировании побочных эффектов от действия лекарств. Аптечка, распознав с чем имеет дело, не поскупилась на лошадиные дозы сильнодействующих препаратов, призванных предотвратить немедленный отказ жизненно важных органов, и теперь предстояло бороться с последствиями их передозировки.

Ни до меня, ни до охранников нейротоксин, похоже, не добрался, но доктор всё равно провел нам комплексную диагностику и похвалил за профилактически введенный антидот. Правда, организм у меня от этой дряни тоже ощутимо поплыл, и чувствовал я себя далеко не лучшим образом, причем довольно долго. Пока я боролся с недомоганием, на мой коммуникатор начали сыпаться звонки от майора Хлоя, Ханя и кого-то еще, но мне было решительно не до них, и я просто выключил аппарат.

Возможно, какую-то ничтожную долю токсина я всё-таки умудрился вдохнуть. Во всяком случае, охранники перенесли введение антидота заметно лучше меня, и к моменту, когда я пришел в относительную норму, уже успели провести дегазацию мастерской Шиффа. Лезть внутрь им для этого не пришлось. Все необходимые реагенты были закачаны в пострадавшее помещение через систему вентиляции и таким же образом потом оттуда удалены.

Меня угостили вполне приличным обедом и напоили кофе. Переодевшись и надев успевший зарядиться скафандр, я забрал из некоего подобия оружейной комнаты свой автомат и стрелковый комплекс и, наконец, направился к новому месту жительства и учебы. В голове еще слегка шумело, но в целом чувствовал я себя вполне сносно, вот только думать ни о чем решительно не хотелось. Может быть, именно поэтому о выключенном коммуникаторе я вспомнил далеко не сразу.

Среди груды непринятых звонков и сообщений, я, наконец, обнаружил ответ Анны, пришедший почти четыре часа назад.

«Рич, ты где? У тебя всё нормально? Не могла ответить раньше – мне только сейчас вернули коммуникатор. Были проблемы, но, вроде, обошлось. Многое изменилось. Нам нужно срочно встретиться. Минут через двадцать буду в нашем новом интернате»

Даже не глядя на остальные пропущенные вызовы, я набрал номер госпожи Койц, однако она опять не ответила, хотя ее коммуникатор находился в сети. Правда, буквально через минуту от нее пришло новое сообщение.

«Рич! Ну, наконец-то! Ты не ранен? Тебе нужна помощь? Я сейчас в интернате, но могу приехать куда скажешь»

Я улыбнулся. По позвоночнику пробежала приятная теплая волна. Искреннее беспокойство Анны резко подняло мне настроение, и даже остатки шума в голове куда-то бесследно исчезли. Редкий случай, когда инстинктивно-гормональная реакция подросткового организма пошла ему исключительно на пользу. Ответил коротко, и с трудом удержался, чтобы не перейти на бег.

«Спасибо, Анна. Тоже были сложности, но сейчас здоров, бодр и с нетерпением жду встречи. Буду у тебя минут через двадцать»

На входе в интернат мне преградил дорогу незнакомый охранник.

– Воспитанник Рич? – вопрос прозвучал, мягко говоря, недружелюбно.

– Да.

– С оружием на территорию интерната вход запрещен.

– Я в курсе, – спорить и качать права я смысла не видел. – Вы не могли бы проводить меня к майору Хлою? Я могу оставить снаряжение у него.

– Майора сейчас нет на месте, – сухо ответил охранник. – Сдашь стволы и скафандр мне.

– Не пойдет, – пожал я плечами, разворачиваясь и делая шаг к выходу.

– Воспитанник Рич, – на мое плечо легла тяжелая рука.

В скафандре я был намного сильнее довольно мощного охранника, но демонстрировать это, естественно, не стал. Просто остановился, ожидая продолжения.

– Мне приказано проводить тебя к директору. Сразу, как только ты явишься в интернат.

– Без проблем, но оружие и скафандр я здесь не оставлю.

Охранник извлек из кармана разгрузки коммуникатор и пару раз ткнул пальцем в экран. Доложив о ситуации и выслушав ответ, он коротко бросил в микрофон: «Принято», и развернулся ко мне.

– Идем.

Шестой интернат действительно почти не пострадал при атаке Роя. Если бы воспитанники и преподаватели знали, что так будет, они все остались бы живы. Впрочем, вполне возможно, малые роботы противника заглядывали и сюда, так что идея остаться здесь тоже могла быть не самой удачной.

Кабинет директора располагался на втором подземном ярусе. Охранник коснулся сенсора переговорного устройства, и секунду спустя матовая металлическая панель, закрывавшая вход, скользнула в сторону. Я сделал шаг внутрь, и за огромным столом с развернутым над ним виртуальным монитором увидел человека, которого, а точнее, которую никак не ожидал здесь встретить.

– Госпожа директор, воспитанник Рич доставлен, – четко доложил охранник.

– Спасибо, вы свободны, – выходя из-за стола, произнесла Анна Койц.

– Но… – замялся сотрудник службы безопасности, выразительно глядя на мой автомат и висящий за спиной стрелковый комплекс.

– Вы свободны, – с расстановкой повторила Анна, и охранник, проглотив возражения, развернулся и вышел из кабинета. Дверь с легким шелестом скользнула на место, оставив нас с Анной наедине.

– И как это понимать, госпожа… директор?

– Воспитанник Рич, – Анна остановилась совсем рядом со мной и возмущенно заявила: – ты нарушил целый список правил нашего учебного заведения. Нахамил моему предшественнику, самовольно покинул колонну, двигавшуюся к новому месту обучения, явился на территорию интерната с опозданием на двое суток, да еще с оружием и в броне. И, наконец, ты выключил свой коммуникатор, что строжайше запрещено, а теперь еще и стоишь передо мной, как металлический истукан. Немедленно брось свои пушки и сними это дурацкое железо!

– Анна, да что происходит-то? – я даже слегка растерялся от ее напора.

– Выполняй полученный приказ, воспитанник Рич! – госпожа Койц от души приложила кулачком по наплечнику моего скафандра. – За такие провинности полагается отвечать, и ты мне сейчас за всё ответишь! Особенно за то, что я полдня не могла до тебя дозвониться!

Волна жара прокатилась по телу, безжалостно смывая остатки здравого смысла и благоразумия. Шлем глухо стукнулся об упругое покрытие пола, обиженно лязгнул брошенный на диван автомат. Тяжело скрежетнул по поверхности стола снятый со спины стрелковый комплекс. Как освобождался от скафандра и комбеза, я уже почти не помню. Госпожа Койц не стала ждать, пока я полностью справлюсь с экипировкой и впилась в мои губы поцелуем, явно намереваясь немедленно воплотить в жизнь свои угрозы.

– Анна, ты уверена? – тяжело дыша прошептал я на каких-то остатках самообладания, с трудом оторвавшись от ее губ. – Это же интернат. Если кто-то узнает, у тебя могут быть проблемы…

– Разве ты еще не понял? – улыбнулась учительница, активно помогая мне окончательно освободить себя от одежды. – Я здесь теперь директор, а у этого поста есть много замечательных преимуществ. А вот кем будешь ты, мы еще обсудим, но только не сейчас.

Упершись ладонями в мои плечи, госпожа Койц заставила меня сделать шаг назад и упасть в большое мягкое кресло. Через секунду она оказалась рядом. Настолько рядом, насколько это вообще возможно, и я с огромным удовольствием выпустил из тисков самоконтроля того юного воспитанника Рича, который месяцами обреченно созерцал на уроках соблазнительные формы учительницы космографии, отлично понимая, что ничего ему здесь не светит. Жизнь – интересная штука, и иногда она преподносит нам не только неприятные сюрпризы.

Выспаться мне опять не удалось, однако на этот раз я об этом ни капли не жалел, тем более что способ пробуждения оказался исключительно приятным. Встреча в кабинете госпожи Койц послужила только началом безумного вечера и последовавшей за ним ночи. Какие-то приличия мы всё-таки пытались соблюсти, и территорию интерната покинули по отдельности и в разное время. Анна ушла, как и положено директору, через центральный вход, а я тихо растворился в полузаброшенных технических коридорах. Как и в моем бывшем учебном заведении, здесь существовало множество способов незаметно просочиться через охранный периметр, ну а со снаряжением, встроенным в мой скафандр, это оказалось тем более несложно.

Анна встретила меня примерно в километре от интерната. Оружие и скафандр я снял и с большим трудом разместил в багажном отсеке ее кара. Мое разрешение на ношение боевой экипировки не действовало за пределами нашего окраинного района, а мы направлялись почти в центр. Да и не влез бы я в небольшую двухместную машину госпожи Койц в полном снаряжении. Это вам не грузопассажирский фургон Шиффа.

– Может, всё-таки расскажешь, что с тобой произошло? – спросил я, удобно устраиваясь на пассажирском сиденье. – Мне сообщили, что тебя забрали военные, а потом твой коммуникатор не отвечал больше суток. И вот я обнаруживаю тебя хозяйкой директорского кабинета моего нового интерната, хотя еще совсем недавно со мной через губу общался бывший директор. И, нужно сказать, в тот момент он явно не собирался покидать свою должность.

– Сотрудники армейской службы безопасности пришли за мной, когда мы уже были во временном лагере. Ничего не объяснили, забрали коммуникатор, посадили в свой кар и увезли куда-то в центр. Обращались, правда, достаточно вежливо. Потом начались допросы. Сначала со мной говорил какой-то мелкий чин. Ничего особенного не спрашивал, но въедливо выяснял подробности нашего спасения. Потом к нему присоединился кто-то рангом повыше.

– Полковник?

– Вроде бы, да. Кажется, именно так к нему обращался первый безопасник. Этот копал заметно глубже, и больше всего его интересовал некий воспитанник Рич. Тебе тоже пришлось иметь с ним дело?

– Да, пообщались, – не стал я вдаваться в детали. – Неприятный собеседник, нужно признать.

– Это точно, – согласно кивнула Анна. – Полковник хотел знать, что нас с тобой связывает. Из памяти моего коммуникатора его люди выудили твои сообщения, в которых ты предупреждал меня об опасности и необходимости срочно уезжать из интерната. Еще его интересовало почему я так и не воспользовалась твоим советом, и откуда ты мог узнать о предстоящей атаке Роя раньше, чем об этом стало известно в штабе колониальных сил самообороны.

– И что ты ему сказала?

– Попыталась прикинуться дурочкой, – элегантно пожала плечами госпожа Койц.

Я до сих пор так и не понял, как она умудряется достигать такого эффекта, что от каждого её движения во мне, да и, судя по всему, не только во мне, начинают просыпаться древние инстинкты. И не просто просыпаться, а настойчиво требовать немедленных и решительных действий.

– Ответила, что ты в меня давно и безнадежно влюблен, – продолжила Анна, пройдясь коготками по тыльной стороне моей ладони, удобно устроившейся на ее бедре. – Ну, и всеми силами пытаешься произвести впечатление. В том числе и вот такими сообщениями.

– И это прокатило?

– Нет, конечно. Твое предупреждение оказалось более чем своевременным, и вопрос, откуда у тебя могла взяться такая информация, никуда не делся. Пришлось рассказывать, что ты имеешь какое-то отношение к нелегальным старателям. Ну, про то, что ты ходишь в Руины я как бы точно не знаю, но вот общаешься ты с такими парнями однозначно. Может быть, оттуда и узнал о возникшей угрозе.

– Полковник тебе, конечно же, не поверил.

– Естественно. Он начал крутить эту тему с разных сторон, потом даже стал угрожать применением спецсредств, но я ведь действительно мало что знаю, а он, как достаточно опытный специалист по допросам, наверняка это видел. Ну рассказала бы я ему, что ты ходишь в Руины и своими глазами видел приготовления Роя. Что бы это изменило? Он и сам наверняка знает, что в интернатах есть артели старателей. Привлечь тебя за это теоретически можно, но по факту никто бы этого делать не стал. Такие прецеденты Синдикату совершенно не нужны, а вставать поперек дороги такой организации поостерегся бы даже полковник армейской СБ. Снаряжение он твое видел. Я, конечно, в этом деле разбираюсь слабо, но даже мне понятно, что оно покруче, чем у большинства наших армейцев, уж очень выразительно они на тебя косились. А значит, ты действительно мог что-то обнаружить во время рейда. В общем, со мной у него возник явный тупик.

– А дальше? Тебя ведь отпустили далеко не сразу. – Моя ладонь переместилась чуть выше.

– Потерпи немного, мы скоро приедем, – улыбнулась Анна. – Дальше полковнику позвонили из городской администрации, и ему стало не до меня – на окраине начались вооруженные беспорядки, причем сразу в нескольких районах. Сам знаешь, сколько оружия на руках у населения, а жителей окраин, по сути, просто бросили под каток Роя, перекрыв магистральные тоннели аварийными переборками. Судя по всему, погибло очень много людей, а те, кто смог спастись, подняли бунт.

– И что сейчас творится в городе?

– Беспорядки удалось подавить, но властям пришлось идти на уступки. Ну, как на уступки… Решение о перекрытии тоннелей повесили на погибшего генерала Таригана, однако этого оказалось мало. Пришлось показательно покарать десяток чиновников средней руки. Выбрали, естественно, тех, под кем и так кресла шатались. Очень удобный оказался момент для межклановых разборок и сведения личных счетов. Наш директор как раз попал под раздачу – уж очень удачно подставился. В городских инфосетях его всячески полоскали, как бросившего воспитанников и позорно сбежавшего при первых же признаках опасности. Ну, а где есть предатели и трусы, там обязательно должны быть и герои, причем желательно из низов. Ну, не совсем из низов, конечно, но и не из элиты.

– И ты, похоже, идеально подошла на эту роль.

– Да, в городской администрации решили, что моя история подходит им как нельзя лучше. Конечно, её немного подправили. Из растерявшейся учительницы космографии, не сумевшей вовремя сбежать и решившей спрятаться в интернате, меня превратили в героиню, собравшую выживших воспитанников и спрятавшую их в надежном убежище. Я пыталась рассказать, что на самом деле всё сделал ты, но меня просто не стали слушать. До зубов вооруженный бывший беспризорник показался властям не слишком убедительным персонажем.