Антикоррупционное законодательство и политика

1.1. Общественное благо и коррупция

Благо – все то, что способно удовлетворять потребности людей, приносить пользу, доставлять им удовольствие. Способность блага удовлетворять потребности конкретных людей и всего общества называется полезностью.

Общественное благо (англ. public good) – благо, которое потребляется коллективно всеми гражданами государства независимо от того, платят они за него или нет. Общество часто объясняет существование государства необходимостью справедливо, в интересах всех членов общества распределять это благо, то есть создание общественного блага и его справедливое распределение является общепонятной целью существования государства.

История человечества насчитывает несколько десятков тысяч лет, но только пять последних тысячелетий оно прожило, объединившись в государства. Тем не менее, даже столь короткого исторического промежутка времени стало достаточно, чтобы убедиться в преимуществах развития общества под управлением государства перед иными сообществами людей, живущими общинным или племенным строем. Основное назначение государства на внешнеполитической арене – защита от внешней угрозы и обеспечение независимости страны, а внутри – обеспечение на своей территории стабильного развития экономики и социальной сферы, которые являются источниками общественного блага.

Давая характеристику общественного блага нам становится очевидна целесообразность участия государства в удовлетворении потребностей в чистых общественных благах вследствие их неисключаемости и неконкурентности. В целом об общественном благе можно сказать, что это товары и услуги, предоставляемые государством на нерыночной основе.

Они обладают рядом характерных для них свойств:

– их невозможно исключить из потребления без высоких издержек (например, отсутствие адекватной системы обороны приводит к угрозе поражения в ходе военных действий или террористических актов);

– отсутствует конкуренция в их потреблении по критерию Парето. Согласно критерию Парето (критерию роста общественного благосостояния) движение в сторону оптимума возможно лишь при таком распределении ресурсов, которое увеличивает благосостояние по крайней мере одного человека, не нанося ущерба никому другому;

– участие государства в производстве этих благ (например, охрана окружающей природной среды, правотворчество и правоприменение).

Невозможность распределения общественных благ через рынки, которая определяет необходимость участия государства в их распределении, связана с тем, что при отсутствии принудительной оплаты за эти блага производители не могут получить оплату от потребителей своих продуктов. Эти блага оплачиваются через налоговую систему, так как только государство имеет право взимать налоги, пошлины и сборы.

Возвращаясь к истокам коррупции как социально-экономического явления, сущность которого – распределение благ среди членов общества, можно отметить, что среди теорий регулирования в человеческом обществе наиболее востребованной является теория общественных интересов (public-interest theory), то есть теория регулирования, которая предполагает, что органы надзора применяют политику, максимизирующую экономическое благосостояние общества в целом. На основе этой теории в идеале и должно распределяться общественное благо, именно оно направлено на достижение наибольшей пользы для подавляющей части общества. Основным принципом этой теории можно считать назначение распределителей этих благ – чиновников, пользующихся доверием народа, так как они легитимно и всенародно назначены или избраны законодателями, и принятие регулирующими органами решений на благо всего общества, руководствуясь его интересами.

Для определения способов обеспечения граждан общественными благами разделим блага по наиболее характерным для них двум критериям:

1) тип присвоения, регулирующий доступность блага в потреблении;

2) характер распределения полезности блага среди потребителей в процессе его потребления.

Тип присвоения позволяет нам выделить два признака блага: исключаемость и неисключаемость его в потреблении.

Исключаемость в потреблении означает, что обладание благом одним субъектом исключает доступность этого блага для других субъектов. В этом случае присвоение (потребление) блага возможно только на основе эквивалентного (рыночного) обмена, то есть купли-продажи блага конкретному лицу.

Неисключаемость в потреблении означает невозможность воспрепятствования кому-либо участвовать в потреблении блага. В соответствии с таким принципом даже лица, которые не заплатили за благо, не могут быть исключены из числа его потребителей.

Далее, в соответствии с характером распределения полезности благ выделяются такие признаки, как избирательность и неизбирательность (или конкурентность и неконкурентность).

Избирательность в потреблении означает, что получение определенных выгод от потребления блага одним субъектом делает невозможным то же самое для другого субъекта, поэтому потребители вынуждены конкурировать за право потребления блага.

Неизбирательность в потреблении означает, что получение выгод от потребления блага одним субъектом не ограничивает возможности получения тех же выгод для других субъектов. Такое благо является неконкурентным, и его потребление кем-либо в любом количестве не ограничивает объем его потребления для других.

Определив эти признаки благ, можно далее их подразделить на «чистые», то есть идеальные частные и общественные блага.

Чистое частное благо – благо, которое обладает признаками избирательности и исключаемости, то есть благо может приносить полезность только его владельцу. Такие блага могут быть оценены и проданы поштучно, в этом смысле они наиболее отвечают требованиям рыночного обмена.

Чистое общественное благо – благо, которое обладает признаками неизбирательности и неисключаемости. Никто не может быть исключен из числа потребителей такого блага, а потребление его одним субъектом не ограничивает его полезности для других. Одновременно никто не может быть исключен из числа потребителей этого блага. Именно такое благо, прежде всего, и является предметом распределения государством.

Чистым общественным благам присущи и специфические характеристики:

1) абсолютная неизбирательность – означает, что:

– любое потребление его кем-либо не влияет на предоставление его количества другим;

– включение в потребление блага дополнительных потребителей не уменьшает выгод, извлекаемых от потребления блага существующими потребителями;

– предельные издержки предоставления блага дополнительному потребителю ничтожны;

2) полная неисключаемость – указывает на то, что:

– данные блага неделимы, то есть не могут быть раздроблены на единицы индивидуального потребления;

– потребляются сообща.

Выше было уже сказано, что в силу указанных характеристик чистые общественные блага не могут производиться посредством рынка, а, следовательно, невозможно дозировать их потребление при помощи механизма цен. Общественным благом является и законотворческая деятельность государства.

Далее, следует сознаться, что искусственное разделение благ, произведенное нами выше, часто не имеет места в реальной жизни, поскольку:

– во-первых, используемые для классификации благ признаки имеют разную степень проявления в отношении каждого отдельного блага. Так, оба блага могут обладать этим признаком, но у одного из них оно будет проявляться в большей степени, а у другого – в меньшей;

– во-вторых, характеризующие блага признаки могут сочетаться в разных комбинациях: избирательность-неисключаемость, исключаемость-неизбирательность.

В связи с этим следует выделить блага, которые одновременно обладают признаками и частного, и общественного блага.

Блага совместного потребления (общие блага) – это блага, характеризующиеся высокой степенью избирательности и низкой степенью исключаемости. Например, места парковки автомобилей на общественной стоянке доступны всем. В этом смысле парковка – неисключаемое благо. Однако использование парковочного места одним лицом делает невозможным то же самое для других, что придает благу признак избирательности.

Специфика общих благ состоит также в том, что, несмотря на высокую степень конкурентности в потреблении, ограничение доступа к благу связано с высокими издержками. Чаще всего это блага, предоставляемые муниципалитетами, – общественные парки, пляжи, другие места общественного пользования, отчего их называют еще коммунальными. Совместный характер потребления таких благ обусловливает высокую степень конкуренции в отношении их использования, которое осуществляется по принципу «кто первый пришел – тот первый воспользовался».

Коллективные блага (исключаемые общественные блага) – это блага, обладающие высокой степенью исключаемости и низкой степенью избирательности. Прием телевизионного сигнала по кабельному телевидению одним субъектом не уменьшает возможности того же для других пользователей, притом с нулевыми предельными издержками. Поэтому конкурентность в потреблении этого блага является низкой. Однако данному благу можно без труда придать признак исключаемости, введя плату за подключение к сети кабельного телевидения. То же относится к такому благу, как образование. Специфика данного типа благ заключается в том, что доступ к их потреблению может быть ограничен с незначительными издержками.

В некоторых случаях степень неизбирательности блага снижается по мере роста числа его потребителей, и с определенного момента («точка перегрузки») предоставление такого блага дополнительному потребителю связано с ростом предельных издержек предоставления, то есть со снижением полезности для существующих потребителей. Такого рода общественные блага называют перегружаемыми. Типичными их примерами являются объекты транспортной инфраструктуры (дороги, мосты, паромные переправы) и культурного назначения (библиотеки, музеи и т. п.). Суть здесь в том, что дополнительные пользователи не уменьшают доступность блага для других только до определенного момента. Так, по мере увеличения числа пользователей загруженность проезжей части дороги растет и скорость движения (полезность) вынужденно снижается.

Формирование индивидуального спроса на чистое общественное благо подчиняется тем же принципам, что и формирование индивидуального спроса на чистое частное благо. Это, прежде всего, касается действия принципа убывающей предельной полезности. Если предельная выгода от потребления дополнительной единицы общественного блага является убывающей, то кривая индивидуального спроса на чистое общественное благо, как и в случае с чистым частным благом, – убывающая.

Все вышеприведенное наглядно демонстрирует экономическую сущность распределения блага, прежде всего, его тесную связь с распределением прав на собственность между различными субъектами экономического процесса.

Такое распределение стало предметом изучения одной из ведущих экономических теорий – неоинституционализма (Р. Коуз[2], А. Алчиан[3], Д. Норт[4] и др.). Эта теория с точки зрения распределения экономического блага представляет интерес потому, что ее авторы оперируют термином «права собственности», считая, что собственностью является не экономический ресурс, а доля прав по его использованию. «Права собственности» понимается ими как санкционированные государством поведенческие отношения между людьми, которые приобретают формы и силы юридических законов. Эти отношения возникают в силу существования и использования экономических благ, то есть это права контролировать использование определенных ресурсов и распределять затраты и выгоды, которые возникают при этом.

Вышеизложенное тем более важно, что феномен собственности связан с фундаментальным положением теории об ограниченности экономических ресурсов для нужд общества. Как писал один из классиков теории маржинализма[5] К. Менгер[6] «основой собственности стало существование благ, количество которых меньше по сравнению с потребностями в них». Поэтому институт собственности является единственно возможным институтом разрешения проблем «несоответствия между потребностью и доступным распоряжению количеством благ».[7]

Движение личности в общественном развитии происходит в ходе возникновения и разрешения противоречий в границах присвоения-отчуждения. Субъекты в процессе обмена присваивают объект через отчуждение. В процессе обмена возникают и развиваются группы субъектов, присваивающие объекты собственности, и те субъекты, у которых эти объекты отчуждаются. Собственность превращается из объекта, принадлежащего одному субъекту, в объект внешнего присвоения. Возникают отношения субъектов, при которых отношения собственности зависят не от воли личности, а от сформировавшейся в процессе развития всеобщей воли групп субъектов собственности. Возникает противоречие единичной воли и всеобщей воли, что находит отражение в формировании прав собственности как субъективной воли и обязанностей субъектов, как всеобщей воли, то есть возникает ее правовая форма, которая часто связана с поиском универсальных норм осуществления социальной справедливости.

Осуществление социальной справедливости[8] часто трактуется различными учеными с разных позиций. Так, представители меркантилизма[9] считают, что принцип собственного интереса – это единственный мотив, которым государственный деятель должен пользоваться, чтобы привлечь свободных людей к планам, которые он разрабатывает для своего правительства. При этом общественный интерес настолько же излишен для управляемых, насколько он обязан быть всесильным для управляющего.

Таким образом, уже экономисты меркантилистского толка акцентировали внимание на различии частного и общественного интересов.

Принцип собственного интереса можно найти и в трудах физиократов[10]. Они также обратились к изучению роли и влияния личного интереса на поступки человека. Прежде всего, в свете рассматриваемого вопроса, такой интерес присущ распределителю благ – чиновнику. Вместе с тем, принципы социальной справедливости диктуют нам необходимость определяющего влияния общественного интереса на деятельность управляющего и подчинение этой деятельности интересам и полезности для управляемых. Видимо представляется очевидным, что для демократического государства именно такой подход к деятельности управляющих – чиновников и является наиболее естественным.

Проанализировав сущность общественного блага можно сделать и следующий вывод – экономической сутью коррупции является частное присвоение общественного блага. Это стало особенно возможным при возникновении государства, которое насильственно присвоило себе эту функцию и осуществляет ее с помощью своих чиновников.

В основе термина «коррупция» лежит латинское слово «corruptio», означающее в буквальном переводе «порчу, подкуп» (такой же корень имеет и слово «коррозия»). В целом этот перевод дает общее представление о сущности коррупции – порче или коррозии власти путем ее подкупа – с точки зрения рассмотрения ее в качестве социального и экономического явления. Это «подкупаемость и продажность государственных чиновников, должностных лиц, а также общественных и политических деятелей вообще»[11]. Справочный документ Организации Объединенных Наций о международной борьбе с коррупцией определяет ее как «злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях»[12].

Поэтому, представляется, что коррупция представляет собой, прежде всего, торговлю властью в государственном и негосударственном секторах. Иными словами, это коммерциализация власти, превращение в товар ресурса, который по определению должен быть исключен из товарно-денежных отношений[13].

Если взглянуть на коррупцию глубже, то ее сущность заключается в перерождении государства из организации по защите общих интересов в корпоративную структуру, обслуживающую частные интересы и обеспечивавшую их защиту от интересов всего народа. Другими словами, сущность ее состоит в предательстве чиновниками государства и граждан. Тотально коррумпированное государство выглядит предателем собственного народа.

В широком смысле коррупция возникает в процессе распределения, материальных благ или социально значимых преимуществ и заключается в присвоении их части без личного участия в создании этих материальных благ или вклада в создание общественных благ. Можно сказать, что коррупция – это разновидность социального паразитизма, хотя не всякий социальный паразитизм это коррупция. Отличительной чертой коррупции является наличие процесса ненасильственного распределения. В узком смысле коррупция рассматривается как взяточничество, осуществляемое государственными и муниципальными чиновниками всех уровней за оказанные ими услуги самым разным организациям бизнеса и криминала.

Любое общество существует в ситуации ограниченного количества благ, потребность в которых всегда больше, чем их предложение. Можно сказать, что коррупция появилась в тот момент, когда определенные лица, наделенные властными полномочиями, занялись распределением благ, которые им не принадлежали. Конечно, изначально речь идет, прежде всего, об общественном благе.

Таким образом, можно сказать, что коррупция – это противоправная, осуществляемая вопреки интересам государства и общества, виновная деятельность, носящая характер подкупа-продажности, совершаемая лично или через посредников путем незаконного испрашивания, получения либо предоставления имущества, благ, услуг, а равно путем использования служебного положения, имеющегося статуса, возможностей и направленная на достижение указанными лицами своих личных, групповых или корпоративных целей.

Такое понимание коррупции позволяет включать в число коррупционных правонарушений получение выгоды в связи с занимаемой должностью не только в результате получения взяток, но и хищения с использованием служебного положения, незаконного участия в предпринимательской деятельности, от занятия контрабандой с использованием служебного положения и иных злоупотреблений служебными полномочиями.

Контрольные вопросы

1. Что такое общественное благо и его характеристики?

2. Какова сущность теории общественных интересов?

3. Каковы критерии, по которым можно разделить общественные блага?

4. Каковы признаки общественного блага в зависимости от типа его присвоения?

5. Какие основные теории определяют экономическую сущность распределения прав на собственность?

6. Какова экономическая сущность коррупции?

7. Каково правовое понимание коррупции?

1.2. Причины и условия экономической деструктивности коррупции

Для более глубокого понимания экономической сущности коррупции вернемся к новой институциональной теории.

Можно сказать, что новая институциональная теория – проявление тенденции проникновения методов микроэкономического анализа в смежные социальные дисциплины. Если представители традиционной институциональной экономики стремились применить достижения других гуманитарных дисциплин для решения проблем экономической теории, то представители новой институциональной теории, наоборот, стремятся применить методы неоклассической экономической теории для решения проблем других гуманитарных дисциплин. Новый институционализм исходит из двух общих установок. Во-первых, что социальные институты имеют значение (англ. institutions matter) и, во-вторых, что они поддаются анализу с помощью стандартных инструментов экономической теории.

Основные отличия неоинституционализма от старого институционализма следующие:

1. Методология анализа. Традиционные институционалисты используют методы смежных общественных наук (прежде всего социологии, права и политики) к анализу экономических процессов. Неоинституционализм использует модернизированные методы неоклассической теории к анализу проблем общественных наук (демографии, политологии, права и др.).

2. Метод анализа. Традиционные институционалисты использовали метод индукции, стремясь идти от анализа частных случаев к обобщениям, однако им не удалось создать общей теории институтов. Неоинституционалисты используя метод дедукции, предпринимают попытку анализа институтов на основе единой теории.