Под лучами Мираса

– Ладно, вторая проблема, – уже совсем не одушевленно, но со странной улыбкой. – Извините, это я вспомнил о третьей проблеме. Так, вторая, – ещё сильнее, подымая палец в воздух и с такой силой и решимостью, что мог бы просверлить дыру сверху, что было бы очень кстати. – У нас заканчиваются инструменты. Нам нечем долбить. Порода стала определённо мягче, но порода с примесью минералов иногда добавляет проблем. Да, к нам присоединились ещё два нахлебника, – он взглянул на двух окровавленных от работы коротышек слева. Но у нас совсем нету орудий труда. Мы недавно смастерили одну кирку, но и того с ней у нас осталась одна. И подобие кувалды… Хорошо, что нас много и мы сменами, целые сутки, понемногу продвигаемся к свободе. Но теперь придётся ускориться и выдать за два дня почтимесячный результат. Поэтому придётся сократить сон, до почти без сна. Ну на этом всё!

– А третья?

– А…да, третья. Третья проблема. Рыжий и Тоджо всё ещё пахнут тухлой рыбой.

Все вокруг закатились смехом.

Вторая проблема мучала Марко больше всего, но и над ней он долго не мешкал и придумал план, как и кто достанет им инструментов. В отличии от них на нулевом уровне были и другие, которые держались отдельно и не хотели объединяться с ними: кто-то смирился, а кто-то просто не верил в мало реалистичную затею и открыто посмеивался над ними. Кроме группы Марко была ещё одна крупная группа людей, которые держались особняком в противоположной стороне, их цель была выжидать, когда представиться возможность – какая возможность они никогда не говорили.

Марко достал из мешка немного сухих кусков, напоминающих чёрствый хлеб, а затем свёрток, в котором лежало несколько зажаренных червей, и протянул их Тоджо.

– Тоджо, нужно найти инструмент. Ты пойдёшь c Рю. Просто за компанию – говорить будет он. Ты просто неси товар для обмена, Рю должен сохранять фигуру, он и так потолстел. Много не говорите: зачем и что, как всегда не должно никого волновать. Все вокруг посмеиваются над нами – пусть так и будет дальше. Чем меньше вовлечённых в нашу авантюру – тем больше шанса у нас. Всё. Вперед и быстрее найдите мне что- то крутое и эффективное. – А, и подожди, – Марко полез в задний карман и вытащил Тоджо маленький зачирканный коробок спичек внутри которого, судя по лёгкому звуку, осталось пару штук. – Это на крайний случай, если что-то действительно годное подвернётся, и они не захотят меняться. Но просто так этим добром не разбрасываться!

Марко не очень надеялся на то, что они сами найдут что-то бесхозное, просто так оставленное в темноте, поскольку все углы уже давно были вылизаны и найти что-то новенькое было-бы огромным и не менее странным сюрпризом. Марко рассчитывал на то, что они смогут что-то да выменять, поскольку в основном, всё что не съедобное, использовали как оружие на случай конфликтов, либо как средство освещения или готовки пищи: больше ничего другого не требовалось. Поэтому вся идея и являлась в том, чтобы выменять немного еды и спичек на некое подобие орудия труда. Да и вообще, последние дни становилось всё хуже и хуже, и количество гостей подземелья значительно сократилось, да и запах стоял неприятный, хотя все и старались оставлять его в отдалённых местах. Ещё несколько месяцев и там станет невыносимо находиться. И если бы не обилие горячих кристаллов, то они давно бы уже замёрзли: керосина уже давно не спускали, а тряпки и балки (там, где их можно было взять) давно закончились, что местные обитатели уже редко позволяли себе хоть немного света, лампы также почти не светили: часть из них лопнула от перенапряжения, оставив нулевой уровень на восемьдесят пять процентов не освещённым, вот на этих крохотных пятнадцати процентах и держались оставшиеся.

– Ну вот опять я и Рю, – забурчал Тоджо. – Ладно посылать меня туда-сюда, так мне ещё одному не доверяют, такой ли я бесполезный? – он вопросительно посмотрел на Рю, ожидая ответа, но тот лишь пожал плечами

– Я уже устал за этот год. Вот вечно бродим тут, копаем. Бродим. Копаем. Потом опять бродим. Ищем что-то. Иногда немножко поедим. Это самое приятное! И почему так темно, хочется добавить немного света…

– Ты думал, что под землёй есть мирас? Я если честно не понимаю, чему ты возмущаешься.

– Да не знаю. Надоело дышать ничем.

– Это очевидно, ты под землей.

– Стоп, но ка мы дышим если дверь закрыта?

– А ты ни разу не задался этим вопросом за последний год?

– Я спрашивал Марко, но всё что он мне ответил было: «Возможно потому что такие как ты растения вырабатывают слишком много кислорода». – А можно было серьезно? – ещё более насупился Тоджо и пнул валяющийся перед ногами камень, который оказался немного тяжеловат для его ноги, что он вскрикнул.

– Могу по-научному объяснить, если хочешь.

– Объясняй!

– Если по-научному, то есть два воздуха подающих ствола они и обеспечивают поступление воздуха. Хоть пыльного, но воздуха. Странно, что ты не знал. Они идут с самого верха, так сюда и заходит воздух. Их делали очень давно, тогда ещё давали механические буры, но их часто использовали не по назначению. С тех пор как перестали идти глубже, их совсем убрали, оставив только кирки и прочее столь же бесполезное. Кстати, не поверить сейчас, но раньше тут работали обычные работяги… Да, я понял, что ты ничего не понял, – Тоджо смотрел на него моргающими глазами, Рю по-дружески улыбнулся и не стал рассказывать дальше.

Тоджо продолжил:

– Обидно признать, но да. Вспоминаю одного своего одноклассника сразу. Его Чуи звали: имя это или прозвище – кто знает. Так вот, он всегда вроде бы и ходил на уроки там, сдавал экзамены. Но всегда получал за них минус и по шее дома от родителей. Вот он и ходил, да всё негодовал: «Почему так мир не справедлив?» Вот в один день ему и ответили: «Потому что ты идиот!» А он так посмотрел, подумал: «И вправду, а чего это я и раньше не замечал?» – чувствую себя немного им.

– Немного Чуи?

– Немного идиотом. Тот то был вообще деревом! – А говорят курение … вредно для легких. Я бы сейчас поспорил. Я каждое утро землю выхаркиваю.

– А ты курил?

– Нет.

– А зачем говоришь то, о чём не знаешь.

– Ой пошел ты жирный, – с улыбкой, но на всякий случай отстранившись, в очередной раз не подумав, сказал Тоджо, – вечно вы меня утираете в землю. Ты Рю хоть знаешь, что такое small talk?!

– К счастью нет, я же не с земли и не понимаю этих ваших фразочек.

– Да, я совсем забыл. Вроде все люди, но всё равно не понимаем друг друга. Если честно, то уже совсем не знаешь о чём тут говорить. Обсуждать то нечего, один Марко не устает.

– Всё, тихо, – остановил его Рю, – мы пришли, будь внимателен.

30 минут спустя

Марко заканчивал свою очередную речь. Уж очень он любил говорить, особенно, когда предложение строилось красиво – это его сильно радует. Хотя большую часть времени он и предпочитал молчать и немножечко уходить в себя, поэтому, когда он действительно ничего не хотел сказать или сделать, если отсутствовали внешние раздражители, он с удовольствием погружался в свои мысли, ну или просто лежал и смотрел в темноту – «Иначе зачем говорить, если от этого не исходит никакого удовольствия?» – лежал он так до того момента пока не отдохнёт или его опять не озаботит та или иная мысль. Вообще, по его мнению, в среднем, разговоры бессмысленны. И для чего и нужны, так чтобы закрывать поток ещё более бесполезных мыслей. Сам Марко часто упоминал одно слово, «удовольствие». Видимо его он и искал.

Не успел он договорить, как услышал крик Тоджо; затем увидел и его самого, бегущего с подобием мотыги в руке. Вот он мелькнул под старой, уже «тлеющей» лампой. Следом за ним Рю, постоянно спотыкаясь и оборачиваясь. За долгое время, они уже отлично выучили все повороты, и даже редкий свет им был не нужен, они интуитивно, даже с закрытыми глазами, могли пройти до нужного места, зная повороты и количество нужных шагов, их размер, чтобы не задеть подземные стены; но было видно, что бежать они не привыкли, отчего пару раз можно было услышать, как кто-то чиркнул плечом стену.

– Валллиимм, – мощным криком ворвался Тоджо, за ним, еле поспев, прямо у ног остальных завалился Рю.

– Прошло тридцать минут! Тридцать! И ты уже прохерачил задание, – с раздражением заорал Марко, ещё совсем не понимая, что случилось: его и так совсем хрупкий план о свободе, становился всё менее и менее реалистичным. Он видел, что задание выполнено, но понимал, что выполнено оно было далеко не самым верным путём.

И он был прав. Через минуту, из-за угла, вылетела толпа из десяти человек, от которой, о чём уже и говорили факты, они и убегали: грязная, изорванная одежда, агрессивный вид; злые, пустые глаза и подручные предметы в руках для того, чтобы совершить своё собственное правосудие. Это была вторая (и последняя) объединённая группа нулевого уровня. Они не пытались выбраться, а просто занимались выживанием: добычей еды, да грабежом. Они не понимали, чем занимается Марко и не хотели углубляться. Они знали, что все дороги ведут наверх и что в любом случае через охрану не пройти; поэтому, почти ни разу даже не думали о побеге, а лишь с надеждой ждали, когда их освободят или выпустят, конечно и не исключали тот факт, что рано или поздно, может так случиться что шанс выйти представится судьбой, – но какой именно шанс они не знали, – от этого и не знали, как готовиться к нему. Они жили своей группой отстранённо и не показывались. Лишь иногда они встречались в переходах и посмеиваясь над одним из них, и опять скрывались в своей дальней части шахт. Все они в среднем были немного старше, они не брали к себе тех, кто выглядел слабо или был слишком молод. И это было их преимуществом.

Тоджо спрятался за спину Марко, в руке у него была обломанная мотыга. Он посмотрел в глаза Марко – тот через плечо на него – затем на Рю, который задыхаясь, уже совсем распластался на земле.

Марко краем глаза посмотрел на мотыгу, от которой в руке Тоджо была лишь рукоять, и тихим голосом, но с таким… вопросом прошептал:

– Рукоять от мотыги!?

Перед ними остановилась толпа из десяти человек – словно псов с окровавленными сосудами глазами – сквозь тусклое освещение уже догорающей лампы пробивался свыкшийся с обонянием запах грязи и хриплое дыхание. У одного в руке была вторая часть отломанной мотыги – верхняя.

– Ты вот ту не мог прихватить?! – в немного наигранном недоумении указал на верхнюю часть Марко. По правде, его действительно это развеселило. Ситуация была не стандартна и очень комична. По правде, он именно из-за этого и отправлял Тоджо на задания: он всегда что-то делал не так, создавая видимые проблемы для Марко: так он развлекался, хоть никогда и не говорил правду об этом. И с виду даже такая опасная ситуация ни капли не расстроила его, по глазам и уверенной стойке было видно, что он совсем не переживает.

– Хэй Марко, – задыхаясь, сказал парень с верхней частью мотыги в руке, и выдвинулся вперёд, зачесав чёрные, грязные волосы за голову: большой, зубы в гнили, из одежды только тёмные, надорванные штаны, и на удивление, очень чистое, мускулистое лицо. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, он ещё немного, задыхаясь от бега, уперевшись руками в колени, сказал:

– Твой гадёныш, там шарился у нас, – указав на парня за спиной Марко.

– Прямо шарился? – уточнил он. – То есть от слова «шариться» – то есть буквально прям шарился?!

– Да…

– Шарился, то есть ходил, околачивался вокруг, выискивая что-то? – И что из перечисленного запрещено законом этой дыры?

– Сейчас я тебе расскажу, как было: началось с того, что мы с пацанами, сидели и как обычно никого не трогали, ничего не делали; вчера мы неплохо отхапали от вновь прибывших (на удивление они с ними стали закидывать немного больше пищи последнее время) поэтому утром завтрак был сытным: мы отдыхали. Тут я слышу два голоса, тихие такие. А мы сидим под двумя лампами и может так глубоко в темноту и не видим, но чуем. И слышу, что голос один очень уж похож на твоего мелкого идиота, а второй, я его не узнал, уж сильно шептал под нос, но тучные шаги мне сразу ответили кто он. Затем…

– Не, не, не, – вмешался Марко. – Давайте будем честны с самого начала. И не будем умалчивать ни единой детали. Началось с того, что вы с пацанами сидели и никого не трогали – точнее разделывали труп, который вы вчера обезглавили и сделали из него шашлык. Я слышал вчера как резко оборвался крик, того, кому видимо очень сильно выкручивали шею. Я в тот момент как раз в вашей округе бродил. Да и вообще – кто разделил территорию и запретил мне у вас лазить? – Никто! Или я тоже вчера шарился? – Не уверен – Поэтому они просто ходили, возможно гуляли: сегодня отличная погода, – смотри какое небо, потолки почти без туч.

– Ты очень много говоришь…

– Я наслаждаюсь прекрасным. Тебе бы тоже стоило научиться получать удовольствие от малого, а не канибальничать.

– Мы не едим людей! – это был один из нас, он воровал нашу пищу, и мы его убили!

– А потом съели.

– Мы не ели его!

– Согласен, обычно после убийства аппетит пропадает.

– Ты меня будешь слушать, Марко?!

– Конечно, ты отлично рассказываешь. И мы же уважаем друг друга, правда?

Он, еле сдерживая терпение, уже скрипя зубами, но продолжил:

– И вот мы слышим, как кто-то подползает к нам. Конечно, мы делаем вид, что ничего не слышим и продолжаем болтать.

– О чём говорили?

– Это важно?!

– Ну тут нет особых тем, чтобы говорить каждый день. Поэтому как-то странно, что вы прям таки болтали. Я бы больше поверил, если бы вы молчали.

– Мы обсуждали, когда будет следующий паёк от ублюдков сверху. В прошлый раз они оставили мало воды. Парни мои обеспокоены: осталось пару бутылок, а нас тут не два человека.

– Согласен, пить всем из двух бутылок не гигиенично, могу вам дать ещё пару пустых, разольёте на всех. И забудем?

– Марко, не играй со мной.

– А я и не играю – я слушаю. Ты рассказывай, Мартен, рассказывай, – обратился Марко к главарю.

– А чего рассказывать: слышим ползёт, мы «как бы» болтаем и наблюдаем.

– Так сказали же темно было?

– Так ушами наблюдали! – И вот слышим у инвентаря копошится; ну нам то что кипишевать, тут бегать особо негде, а в прятки мы умеем играть. Потом звук – тянет что-то – ну я и заорал: «А ну стоять!» – так они и полетели, только не посмотрели, что ручка мотыги была сломана и держалась только на самодельной лангетке, мы ещё её даже не закрепили. Ну и он побежал, треща ей по стенам, естественно кусок отлетел – причем верхний! – и все засмеялись.

– Ну не идиот, – подумал я! Ну и побежали за ними, можно сказать поймали с поличным. И да, вон наша рукоятка у твоего пацана в руке.

– Так может это не ваша рукоятка?

– Ты считаешь я! идиот?

– Даже если бы считал, то не сказал бы. Поэтому кто знает. – Я же тебе сказал: вы! Ме! няй! – повернувшись накричал Марко на Тоджо.

– Он не будет менять, – ответил тот.

– Ты меня каждую неделю отправляешь на поиски и обмен. Он меня как неделю назад посылал, так и месяц назад. Единственное, что я у него выменял за всё время, так разбавленного керосина. А мне уж надоело приходить без результата, ну и я не хотел тебя расстраивать, и как дёрнул её!

– Только не с того конца.

– Только не с того, конца…

– Не подумал? – Тоджо утвердительно кивнул и Марко добавил:

– Дети, им можно простить всё!

– Тебе уже сколько?

– Семнадцать.

– Семнадцать! – ну не ребёнок? А, Мартен?

– Марко, мы всего лишь на пару-тройку лет старше его. Надо думать, прежде чем воровать в закрытом пространстве.

– Не находишь забавным, что на земле мы с тобой Мартен будем старше? – вот отживешь ты тут пятьдесят лет и вроде ещё молод, а потом бац и на земле, а там тебе… Дим сколько там на земных?

– Пятьдесят три – пятьдесят четыре.

– Пятьдесят четыре! Ты представляешь, ты просто берёшь и стареешь на четыре года в момент.

– Марко, не раздражай меня своими разговорами! Ты меня пытаешься запутать? Ты так всегда делаешь. Забалтываешь. У меня начинает болеть от тебя голова. Мы уходим. Но в этот раз такого не будет.

– А надо есть меньше человечины.

– Да не жрали мы никого!!! – взревел Мартен. – Как ты меня достал – всё, мы сейчас же забираем твоего гадёныша или мы порешаем вас всех, – проорал в злости он, и все, кто пришёл с ним, достали из карманов заостренные куски металла и острые обломки камней.

– Ну признай, ты же сам не хотел с ним меняться. Получается провоцировал! -Мартен не ответил, а лишь аккуратно сделал шаг к нему.

Ситуация накалилась до предела. Сказать можно, что она подошла к самой неблагоприятной развязке. Марко иногда не знал меры и перебарщивал: он привык сначала делать, а потом решать проблемы, уж так он был устроен, он очень не любил анализировать последствия. Слова? Нет! Действие и ещё раз действие, иногда, казались его главным девизом.

Конечно он понимал, что драка не то, что не неизбежна, но он не мог позволить себе отдать им Тоджо. Не то, чтобы он так дорожил его жизнью, просто он ненавидел, когда ему указывают, и те, кто был с ним, уже очень давно прекрасно это понимают и поэтому, вместо того, чтобы думать, что произойдет в ближайшие секунды, они взяли в руки подручные средства: Рю вооружился кувалдой, а Лог трясущимися руками безысходности палкой, остальные подобрали камни, а кто-то просто засучил рукава.

Мартен и его банда хоть и знали о своём, как минимум численном преимуществе, всё равно опасались напасть первыми, поскольку знали, что Рю и Марко противники не из лёгких и вопрос: «Кто всё-таки неизбежно огребёт от них?» беспокоил каждого.

Но, бывает, что судьба решает всё сама и в тот момент, когда Мартен сделал не уверенный, но всё же шаг вперёд, немного приподняв над головой обломанный верх мотыги, послышался громкий взрыв где-то на верху: подземелье затряслось, с потолков начало сыпаться; затем второй взрыв и ещё один последующий за ним, из-за идущей вибраций начались небольшие обвалы, по балкам, которые дополнительно поддерживали всю подземную конструкцию, пошли трещины.

Мартен и Марко переглянулись и молча скомандовали своим разойтись по разным сторонам. Мартен отправился ко входу, ожидать что дверь кто-то рано или поздно откроет, или что из-за обвала появится брешь. Марко же, бегом, под звуки осыпающихся потолков, со своими подручными помчался в сторону их тоннеля, теоретически ведущего к свободе.

– Кувалду с киркой не забудьте! – лишь напомнил он.

Пока они бежали, прогремел ещё один взрыв, хлопок в этот раз был еле слышен, но после него потухло всё освещение, поэтому последние пятьдесят метров они пробежали по памяти, на ощупь, стараясь не сбиться с пути из-за сыплющихся стен.

Наконец они добрались. Выбежав за поворот, Марко завидел свет упавшей керосиновой лампы, где новички счищали от лишнего мусора вчера выкопанную часть. Они встретили его с радостью, сразу начав говорить строго по делу:

– Мы только всё расчистили, но сверху всё равно присыпало; есть такое ощущение, что может всё просто обвалиться на нас и мы останемся тут навсегда.

– Но есть и ещё новость, они сбоку уже почти подошли к нам, я прям чувствую, мы пока копали, – да там метр не больше! Они словно по голове нам били!

– Что делать, Марко? Тут сейчас всё засыплет. Успеем?!

– Почему так трясёт?

– Наверху взрывали, что повело за собой тряску. Надо прорываться. Метр говоришь? – Дарвин кивнул. – Тогда проламываемся к ним. И быстро!!

– Теперь надеемся на самый худший случай. Вперёд! Мой лысый друг, наше приключение приобретает интересный поворот: ломаем стену и прорываемся к свободе, – воодушевленно крикнул Марко и похлопал Рю по плечу.

И Рю начал бить, – несколько ударов и его сменял Марко остриём пуская трещины по участку, – затем удар кувалдой, – и кусок преграды рассыпался перед глазами. Спешка была неимоверной, остальные только могли подбадривать и откидывать, падающие под ноги куски пород. Пот лился по лицам. Руки дрожали. Вокруг всё тряслось, а внутри билось сердце, словно кто-то работает там отбойным молотком. Примерно за пол часа неимоверно быстрой работы, они пробили сантиметров двадцать стены. Что было огромным прогрессом, но и орудия повреждались сильнее обычного, от неосторожных и быстрых ударов. Но двадцати было мало: ещё немного и сверху их засыплет, звук трескающихся балок за спиной говорил, что скоро нулевой уровень останется ничем иным как кучей спрессованных пород. К тому же удары становились слабее и эффективность от количества уже не брала верх. Хотя Марко отличался огромной выносливостью, которой всегда все удивлялись. Кирка почти затупилась, её наконечник через пару ударов превратится в сплюснутый кусок железа. Они переглядывались, уже не веря в то, что у них получится выбраться. Неожиданно, за спиной, послышалось как кто-то вбежал в их туннель. Слышались отчётливые, приближающиеся шаги.

– Марко оглянулся, чтобы пересчитать, все ли на месте – были все; но звук не стих, а остановился внизу за первым поворотом, и через секунду на тусклый свет задыхающейся керосиновой лампы вышел гость из тени. Тоджо сразу узнал его, по его спокойному, холодному голосу, сохраняющему спокойствие даже в такой тряске. Прежде чем выйти на остатки света, Тоджо приметил его сапфировые, красные глаза; Сид сделал шаг и впервые Тоджо, как и многие, не считая Марко и Рю, впервые увидели его, ведь ранее, его лишь слышали в тишине, но на свет он никогда не выходил и от чего всегда был некой страшилкой нулевого уровня. Перед ними предстал высокий, примерно метр девяносто ростом, атлетичный парень с широкими плечами и узкой, высушенной в мышцах талией, словно пол своей жизни он провёл плавая воде – вообще фигура слишком крупновата для человеческой: антропометрически большой, с мощными ладонями и пальцами – в тот момент Тоджо вспомнил, как они тогда обхватили его шею; одет он был лишь в простые, подогнутые штаны; первое, что подумал Тоджо и любой другой, кто ранее не видел санита: «Что с ним такое?» – спокойно отреагировать было нельзя, хотя он по всем признакам и похож на человека, и достаточно красивого внешне, только эта внешность настолько неестественна: кожа на первый вид грубовата и носит светлый серо-фиолетовый оттенок, на котором проступают еле видные, достаточно человеческие вены; острый взгляд, сапфирово-красные глаза, горящие в темноте; выраженные черты лица и скулы, аккуратный нос, слегка острые уши; на голове закинутые назад волосы средней длины и красного, алого цвета. Пригнувшись, он стоял и безразлично смотрел на них, словно пришёл без цели, лишь глаза пронзали всех красной стрелой. В руке он держал что-то наподобие самодельной взрывчатки, которую использовали при первых работах, пока не поняли, что вибрации от взрыва начали вызывать обвалы. Было не понятно только откуда она у него, возможно, он раскопал её в одном из заваленных тоннелей.

– Ну наконец-то! – взревел Марко, прервав тишину! – Я думал тебя засыпало. Но на решётку не хватит?!

– Если дойдёт дело – я вырву её руками, – усмехнулся Сид, – я считаю это как раз сейчас пригодиться, – он вытянул руку в которой была серая плотная трубка из которой торчало что-то похожее на фитиль. – Фитиля не было, – добавил он, – мне пришлось найти ему замену, поэтому горит намного быстрее, – затем он секундой задумался и рассмеялся, да так, что по всем без исключения прошёл холод. – А ещё говорят, что я зря убил стольку народу – ну разве не прекрасно?

– Вы какие-то не общительные стали… Что смотрите? Осталось её поджечь, – только сказал он и керосиновый свет окончательно потух. – Неожиданно… – Эй толстый, вот тебе камень и кусок железа, начинай активно стучать. Мне нужна одна искра, – сказал Сид и кинул ему в руку два крупных предмета, которые достал из самодельного мешка, обмотанного сумкой вокруг таза: камень идеально поместился в руке, а вот кусок железа был явно крупноватым и из чего-то выдернутым. Рю упёр кусок металла в ногу и начал сечь по нему камнем.

Лицо Сида замерло в предвкушении, взгляд сосредоточился на движениях Рю, чтобы в секунду поймать искру. Для пущего эффекта он приложил фитиль как можно ближе. Он смотрел завороженным взглядом, в отличии всех, совсем не обращая внимания на звуки вокруг. Его руки не тряслись, а как вкованные замерли в одном положении, готовые в любую милисекунду поймать зачаток пламени.

–Эй, ну ты там скоро? – спросил нетерпеливо Марко, всё чаще оборачиваясь назад. По балкам уже прорвались трещины, а сверху начали сыпаться мелкие камни. Всё это происходило уже рядом с ними, от чего сердца бились ещё сильнее. Воздуха не хватало. Пыль сгущалась в лёгких, они старались сдерживать панику и держать самообладание.

– Да я стараюсь!

– Активнее, ты даже не вспотел.

– Да ты уверен Марко!? По-моему, я только что и делаю, что потею.

– Эй, мешок с костями, – Сид остановил Рю, выхватив у него кусок камня и отдав его Тоджо, – у мешков с костями как ты руки не потеют, потеют только у живых.