Мишка Ворог

В маленькую избёнку четы Нехлюдовых, что приютилась возле церкви Николая Чудотворца у Москворецких ворот, зашёл интересный гость. Одет он в сюртук песочного цвета, чисто, не богато, но и не бедно, как коллежский секретарь, хотя таковым, конечно же, не являлся. Лицо у него широкое, глаза хитрые карие, аккуратная ухоженная жиденькая тёмно-русая бородка, роста он среднего и мужчина довольно-таки крепкий.

Нехлюдовы неделю назад обвенчались. Иван Нехлюдов лейб-гвардии конного полка рейтар, высокий крепкий черноволосый мужчина двадцати пяти лет, жена его, Евдокия Нехлюдова, из фабричных, то есть работница мануфактуры, ей двадцать три года, смуглая, черноволосая с серыми глазами.

Евдокия Никитина дочь Смирнова, когда-то была дворовой девкой дворян Филимоновых, освобождённая ими от крепостной зависимости пять лет назад. Вот из её прошлого, из той дали и пришёл их сегодняшний гость. Звали его Мишка Ворог, и был он известным атаманом мошенников на Москве. Ему девятнадцать лет, но выглядел он старше и сам думал, что ему лет двадцать или даже года двадцать два.

Мишка из мешка вынул шкатулку обитую бархатом, обделанную золотом и драгоценными камнями.

– Это вам подарок на свадьбу.

На удивлённый взгляд Нехлюдова, сказал с усмешкой.

– Молчи лучше, господин рейтар. Я не вор и не тать, но на ту же стать.

Ворог подошёл к Дуне, приобнял её за плечи, поцеловал в щёку, достал из-за пазухи кошелёк и сказал:

– Вот тебе луковица попова, облуплена, готова. Зная почитай, а помру – поминай. Здесь триста рублей серебром.

Кошелёк, мешочек из серого полотна, действительно чем-то похож на очищенную луковицу.

– Миня, – только и смогла пролепетать Дуня.

– Она мне, господин рейтар, как сестра, – пояснил Мишка, – жизнью ей обязан. Рассказывала тебе жена?

– Нет, – сказал Нехлюдов, – но, что тебя знает, сказывала.

– Да я – что? Невелика птица-синица. Аль рассказать умело, как было сие дело?

– Изволь, пожалуйста.

– Так слушай, рейтар. Я тогда года четыре служил у господ Филимоновых. Жила у них (да и сейчас живёт) такая девица Фёкла Якимова. По утрам она кофей варила и господам в постель его подавала. Приближённая к господам она, потому и командовала всеми девками да бабами. Самый главный-то управляющий Гаврила Михайлов, но девица Фёкла тоже командовала. Девице той тогда было годков шестьдесят, а может более. Злая – не дай Боже. Оно и понятно, без мужика всю жизнь, замужним бабам завидует. Там вся прислуга из одного села, но мы с Дуней из одной деревни, дома наших родителей рядом стояли, соседями были. Ну, так вот. Дуня замуж собралась за филимоновского конюха. Как его звали? Забыл.

– Серафим, – подсказала Дуня.

– Да. Неделя, что ли до венчания осталась?

– Нет, меньше, – сказала Дуня, – дней пять или шесть.

– Не важно. Миловались Дуня с Фимой в чулане, а их там Фёкла застала. Ну и шум подняла, мол, разврат, Бога не боятся. А конюх-то с досады Фёклу-то малость побил. Ну, тут всё – конюха в солдаты-то и забрили. А я-то уж больно возмущался несправедливостью. Молодой был. Был у меня рубль мелочью, вот я его между Дуней и конюхом поделил. А барин, Гурий Петрович, сказал, что я этот рубль у него украл. Вот меня на конюшне кнутом-то и исполосовали, да к медведю в клетку кинули. Как он меня не заломал – не ведаю, сытый, должно быть, был. А ночью меня Дуня из клетки выпустила, а не выпустила, заломал бы меня медведь. За это ей господа милость сделали: плетьми отходили, избу сию подарили да на волю отпустили.

– Да будь она проклята, – в сердцах сказала Дуня, – эта милость барская. Лучше уж ночные горшки выносить, чем шерсть на мануфактуре этой глотать. А Серафима-то убили через два года, да…

– Так в том-то и был подвох-то, что б ты с голоду подохла.

– А вот не подохла.

– И правильно, Дуня, долго живи, Бога не гневи. А ты бы, господин рейтар, подарил бы коробку, какому командиру, пусть бумагу напишет, что служить боле не можешь. На триста рублей деревеньку в три двора купить, чай, можно. Не надо делать из Дуняши «соломенную вдову».

«Соломенными вдовами» называли солдаток, давно не получавшими известий от своих мужей и не знавшие, живы те или нет.

– Подумать можно, – задумчиво произнёс Нехлюдов.

Он и женился на девице Смирновой, потому что узнал об имеющихся у неё ста рублях серебром да избушка эта – приданное-то хорошее, а тут ещё ей подкинули триста рублей да шкатулку.

– Чаю не желаешь, Михайло Павлович? – спросил рейтар.

– Не откажусь, – сказал Мишка.

На самом деле, всё, что он рассказал Нехлюдову, было так да не так. Они с Дуней заранее договорились рассказать, что бы рейтар не очень ревновал, объяснить ему, что она честная девушка, а то, что досталась ему не девицей в анатомическом смысле, так то не её вина, а её беда. Но Дуня не ожидала, что Мишка придёт с такими подарками. Но за Ворогом это водилось: он легко добывал деньги, а потом не знал, что с ними делать. Вот и раздавал их направо и налево, из того, что останется после весёлых попоек.

Мишку Павлова, сына Осокина, привезли в услужения господам Филимоновым в десятилетнем возрасте из далёкой рязанской деревни. Четыре года он честно служил, господа его не замечали: ну, бегает мальчонка, и бегает.

А мальчонка вырос не по годам и в свои четырнадцать, выглядел на все восемнадцать. Наверное, сказалась хорошая кормёжка в барском доме. И захотелось ему бабу так сильно, что хоть на стенку лезь. Вот он как-то раз и пристал к Дуньке Смирновой. Ей в ту пору уже исполнилось восемнадцать лет, девка-перестарок, а господа замуж её почему-то не отдавали. Долго он к ней присматривался, да и она на него заглядывалась, а тут лето, кровь кипит, решился. Зажал её Мишка в чуланчике и стал шарить жадными руками по её лакомому телу. Дуня резко оттолкнула его:

– Ты что это, Мишка, взбесился? Никак угорел?

– Ничего я не угорел. Бабу хочется, – честно признался Миша.

– Хочется – перехочется.

– Я всё для тебя сделаю, только дай.

– Дай! Кусай! Сначала сделай.

– А что сделать-то?

– Рубль серебряный принеси, тогда посмотрим.

Дуня засмеялась серебряным колокольчиком, оттолкнула паренька и пошла по сеням, покачивая бёдрами. У Мишки аж дыхание перехватило.

Рубль – большие деньги, Дуня на то и рассчитывала, что мальчишки такие деньге взять негде, потому и отстанет.

Мишка задумчивый и растерянный вышел со двора, прошёл закоулками на Ильинку, а по ней на Красную площадь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.