Злая, злая планета

Я не замечал ничего дикого в представшем перед нами контрасте смешанных культур и разных бытов, но заметил, какое выражение лица было у Кирсанова, когда он оглядел незамысловатое убранство дома и упёрся взглядом в ружьё около двери. Николая Степановича ещё не было на свете, когда пришельцы бомбили Землю, но о дне Прибытия он знал со слов родителей, которых хорошо помнил. Потерянное детство, годы лишений и невзгод отточили в нем ненависть к захватчикам. Он никогда со мной не говорил об этом, но, судя по слышанному о нем от других людей, я догадывался, о чем он думает, глядя сейчас на это ружье в углу. Что он вспоминает, что видит внутренним взором. Города в огне и полчища сиксфингов, сходящих с пылающего неба, вооруженных страшным, разрушительным оружием, смерть всех, кого он знал, кого любил, гибель всей его жизни и неведомое, пугающее будущее…

Хозяин дома проводил священника и вернулся к нам, сел за стол и сказал:

– Так тому и быть, я помогу. Давайте ваши сумки, но вы должны знать, это очень непросто. Вам нужно еды на неделю? Это будет стоить, конечно, дороже, чем вам сказал отец Михаил. Куда вы направляетесь, говорите? В Москву? Должен сообщить кое-что… я знаю короткую, безопасную дорогу до Урала.

Добавил он шепотом.

Некоторое время Кирсанов внимательно смотрел на него, как бы ожидая продолжения, затем спросил:

– Предлагаете взять вас с собой?

Лицо у мужчины вдруг сделалось несчастным.

– Отец Михаил сказал, вы предлагаете большие деньги за еду. А если я проведу вас до Урала, вы сможете заплатить мне? Послушайте, я не могу не попытаться. Не могу упустить такой шанс. Быть может, само провидение отправило вас ко мне. У меня четверо детей. Им не на что рассчитывать, не на что надеяться. Что я оставлю им? Гнилой дом? Я должен обеспечить их будущее, ведь это мои дети!

Он наклонился к Кирсанову и горячо зашептал:

– Я буду полезен. Я двадцать два года водил фуры по континентальным трассам, я знаю в центральной России и на Дальнем Востоке каждую кочку вдоль больших дорог! Я могу быть водителем, механиком, кем скажете, к тому же, я вооружён.

Он указал на ружьё в углу. Кирсанов долго молчал, потом спросил:

– Как вас зовут?

– Александр.

– Вот что, Александр, я не могу ничего вам обещать и не стану. Но я подумаю. А сейчас мы должны вернуться к вездеходу. Не будем прощаться.

Кирсанов поднялся, пожал руку нашему новому кандидату в члены экипажа и мы отправились из деревни восвояси.

На борту танка разгорелся спор – есть ли у нас нужда в третьем водителе и в дополнительном комплекте вооружения, либо же ни к чему нам седьмой рот и лишняя сотня килограммов в довесок. Вообще-то, выбор казался всем очевидным, но Кирсанов все сомневался и все порядком удивились, когда Дима вдруг неожиданно высказался в пользу приумножения нашего личного состава.

– Он проводник, – глухо сказал Дима. – Тот, кто нам нужен. Один раз мы уже заблудились. Второй раз может и не повезёт найти дорогу.

Это был очень весомый аргумент. Все молча уставились на Кирсанова и тогда тот пожал плечами и сказал:

– Если возражений нет, я тоже ничего против не имею… Замётано.

Мы вернулись в деревню и Александр с тревогой ждал нашего решения. Кирсанов подошёл к нему, осмотрел его с головы до ног. Тот уже потерял надежду… но вдруг:

– Что ж… добро пожаловать!

Он не мог поверить.

– Времени нет, выступаем через два часа. Поэтому собирайтесь, по готовности дайте знать. Мы пока займёмся погрузкой припасов и снаряжения.

Пока Александр готовился в поход, прощался со своей семьей, мы загрузили багажник танка едой, провели кое-какой мелкий ремонт и к закату были готовы тронуться в путь. Когда вновь увидели Александра, то не узнали его – он постригся, побрился, надел походную одежду и стал совершенно другим человеком, гораздо моложе, чем мы думали. Даже Кирсанов, казалось, немного смутился, увидев Александра в его новом обличье. Твёрдое, ясное лицо, холодный взгляд умных, серых глаз, хорошая одежда и снаряжение, которые явно редко лежали без дела. При взгляде на него не могло возникнуть ни малейшего сомнения, что кто-кто, а уж он сумеет добраться до Москвы по тому пути, который мы для себя выбрали. Но прежде чем пустить новоиспеченного члена экипажа на борт, предстояло решить одну немаловажную проблему.

Мы подходили к танку и Кирсанов, тронув Александра за плечо, остановился невдалеке, достал сигарету и закурил. Он предложил Александру, но тот отрицательно покачал головой.

– Видите ли, Александр, – заговорил Кирсанов и начал своё традиционное неспешное движение, покидая фарватер внимания собеседника. Александру пришлось крутить головой, чтобы не терять его из виду. – Мы не просто так прогуливаемся через полконтинента. Мы кое-кого сопровождаем. Я должен предупредить тебя, что когда ты окажешься в кабине, обратной дороги у тебя не будет. Ты либо примешь то, что увидишь, либо… нам придётся оставить тебя прямо здесь, у меня под ногами, потому что ты свидетель. Понимаешь, к чему я? Думаю, выбор не велик. Но решать тебе. Если не боишься – открой дверь и лезь в кабину. Подумай. Если есть сомнения, иди домой прямо сейчас и мы больше никогда не увидимся.

Александр оглядел нас, словно пытаясь угадать, не разыгрываем ли мы его. Но все были очень серьёзны и его внимание переключилось на вездеход. Теряясь в догадках, что мы можем там прятать он, не торопясь, приблизился к танку, взялся за ручку двери и открыл её.

Наверное, он ожидал всего, что угодно. Но почему-то мне казалось, что он не был сильно удивлён. Он спокойно смотрел на хиншу Юлю, правда довольно долго, словно переживая некую внутреннюю борьбу. Мы застыли у него за спиной. Но, наконец, решение было им принято.

– Привет, – сказал он на диалекте.

– Привет, – Юля ответила на своём родном.

Александр молча принял удар, но быть может, в тот момент его осенило и он догадался, что она полукровка. Во всяком случае, за время нашего путешествия он никогда не спрашивал этого у Юли и вообще не распространялся на опасную тему. Хотя мы и изложили перед ним, не утаив ничего, все цели и обстоятельства нашего похода. Но он, несомненно, поступил мудро, решив, что эти обстоятельства, до некоторых пор во всяком случае, его не касаются. Вообще, как оказалось в последствии, Александр во всем был очень умный человек, и он оказался лучшей заменой Борису, которого мы потеряли. Мы ни разу не пожалели, что он оказался с нами.

Мы отправились в дальнейший путь, определив себе новую цель – город Читу. Но до неё было больше двух с половиной тысяч километров, поэтому было намечено несколько промежуточных точек, где нам придётся делать остановки, чтобы покупать еду. Первой такой остановкой должен был стать Белогорск, до него как раз было около семисот километров.

Вслед за Александром мы забрались в кабину и танк тронулся.

Почти всю дорогу Александр, Володя и Кирсанов сидели спереди, поочередно сменяя друг друга, иногда кто-то один из них отправлялся в багажник во время остановок, чтобы немного вздремнуть. Александра постепенно вводили в курс дела, показывали ему управление машиной, карты, навигацию. Втроём им явно было гораздо удобнее делить водительскую вахту и двигаться мы стали значительно быстрее, тем более, что Александр показывал дорогу. Да и сам он водил весьма неплохо. За каждый час мы проезжали по сорок – пятьдесят километров. Ближе к ночи Кирсанов решил сделать первую остановку. Мы ехали уже около четырёх часов и оставили за спиной примерно сто пятьдесят километров. Володя сразу пошёл спать, Кит остался в кабине, остальные высыпали на улицу на перекур. Кирсанов, Дима и Александр занялись осмотром машины, а я отошёл чуть подальше, мне хотелось полюбоваться звёздами. Но почти сразу я услыхал чьи-то шаги позади и, обернувшись, увидел Юлю.

– Красиво, правда? – Спросила она, кивком головы указывая на небосвод.

Я согласился.

– Говорят, на Таррагоне небо золотое, – сказала она. – Система расположена так близко к центру Галактики, что ночи там нет вообще. И все небо сплошь усыпано звёздами, их так много, что трудно различать отдельные.

– Серьезно? Тебе мама рассказала?

Юля кивнула.

– Но ведь тогда там не могла бы возникнуть жизнь, – с сомнением произнёс я. – Ведь в центре Галактики очень сильная звездная радиация.

– Она там и не возникала, – с удивлением взглянув на меня, ответила Юля.

Вдруг меня осенило и я сразу почувствовал себя круглым дураком.