Король Мистрока. Красный Вестник

Глава первая. Предисловие

«Как-то я был проездом в Ривернире по делам, касающихся исключительно дипломатической стороны вопроса, но не мог отказать себе в удовольствии посетить крупнейшую библиотеку всея Мистрока. Ты и не представляешь себе, друг мой, что я там нашел. Вернее, я сперва и не догадывался, что нашел это!

Постараюсь описать все, как можно короче. В библиотеке я договорился о том, чтобы получить довольно редкие образцы книг возрастом около тысячи лет. Представь себе: старая речь, многие слова и буквы уже вышли из нашего обихода. Предоставили мне эти книги лишь на время, я отвез их в Сивед, чтобы изучить и переписать столько, сколько смогу. В процессе сие действа я перелистнул очередную страницу и… мне на руки скользнула древняя карта. Хотя это скорее схема.

Изучив ее, я пришел к выводу, что это схема нашего мира по версии Форма Аннум времен раннего средневековья. Схема древняя, в наше время взгляд на мироустройство выглядит проще, ныне нет никакого Единого моря и иных Миров.

Если верить записям, то Альзамера – это лишь одна сторона земной плоскости, а на обратной расположился Ад (как и в современном варианте). Плоскость заточена в сфере, разделенной на две части: полусферу Жизни и полусферу Смерти. Альзамеру обволакивает Жизнь, наполненная атмосферой, облаками и ветром. Ад поглощен Смертью, где царствует лютый холод. За пределами полусфер расположилась сфера Луны и Солнца, которые вынуждены кружить в бесконечном вихре. Далее следует Оболочка, отделяющая Наш Мир от Единого моря, в котором плавают и другие Миры.

На обратной стороне есть еще записи. В них говорится, что сперва был Хаос, беспорядочный поток энергии, перемешанной в самой себе. До Хаоса не было никого, он сам зародился по воле своего могущества, нарушив план Пустоты.

Из случайных столкновений хаоса зародились Примис и Сатус. Они убили своего создателя, упорядочив всю энергию (из-за чего появились стихии), и сотворили Первую песнь. Из песни зародилось Единое море, по которому плавало множество миров. В том числе и Наш Мир.

И дальше самое интересное! Считалось, что полусфера Жизни весьма теплая, относительно полусферы Смерти. И благодаря такому балансу Наш Мир не тонет в море. Ежели весь холод Ада просочится в полусферу Жизни, то все тепло уйдет к Смерти. И наступит конец. Тут даже описано, что земная твердь по краям наиболее тонкая, поэтому нас со всех сторон окружают льды.

Занимательно, не так ли? Почему об этом не рассказывают в наше время?

Вдруг версия с концом света правдива? Хотя я уже и не знаю, чему верить. Уже даже появляются версии, что Альзамера круглая! Интересно, а ад тогда где? В ядре?

Я обязательно напишу тебе снова, друг мой, когда изучу все поподробнее. Мистрок должен узнать о том, что я обнаружил! Это произведет фурор среди духовенства!

С уважением, твой друг Хенрик Орбан.»

Глава вторая

Риверлок – земля озер

Последний месяц выдался особенно щедрым на осадки. Слякоть не проходила с самого первого дня сентябрьских календ, начался сезон дождей. В Риверлоке – стране холмов, пустырей, озер и рек – дожди и без того шли с весны по конец осени, сменяясь мокрым снегом и градом к зиме.

Близился очередной закат, такой же, как и тысячи закатов до него, практически неотличимый от тех, что будут после. Наверняка какой-нибудь художник или наблюдательный путник могли бы заявить, что каждый восход и заход солнца неповторим, но в действительности все они сливались в один с течением времени. Когда пасмурность сходила на нет, кончался дождь и расступались тучи, то воздух насыщался приятной бодрящей свежестью, а небесная сфера переполнялась чарующими розовыми, лимонными и пурпурными оттенками на зависть даже самой изощренной палитре в руках пейзажистов. Но уже через неделю трудно будет вспомнить сей момент. Какие-то обрывки чувств всплывут в памяти, отдельные картинки с приблизительными красками. Через год это воспоминание становится одним из сотен таких, вспоминая которые ты уже и не уверен, что это могло быть настолько уж красиво.

Оттого картины, на которых с филигранной точностью изображались чудеса природы, чувствовались надругательством над заложенным порядком вещей. Быть может, неповторимость момента чувствовалась бы куда ярче, если бы мы ценили его лишь в нынешний миг и не ворошили в своей памяти никогда после. Мэтт Кэнан думал об этом все чаще. Хоть он и не прожил еще до преклонного возраста, но за относительно немалый срок своей жизни сталкивался со многими тяжкими испытаниями, с которыми ни с кем никогда не делился после. Вряд ли обо всех них под силу узнать хоть кому-то из мира живых, а мертвецы, как это было принято, не разговорчивы.

Но иногда прошлое не желало оставаться на своем месте, ему хотелось все переворошить, перевернуть вверх дном, напомнить о себе и стать раздражающим бельмом на глазу. Мэтт бежал из Риверлока, опасаясь последствий его пребывания в оном государстве. Это был один из худших его визитов в край озер. Хотя в памяти он сохранится точно таким же, как и все прежние, подумал Мэтт, взбираясь на вершину каменистого холма.

Шел проливной дождь. Вниз по склону катились набрякшие волны грязи и ручьи. Башмаки утопали в зыбкой земле. Руками Мэтт хватался за острые пошатывающиеся валуны. Достигнув вершины, путник поправил капюшон, смахнул со лба спутанные мокрые клоки черных волос и огляделся. Сквозь завесу ливня виднелись лишь недалекие огни ламп и факелов Угорья, последнего поселения Риверлока на пути к Драконьему Северу.

Мэтт, спеша, спустился с холма навстречу деревне. Горизонт поглотил солнце, сквозь тучи еле-еле проглядывал силуэт его сестры, луны. Впереди замерцали квадраты окон, показались двускатные серые черепичные крыши домиков. Мэтт, одинокий скиталец, добрался до сквозной улицы Угорья в поисках ночлежки. У коновязей даже лошадей не стояло, всех их попрятали в конюшни.

Скиталец поднялся по скрипучим ступенькам к дверям таверны, волоча за собой отяжелевший от влаги плащ. Двери распахнулись, Мэтт завалился внутрь, вдыхая теплый сухой воздух и аромат пива. По крыше и окнам тарабанил ливневый дождь. За столиками таверны никого не сидело, кроме пары тихих зевак, уцепившихся за кружки пенящегося пива. У Мэтта в горле пересохло, он стал забывать вкус этого бодрящего напитка. Он облизнулся и подошел к стойке, пару раз стукнув по ней. Никто на его зов не явился, Кэнан решил, что его стук смешался со стуком дождя и ударил кулаком с новой силой.

– Иду я! – раздалось из кладовой. – Незачем разбивать древесину вдребезги.

На свет из темноты поднялся усатый мужчина в очках с круглой оправой. Он вынес упакованную в бумагу головку сыра с инициалами Холоборна, чей запах сразу ударил в нос каждому посетителю, и аккуратно поместил ее на стойку.

– Вы еще кто? – произнес хозяин и шмыгнул носом. Он осмотрел пришельца с головы в капюшоне до ног в походных башмаках.

– Просто путник. Иду с юга. Вот решил горло промочить, переждать окончание дождя. – ответил Мэтт.

– Капюшон в заведении снимай, не на базаре, – фыркнул хозяин, развернул упакованный сыр и принялся разрезать его тонким зубчатым ножом. – В одиннадцать я закрываю харчевню, просидеть здесь до полуночи или, если дождь не соизволит кончиться в скором времени, до утра не позволю. Захочешь переждать – плати за комнату наверху. И вымойся перед этим, у меня тут все культурно, а от тебя потом несет и кислотой изо рта за версту.

– Я ненадолго. Просто переведу дух, к одиннадцати меня уже не будет. Можно мне пинту эля?

– Ага, как освобожусь – займусь этим.

Мэтт развернулся и направился к свободному столу в самом углу, но хозяин схватил его за руку, слегка перевалившись через стойку:

– Деньги вперед, авансом не работаю.

– Конечно. – Мэтт нашарил в темноте своих одежд под плащом пару серебряных и насыпал в ладонь владельцу таверны.

Наконец подобравшись к свободному столу, путник ослабил ремешок ниже ключиц и скинул отяжелевший темно-зеленый шерстяной плащ на спинку стула, затем уже присел и сам, ожидая напиток.

Дождь и не думал кончаться. Он мог идти беспрерывно еще хоть двое суток, хоть неделю. В такие периоды рек в Риверлоке становилось в десятки раз больше, уровень воды значительно поднимался. Поэтому деревни и города давно уже строили на сваях, либо с каменным фундаментом значительно выше земли, а пахотных полей практически не встречалось, разве что под навесами теплиц на холмах. Скотоводов также обучали не водить свои отары и стада близ берегов бурных рек. Бывало, из-за туч солнце и луна не показывались неделями. Мэтт терпеть не мог подобный климат, Риверлок был красив лишь издалека, либо на самом юге, где соприкасался с Холоборном, куда более сухой и теплой страной. Хоть Холоборн, как и Риверлок, не мог похвастаться обилием лесов, но наличие твердой земли под ногами и богатством транспортных сухопутных путей не могло не радовать путника, жаждущего поймать попутку. А ведь в Риверлоке когда-то было изобилие лиственных деревьев, но из-за политики бывшего короля Десмонда мак Гэвина чуть ли не весь природный запас древесины ушел на юг, в королевство Вайнсбургов. Вырубка лесов привела к эрозии почвы и заболачиванию многих местностей.

Мэтт глянул в окно. Капли стекали по стеклу, искажая деревенский пейзаж. На улице ни души. Это радовало Мэтта, но не дарило ему спокойствия. Он ощущал себя, как на ядовитых иголках дикобраза. Отступать из таверны особо было некуда – лишь один проход через парадную дверь. Быть может, столь гадкая погода даже сыграла на руку? Никто не погонится за Кэнаном на лошадях по грязи и образовавшимся рекам.

Мэтт и не заметил, как стал кусать ногти. Он подметил на улице скользнувшую тень, отчего спонтанно дернул руку к рукоятке своего меча на поясе. Убедившись, что оружие на месте, Мэтт понял, что хозяин тени – ободранный пес, перебегающий с крыльца на крыльцо в поисках укрытия.

– Подобные тебе у нас на долго не задерживаются. – прозвучал суровый голос.

Мэтт перепугался, но постарался не показывать этого. Он развернулся на голос и заметил севшего к нему за стол мужчину, до того пившего в одиночестве на другом конце харчевни. Рыжеволосый мужчина в шерстяном широком плаще, покрывающим его плечи и шею целиком, красно-черного цвета с клетчатым рисунком – тартаном.

– Чем обязан? – спросил Мэтт и поглядел по сторонам.

– Лохматые волосы, неухоженная борода, походные башмаки, плащ, скрывающий лицо и оружие. Таких, как ты тут не жалуют. Кэнаны – чума нашего века.

– Я не ищу проблем.

– Верно, ты от них бежишь. Так советую побыстрее сматываться отсюда.

– Я заплатил за выпивку и не уйду до тех пор, пока не наслажусь своим элем. – настаивал Мэтт.

– Ты встанешь из-за стола и побежишь дальше на север до стены, как вы все и делаете. Вас всех тянет в Драконий Север. Видать мечтаете попасть в рабство и строить Пояс севера до конца своих дней. Неужто это лучше того, что ждет тебя в цивилизованном мире? Молчишь. Значит, тебе уготована смертная казнь. В чем же тебя обвиняют, поведай мне, Кэнан?

– Если я скажу, то к моему грешному списку добавится еще одна причина для смертной казни, дружище. – подмигнул Мэтт Кэнан.

– Твой последний шанс покинуть деревню. – предупредил мужчина. Под столом тихонько лязгнула сталь клинка, покидающего ножны.

– Это не самый умных ход, дружище, – спокойно произнес Мэтт и глянул на хозяина, который резал сыр. – Обо мне никто и не вспомнит уже совсем скоро. Мой след простынет, а на твой курган со слезами будут приходить все родные из года в год, обвиняя богов в жестокости, а тебя в глупости. Иди домой, к своей семье.

– Моя семья поймет, если со мной что-то случится. Они знают, что я всегда берег наш тихий уголок на краю Риверлока от таких мерзавцев, как ты.

– Я всего лишь хочу выпить, ты ведь сам разжигаешь этот конфликт. – уже слегка раздраженно прошептал Мэтт.

– Пять. – шикнул назойливый гражданин.

Мэтт тяжело вздохнул, помассировал лоб большим и указательным пальцами руки.

– Четыре. – отсчет продолжался.

– Ты не понимаешь, что творишь, идиот. – шептал путник, все еще надеясь вразумить собеседника.

– Три.

– Давай сойдемся на том, что я подойду к харчевнику и попрошу налить мне эля с собой.

– Два…

Мужчина напротив Мэтта заметно напрягся, он держал руки под столом, а глаза его застыли, глядя прямо в глаза Кэнана. В том и была его ошибка, смотреть стоило не в глаза оппоненту, а на руки. Мэтт не стал дожидаться следующего числа, он опрокинул круглый деревянный стол и обеими ногами толкнул в мужчину, отчего тот рухнул со стулом на пол.

Поднялся шум, пара человек, что сидели за соседними столами перепугались и разбежались кто-куда. Хозяин таверны отодвинул сыр подальше, схватился за сырный нож и прижался к стене, наблюдая за потасовкой издалека. За окном загрохотал гром, сверкнула молния, чья электрическая нить отразилась в черных глазах Кэнана.

Мужчина сполз со стула, поднялся и потер затылок с уже набухшей шишкой. Он сжал кинжал покрепче и без лишних слов бросился на чужака, пытаясь ранить его в грудь колотыми ударами. Мэтт побоялся выхватывать меч, он схватил противника за предплечье атакующей руки и всеми силами оказывал сопротивление. Мужчина покраснел от злости и напряжения, а когда рука с оружием задрожала и устала, ударил странника сапогом по колену. Мэтт согнулся, и тогда у мужчины получилось его повалить.

– Не дергайся, мародер, – произнес победитель, ударил Кэнана кулаком по лбу и принялся искать что-то в комнате. – Эй, Дафф, есть веревка?

– Секунду, Иннес, – харчевник скрылся в темноте кладовой, полминуты оттуда доносился скрип и грохот, затем он выбрался, подошел к Иннесу и вручил ему джутовый канат. – Вот, держи.

– Спасибо, старик, – Иннес связал Кэнану руки, потом развязал кожаный пояс с крепленными к нему ножнами и швырнул на стол рядом. – Вставай, бродяга.

Мэтт с трудом поднялся, голова его кружилась, из носа явно текла кровь.

– Сильно же ты меня приложил.

– Заткнись, – Иннес толкнул пленника в сторону выхода. – Закрывайся, Дафф, сегодня никого лучше к себе не впускай. Если вдруг прибудут законники, то ничего им не говори, идет?

Мэтт очутился на улице и заметил, как дождь постепенно слабел. Все еще гремел гром, но поток воды наконец прекратился.

– Ты что, волшебник? Я думал, у ливня нет ни конца, ни края, – усмехнулся Мэтт. – Погоди, почему харчевнику не нужно говорить обо мне, ты не собираешься сдать меня солдатам?

– Заткнись, говорю. – повторил Иннес.

– Нет уж, дружище, – Мэтт обернулся к риверлокцу и ткнул ему в грудь связанными руками. – Во-первых, ты оставил внутри мой плащ и мой меч. Во-вторых, куда ты меня собираешься вести, смерч тебя побери?

Иннес разозлился и столкнул Кэнана с крыльца прямиком в грязь. Мэтт ударился головой и спиной, застонали кости и мышцы. Грязь и лужи не сильно смягчили падение. Иннес спустился по лестнице и пнул пленника в плечо.

– Вставай, пройдемся немного.

Получасом позже Мэтт и Иннес покинули Угорье, оставив согревающие огоньки из окон домиков позади. Шли они по пологим холмам, покрытым низкими кустарниками и карликовыми цветками. Под ногами хлюпала еще влажная почва. Вересковая пустошь. В округе ни единой живой души, кроме них. Ни единого отголоска цивилизации, лишь черные остовы торчащих вверх камней, вставших в круг на соседней горке. Иннес заставил Кэнана подняться к ним и усадил на поваленный валун, поросший мхом.

– Надеюсь, ты не собираешься приставать ко мне? – ухмыльнулся Мэтт, опасаясь собственной шутки.

– Я оставлю твое тело нетронутым. Ты все сделаешь сам.

Иннес встал к пленнику спиной и вынул что-то из нагрудного кармана своей кожаной куртки. Булькнула жидкость. Мэтт не мог видеть, что там творит его похититель, но фантазия рисовала совершенно ужасные предположения.

– Эй, дружище, ты в порядке там? – спросил Мэтт.

Иннес не отозвался. Он застыл и будто бы колебался, опасаясь сделать следующий шаг. Но все же сделал его. Иннес повернулся к пленнику лицом, в руках он держал склянку с мутноватой жижей непонятного цвета из-за ночной темноты. В редких лучах проглядывающей луны цвет становился то ли темно-гранатовым, то ли бурым. Иннес поднес склянку к Кэнану и приказал ему выпить.

– Зачем мне это делать? – спросил Мэтт, внимательно разглядывая пузырящуюся жидкость. – Гадость какая-то. Совершенно не похоже на тот эль, что я заказывал, тебе не стоит заниматься напитками.

– Шути, пока в состоянии. Я не отпущу тебя, пока ты не выпьешь этот отвар. Не переживай, он не убьет тебя. – произнес Иннес, голос его переменился и стал куда более угрожающим.

Глаза Иннеса углубились в череп, на них практически не падал лунный свет. Губы сплющились и окаменели. Кожа приобрела землистый цвет.

– Все это звучит не шибко убедительно. – подметил Мэтт.

– Пей, иначе я заставлю тебя иным способом. В любом случае ты выпьешь, лишь от тебя зависит насколько искалеченным.

– А ведь сперва сказал, что не тронешь меня.

Иннес нахмурился и помрачнел еще пуще. Истончились его пальцы, руки стали напоминать мертвецкие. Он держал склянку неистовой рукой прямо под носом у пленника.

– Ладно, давай посмотрим, что ты мне тут намешал, – Мэтт осторожно взял стеклянный сосуд в свои руки и зубами вырвал из горлышка пробку. Тут же распространилась ужасная вонь, какой не рождалось в самых затхлых конюшнях, даже если в ней все лошади давно померли и сгнили. – Я при всем желании не смогу это выпить.

– Желание тебе и не нужно. Просто делай то, что велено. – повелительно произнес Иннес.

– Я слышал о том, что в Риверлоке встречаются ненормальные, но, чтобы настолько. И вправду, может ты волшебник какой? Решил на мне свои зелья испытывать. Превращусь небось в какую-нибудь зловредную нечисть.

– Ты и так ничем не лучше, так что нет, ни в кого ты не превратишься. – произнес Иннес и злобно зарычал, будто намеренно неумело пародируя собаку.

– Ладно, за твое здоровье. – Мэтт задержал дыхание и влил зловонную жижу себе в горло. Его чуть не стошнило, язык вырвался изо рта, а за ним следом надсадный кашель. Мэтт было подумал, что наружу выйдет желудок с кишечником рука об руку. Живот скрутило. Мэтт скрючился и рухнул с камня за сырую землю, продолжая задыхаться от рвотных позывов.

Иннес молча разрезал кинжалом его путы и помог усесться обратно на замшелый камень посреди древнего кромлеха. Мэтт отдышался, но взгляд поднимать не осмелился.

– Теперь скажи мне, как тебя зовут? – с непривычным дружелюбием произнес Иннес.

– Мэтью. – покорно ответил пленник, сонно покачиваясь. У него кружилась голова и в конечностях чувствовалась слабость.

– Расскажи мне, сколько тебе лет?

– Так сразу и не вспомнить. – пыхтел от боли Мэтт.

– Расслабься, не напрягай голову. Не нужно сопротивляться, это сделает только хуже. – увещевал похититель.

– Мне и сорока не стукнуло еще. Давай не будем про возраст. – Мэтт держался за голову, глаза его поочередно смыкались.

– Откуда ты родом?

– С юга.

– Югом можно назвать все от Холоборна до Фортресса, давай точнее.

– Если бы я знал точнее, то сказал бы точнее.

– Какой крепкий, все еще виляет. Говори мне все прямо! – разбушевался Иннес.

Поднялся морозный ветер. Заморосило. Неподалеку сверкнула молния и пару секунд спустя до дрожи в груди раздался гром. Мэтт готов был поклясться, что под его ногами затряслась сама земля.

– Я и в правду не знаю. Я рос в дороге, отец возил меня из города в город по Хоралширу, Приллфорту, Фортрессу, Вотерлэнду, когда они были еще независимыми королевствами, как Риверлок, Драконий Север и Грегория.

– Тогда я хочу знать о том, что ты делал в Риверлоке во время данного визита. – произнес Иннес, стараясь четко формулировать свои пожелания.

– Я покинул королевство Вайнсбургов через Вотерлэнд на корабле. Устроился юнгой, драил палубы, натягивал канаты. На таких судах никто никаких вопросов никому не задает. В Риверлок попал по ремеслу, мне нужно было выполнить поручение.

– Чье поручение? – с нетерпением спросил Иннес, сжимая руки в кулаки.

– Твоего папаши. Он сказал, что ты был чертовски плохим сынком. – грубо ответил Мэтт и поднял взгляд.

Иннес перепугался и замешкал, мгновения промедления стоили ему всего. Мэтт вскочил с неожиданной проворностью, ударил Иннеса в щеку и вытолкнул из круга камней. Но похититель встряхнулся и набросился на Кэнана, попутно стараясь нащупать кинжал на своем поясе.

– Это ищешь? – спросил Мэтт, сверкнув лезвием в полумраке ночи.

С новой силой хлынул дождь. Мэтт толкнул своего обидчика на скользкий склон, но споткнулся и сам. Они вдвоем кубарем покатились до самого подножия, где Иннес скинул с себя до того чистый клетчатый плащ и старался выбить свой кинжал из рук неприятеля. Мэтт задыхался в грязи. Мягкая земля обволакивала его голову и шею, вода стекала ко рту и ноздрям.

– Как настойка могла не подействовать, я не понимаю?! – искренне недоумевал Иннес.

Мэтт свободной рукой ударил риверлокца по виску и скинул с себя его тело. Иннес барахтался в лужи грязи, на нем не было сухого места.

– Я думаю, что ты с пропорциями ошибся. – пожал плечами Мэтт.

– Это невозможно, – кашлянул Иннес, выплевывая грязную воду. – Не я варил ее. Оно древнее, уникальное в своем роде.

– И ты решил потратить настойку на меня?

– Ты потенциальный висельник. Я бы тебя расколол и привел бы на блюдечке к Всадникам Горя. Тогда меня бы наконец приняли в солдаты в качестве дознавателя. Я изучил рецепт настойки досконально и если бы она работала, то смог бы варить свои собственные… Тогда меня бы признали в высших кругах…

– Погоди-погоди, – остановил его Мэтт Кэнан. – Всадники Горя? Нет-нет, дружище, с Вайнсбургами я не ссорился, с чего бы королевским рыцарям браться за меня? Не преувеличивай мою значимость.

– Вотерлэндские верховые теперь закреплены и за Риверлоком.

– Не вешай мне лапшу на уши, – с легким испугом произнес Мэтт. Улыбка сомнения скользнула по его лицу. Ему не хотелось верить в услышанное всем сердцем. – Риверлок независим от Вайнсбургов.

– Ты ведь странник, Кэнан, ты должен знать о таких вещах. Риверлок идет на сближение с герцогствами, вот и первый шаг на пути к присоединению. – усмехнулся Иннес. Ему нравилось видеть испуг на лице одержавшего над ним верх странника.

– Даже если так, в стране озер и рек сейчас крайне рыхлая почва, а мощенных дорог в этом направлении не сыскать, я специально выбрал этот маршрут. Даже Всадники Горя не пройдут. – понадеялся в собственной правоте Мэтт.

– У них ведь не простые лошади. Не те, что были раньше. Теперь вотерлэндские верховые седлают специально выведенную породу. Их копыта рыхлят землю не хуже плуга.

Мэтт, перепуганный до глубины души, наклонился к Иннесу и прислонил ему кинжал к горлу.

– Слишком много ты знаешь для деревенщины на краю страны. И про настойку, и про всадников. Кто ты такой вообще?

– Ну, ты уже выпил настойку из яда виверны, поэтому вряд ли сможешь расколоть меня. Да и настойка оказалась фальшивой.

– Ах, – вздохнул Мэтт. – Может твоя настойка и сработала бы на ком-то другом. И раз ты отказываешься идти со мной в контакт, то мне ничего не стоит тебя убить. В этих топях твой труп найдут не скоро.

– Делай, что должен. – с достоинством произнес Иннес и закрыл глаза.

Мэтт тяжело вздохнул, подставил лицо дождю и замахнулся. Он ударил Иннеса навершием кинжала по лбу, лишив сознания.

– Я не могу покинуть Риверлок без своего меча, придется возвращаться за ним. И за плащом. А ты полежи здесь в грязи и слякоти. Если тебя заберет стихия или легочная болезнь месяцем позже, то это будет уже не моя проблема.

Глава третья

До Драконьего Севера

Ветер гулял по холмам, подхватывал брызги шустрых рек и волновал глади озер. Ветер многое видел и многое знал, наверное, поэтому дух ветра Гоа был олицетворением мудрости и знаний. Морозный осенний ветер с дождем привел Мэтта обратно в Угорье в час самой глубокой ночи. Таверна уже была закрыта, а вокруг ни единого следа никаких всадников. Наверняка этот хитрец Иннес просто подшучивал над Кэнаном, желал вызвать в нем панику, которая заставила бы бросить все и бежать прочь из Риверлока. Но Мэтт не спешил покидать край дождей. Он должен был забрать отцовский меч. Из всего, что Мэтт рассказал Иннесу под видом опьянения, правдой было лишь его имя и рассказ о странствиях с отцом.