Грешник среди ангелов

Глава 1. Нежданная встреча

Однажды пасмурным дождливым днём я вышел из дому – нужно было сделать кое-какие покупки в ближайшем супермаркете. Впрочем, день был не такой уж пасмурный, изредка проглядывало солнце, а потом и вовсе распогодилось. И вот иду, размышляю о том о сём, в частности, что бы такое приготовить на обед, и тут нос к носу столкнулся с ним… На вид невзрачный мужичонка ростом много ниже меня, голова – словно биллиардный шар, на котором нарисованы малюсенькие глаза, массивный нос и улыбка в пол-лица. Стоит на такого взглянуть, как сразу понимаешь – с ним нужно ухо держать востро, а то заболтает, навешает лапшу на уши, и в итоге останешься без кошелька.

Но оказалось – всё не так. Не переставая улыбаться, незнакомец достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и, потрясая им, воскликнул:

– Денис Василич! А я к вам! Совсем измучился, пока нашёл, – тут он развернул бумагу и прочитал: – Дом двадцать шесть, корпус пять дробь восемь, подъезд четырнадцать, квартира ниже этажом… И как прикажете это понимать?

Приятно видеть, когда даже в столь сложной ситуации человек не теряет оптимизма и, не взирая на трудности, идёт к заветной цели. Ну вот и этот каким-то чудом вышел на меня. Ладно, что у него там на бумаге нацарапано, после разберёмся.

– Позвольте спросить, с кем имею дело? И зачем…

Он не дал мне договорить:

– Ах да, совсем забыл! Лямин, Савелий Игнатьевич, помощник мэра по особым поручениям, в некотором роде референт.

Референт? Это же совсем другое дело! Чёрный плащ, наглухо застёгнутый под подбородком, в тон ему брюки и лакированные туфли. Не хватает только шляпы, но теперь этот головной убор не в моде – даже президенты ходят с непокрытой головой. В общем, явился некто вроде бы из 80-х – прежде так одевались члены Политбюро и чиновники пониже рангом, от секретарей обкомов до тех малозаметных личностей из их обслуги, которые ещё не утратили надежду перебраться в просторный кабинет с видом на центральную площадь города и памятник вождю посередине.

Между тем, Савелий Игнатьевич продолжал:

– Давеча вы жалобу нам написали, так вот я и должен разобраться, что к чему.

Никак не ожидал подобной прыти – ещё и недели не прошло, как отправил в мэрию письмо, а вот ведь, уже отреагировали. Дело, в общем-то, пустяковое, можно было всё решить без обращения к высокому начальству, однако, если душа болит, тут уж не до церемоний. Хотел написать сразу президенту, но пожалел тамошних бедолаг, ведь несколько тысяч писем надо обработать за день – всё пишут и пишут и конца этому не видно. А потому что, если не укажут сверху, никто и пальцем не пошевелит, чтобы помочь.

– Что ж, я весьма признателен за то, что обратили внимание не мою скромную особу.

– Ну а как иначе? Это наш долг перед Отечеством – реагировать на обращения граждан. Так что у вас случилось? У меня тут записано, но вот не разберу… – референт уткнулся носом в свою бумажку, повертел её и так, и сяк, но в итоге вынужден был признать поражение: – Вы уж лучше сами изложите, если не очень затруднит…

Почему не рассказать, если очень просят? Всё выложил, как на духу – и про то, что целыми днями сверлят, и про то, что у соседей собака лает, а уж о том, что происходит с водой, оставил напоследок:

– То горячая идёт, то исключительно холодная, а так, чтобы вместе, очень редко получается. Представьте, каково в летнюю жару умываться кипятком!

– Да уж, это на любителя! – референт почесал в затылке. – Чем же вам помочь?.. Ладно, создадим комиссию, заслушаем выводы на президиуме и непременно примем меры, – тут вдруг хлопнул себя по лбу: – Постойте! А не проще ли будет, если переедете в другой дом?

Я об этом прежде не задумывался. А всё потому, что страшная морока – рассовывать вещи по коробкам, потом снова распаковывать… И где гарантия, что там снова не начнётся? Так и сказал…

– Да нет! Ну что вы? Там весьма приличные люди обитают, такого безобразия не могут допустить.

– Но ведь и здесь тоже не подзаборная шпана.

– Как знать, как знать… Вы паспорта у них проверяли?

– Нет.

– То-то и оно! А у нас народ солидный, всех новоприбывших пробивают по базам МВД и ФСБ. Если кому-то в голову взбредёт взять в руки дрель или молоток, заранее предупреждают. Да и стены с новейшей звукоизоляцией, хоть лай, хоть кричи, хоть зови на помощь, никто так и не услышит. И с водой полный порядок, своя артезианская скважина. Если надо, включаем подогрев, а питьевую воду доставляют в бутылях по пятнадцать килограммов. «Шишкин лес», ну вы наверно знаете…

Артезианская скважина – это хорошо! Но хватит ли моих доходов, чтобы оплатить все эти удобства? А референт не унимается:

– Да бросьте, всё это пустяки! Есть фонд, который специально создан для подобных случаев. Фонд «Благо», не слыхали? Для вас как безвинно пострадавшего от соседей-хулиганов предусмотрена значительная скидка, поэтому платить будете не больше, чем сейчас. Так как?

Всё бы ничего, только вот адрес у него записан странный… Да и встретил он меня даже не у подъезда дома, а на соседней улице. Узнал по фотографии? Вроде бы я в мэрию её не посылал.

– Я всё же не пойму, за что такая честь?

Во время разговора улыбка не сходила с его лица, а тут сразу посуровел – поджал губы, сощурил глаза, и даже лысина его стала напоминать защитный шлем бойца спецназа или, на худой конец, пожарника:

– Вы что же себе позволяете?! – затем посмотрел куда-то в сторону: – Ему оказана честь войти, можно сказать, в элиту, а он тут кочевряжится. Другой бы на его месте руки целовал! – и после паузы: – Когда машину присылать?

Что тут поделаешь? Я сдался. Если б знал заранее, к чему это приведёт, наверно согласился бы приютить у себя дюжину бродячих псов, а мылся бы только в бане по воскресным дням.

Глава 2. «Светлый путь»

Документы оформили за пару дней, и уже на третий состоялся переезд. Встречали без оркестра, даже хлеб-соль не поднесли, ну и слава богу – шумихи не люблю. Я бы вообще предпочёл переезжать глубокой ночью – сначала надо обустроиться на новом месте, а уж потом заводить знакомства и разбираться, кто есть кто… Шутки шутками, но даже дурак, окажись он на моём месте, понял бы, что такое предложение сделано было неспроста. Только вот чего они от меня хотят?

Со временем я убедился, что референт не обманул – здесь и впрямь было тихо, и вода текла исправно, а поздним вечером никто не устраивал фейерверков на лужайке под окном по случаю очередной победы «Спартака». Да, в жилтовариществе «Светлый путь» обитал вполне сознательный, достойный народ, то есть достойный жить в доме со всеми удобствами, на территории, огороженной забором с будкой охранников у въездных ворот. Жил тут бывший министр федерального правительства, ещё трое из правительства Москвы, генерал МВД, но в основном та самая обслуга – чьи-то замы, чиновники из мэрии, районное начальство, менеджеры госкорпораций… Понятно, что люди, пришедшие во власть из бизнеса, давно уже обзавелись шикарными квартирами, а здесь – только те, кому в 90-е не повезло.

Первое знакомство с местными аборигенами произошло уже на следующий день после переезда, когда я ожидал лифта, чтобы вынести картонные коробки на помойку. Пожилая дама из соседней квартиры, видимо, приняла меня за дворника и сунула в руки какой-то хлам – старое пальто, туфли со стоптанными каблуками… Я не стал её разубеждать, а когда вновь поднялся на семнадцатый этаж и вставил ключ в замочную скважину двери в свою квартиру, услышал, как за моей спиной кто-то вскрикнул:

– Ах, какой конфуз! Голубчик, вы уж меня простите ради бога, сослепу не разглядела.

Если тут все такие бдительные, то есть следят за каждым шагом, тогда придётся быть настороже или во избежание ненужных подозрений как можно реже покидать квартиру. Однако приглашение пришлось принять – соседка уверяла, что не сможет успокоиться, пока не напоит меня цейлонским чаем. Наскоро привёл себя в порядок, и вот…

Вообще-то, я таких чаепитий не люблю, тем более с немолодыми дамами, но тут представилась редкая возможность узнать из первых рук то, что ни в газетах, ни в интернете не удастся прочитать. Всё потому, что Изольда Власьевна, как выяснилось, сорок лет прослужила в городской прокуратуре и могла бы стать неисчерпаемым кладезем компромата, если б я задумал написать трактат о том, как люди добиваются успеха, пренебрегая нормами морали и переступая закон. Судя по всему, мою соседку не жаловали в этом доме – всего лишь старший советник юстиции, этим никого не удивишь, и наверняка побаивались несмотря на то, что уже пять лет, как вышла на заслуженный отдых. Ведь при её-то связях могла знать всю их подноготную от самых первых шагов по карьерной лестнице до состояния счёта в зарубежном банке. Впрочем, никаких тайн мадридского двора Изольда Власьевна мне не выдала, да я и не настаивал.

– А вы, Денис Василич, как сюда попали?

Ну что мне ей сказать? Ведь не поверит, будто подошёл на улице какой-то лысый хмырь, представился референтом, и вот теперь я здесь. Наверняка скажет, что такого в жизни не бывает, и будет абсолютно права. Чего доброго, углядит во мне «засланного казачка» или террориста… А что ещё предположить? Когда в зеркало смотрю, сам не понимаю, кто такой – личность на вид благообразная, вполне к себе располагает, а что там у меня внутри? Вот прожил уже немало лет, но так и не разобрался, что к чему. Законов вроде бы не нарушаю, налоги плачу исправно, к девушкам на улице не пристаю, но иной раз так и хочется взбрыкнуть, выдать нечто такое, чего от меня не ожидают. Всё потому, что ходить строем не приучен, хором петь тоже не хочу, а тут ещё пристают с глупыми вопросами: зачем, да почему?

Так что же мне сказать Изольде Власьевне?

– Честно, говоря, я и сам не понял, как сюда попал. Родни среди власть имущих нет, высоких должностей не занимал. Ума не приложу! Вот если бы отдали под суд по надуманному обвинению, тогда не удивился бы, а тут…

– Вижу, к власти симпатии не испытываете.

– Так она не девушка, чтоб её любить.

– Тоже верно. А вот, к примеру, что бы сделали, окажись вы на высоком посту?

– Да я туда не рвусь.

– И всё же?

Помнится, в юные года представлял себя в роли президента, но теперь и не припомнить, что тогда себе нафантазировал. А уже гораздо позже успокоился на мысли: вот случись такое, через неделю руки бы на себя наложил или запил горькую. Всё потому, что управлять людьми, воспитанными на лицемерии 80-х и беспределе 90-х невозможно! То есть управлять по совести, как предписано законом. Но если всё делать по закону, тогда полстраны следует отправить на перевоспитание – кого на лесоповал, кого ещё куда-нибудь. Ну, может, не полстраны, но значительную часть тех, кто находится у власти и управляет бизнесом. Потому и ответил:

– Нет, Изольда Власьевна, это дело не по мне.

– Неужели струсите?

Пристала, как банный лист, никак не отвертеться! С трудом подобрал кое-какие аргументы:

– Ну, во-первых, что я могу один, без надёжной, проверенной команды?

А та не отстаёт:

– Это решаемый вопрос! Допустим, команду подобрали. Что дальше?

Нет, так у нас дело не пойдёт. Слишком просто у неё всё получается. Но продолжим:

– Затем дважды пропущу всех через полиграф и устрою каждому экзамен по основам логики. А после этого отправлю на Физтех, тот, что в Долгопрудном. Если до окончания первого курса не отчислят за бездарность, вот тогда будем работать.

Изольда Власьевна покачала головой, словно бы не веря, что такую ересь можно услышать от цивилизованного человека:

– Что за странные фантазии у вас! Немолодых уже людей, закончивших университеты, хотите усадить на скамью… пардон, за ученическую парту!

– Ну а как иначе? С девяти утра до восьми вечера семинары, лекции по физике, аналитической геометрии, матанализу, а через день лабораторные занятия… Вот если выдержат, тогда появится надежда, что всё у нас получится.

Видимо, такого она от меня не ожидала.

– Даже не знаю, что сказать…

А и не надо! Мне уже изрядно надоел этот разговор, к тому же ничего интересного так и не услышал. Придётся самому разбираться, кто есть кто и за какие-такие заслуги меня пригласили в эту vip-компанию.

Глава 3. Смотрины

Должен признаться, что с недавних пор я безработный. Вот пенсию оформил, есть ещё кое-какие сбережения, да и потребности не запредельные в мои-то годы. В общем, не жалуюсь, на жизнь вполне хватает. А случилась эта неприятность в моей биографии после того, как в наш НИИ назначили нового директора. Поговаривали, что «рука» у него в правительстве – то ли вместе учились, то ли родственники. Начал он с того, что ополовинил всем зарплату, а остальное начислял по собственному разумению – если кто-то высказал несогласие с мнением начальства, переходи на хлеб и воду либо катись на все четыре стороны. Когда лабораторию мою ликвидировали, сотрудникам предложили сменить профессию – переквалифицироваться в уборщицы, вахтёры и т.п. Я сразу же ушёл – зачем мне это унижение? И началось!

Как потом рассказывали, вскоре та самая «рука» обеспечила выгодный госзаказ, но поскольку специалисты разбежались, работа свелась к составлению «липовых» отчётов. Всё бы ничего, никто к этому не придирался, но возникла проблема – как освоить гигантский бюджет силами оставшихся сотрудников? Выход нашли – стали начислять премии особо отличившимся при составлении отчётов. Таких денег я в руках сроду не держал! Позже до меня дошёл слух, что «счастливчики» с директором делились. В общем, когда удалось собрать кое-какие аргументы, в прокуратуру написал: так мол и так, творится безобразие. А вскоре из правительства прислали отчёт о том, как это славное НИИ, превозмогая объективные трудности, выполняет важнейший госзаказ. Что ж, кляузничать, так кляузничать! Написал «донос» в Счётную палату… Скоро сказка сказывается, а завершилась она тем, что жулика назначили директором в другой НИИ, от греха подальше. И что? Да ничего! Но иначе я поступить не мог.

К чему всё эти воспоминания о прошлом? А к тому, что безвозмездного благодеяния не бывает, ну разве что в очень редких случаях, к примеру, когда речь идёт о сирых и убогих. Так что во всём нужно видеть скрытые мотивы, вот как в моём конкретном случае. Скажите, ну зачем выделили мне шикарную квартиру, да ещё льготы какие-то придумали? Второй день ломаю себе голову, но к однозначному выводу так и не пришёл.

На третий день звонят: сосед ниже этажом приглашает в гости. Сразу же возник вопрос: с чем идти, то есть с бутылкой водки или с коньяком? Для меня с давних пор это трудноразрешимая проблема – одно дело, когда идёшь к приятелю, там всё предельно ясно. А тут просто никаких зацепок! Что если там все непьющие? Или, например, приду с цветами, а он убеждённый холостяк… В итоге решил идти с бутылкой «Абрау-Дюрсо», так оно спокойнее, хотя, конечно, всем не угодишь.

Ну вот пришёл. Если б знал, что они тут для меня устроили, и «Абрау» припас бы для другого случая, да и сам остался дома, сославшись тяжелобольным. Причина в том, что давно не бывал в такой компании. Даже когда встречаемся с ребятами из нашей институтской группы, почти все приходят с жёнами, а тут… Сплошь мужики, причём, как на подбор, солидные, со значением на лицах и, самое главное, с сомнением в глазах – тот ли это человек, ради которого стоило здесь собираться? Самый главный из них, судя по тому, что сидел во главе стола, указал мне место. Не успел я разобраться с закусками, как он постучал вилкой по бокалу:

– Господа! Мы собрались здесь для того, чтобы приветствовать нового члена товарищества «Светлый путь», Климова Дениса… – тут он запнулся и посмотрел прямо на меня: – Как вас по батюшке?

– Васильевич.

– Так я и говорю, личность вы для нас малоизвестная, однако же надеюсь, скоро разберёмся, что к чему. Ну а пока выпьем за ваше здоровье, так сказать, авансом!

Все выпили не чокаясь, как на похоронах. Меня смутили не столько особенности этой процедуры, сколько произнесённые слова. Что значит «авансом»? Неужто незнакомому человеку нельзя просто так пожелать здоровья? Ведь даже войдя в кабинет какого-то чиновника мы говорим «здравствуйте» и нисколько об этом не жалеем потом, даже если визит закончился крайне огорчительно. Однако время явно не подходящее для подобных размышлений – прозвучал следующий тост, а я всё никак не мог решить, с чего бы мне начать – то ли с копчёного угря, то ли с лососины.

К счастью, сосед справа подсказал:

– Под водку хорошо идёт бутербродик с паюсной икрой, а после этого можно осетринкой закусить, – затем лукаво улыбнулся: – Вам такие деликатесы, наверно, и не снились?

Это как сказать! Во времена блаженной юности где только не бывал – и в «Национале», и в «Арагви», и в «Советской»… Но чаще всего вечера проводил в «ВТО» – так мы промеж собой называли ресторан «Дом актёра» на углу улицы Горького и Страстного бульвара. В те времена цены были божеские, а я, что называется, вращался в артистической среде, несмотря на своё сугубо научное образование. Кого я только в «ВТО» не встречал!.. А здесь какие-то непонятные рожи, пялятся на меня как на заморскую диковинку вроде папуаса из Новой Каледонии или лилипута из африканских джунглей. Что, прежде не сидели за одним столом с тем, кто привык жить на одну зарплату?

Вопрос остался без ответа не только потому, что и без того всё ясно – атмосфера после второй рюмки немного разрядилась и пришла пора познакомиться поближе. На брудершафт ни с ком не пил, но, чокаясь со мной, каждый из присутствующих счёл необходимым представиться – так, мол, и так, Иван Иванович, министр окружающей среды московского правительства. Или несколько иначе: генерал МВД в отставке Петров Пётр Петрович. Всего двенадцать человек, словно бы собрался суд присяжных, но ясно, что такое количество имён, фамилий, не считая должностей, сразу не запомнить, так что «детальное» знакомство придётся отложить на другое время. Потом уже сообразил, что не присяжные, а пристяжные – при том, кто по-прежнему восседал во главе стола, тверёзый, как мадагаскарский крокодил, и ухмылялся, глядя на остальных. Если уж приказано пить, пусть до конца пройдут проверку на лояльность.

Уже когда пятеро лыка не вязали, двое сидели в обнимку и пили прямо из горла́, а самые стойкие устроили междусобойчик в углу, обсуждая футбольные новости, в гостиную вошла она… О, светлый луч в царстве беспробудного пьянства! Тут же раздался крик:

– А вот и Марья Пална к нам пожаловала! Дорогая, позволь тебя…

Дама ловко увернулась от ничем не спровоцированной попытки заключить её в объятия и направилась прямиком ко мне.

– Здравствуйте, Денис Васильевич! Я Марья Павловна Протодьякова, руковожу столичной медициной, – и с ходу, без всякой подготовки: – Как ваше самочувствие?

Ей бы на этих, что вот-вот свалятся под стол, обратить внимание, так нет – покоя не даёт моё здоровье. С чего бы это?

– Да вроде бы не жалуюсь.

– «Вроде» – это не ответ. Давно проходили диспансеризацию?

– Бог миловал!

– Ох, это не порядок! Кто знает, какая зараза притаилась в вашем организме. Сейчас направление вам выпишу…

– Нет-нет, вот этого не надо!

– Не уважаете столичную медицину?

– Да можно ли её не уважать?! Только вот зубы лечить езжу за тридцать километров от Москвы.

Похоже, она обиделась, однако виду не подала.

– Ну ладно, вы пока подумайте. У нас хорошая клиника для vip-персон, сделаем вам томографию, УЗИ… И обязательно к проктологу зайдите.

Уже собиралась уходить, но я придержал её за локоть:

– Марья Пална, позвольте деликатный вопрос.

Вижу, заинтересовалась.

– Да-да, конечно. Будьте уверены, врачебную тайну сохраню.

– Тут дело совсем в другом. Вы не знаете… такой лысый коротышка, вроде бы из мэрии.

– Ах, этот? Кто ж его не знает? Заведует отделом писем… Пренеприятный тип! В общем, гадёныш, каких мало!

– За что вы его так?

– Да потому что пишут, к примеру, граждане в мэрию по поводу отсутствия горячей воды, а Лямин адресует письма в наше министерство. По закону должны отреагировать, но где ж я ему слесаря возьму? Вот и посылаем медсестру, чтобы сделала укол успокоительным, или в крайнем случае сиделку.

Мне, выходит, повезло, а то с детства не люблю уколы, особенно, если чуть пониже спины.

– А мэр?

– Что мэр? У него забот полон рот! Новые линии метро, дорожные развязки… Он там днюет и ночует, на еженедельных планёрках только и видим нашего градоначальника, – туг словно бы прикусила язык: – Ой, я что-то разболталась, а ещё сочинять отчёт о росте заболеваемости среди тех, кто не прошёл диспансеризацию…

Разошлись через пару часов, когда кое-кто уже не держался на ногах, несмотря на обильную закуску.

Глава 4. Вещий сон?

Проснулся весь в холодном поту. Такое ощущение, что связан по рукам и ногам – пальцем не могу пошевелить, не то что встать и приготовить завтрак. Вчерашняя пьянка тут совершенно ни при чём! А потому что вернулся от соседа домой, будучи во вполне адекватном состоянии, чаю выпил с тортиком, по телевизору посмотрел какой-то фильм… И тут только вспомнил, что было потом, после того как лёг в постель и словно бы разом провалился в мир грёз и сновидений, в страну Морфея.

Будто бы сижу я на вершине горы, а вокруг никого – только ветер в ветвях деревьев шелестит и что-то мне нашёптывает. Правда, разобрать ничего не удалось, к тому же вокруг нет никакой растительности, так что непонятно, где рожаются все эти звуки. Но мучает меня совсем другой вопрос: кто и зачем меня сюда забросил?

Только сформулировал мысль, как снова слышу шёпот, на сей раз вполне отчётливый:

– Это твой пожизненный удел. Коль избран, будешь править миром.

– Да кто ж меня избрал?

– Так ведь боги! Теперь ты их наместник на Земле.

– Я вроде бы согласия на это не давал.

– Тебя никто спрашивает. Раз уж поручили этот воз тащить, будешь исполнять приказ, пока силы есть и голова соображает.

– А воз-то где, и куда его тащить?

– Это фигурально выражаясь. А куда тащить, скажут те, кто посадил тебя на эту гору.

– Но вы же говорили, что я избран, а теперь выясняется, что наоборот, меня назначили.

– Ни придирайся к словам! К тому же одно другому не мешает.

– А если не оправдаю вашего доверия?

– Ну что поделаешь, боги тоже ошибаются.

– И что тогда?

Шёпот стих, и даже травинки на земле поникли. Стало холодно. Оказалось, что сижу на камне. Большой такой… Вдруг грянул гром, в небе засверкало, полил дождь. Дождь ледяной, а мне некуда укрыться… Но самое неприятное, что камень стало подмывать – потоки грязи устремились вниз, камень покачнулся и вот покатился вниз. А вместе с ним и я, ноги на глинистой земле скользят, не за что даже уцепиться… Так и летел бы до самого подножия горы, но повезло – камень упёрся в какую-то корягу и застыл, как вкопанный.

Прошло немного времени. Солнце выглянуло, вроде бы радоваться можно, что катастрофу эту пережил. Но как же камень? Уж если положено на нём сидеть, причём на вершине горы, так тому и быть. Кто знает, какое будет наказание, ежели ослушаюсь? Попробовал камень приподнять, а он не поддаётся, словно бы в землю врос. За что же мне такое? В чём провинился? Но вот поднатужился, немного камень сдвинул, ещё чуть-чуть, потом ещё… Когда вкатил на самую вершину, сердце, как кузнечный молот, стучит… ни рук, ни ног не чувствую. Еле отдышался…

И вот думаю: зачем мне всё это? Какой толк от камня на вершине горы и от того, что я на нём сижу. Лежал бы дома на диване и в ус не дул, а тут… Видимо, где-то согрешил, вот потому и началась эта морока. А если дождь пойдёт, опять всё сызнова? Если бы не та коряга, лежал бы сейчас у подножия горы бездыханный, так и не поняв, зачем и почему.

Тут снова грянул гром, и я проснулся… Оказалось, что в дверь звонят. Напялил на себя халат, открываю дверь, а там… Там какая-то девица, с виду прехорошенькая, но лицо, опухшее от слёз, слегка искажает приятную картину. И с ходу девица выдаёт:

– Вы зачем вчера папу моего напоили?

– При чём тут я? Меня самого тоже попытались…

– Я вам не верю!

– Это ваше право. А мне, если позволите, хотелось бы ещё поспать.

– Нет, не позволю! За свои поступки надо отвечать.

Вижу, что объяснить ей что-то невозможно – в таком состоянии ни слова не поймёт. Пригласил в квартиру. Только зашла и сразу говорит:

– Вы неплохо здесь устроились за наш счёт.

– То есть?

– А то и означает, что вы платите по льготной ставке, а эту вашу льготу оплачивают остальные жильцы.

Мне бы сейчас стакан горячего чаю, тогда бы разобрался в этой бухгалтерии. Однако хорошо учёл урок: лучшая защита – это нападение: