- -
- 100%
- +
Легко ли быть волшебником
В поездку меня сорвала неприятность. Проходил медкомиссию и молоденькие девчонки, ординатура, наверное, померев у меня давление, направили на более детальное обследование. И завертелось: анализы, обследования…. Срочная поездка на томографию в Барнаул, привела меня на автовокзал. Делать-то нечего – поезд отходил только завтра, и на завтра меня ждала очередь на обследование. А тут было все просто: ночь автобусом в дороге и рано утром я был бы уже в краевом центре. Последним пассажиром, вошедшим в отправляющийся автобус, был дедок довольно крепкого телосложения. Он уверенно прошел по проходу и сел рядом со мной.
Я подумал: «Чего прилепился, вон ещё есть свободные места!»
Попутчик, кивком головы поприветствовал меня, повернулся к окну и помахал рукой провожающей его женщине. Затем пристроил небольшой пакет под сидение, и казалось, задремал.
Дорога дальняя и разговорились мы с ним часа через два:
– Приезжал помочь дочери с квартирой, купили и оформили…. А как же! Кто ещё дочери поможет, как не родитель? Цены, однако, я тебе скажу! Хорошо с деньгами всё просто разрешилось – не обманула меня волшебница, не подвела! Как и сказала, сумму нужную он мне дал!
Заметив моё удивление, махнул рукой и, придвинувшись ко мне, заговорщицки произнёс:
– Всё равно мне тебе его передавать, так послушай и рассуди сам, со своей, так сказать, колокольни. Ты сказал, что инженер по компьютерам?
– Да, инженер по электронной технике – наш разговор вызвал во мне любопытство.
– Давай, начну издаля… Соседка попросила меня по весне помочь с дачей. Я и поехал, а чево отказываться? Мне тоже кое-что с её дачки перепадает! Еду эт я на маршрутке, и подсела ко мне девчушка, лет двадцать пять, можа, и постарше. Приветливая: «Здрасте, говорит, вы, наверное, воевали?»
– Нет, отвечаю, маленьким был, апосля, военного лихолетья хлебнул по самые ноздри! А чего эт ты интерес ко мне проявляешь?
«Да тут всё как раз просто: я работаю волшебницей, или доброй феей, можете и так назвать». Увидев мой недоверчивый взгляд, улыбнулась: «А вы как представляете, волшебников? Мы такие же люди, как и вы, да что там, вы сами некоторое время побудете волшебником. Знаете, у меня мало времени, возьмите вот этот кошелёк, да не беспокойтесь, с ним всё нормально, вот в нем всего-то несколько монет. Знайте – в трудное время в нем будет столько денег, сколько вам надобно. Помните только одно: как только возьмёте деньги, положите в него мелкую монетку. Если наутро исчезнет, передавайте кошелёк другому, неважно кому, он сам подскажет. А вот и моя остановка»
Вложила мне в руку кошелёк, мило улыбнулась и вышла! Я хотел в милицию отдать этот кошелёк, что удержало и сам не знаю…. Денег там не было, так, монетка одна болталась. Да и сам кошелёк простенький, вот только тяжёлый и твёрдый, вроде книжицы малой. Дома бросил я его на полку, валялся без дела, да потом как-то я приспособился пенсию в ём хранить – получу, положу и потихоньку беру, ежели какая надобность.
А тут так не повезло! Деньги бабке на операцию понадобились, и не малые! За год пенсию получи, и половины не наберёшь! Внучка учится, ей помочь надобно…
Голова кругом…. Думаю: спать лягу, утро оно, как известно, мудренее вечера! Утром решил по друзьям поехать, может, наскребу нужную сумму. Иду к шкапу, денег на автобус взять, открываю дверку, мать честная! Кошелёк раскрыт, а в нем деньжищ! Вот такая пачка! – попутчик показал пальцами пачку сантиметров пять.
– Сосчитал – хватит и на операцию, и дальше на лекарства! Вспомнил я ту девчушку, ну из автобуса, фею, не обманула! Вспомнил и то, что говорила – положи мелкую денежку, смотри не мудри – хуже будет!
– Увёз я деньги и свою супружницу в больницу, сам, утречком, к кошельку – ага! Целая денежка! А вот вчера, привез дочке денег, ты знаешь – дедок развернулся ко мне, – квартиры, дорогущие ныне! Так всё равно, денег в нем было! На все снова хватило! Вот только расстроился маненько – утром в кошельке, денежка мелкая исчезла…. Вот ты скажи – может ли кошелёк сам печатать деньги?
Я, немного ошарашенный более чем странной речью своего попутчика, решил поддержать разговор:
– В принципе, тут ничего странного нет. Представим, что это особое устройство, которое работает как сканер. Положили вы туда денежку, осмотрел он её со всех сторон, на молекулярном уровне переставил краски на ранее накопленных купюрах, вот и более крупная сумма!
– Вася! – с укором в голосе обратился ко мне дедок, – Я все денежки проверил! И номера разные и серии, ни в одной не совпали! В банке, на специальной машинке прокрутили – настоящие деньги!
– И это можно просчитать! Бумага, что? Целлюлоза, углерод, кислород, да всё из воздуха можно взять. Краски, там же, энергия – так она везде разлита, вон – хотя бы от одних электромагнитных волн, что от сотовых телефонов, картошку скоро можно будет жарить!
Непонятно зачем только такое устройство – деньги-то ничем не обеспеченны!
– Так это и не нашего ума дело! – Ого! Как мы с тобой заболтались, вон ужо и к Шорохово подъезжаем, домой я приехал. Ты вот что Василий, побудь немножко волшебником!
Мой попутчик нагнулся, взял из-под сидения свой пакет, вынул из него кошелёк и положил его мне на колени:
– Смотри, не забудь туда мелкую денежку бросить! Да, вот ещё – кошелёк сам выберет того кому ты его передашь! Бывай здоров!
Автобус, слегка качнуло, зашипели тормоза:
– Шорохово! Кто на выход?! – объявил водитель.
Дедок, махнул мне рукой на прощанье и, не оборачиваясь, пошагал к зданию у дороги.
Я взял оставленную им вещь. Кошелёк. Словно две твёрдые пластины были вставлены по его бокам. Больше всего напоминал переносной компьютер – ноутбук, только меньшего размера. Исследовал его внутри: серо-серебристая ткань, прочная и слегка холодная на ощупь. Положил три монетки и всё, в боковых отделениях, потёртой кожи, ничего не было.
Мое исследование на томографе прошло быстро, получив результат, врач, пожал плечами:
– Никаких признаков злокачественной опухоли я у вас не вижу! Чёткие контуры, обыкновенная киста. Рядовая операция, беспокоится не о чем, готовьте деньги.
С лёгким сердцем, я направился в кафе, время обеденное. Расплачиваясь, похлопал себя по внутренним карманам пиджака и слегка похолодел: карман, где лежал кошелек, оставленный мне странным попутчиком, подозрительно растолстел. Расплатился своими деньгами. На тенистой аллее, присел на скамейку. Вынул подарок дедка – так и есть, пачка купюр! Переложил деньги отдельно, место людное, потом рассмотрю. Бросил в «волшебный» кошелёк монетку и пошел на автостанцию. Домой пора.
Эту женщину я заметил издалека. Стройная красавица, в каком-то необычайно легком и немыслимо изящном наряде, шла навстречу мне.
– Добрый день! Василий Егорович, простите, что вмешиваюсь в ваши планы, но у вас есть вещица, которая принадлежит нам.
От изумления я не мог сразу найти нужные слова, только вынул из кармана кошелёк и протянул ей.
– Благодарю вас! Приятной вам дороги – мило улыбнувшись мне, она пошла дальше.
– Простите, а деньги? – остановил я её.
– Они ваши, не беспокойтесь!
– Но как? Как вы догадались, что аппарат у меня? – развернулся я к ней. – Скажите, что это за вещь?
– Это репликатор, – до чего же красивая у неё улыбка! – До сегодняшнего человечества, на Земле были и другие цивилизации, это вещица принадлежит им. Не верьте в то, что они все погибли. Вы – это мы! Всё у вас будет хорошо! – она махнула мне рукой.
Развернулась и пошла по дорожке аллеи. Не знаю, почему я тогда не догнал её?
Не знаю….
Забыть, чтобы вспомнить
Я торопился. Хотя я всегда предпочитаю водить автомобиль осторожно, лучше не добирать по скорости миль двадцать в час. Вот и сейчас, двигаясь по скоростной трассе Берлин – Штеглиц, не особенно нажимал на акселератор своего серебристого «Вольво». Предписывающий знак на въезде автобана разрешал движение со скоростью восемьдесят миль в час, но стрелка спидометра не переваливала за отметку шестьдесят.
Но я – торопился.
Когда ещё выпадет такой шанс?
Полчаса назад, мой телефон, мелодичным звоном оторвал меня от дел. Увидев от кого этот звонок, я, немного растерялся и мой голос предательски дрогнул:
– Алло, я вас внимательно слушаю!
– Генрих, не могли бы вы подъехать ко мне? – этот слегка треснутый от старости голос, я бы узнал из тысячи! Да кто из пишущей братии не знает Блюмгарта?
Слегка лысеющий толстячок – «папаша Блю», как за глаза мы называли владельца самой известной киностудии страны, был богат.
Богат до неприличия!
И почти в такой же мере скуп. Нет, о его скупости не ходили анекдоты, но вся творческая богема знала, что любой цент, затраченный им, всегда обернется десятью, а порой и целым евро!
Получить такой звонок, да еще от «папаши Блю» – это стоило многого!
И стоимость эта, выражалась не только в контракте с приятным количеством нулей в сумме гонорара, но и славе. Именно в этой капризной даме, так сейчас я нуждался!
Поэтому, усилием воли взяв себя в руки, и как можно более безразличным голосом, я, откликнулся навстречу новому повороту судьбы:
– Готлиб Робертович, если вы сообщите время и место встречи, я отложу все дела и непременно буду! – и пусть в моем кармане наличности немногим более, чем у сторожа нашей кирхи в воскресный день, мой голос не выдал нечаянной радости, теплой волной поднимающейся к сердцу.
Получить персональное приглашение на встречу с таким человеком, все равно, что ухватить фортуну за её сверкающий шлейф.
– М – м – м… – пожевал губами Блюмгарт, – старею, наверное! Давай через час, у меня на вилле. Восьмидесятый километр автобана Берлин – Штеглиц.
– Выезжаю – я старался быть как можно лаконичным.
– Там, справа, указатель. Как подъедешь, назовешь свою фамилию, тебя пропустят.
– Хорошо! – это я уже стоя, торопливо запихивая листы последней рукописи, в видавший виды портфель. Сколько раз, жена, ворчливо пеняла мне по поводу этого портфеля! Даже купила новый, но я человек, в общем-то, не суеверный, а тут уперся – верил, что именно листы рукописей, положенные в этот портфель, чудным образом обретают свои новые мысли. А мне только остается перехватить их и закрепить на бумаге черной вязью строчек принтера.
Ох, уж эти, писатели! Даже четкие буквы ровным парадным строем расположенные на белой глади, продолжают именовать рукописями.
Все эти мысли роем проносились в моей голове. Я не мешал им. Хотя всегда старался подправить и указать, чтобы они не толкались, мешая друг, другу.
Ехать по скоростному автобану, одно удовольствие! Заняв свою полосу, я спокойно глядел вперед, изредка бросая взгляды по сторонам.
Черный «Мерседес» быстро догоняющий меня сзади, сразу же попал в поле моего зрения. На большой скорости он, обогнал меня и резко вильнув, перестроился на мою полосу, «срезав мне нос». Пыхнув выхлопными газами, умчался вперед.
Я успел заметить на зеркале заднего вида слегка покачивающийся флажок, сине желтый клочок ткани.
«Русские! Впрочем, не совсем так. Эти, из какого – то государства, обломка Советского Союза. Там теперь этих суверенных бантустанов развелось, чуть ли не три десятка!»
Из окна «мерса», вдруг высунулась рука и резко швырнула в сторону, какой-то предмет.
«Похоже на сотовый телефон! Впрочем, был, – усмехнулся я, наблюдая за кувыркающимися по асфальту обломками. – Ч-черт!» – эти наглые иностранцы, резко затормозив, включили задний ход и мчались прямо на меня.
Правая нога ударила по тормозам, не знаю, какой бог отвел мои руки уже собирающиеся крутануть влево руль – на такой скорости кувыркаться бы мне десяток раз!
Глухой удар, словно столкнулись две консервные банки доверху набитые горохом, и в лицо мне ударила подушка безопасности.
И тут же сильная и резкая боль в груди и соленый вкус крови во рту.
«Запонка на галстуке пробила подушку», – безучастно подумал кто-то за меня.
Закружило, понесло в темной трубе. Вперед, вправо и вверх, вверх. А вот и легкие, словно морской прибой, волны света.
Как меня вынесло из этой трубы – я не знаю.
Вот только увидел я свои ботинки в мелких капельках росы. Огляделся. Синее небо в легких барашках облаков, тончайшее дуновение ветерка, да зеленый до изумрудного цвета луг. Впрочем, нет, вон там, небольшая рощица, от которой отделился человек и неторопливо направился ко мне.
«Чего он медлит – подумал я, – старина Блюмгарт не любит когда опаздывают!»
Человек, словно угадав мои мысли, вдруг оказался рядом.
– Руди! – изумлению моему не было предела. Предо мной стоял Рудольф Шарберг, собственной персоной! Мой старый и добрый товарищ, однокашник по школе – интернату, куда его сплавили родители, чтобы не мешал им наслаждаться всеми прелестями жизни.
– Руди! Но как ты оказался здесь?! – я схватил его за плечи, – постой, постой, ты же умер! Утонул, лет десять назад? Это что, выходит и я умер?!
– Не совсем так, – застенчиво улыбнулся Рудольф, – тебе самому предстоит это решить….
– Как я могу решать, когда вот, не знаю где и не помню что со мной!
– Я покажу тебе, что с тобой, смотри…. – словно в кино, закрутилась, полетела навстречу нам земля. А вот и автобан, две искореженных машины. Суетятся спасатели, какими-то огромными ножницами разрезают лохмотья металла в моей машине.
«Этот, кажется, жив, подушка сработала вовремя, только вот лопнула. Бедняга получил не слабый удар в грудь» «И голове досталось!» – второй спасатель что-то делал с безвольной куклой, перегнувшись через искореженный моторный отсек.
Завывая сиреной, подлетела скорая помощь.
«Вы вовремя, ребята, этого грузите, а этим, – полицейский махнул в сторону трех тел, лежащих на обочине, – уже не поможешь»
– Идем, – слегка прикоснулся ко мне Руди, – нас ждут!
– Кто? Господь? – я даже не удивился, мне было так легко и приятно.
– Причем тут бог? Придумали себе, не весть знает что! Тебе выбор предназначен!
– Какой выбор? – не унимался я.
– Придется тебе объяснить сначала! – Голос Рудольфа вдруг стал заговорщицки – веселым. В далеком школьном детстве, он часто был таким. И мы, два беспечных школяра почти съев свой обед, не спеша отхлебывали компот, терпеливо дождавшись, когда толстушка Берта шла за второй порцией, строили ей невинно-милые улыбки. И она одаривала нас улыбкой, вернувшись назад. И вот тут мы подбрасывали немалый кусок теплой манной каши, буквально за миг до приземления на стул её пышной попочки. У Берты от испуга и изумления становились круглыми глаза и белели веснушки. Что-то теплое и мягкое расползалось под ней!
И даже потом, мы, подмигивая, друг – дружке, прыскали от смеха, усердно драя длинный пол школьного коридора. Сухая как палка и строгая, словно фельдфебель на казарменном плацу, воспитатель фрау Эльза, назидательно поднимая вверх палец, урезонивала нас:
– Юноши, ваше поведение желает лучшего! Напоминаю вам, что наказание может быть более суровым – наша школа имеет три этажа!
Как ненавидели мы её тогда! А она никогда не меняла наказания! И даже когда мы, стащив её ночной чепчик, водрузили его на голову пугала, грозы местных ворон, даже тогда она ничего нам не сказала.
– Нет, я не был проводником фрау Эльзы, она ни кого из учеников школы не желала видеть.
– Руди! Как ты узнал, о чем я думаю?!
– Тут нет тайных мыслей. Все мысли тут слышны.
– И даже те, за которые мне будет стыдно? – удивился я.
– Тут нет понятия стыда, злобы, жалости и любви! Впрочем, как и ненависти.
– А вот и не правда! Я только что уловил твое настроение! И голос твой стал веселым и беспечным как в детстве!
– Я – проводник! Я выполняю твои желания!
– Да что ты все заладил – проводник, да проводник! Что это такое?
– Тогда слушай. Все люди пред смертью, – как это буднично прозвучало – смертью!
– Так вот все делятся на три состояния: те, которые должны пройти испытания болью, инвалидностью или что еще хуже, неподвижностью – это первое состояние. Второе – почти-то же что и первое, но только им предстоит пройти испытание выбором. Это твое состояние. И наконец, третьи – эти отправляются к мастерам, где им предстоит обдумать все свои ошибки и просчеты в жизни, все удачи и взлеты. Мастер подскажет, как избежать плохого и накопить хорошего…
– А потом – в рай или ад?
– Да нет ни рая, ни ада! Впрочем, как хочешь – может это и есть ад? Некоторые души настолько грязные, что с ними работают два и даже три мастера! А это может длиться очень долго! И душа страдает в неведении: останется ли она целой, или её разобьют на кусочки и передадут их другим душам. Вот, мы и пришли!
Не было ни райских колонн увитых зеленым виноградом, ни привратника в белых одеяниях, позвякивающего связкой ключей.
Это были простые деревянные двери. Двери в слегка обшарпанной кирпичной стене.
Но я сразу узнал их из тысячи дверей, что открывала передо мной судьба.
Это были двери нашего школьного интерната.
Рудольф потянул за ручку, отполированную до блеска детскими ладошками, и буднично произнес:
– Заходи!
А вот коридор, был мне незнаком. Это были вовсе не те доски, что заставляла драить нашкодивших школяров фрау Эльза. Это был ровный, матово светившийся пол.
Мой проводник, вот и я стал называть школьного друга этим все еще непонятным для меня словам, мой проводник Руди встал впереди, как бы перекрывая мне дорогу.
– Перед тобой три двери. Ты сам открываешь каждую из них. Перед тобой, словно кино, промелькнет твоя новая жизнь. Если она тебе понравится, скажи: «Да!» ну нет, так – «Нет!»
– Это что мне предоставляется прожить новую жизнь? – не поверил я Рудольфу.
– Сначала примерить и сделать выбор…
– А почему три двери? – я осторожно ступал по гладкому полу.
– Ты столько заслужил.
Я, хотел было спросить, а есть ли те счастливчики, что заслужили большего количества дверей, но Руди повернул меня к первой двери.
Это была дверь!!!
Высоченная, вся в резных завитушках щедро пересыпанных золотыми накладками. Массивную ручку её (подозреваю из чистого золота), украшали два изумруда, столь глубокой и нежной зелени, что они мне показались яркими огнями. На небольшой пластинке, закрепленной на уровне моих глаз, висела табличка.
«Богатство» всего одно слова было на ней.
Я оглянулся, мой проводник ободряюще кивнул мне – заходи.
Дверь на удивление легко открылась, стоило мне потянуть за ручку.
Я торопливо шагал по улице. Ничего особенного, эта была та самая Альбертштрассе, по которой я, будучи студентом, вышагивал много раз. И я даже знал, что сегодня нагрянут в мою тесную комнатенку под самой крышей, шумной ватагой мои друзья-студенты и среди них будет она….
Вот потому и торопился, надо же было хоть немного разгрести тот холостяцкий беспорядок, хоть как-то показать свою так и не состоявшуюся аккуратность.
Сумку с книжками – за шкаф, ботинки в ящик низенького пузатого комода, а вот с постелью придется повозиться. Места всем не хватит и если придвинуть стол к кровати, то на ней спокойно усядутся человек пять. Я даже улыбнулся своей находчивости. А если ещё она сядет рядом со мной? Надо будет попросить этого толстяка Герберта, что бы он занял мне место рядом с ней. Пусть только попробует отказаться! Не дам больше списывать. Мою суету по наведению порядка прервал настойчивый звонок в дверь. «Так рано?!» – удивиться я.
Состроив самую приветливую улыбку, ринулся открывать двери.
За дверью, вместо веселой ватаги, стоял почтальон.
– Герр Генрих Рейнгарт?
– Да это я!
– Попрошу предъявить документ, удостоверяющий вашу личность! Вам заказное письмо из Аргентины.
Пока я искал паспорт, лихорадочно вспоминая, кто это мог прислать мне письмо из этой далекой и жаркой страны, почтальон, достал из сумки длинный белый конверт, щедро оклеенный марками.
– Распишитесь в получении, – служащий, заполнив бланк, протянул его мне.
Вручив письмо и пожелав всего хорошего, почтальон затопал, спускаясь по лестнице. Лифта у нас не было.
Я, повертев конверт, подошел к торшеру, и зачем-то включив его, посмотрел плотную бумагу на свет. Ничего не было видно.
«Из Аргентины… Кто это может быть?» – смутная догадка терзала меня.
Это было нашей семейной тайной. Впрочем, и не такой уж тайной для меня. Отец, как-то в гневе орал на мать: «Ты такая же гестаповка, как и твой дед! Хоть и спрятался он в Аргентине, но все равно его найдут! Найдут и повесят!» «Да за что его вешать? – слабо защищалась мать, – он ничего преступного не сделал. Служил в ведомстве Бормана. Многие служили. Время было такое». Я тогда не знал Бормана, что может знать пятиклашка?
А вот слово – Аргентина, мне запомнилось! Вкусное такое слово. Может потому что я хотел тогда есть?
Едва я открыл дверь, родители сразу прекратили ссору и приветливо стали расспрашивать меня о школьных делах. Какая-то фальшь была в их любезных улыбках.
Через полгода их не стало. Автокатастрофа в доли секунды оборвала жизни моего отца и матери. Я тогда не плакал. Только мысль терзала меня: «Ну почему они?»
И в интернате, уже в другом городе, студентом, где сейчас я живу, дал я волю слезам.
Высокая женщина со строгим взглядом, которую все звали фрау Эльза, прижав меня к себе, гладила по волосам, приговаривая: «Поплачь, поплачь, мой мальчик! Тебе станет легче!»
Но прочь воспоминания. Ножом, для нарезки хлеба, вспарываю плотную бумагу.
«Уважаемый… – текст на безукоризненном немецком, – сим уведомляю Вас, что на девяносто пятом году скончался ваш родственник Генрих фон Рейнгарт,… – ага, прадедушка то был из знатных! Ладно, что там дальше: так – …. похоронен на кладбище, ну это не интересно, вот это, ага! Оставил Вам наследство во владение, которым Вы можете вступить по приезду и после оформления необходимых бумаг»
Я тяжело плюхнулся на кровать. Тех средств, что оставались после родителей, мне едва хватало на оплату за учебу и аренду вот этой, сразу ставшей тесной комнатенки.
«Как велико это наследство? Что у них там – песо? И сколько будет, если перевести на евро?» – надо читать дальше.
«На ваше имя сделан перевод в Дойче Централ Банк, который Вы можете получить, предъявив вот этот цифровой код и слово – пароль, которое находится во вложенном конверте».
Я заглянул внутрь – действительно, там был совсем небольшой конверт.
Вскрыть его тем же ножом было дело нескольких секунд. На черной внутренней поверхности, белым пятном – маленький, не больше пол ладони лист. Всего два слова: «Светлая тень»
– Светлая тень, светлая тень, – бормотал я, натягивая свитер – до закрытия филиала банка оставалось чуть меньше часа.
Таксист понимающе кивнул мне и ткнул пальцем в экран навигатора:
– Здесь пробки, а вот вокруг парка, пусть и дольше, но зато точно успеете! До закрытия останется полчаса. Сделаете все дела.
– Мне тетя прислала пятьсот евро, как раз хватит за учебу доплатить и ещё за квартиру хватит. А там и на недельку обеды станут обильней.
– Студент? – осведомился таксист, – студентам у меня скидка – двадцать процентов! А если назад меня закажешь, то тридцать со всей суммы?
– А какая это будет сумма? – поинтересовался я.
– Если бы не пробки, то пять евро туда и столько – обратно! А так – семь и семь. И того четырнадцать. А со скидкой, – таксист поморщил лоб, – десять будет в оба конца!
– Ого, дорого! – изумился я, – это два моих обеда!
– Понимаю тебя, сам когда-то был студентом! Но ты можешь завтра поехать…
– Нет, – перебил я его, – мне сегодня за квартиру платить!
– Ну, смотри, в один конец, доедешь, а обратно на автобусе доберешься.
– Ничего! Я думаю, что вы подождете, у меня хозяйка квартиры в семь часов придет.
– Тогда – вперед! Учти студент, я бесплатно жду пятнадцать минут, потом пол евро за каждые пятнадцать!
– Пойдет, меня в банке не станут долго держать перед закрытием.
Банковский служащий, мельком взглянув на часы, взял мой паспорт:
– Герр Рейнгарт, на ваше имя открыт счет в нашем банке. Что вы желаете сделать? Оформить карточку, снять наличные или перевести деньги в другой банк?
– Я хотел бы снять немного наличных денег!
– Тогда, пожалуйста, предъявите, цифры кода вашего счета!
– Вам на бумаге?
– Нет, продиктуйте устно, если вы их помните.
Я вынул из своей студенческой сумки письмо, нашел цифры и продиктовал их клерку.
– Теперь вам нужно пройти вот сюда, – чиновник распахнул небольшую кабинку, где на столе стоял компьютер. Сдвинув темные шторки, так что клавиатура оказалась как бы в ящике, он кивнул мне – печатай.