Завещание великого шамана. Книга 1

Глава пятая

Когда мы закрепили посох, обложив его низ кучей мелких камней, Николай, взяв правую руку своего отца, поместил её в развилку на вершине посоха, сверху положил золотой самородок, который только что венчал посох, и все это крепко примотал остатком веревки.

– Вот и все, – как-то буднично подвел он итог этих более чем странных похорон.

– Давай, Санья, помолчим минутку, а потом будем думать о себе.

Помолчали. Николай, подхватив свой рюкзак, помог мне собрать разбросанные вещи, и мы стали расчищать от камней небольшую площадку метрах в пяти от входа.

– Готовим место ночлега? – полюбопытствовал я.

– Спать нам с тобой вряд ли придется, а вот присесть да отдохнуть надо будет. держи вот это: он протянул мне коробок спичек и свечку. Запакуй коробок в резину, пакетик в кармашке рюкзака возьми и спортивную шапочку надень.

Пакетик в кармашке оказался презервативом. Коротко фыркнув от смеха, я запаковал спички и разместил их за отворотом спортивной шапочки.

– Колян, мы, что мокнуть собираемся, раз спички от влаги спасаем?

– Не знаю, отец наказывал: «Потом вода будет, много воды, она и спасет, она и вынесет наверх»

– Это что нас затопит? Сколько воды надо, чтобы заполнить пещеру? Да ещё доверху? Откуда ей взяться?

– Давай подготовимся, вон в рюкзаке бери тельник, там пошарь, должно быть теплое трико, одевайся.

Действительно, в рюкзаке было теплое трико, тельняшка и шерстяной самосвязанный свитер. Там же были куртка и брюки из плотной нейлоновой ткани, примерно такие зимой надевают лыжники.

– Если мы это наденем, то все равно промокнем, – озадачил я Николая.

– Это так, но такая одежда не сразу пропустит воду к телу, и мы сможем дольше пробыть в холодной воде.

– Купание в ледяной воде, да еще ночью, обожаю такие приключения! – сострил я.

– Давай осмотримся и примем меры к большей безопасности. Отец говорил, что нас вынесет вода. Через какое время это произойдет – неизвестно. Предположим, часа через четыре…

– Почему четыре? Не больше и не меньше? – перебил я Николая.

– Духи придут к нам на беседу после двенадцати, полный рассвет в четыре часа. Значит к четырем нас должно водой поднять наверх, к отверстию.

– В холодной воде четыре часа нам не продержаться.

– Это точно! Замерзнем, и куртки не помогут! Смотри там, метрах в шести, полка, вон за тем выступом, видишь?

– Да, если закрепить веревку на выступах, то можно будет немного переждать там. Так вот зачем отец дал мне вот это.

Николай достал из своего рюкзака довольно толстую палку, прикинул в руке её вес и, осмотревшись, поднял треугольный камень.

– Утяжелим немного, а то легкая, не добросить, возьми веревку и навяжи на ней узлов, взбираться будет проще.

– Через полметра пойдет? – уточнил я.

– Вполне, а я пока привяжу к нашему якорю камень, попробуем забросить вон на тот выступ.

Сделали. Я свернул веревку кругами и Николой сделал первый заброс. Где-то на пятом броске палка прочно застряла между камней.

– Ну вот, метров пять, шесть мы можем держаться за эту веревку. Давай пойдем и осмотрим наши владения, только сначала сделаем себе освещение.

– Фонарики сам запретил брать, теперь чем подсвечивать будем?

– Пока закатное солнце не ослабло, вот это повяжи себе на голову, впрочем, давай лучше я это сделаю – он повязал вокруг моей головы что-то вроде ленты с козырьком, на котором были закреплены три короткие трубочки из бамбука. Вынул из своего рюкзака свечи, вставил в трубочки.

Затем повязал точно такую же повязку вокруг своей головы.

– Это чтобы воск на лицо не капал, – пояснил он мне, когда я поправил козырек своей кепки-светильника.

– Теперь давай осмотрим могилу моих, а теперь и твоих предков.

Мы подошли к противоположной стене. Слабеющее вечернее солнце уже не могло достаточно освещать дно нашей пещеры, и мы зажгли свечи. От их колеблющегося света по стенам заметались красноватые тени, и стало немного жутко среди сидящих вдоль стены мертвецов. Почти на всех одежда истлела и свисала грязно-бурыми лохмотьями, у некоторых кости скелета валялись бесформенной грудой, черепа откатились в сторону и только фаланги пальцев, прижатые самородками золота, покоились на деревянных палках-посохах.

– Это Кожан-шаман, – остановился Николай возле каменного трона. – Мой дедушка в девятнадцатом поколении. Дальше все родственники.

– Погоди, это значит, что твой родственник жил, если считать смену поколений через двадцать пять лет, почти пятьсот лет назад!

– Не знаю, но предания говорят, что мой род стал шаманить почти сразу после завоеваний великого Темуджина!

– Ого! Это после нашествия Чингисхана! Выходит, предки великих шаманов жили девятьсот лет назад!

– Больше, как говорят, бырик-улы это вот та шапка, что была на голове отца была подарена духами Священной Горы почти две тысячи лет назад!

– Это сколько же верховных шаманов должно покоиться в пещере? Или их кости растащили звери?

– Нет, в пещеру не зайдет ни один зверь! Даже мышь, да что там мышь, комары и пауки здесь не водятся! Духи убивают все живое!

– Так значит и мы можем умереть?!

– Можем, – как-то даже буднично, ответил Николай, – Если не понравимся духам горы. Только мы с тобой приглашены…

– А что бывает с теми, кто не приглашен?

– А вот смотри…

Мы прошли в дальний правый край пещеры, там, завалившись набок, лежал человек, казалось, он просто спал. Я присел и осторожно тронул его одежду. Сохранились краски халата, широкий пояс был снят, завязан узлом наподобие небольшого мешка.

В нем угадывались очертания камней, словно кто-то торопливо накидал их и завязал. Я потянул за ткань, она расползлась от ветхости, и в прореху посыпались тускло блеснувшие желтизной камни.

– Золото, и здесь золото! Прямо какие-то копи царя Соломона! Может, и алмазы здесь есть?

– Нет, алмазов нет…. Читал я эту книгу, где говорят про пещеру, набитую скелетами и алмазами! Думал – выдумка автора, а вот теперь вижу – нет.… Знаешь, нам тоже предстоит пройти подобное испытание….

– Так, огонь, вода и золотые самородки! Интересно, откуда они здесь?

– Идем, покажу.

Николай остановился в центре пещеры как раз над белой полосой, слабо искрящейся в неровном свете свечей. Он взял одну свечу и поднес её к полу.

Мощная кварцевая жила пересекала пещеру, блестели отполированные потоками воды округлые торочащие тут и там, словно хвосты динозавров, груды золота.

– Да тут его тонны! – ахнул я.

– Да, много, но не возьмешь, духи надежно охраняют, хотя нам можно и даже нужно. У тебя и у меня должны быть свои священные посохи: на бассда-алуу, набалдашник, нужно взять золотой булыжник, кроме того золото можно взять столько, сколько захочешь, но не для себя. Знай, крепко знай, Санья, если в твоей душе поселится жадность, духи Священной Горы тебя не выпустят из пещеры. Умрешь, как умер брат моего деда. А вот на пользу другим людям – это можно, но только нельзя держать золото при себе! Это запрет – табу!

– Так как же мы тогда его возьмем? При себе – нельзя, для себя нельзя!

– А скажи, тебе самому золото, зачем нужно?

– Да ни зачем, богат не тот, у кого много, а тот – кому достаточно! У меня все есть, а вот на строительство завода я бы взял!

– Так бери! Вот в рюкзак набирай, потом веревкой обвяжем, веревка длинная, золото останется внизу, а когда выберемся, мы за веревки рюкзаки и вытянем!

Даже во сне я не мог предположить, что буду вот так запросто набрасывать самородки в рюкзак. Однако, когда я протянул руку, чтобы взять самородок выпавший из руки скелета, Николай резким возгласом остановил меня.

– Нельзя! Табу! Это не наше!

Когда набралось килограммов по тридцать, мы обвязали рюкзаки прочными капроновыми веревками, оставили их в центре пещеры и вернулись к месту последнего упокоения отца. Николай протянул мне пустую полиэтиленовую бутылку.

– На, крепко спрячь под куртку – плавать легче будет! – сам неторопливо проверял узел на такой же бутылке.

– А ты, что привязать её к себе собрался?

– Нет, у меня тоже есть.

Он вынул из рюкзака еще одну бутылку и, расстегнув молнию на куртке, положил её себе на грудь.

– Вот, если хорошенько застегнуть, то и руки свободные будут, и одежда вниз тащить не будет!

– Слышь, Колян, а почему ты решил, что мы плавать будем?

– Отец сказал: «Когда духи побеседуют с вами и уйдут, будет вода, большая вода, много воды, она укажет путь к людям, только если человеком овладеет жадность, то он так и останется на дне» Вот я и решил: какая бы вода ни была, она сейчас холодная, долго не продержишься, нужна одежда….

– Это что-то вроде мокрого гидрокостюма? – прервал я его.

– Да, хотя и мокрые будем, но нагретая телом вода будет держаться под куртками и мы не так замерзнем в холодной воде.

– А как мы узнаем, говорили ли духи с нами, и что они собой представляют, что про это отец не рассказывал? Может, камней поувесистей около себя запасем?

– Нет, камни не помогут, – усмехнулся Николай, – у духов нет тела, и никакое оружие им не причинит вреда, когда они появятся, мы увидим…., смотри вверх. Что видишь?

Я поднял голову. Ночное небо, опрокинувшись черным бархатным куполом, виднелось в отверстии. Постепенно, по конфигурации звезд, я узнал созвездие.

– Это созвездие Кассиопеи!

– Вот, как только пояс дьюрт сардыра, «Знатный Воин» так мы называем Кассиопею, вот как только его пояс коснется края дыры в потолке пещеры, так духи выйдут к нам. Давай сядем и приготовимся встретить духов.

– Фотоаппарат бы сейчас нам. Уж очень хочется фото на память иметь. Представь, мы с тобой и рядом духи!

– Не юмори, все очень серьезно, на кону наши жизни!

– А оно нам надо?! Вот такая рулетка? Понравимся духам или не понравимся?!

– Тише! Смотри, «дьюрт сардыр» своим поясом коснулся края отверстия….

Глава шестая

Ярко сияющие звезды созвездия Кассиопеи легли на темнеющий край дыры в своде пещеры. В наступившей тишине послышался слабый треск, словно кто-то расколол грецкий орех.

– Смотри, – Николай тихонько потянул меня за руку.

Огненно-красный шарик величиной с апельсин выдавился из стены и неторопливо поплыл к тому месту, где покоилось тело шамана. Секунд десять завис над рубином, венчающим ритуальную шапку, потом опустился на золотой самородок. Слегка расплющился, словно капля росы, что сверкает ранним утром на нежной зелени майского листа. Затем, подпрыгнув вверх на полметра, резко устремился к середине пещеры и спикировал в кварцевую жилу.

– Обыкновенная шаровая молния, – высказал я вслух свою мысль.

– Это не молния, это предвестник духов, а вот и они, доверься и не шевелись.

Из кварцевой жилы почти одновременно, неторопливо выплыли два лилово-красных шара. Словно кто-то надул легким гелием детские воздушные шарики, да забыл привязать к ним нитку. Шары не рванулись вверх, как бы это должно было случиться, а неторопливо направились к нам. Покружились над нами на расстоянии вытянутой руки, словно две собаки обнюхивающие незнакомцев, и, развернувшись величаво уплыли, втянулись в кварцевую жилу.

Мне показалось, что центр пещёры вздулся красным холмом. Следующий наш посетитель оказался просто огромным. Метра два в диаметре, красный, слегка пульсирующий шар неподвижно застыл в метре над полом. Из него, словно цыплята из-под крыла наседки, одновременно появились два шара поменьше. Они не были круглые, а скорее напоминали медуз, у которых шевелилось, переливалось, множество щупалец и светящихся нитей. Я как зачарованный смотрел на приближающуюся ко мне огненную «медузу». Она зависла почти вровень с моей головой. Три или четыре извивающихся щупальца, быстро сплетясь, образовали трубку, и она прикоснулась к моему лбу.

Дальше – темнота, словно черную тушь пролили на лист белой бумаги. Говорят же, что перед смертью человек видит картинки и события прошедшей жизни.

Ни – чего!

Щёлк, словно выключили сознание…..

Очнулся я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

– Санья, Санья, да очнись ты, уже рассвет настает. Нам надо готовиться…

– Духи уже ушли или все ещё здесь? – сквозь шум в голове я даже не узнал своего голоса.

– Давай, привязывай веревку к поясу, нам рюкзаки на них поднимать.

Я послушно обмотал веревку вокруг себя.

– Да узел делай такой, чтобы легко можно было развязать, если что!

– А ты куда? – Николая рванулся телу отца.

– Надо забрать бырик-улы ….

– Ты же сам говорил, что трогать ничего нельзя, почему забрал «шапку Мономаха»?

– Это теперь наше, помоги мне быстрее завязать рюкзак и давай к веревке!

Только мы успели замотать узел на рюкзаке Николая да отойти к веревке, которая свисала с выступа на скале, как послышался отдаленный шум воды.

– Надо зажечь свечи. – Николай выхватил из кармана куртки целлофановый пакет, вынул спичечный коробок, чиркнул, дружно вспыхнули две спички, сильное пламя сразу подожгло свечи, все ещё торчащие у меня надо лбом. Пока я, замешкавшись, поджигал его «светильник», откуда-то из щелей фонтанчиками, потоками, пенясь и кружась в водоворотах, хлынула вода. Она прибывала так быстро, что я даже не успел положить пакет со спичками в карман. Просто, оттянув ворот легкой нейлоновой куртки, сунул его за пазуху. Вода, тем временем уже была нам по грудь. Ещё немного и наши ноги оторвались от дна пещеры. Вот тут я по достоинству оценил изобретение Николая. Пустая бутылка, натянув куртку, надежно держала голову на поверхности воды покрытой пеной.

– Давай, держись за веревку, старайся немного подтягиваться, не так замерзнешь!

Дельный совет, вода, быстро пропитала всю одежду. Но тельняшка, свитер и куртка, все еще спасали от холода ледяной воды.

Когда вода достигла каменной полки, мы вскарабкались на неё и там, удалось хоть немного отогреться на показавшемся нам очень теплом воздухе.

Николай попытался забросить палку на другой выступ, но это не удалось: гладкие скалы не держали наш деревянный якорь.

– Ничего, братишка, прорвемся! – он вынул камень, и палка закружилась в водоворотах возле нас.

– С чего бы это духи решили нас утопить? – шум воды превратился в глухой гул, в пустоте пещеры голос дробился и множился.

– Смотри на это проще: просто вот такой скоростной лифт доставит нас наверх.

– По моим прикидкам, вода уже дошла до половины высоты пещеры!

– Ты вот что, Санья, давай немного цепляться за выступы, так хоть немного будет теплей.

Точно, какое-то время тело не так мерзло.

– Колян, ты пальцами ног шевели, не замерзнут!

Все, вода стремительно стала поднимать нас к горловине – сказывалось сужение потолка пещеры. Я ухватился за корни дерева и попытался подтянуться, руки плохо слушались, все тело уже дрожало от холода.

Сильный толчок снизу – я успел забросить одну ногу на край отверстия, раз – и, перекатившись, оказался наверху.

– Николай! – рванулся я к отверстию. Вода остановилась в полуметре от края.

Николай, цепляясь закоченевшими от холода руками, пытался выбраться наружу. Я поймал его за ворот куртки, подтянул. Все, мы наверху.

– Веревки, Санья, веревки! Если вода уйдет нам будет трудно поднять рюкзаки.

Дружно потянули веревки из воды. Слава Архимеду, рюкзаки в воде весили меньше.

Николай, быстро сняв веревку с себя, бросился мне на помощь. Как раз вовремя. Рюкзак, вынырнувший из воды, сразу стал тяжелым и прочная капроновая веревка, резала руки. С его рюкзаком мы справились быстрее.

– Санья, костер, давай спички.

Он развязал платок с головы, вынул одну свечку. Конечно, когда мы барахтались, выползая на поверхность, свечи все затухли от резких движений и порывов ветра.

Нашарив за отворотом спортивной шапочки спичечный коробок, упакованный в тонкую резину, я облегченно вздохнул: спички были сухими.

Заря горела на востоке, хорошо освещая окрестности. В рощах напоенных ароматом цветущих черемух, буйствовали соловьи. Хотелось жить, но было чертовски холодно.

– Сюда, давай сюда, Санья! – Николай махал мне рукой, подзывая к ближайшей скале. У её подножья, словно специально лежала большая охапка сухих веток, кучка свежескошенной травы, чуть поодаль – другая куча хвороста.

– Слушай, это специально кто-то заготовил! Признавайся, для нас?

– Не знаю, правда – не знаю! Вот только сырая трава – это для дыма, знак подать, ждут нас, понимаешь – ждут! Давай, поджигай!

Капли воска с зажженной свечи пропитали веточки и пламя, словно голодный волк, набросилось на хворост. Мы быстро разделись и, поворачиваясь то одним боком, то другим, впитывали живительное тепло.

– Пора, – Николай, схватив охапку сырой травы, бросил её в костер.

Пламя вмиг присмирело, стало робко пробиваться наружу зато густой белый дым, встал столбом над Священной Горой.

Снизу, в долине, послышались крики и выстрелы из ружей.

– Давай второй костер!

Пара горящих веток быстро разожгла вторую кучу хвороста.

Когда и второй столб белого дыма поднялся вверх, крики и стрельба не стихали минут десять.

– Всё, все наши знают, что духи Священной Горы не только даровали нам жизнь, но и благословили на путь помощи людям. Поздравляю, тебя, Санья, – ты теперь верховный шаман!

– Прими и ты мои поздравления, Николай, только какой из меня шаман? Я то и делать ничего не умею….

– А ты не расстраивайся! Вот отдохнем, отоспимся, попируем, и завтра у нас с тобой трудный день, большое камлание!

– Да ты просто смеешься надо мной! Я ничего этого не могу, а если буду кривляться, все заметят и осмеют!

– А вот тут ты не прав! Духи всегда помогут, теперь они наши и слуги и помощники! Или ты не веришь им?

– А нет, кое-чему я верю, вот только кому расскажи, не поверят!

– А ты и не рассказывай, ничего никому не рассказывай! Наши спрашивать не будут, а другим – зачем знать?

Одежда, которую мы держали у костра на вытянутых руках, дымилась паром, просыхала. А когда мы, не выдержав дуновения свежего утреннего ветерка, надели кое-что на себя, стала быстрее сохнуть прямо на теле.

Хорошо что, кроме хвороста, услужливые помощники заготовили и крупные сучки. Костер горел ровно, давая сильный жар, и мы постепенно отогрелись.

– Давай сюда рюкзаки, нам ещё предстоят кое-какие дела.

– Смотри! – почти завопил я в изумлении – Выхода, ну того отверстия нет!

Там, где лежали наши темные от воды рюкзаки, была только зеленая трава. Впрочем, нет: вот два плоских камня, как бы один на другом, и все! Отверстия не было!

– Что за чертовщина! Или это опять проделки духов? – повернулся я к Николаю.

– А ты вот сюда посмотри, – он дергал одну из веревок, конец которой был намертво зажат землей.

– Вот где было отверстие! Ладно, бери рюкзак и айда к костру.

Когда мы поднесли рюкзаки, Николай развязал прочный узел на своем и вынул бырик-улы.

– На, возьми, только не одевай, ещё не время!

Я впервые взял в руки головной убор великого шамана – бырик-улы, или «Шапку Мономаха» как я её называл. Впрочем, настоящей шапки Мономаха далеко до этого древнего артефакта. Опушка шапки была сделана из меха черного соболя, чуть выше была аппликация из золотых пластин, в виде фигурок диковинных зверей и птиц.

Но окончательно добили меня четыре крупных изумруда и рубиновый шишак, венчающий макушку шапки. Смотрел я в интернете фото короны царей России, там рубин почти вдвое меньше, интересно, сколько стоят такие камни? Десять ниток, с нанизанными на них, словно бусы, золотыми самородками весили не менее трех килограммов. Так что цена этой «шапочки», зашкаливала даже в моем сознании, а если учесть её древность?

– Все, альдыге идут, нам пора! – прервал мои размышления Николай.

– Кто, кто? Ты же сам говорил, что на священную гору ни один человек в такое время не может подняться….

– А это не люди, это альдыге, слуги наши, они и охранять будут!

– А нам это зачем? Этих слуг содержать между прочим надо! Кормить, одевать, жильё предоставить, зарплату, наконец! Откажись, отправь обратно!

– Санья, это невозможно! Альдыге нельзя отправить, их не надо кормить, платить им деньги тоже не надо! Они всегда есть, всегда рядом будут, вот только на камлании, ещё на похоронах их можно видеть, а потом нет!

– Не понял, это сейчас ты о чем?

– Да вот о них! – Николай махнул рукой, в сторону поднимающихся по склону людей.

Это были «лиловые». Те же самые носильщики на похоронах отца.

Они, молча, подошли к нам, подняли наши рюкзаки, двое стали по бокам, один на некотором расстоянии сзади.

– Все, нам пора, идем к людям, они ждут.

И мы, сопровождаемые «лиловыми» слугами, стали спускаться в долину.

Только сейчас я ощутил чудовищную усталость. Болела давняя рана на голове, ныли шрамы на груди, и давала о себе знать раненая нога.

Но когда мы вышли из-за поворота, все болячки разом прошли: такого скопления людей на поляне я ещё не видел. Люди, лошади и автомобили смешались в пеструю, подвижную как ртуть, толпу. Почти по всей поляне виднелись юрты, палатки, какие-то шатры.

Дымились костры, на которых были подвешены котлы, рядами стояли столы, которые ломились от обилия еды и напитков. При нашем появлении раздались такие крики ликования, что с ближайших тополей сорвалась стая ворон и заметалась над поляной, своими криками внося еще больший хаос.

– Колян, нас прям, как Гагарина встречают! – изумился я.

– Нет, нас встречают как великих шаманов! – Николай был невозмутим, – Сегодня мы будем отдыхать, а завтра людей будет ещё больше – мы проведем первое камлание.

– Да ты меня просто рассмешил! Какой из меня шаман?! Да ещё на камлании?

– Не волнуйся, когда принесут твой бырик-улы, ты все сможешь….

– Ты хочешь сказать, что и для меня сделана такая шапка, этот самый бырик-улы?

– Да, завтра её тебе принесут альдыге, утром, а в обед мы будем камлать.

– Александр! Александр! – махала мне рукой Татьяна.

Я направился к ней, однако, один из моих «лиловых» преградил мне путь. Я попытался отодвинуть его рукой, но словно наткнулся на стену. Мой телохранитель обладал чудовищной силой.

– Санья, нельзя, нас не пустят к людям, завтра после камлания увидишь Таню.

– Мы что заключенные? Или арестанты? – возмутился я.

– Нет, это табу, обычай такой, завтра, завтра, сейчас поедим и спать будем!

– А этот, что? – указал я на «лилового». – Ты же говорил – слуги.

– Завтра, завтра они исчезнут, и мы их перестанем видеть, но они будут рядом, будут служить нам.

Охраняемые слугами или конвоирами, мы прошли по коридору из ликующего народа к небольшому, срубленному из бревен дому.

– Вот, это кажан айыл, по-нашему будет, если на русском, то – деревянная юрта, здесь мы будем отдыхать, заходи….

Внутри эта деревянная юрта выглядела вполне прилично. Весь пол был устлан коврами, по разные стороны низенького стола были брошены подушки и одеяла.