Существенные нарушения в уголовном деле Предварительное расследование
- -
- 100%
- +
Адвокаты обычно приводят такую логику – если какое-то ОРМ было негласным, то значит оно было секретным, а значит его нужно рассекречивать, а раз уж не рассекретили (нет постановления), то доказательство недопустимое. Не все понимают откуда это берется, чем мотивируется, но вроде логично, поэтому почему бы и не использовать… К тому же в некоторых старых судебных решениях такой подход можно встретить. Но не всё так просто.
Довод о нарушении рассекречивания работает в том случае, если сам орган ОРМ передал в дело какие-то документы с грифом «секретно». Сам передал и сам не рассекретил. А далее уже идет ошибка прокурора, который такие материалы пропустил, и ошибка суда, который такие материалы принял к производству. Нюанс в том, что к таким материалам дела нужен особый допуск и все это должно судом учитываться при рассмотрении дела.
Малоперспективно строить защиту на том, что орган, проводящий ОРМ, что-то должен был рассекретить, но почему-то этого не сделал. Этот довод довольно просто разбивается прямым вопросом – а как это затрагивает права обвиняемого?
Сведения, подлежащие автоматическому рассекречиванию, должны очевидно относиться к гостайне – не просто информация о ФИО агентов или о марке используемого при записи закупки диктофона. Конечно, пробовать использовать довод можно, как и спорить о том, что нужно рассекречивать в конкретном случае, а что нет (п.13 инструкции), но, повторимся, довод спорный и плохо работающий.
ОРД – Отсутствие оснований для ОРМ
Для любого оперативно-розыскного мероприятия нужны основания (ст.7 Закона «Об ОРД») – нельзя на пустом месте начать кого-то «разрабатывать».
Если своими словами, то основанием для ОРМ могут быть любые интересующие «органы» сведения об определенных событиях и персонажах (оперативная информация). Нет сведений – нет оснований. Но просто сведения «к делу не пришьёшь» – их нужно документально оформить. Оформляется оперативная информация обычно рапортом, в котором так и написано (у нас есть информация), либо заявлением какого-то гражданина.
Возьмем конкретную ситуацию: в деле мы видим, что основанием для ОРМ служит заявление неравнодушного гражданина, который вдруг решил изобличить преступника. Почему он это делает нам здесь не важно, принимаем официальную версию – исключительно из чувства глубокой сознательности. Заявление – это оперативная информация и оно же основание для ОРМ. Так какие здесь могут быть ошибки?
Пример: основанием для ОРМ «проверочная закупка» (закупка наркотиков) послужило заявление гражданина о том, что он готов участвовать в ОРМ добровольно и рапорт сотрудника о том, что поступила «оперативная информация». Вот только в своём заявлении гражданин не указал кто «торгует» и «торгует» ли кто-то вообще – это было просто согласие на участие в ОРМ. Далее была проведена закупка и оформлена уже как положено. Но кассационный суд указал, что в материалах дела основания для ОРМ нет, а значит оно проведено незаконно, что ставит под сомнение допустимость результатов ОРМ.
Из примера мы видим, что основания для проверочной закупки были оформлены плохо – из содержания заявления не видно основания, откуда информация получена и о чём она вообще была. Если бы гражданин просто написал «я знаю, я видел, слышал» – это уже была бы информация, но он так не написал.
Разновидность ошибки, когда в качестве основания для ОРМ приводятся даже не сведения о причастности к преступлению, а о том, что обвиняемый является «подозрительной личностью», поскольку ранее он уже по аналогичному преступлению «привлекался». На ошибочность такого подхода указал ЕСПЧ и наш Верховный суд это признал (старое, но не утратившее актуальность Определение Верховного Суда РФ от 07.12.2010 N 50-Д10-22).
Из таких ошибок прямо следует не только отсутствие оснований для ОРМ, но и вытекает определенная защитная тактика – признание ОРМ провокацией, поскольку, если уж не обладали информацией, значит проведением закупки сами сбыт и спровоцировали. Но про провокацию подробнее поговорим отдельно.
Такие ошибки могут быть легко поправимы (если только не обнаружены на стадии обжалования приговора). Сознательного гражданина достаточно допросить и он, конечно же, скажет, что действительно знал о том, что обвиняемый «торговал наркотиками» просто заявление забыли оформить.
Чаще всего оперативная информация фигурирует в деле вообще просто «на словах» – оперативники говорят, что у них «имелась оперативная информация о причастности» и никак эти слова не подтверждают. Но слова оперативника, его рапорт о том, что «имелась информация» – это просто предположение.
Пример: обвиняемый задержан случайным патрулём с наркотиком в кармане. Тут же проведен обыск в его жилище, в ходе которого изъяли ещё наркотики в крупном размере, электронные весы со следами наркотика. Предъявлено обвинение в сбыте, а в обосновании этого – факт задержания, результаты обыска и упоминаемая выше голословная оперативная информация. В первой инстанции этого хватило – обвинительный приговор в покушении на сбыт наркотиков. Но в кассации приговор изменили, обвинение в сбыте убрали. Цитата: «Сам по себе рапорт оперуполномоченного о наличии информации о том, что осужденный занимается незаконным оборотом психотропных веществ, который ничем иным не подтвержден, не может служить достаточным основанием для вывода о том, что осужденный занимался незаконным сбытом психотропных веществ». Количество наркотика и весы тоже не принято в подтверждение умысла на сбыт. (Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2023 N 5-УД23-21-К2).
Слова – это просто слова, даже если их говорит сотрудник полиции. Но обычно такая справедливая логика отбивается в приговоре следующим утверждением: «оперативная информация подтвердилась результатами проведенного ОРМ».
Иначе говоря, например, если обвиняемого поймали за руку на проверочной закупке, или есть «прослушка»/переписка, то строить защиту на голословности оперативников бесперспективно, потому что в таком случае оперативная информация подтверждается чем-то более весомым, чем слова.
В примере выше кроме слов был ещё и факт обнаружения наркотиков при обыске. Но о чём говорит этот факт – только о хранении, не о сбыте.
Обычно голословность оперативной информации пытаются «залечить» показаниями оперативников, которые говорят, что положения о гостайне (ст.12 Закона «Об ОРД») не позволяют им раскрывать источник. Это верно, трудно пробиваемый довод. Но здесь опять должна работать логика – а что есть кроме ваших слов, что реально дало конкретное ОРМ?
Кстати, оперативники – это ведь свидетели, а значит они должны указывать источник своей осведомленности (п.2 ч.2 ст.75 УПК). И действительно, иногда такой довод срабатывал, вы можете найти реальные примеры таких решений.
Но сейчас эту «лавочку прикрыли» официальным разъяснением Конституционного Суда РФ4. Оказывается, есть две разные ситуации: когда свидетель не знает источник информации (и тогда это п.2 ч.2 ст.75 УПК) и когда он источник знает, но, в силу требований закона, раскрыть его не может. Так вот оперативники источник знают, но им запрещено его раскрывать – а значит их показания нельзя считать недопустимыми. Но, в утешение добавляет КС РФ, суд ведь обязан оценивать все доказательства так, как надо, должен разобраться – поэтому не волнуйтесь, суд в каждом конкретном деле разберется и не даст оперативникам «хулиганить».
Если обобщить, то оперативная информация должна объективно что-то давать. Иначе говоря, если была информация о взятке, то проводится ОРМ, которое подтверждает именно факт взятки. Нужно ловить за руку именно при попытке дать/получить взятку (контрольная закупка, оперативный эксперимент), а не просто задержать фигурантов при встрече. Либо наблюдать (ОРМ «наблюдение») нужно именно попытку передачи взятки, а не просто беседу за чашечкой кофе.
Последствия нарушения:
1. Нарушение может существенно повлиять на дело, может «уйти» из обвинения как отдельный эпизод, так и всё обвинение полностью.
2. Возможна кардинальная переквалификация, как в примере с наркотиком – там произошло смягчение, покушении на сбыт превратилось в хранение для личного употребления.
ОРД – Провокация
Ещё один маркер, мелькающий в текстах приговоров – суды часто пишут «оснований считать действия сотрудников правоохранительных органов провокацией не имеется». Пишут даже если защита ни о чём таком не заявляла. То есть это опять то место, которое всегда проверяют как вероятное нарушение, а значит нам сюда (это хорошо работающее нарушение).
Провокация актуальна для коррупционных преступлений и для сбыта наркотиков. Понятный способ защиты – если действие совершено в результате провокации, то его преступность исключается, а доказательства, добытые в результате провокации, недопустимы (абз.12 ст.5 Закона «Об ОРД»).
Вспомним про ЕСПЧ – укрепившиеся подходы в судебной практике никто не отменял. Верховный суд не заявлял о предании забвению всех своих прежних Обзоров и Постановлений, в которых упоминается ЕСПЧ. Поэтому это всё по-прежнему остается встроенным в нашу систему (на уровне разъяснений нашего же Верховного суда).
Конкретная ссылка на источник (осторожно, очень громоздкое название): «Обобщение практики и правовых позиций Европейского Суда по правам человека по делам, где рассматривался вопрос о предполагаемом нарушении Российской Федерацией пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года в связи с совершением заявителями преступлений вследствие подстрекательства со стороны сотрудников правоохранительных органов».
Написано там все также громоздко и наукообразно, поэтому поясним основные мысли своими словами, без прямого цитирования. Итак, что по мнению ЕСПЧ провокация и «с чем её едят»:
1. Должно быть видно, что преступление не произошло бы, если бы не подстрекательство полицейских. Предполагаемый преступник либо уже совершал преступление на момент проведения оперативных действий, либо был склонен к нему (а полицейские просто подключились к уже совершаемому преступлению).
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Федеральный закон от 12.08.1995 N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности"
2
Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 ноября 2010 года N 1487-О-О, от 25 января 2012 года N 167-О-О, от 19 июня 2012 года N 1112-О, от 29 мая 2014 года N 1198-О, от 20 ноября 2014 года N 2557-О, от 29 сентября 2015 года N 2255-О, от 29 марта 2016 года N 479-О, от 28 марта 2017 года N 596-О, от 25 января 2018 года N 184-О и др.
3
Приказ МВД России N 776, Минобороны России N 703, ФСБ России N 509, ФСО России N 507, ФТС России N 1820, СВР России N 42, ФСИН России N 535, ФСКН России N 398, СК России N 68 от 27.09.2013 "Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд"
4
Определение Конституционного Суда РФ от 27.01.2022 N 186-О