Зов из глубины веков

– Не так? – переспросила она с показным удивлением, садясь на диван. – Что вы. Все только для вас. Может, вы хотите переспать со мной? Хотите?

Услышав последние слова Киры, со смущением я приложил свою ладонь к глазам. Вот же рыжеволосая бестия.

– О чем ты говоришь? Объясни, что не так?

– Я вижу тебя насквозь! Все вы одинаковые. В монастыре вы ни о чем другом и не думаете, кроме как о ваших лишениях в плотских утехах. Признайся, что это так и есть?

– Кира, чем я тебя обидел?

– Не нужно этой фальшивой вежливости! – громко завопила Кира. – Что ты строишь из себя недотрогу. Ты жалкий тип, который соблазнил мою мать!

Я с растерянностью опустил голову.

– Ты только и горазд на то, чтобы думать о своих содеянных грешках там в монастыре. Просить у Бога прощения за все это. Да? Признайся. Вот же какой негодный святоша!

– Кира я тебе уже говорил, что я не монах. Я просто трудник. Просто человек, у которого есть свои недостатки.

– Не могу поверить, что ты еще смел давать мне советы, как поступать с моей беременностью. Какой-то несчастный монах, который воспользовался беспомощностью бедной вдовы.

– Кира все не так, как ты себе это представляешь.

– И что это значит? Это что-то меняет?

Кира со злорадной насмешкой вскочила с дивана и вышла на веранду дома. Рухнув в плетеное кресло, она закинула босые ноги на столик.

Я неуверенно вышел вслед за ней. Девица была явно не в духе.

– Если честно, то я не хотел, чтобы это случилось. Но Инна… Она сама предложила эту затею. Понимаешь?

– Что это меняет? Вы оба просто ненормальные. И при этом судите, как я должна жить.

– Это она рассказала тебе? Где она?

– Она уехала в санаторий подлечить нервы, – сказала Кира, покрутив шутливо пальцем у виска. – И я догадалась сама. Просто выудила из нее всю правду. Я знаю и так, что она сама виновата.

– Зачем тогда ты злишься на меня?

– А что мне остается делать? Я думала моя мать никому не изменит. Она любила только Германа. Она не любила отца, но Германа она любила. Очень сильно. Она слишком легко может поддаться порыву и соблазниться кем-то. Я ее хорошо знаю.

– Ты так хорошо знаешь свою мать?

– Я считаю, что это она не знает, как жить. Теперь, когда Германа не стало.

– Ты серьезно? Ты хотела покончить жизнь самоубийством. И ты думаешь, что знаешь как жить?

Кира резко вскочила с кресла, взяла со стола пустую бутылку и размахнулась, чтобы швырнуть ее в меня.

– Кира успокойся! – вскрикнул я, расставив перед собой руки, на тот случай, если бутылка прилетит в меня.

– Ты ничего не знаешь обо мне, чтобы говорить такое, – протараторила опьяненная Кира. – Уходи отсюда!

– Ты должна успокоиться.

– Вот же дураки. Все вы только пользуетесь женщинами. Как и этот урод поляк, из-за которого я чуть не умерла. Всех вас ненавижу! Не надо мне ничего от вас. И этого ребенка, который совершенно мне не нужен. Все!

– Кира не говори так. Ты пьяна. Ты должна все тщательно и взвешенно обдумать на трезвую голову.

Кира с досадой опустила глаза.

– Ты даже не представляешь, почему я совершила этот поступок.

– Скажи. Я попытаюсь понять тебя.

– Ты думаешь я совсем дура набитая?

– Нет. Я только вижу, что у тебя было много неприятностей в жизни. Как так произошло?

Она снова упала в кресло, подсунув одну ногу под себя.

– Он просто пользовался мной. Подлый, ужасный человек. Создал иллюзию того, что у нас замечательные отношения. Говорил о свадьбе. А на самом деле просто хотел нажиться на мне, на состоянии отца. Когда оказалось, что он встречается еще с другой, а потом с третьей, то я не выдержала и сорвалась.

Кира замолчала и приложила ладони рук к увлажнившимся глазам. Мне стало ее очень жаль.

– Я совершила глупость. Да. Я согласна, что совершила глупость. Но я была пьяна. Еще под какими-то транквилизаторами. Я не смогла стерпеть это унижение. Взяла и наглоталась таблеток. Вот и все. А ты думаешь, что я неадекватная малолетка.

– А беременность?

– Я забеременела от другого. Случайно. Просто переспала с другом. Назло этому выродку. У нас был общий приятель. Мы с ним провели ночь. Ты меня будешь осуждать?

– Кира, как же так? А как же безопасность?

– Тогда мне было все равно. Я решила, что мне все можно. Что я не должна себя ни в чем винить. Хотела так же пользоваться мужиками, а в итоге залетела.

– Да уж. Но ты кажешься вполне адекватной и рассудительной девушкой.

– Да. Я такая. Все это на самом деле глупо. Я просто встречалась с теми, кому на меня плевать. И теперь мне самой плевать на все. Я все уже решила.

– Что? Что ты решила?

– Как жить дальше.

Кира встала с кресла и зашла в дом. Она быстро прошла по коридору в ванную комнату.

Я сел на диван и с унынием впялился в портрет Германа. Что бы он сейчас сказал на это? Да. Женщины живут словно на пороховой бочке и готовы взлететь на воздух в любую секунду.

Прошло около получаса. Я забеспокоился, так как Кира все еще не выходила. Подойдя к двери ванной комнаты, я постучал. Дверь была открытой. Кира сидела на полу и вытирала с лица слезы.

– Кира?

– Все кончено. Я приняла таблетки, которые помогут мне.

Запаниковав, я подбежал к Кире и схватил ее за плечи.

– Кира! Ты опять приняла снотворное? Ты что с ума сошла!?

– Что? Отвали от меня!

– Кира ты же опять совершаешь большую глупость!

– Что ты несешь? Я не собираюсь убивать себя. Это приведет к выкидышу.

– Какая же ты стерва, – произнес я, облокотившись с облегчением об косяк двери.

– Уходи. Не хочу тебя видеть. Святоша прелюбодей…

В этот момент Кира покренилась на бок и упала на пол, свернувшись в позу эмбриона и зарыдав как дитя.

Она не была теперь той воинственной юной амазонкой, какой предстала передо мной в первые дни нашего знакомства. Она казалась слабой и беспомощной девчонкой со своими комплексами и проблемами. И по каким-то неясным причинам я смотрел на нее, как на свою младшую сестренку, которая терпит полный крах в жизни и нуждается в помощи. Так необычно она повлияла на меня.

Застыв на месте, я смотрел на Киру около минуты. Что-то нужно было предпринимать. Она выглядела совершенно недееспособной.

Не зная, что же делать, нервничая и суетясь, я забегал по дому. Я не понимал, как действовать сейчас практично и целесообразно, адекватно реагируя на сложившиеся обстоятельства.

Наконец, приняв небольшую дозу седативного средства из аптечки, я собрался с мыслями и позвонил Инне. Но она не отвечала на звонки. Тогда я решил, что полностью возьму ситуацию в свои руки.

Я перенес Киру в гостиную и положил ее на диван. Она была слишком пьяна и быстро отключилась.

Вот я и вернулся снова к этой бытовой заурядности жизни. Единственное, что теперь все это казалось мне до ужаса обычным ходом вещей, столкновение с которым просто неизбежно.

Глава четырнадцатая

Сколько же из-за нее беготни. В голове творится полный сумбур. Она просто кошмарное создание в юбке. Для чего она снова совершила такой одиозный поступок? Можно ли ее осуждать за это? Ведь она так заносчива и мыслит совсем как подросток. Взять и наглотаться таблеток. Это безумие…

– Это вы? – раздался голос мужчины, который прервал мои мысли.

Подняв голову, я увидел перед собой того самого мужчину азиатской внешности, которого видел у дома Германа.

– Здравствуйте, – живо откликнулся я. – Мы уже виделись когда-то. Так?

Глубоко вздохнув, мужчина сел рядом со мной на стул.

– Вы оказались правы, – сказал он так, словно делая одолжение, что говорит со мной.

– Прав на счет чего?

– По поводу моей жены.

– Ваша жена? Она здесь в больнице?

– Нет. Она дома.

– Что с ней?

– Как же это скверно. Она стала совсем плохой.

– Вы были у врача?

– Да. Он написал какой-то диагноз в медицинской книжке. И выписал лекарства, которые стоят очень дорого. Вот теперь я постоянно хожу и узнаю, нет ли чего подешевле.

– Значит, все же есть шанс на выздоровление?

– Шанс? Моя жена может быть здорова, если будет принимать эти лекарства. Их постоянно нужно покупать. Вы понимаете?

– Да, разумеется.

– Иначе она выбегает из дома по ночам и кричит на всю улицу разную ахинею.

– Мне очень жаль.

– Тот шаман мог помочь. Наверняка мог. Я уверен в этом. А вы сказали, что в этом нет никакого смысла. Надо было обратиться к нему. Я знаю. Он бы что-нибудь сделал. Предотвратил эту болезнь, от которой и я сам уже схожу с ума. И это было бы не так затратно, как сейчас.

– Но как же так! – в негодовании воскликнул я.

– Да-да. Вы опять будете говорить о своем, – махнув рукой, ответил озлобленно мужчина. – О том, что только медицина сможет помочь. Вот только врач не дает нам денег на лекарства. Он только требует их покупать!

Замешкавшись, я отвел взгляд в сторону.

– Знаете, – приободрившись, произнес я. – Если вы уверены в том, что шаман мог вам помочь, то, наверное, вам нужно было последовать этому желанию и обратиться за помощью к нему. Это ваше право. Но тот человек, о котором вы говорите не был шаманом. Поверьте. Я его знал.

– Это уже неважно. Неважно…

Мужчина встал со стула и устало побрел по коридору. Теперь-то я точно поступил правильно. Так, как поступил бы Герман.

Из палаты в коридор вышла полноватая медсестра со строгим выражением лица.

– Вы можете зайти к ней, – сухо произнесла она.

– Хорошо. Спасибо, – ответил я, вставая со стула и поправляя брюки.

Кира находилась в палате городской больницы. Прошло около двенадцати часов с того момента, как я вызвал такси в дом Инны, после чего привез Киру сюда. Врачи оказали ей всю необходимую помощь, чтобы очистить организм и не повредить эмбриону.

Медленно приоткрыв дверь, я зашел в палату. Кира лежала в постели. Она выглядела вялой и побледневшей.

– Кира, как ты?

Она взглянула на меня холодным брезгливым взглядом.

– Ты снова совершила большую глупость. Согласна?

Неожиданно она схватила с тумбочки пластиковую бутылку с водой и швырнула ее в меня. Все-таки она сделала это.

– Все из-за тебя! – вскрикнула она с гневом. – Зачем ты пришел к нам? Тебе все никак не успокоиться?

– Кира, для чего ты опять завела эту пластинку, – начал говорить я назидательным тоном, подняв бутылку с пола.

Она закрыла лицо ладонями и в негодовании замотала головой по сторонам.

– Зачем ты помешал мне? Зачем ты привез меня сюда? Кто тебя просил это делать?

– Кира, но я должен был что-то сделать. Согласись, ты была пьяна и приняла эти таблетки, находясь в неадекватном состоянии. Если и идти на такой ответственный шаг, то, по крайней мере, на трезвую голову. Не так ли?

Кира бросила на меня свой укоряющий взгляд, но тут же отвела глаза в сторону, словно соглашаясь с моими словами.

– Я ушел из монастыря. И вернулся к вам, чтобы попрощаться с Инной. И с тобой…

– Надо же какой ты приличный, – заговорила Кира насмешливо. – А я вот не хочу с тобой прощаться.

– Хорошо. Как скажешь. Инна приедет завтра утром. Я сообщил ей о случившемся.

– Я и не сомневалась, – сказала Кира с самодовольством и встала с кровати. – Ты же явно Дева. Ведь так?

– Что? Дева? Ты называешь меня женщиной?

– По гороскопу! Дурень. Ты наверняка Дева, и поэтому не умеешь ладить с другими. Ты уходишь в монастырь, прячешься от всех, потому что не знаешь, как находить с другими общий язык. Потом ты срываешься, прибегаешь к взрослой тетке, чтобы переспать с ней. А теперь хочешь попрощаться. Ты такой же, как и большинство мужчин. Вот и все. В этом твоя проблема.

– Это в высшей степени нелепо! – выпалил я, дойдя до белого каления. – Что за околесицу ты несешь! Приплетаешь сюда гороскоп. Вообще, при чем здесь это? С тобой невозможно вести диалог. Мне это надоело.

– Вот и замечательно. Уходи. Не хочу и видеть тебя.

– Хорошо. Хорошо. Замечательно.

– Давай-давай. Беги.

– И да. Я никакая не Дева. Я Телец!

Я быстро вышел из палаты, хлопнув дверью.

Под моросивший дождик я шел задумчиво по переулку. После встречи с этой взбалмошной особой сейчас я хотел только выпить немного пива, чтобы прийти в себя. Но нужно было дождаться Инну. Я направился в местную гостиницу, где когда-то останавливался.

Инна приехала раньше срока поздно вечером. Она сразу захотела увидеться со мной в гостинице.

Я встретил ее с заплаканными глазами. Ее волосы были мокрыми от дождя, так же, как и зеленый плащ, который весь потемнел от влаги.

Мы сидели в моем номере на кровати. Инна просушила волосы и захотела отдохнуть. Я предложил ей остаться ночевать в моем номере, а себе снял другой. Был второй час ночи.

– Альберт извините, что так все вышло. Но я вам очень благодарна за Киру.

– Все хорошо. Я поступил так, как сделал бы любой человек.

– Как же я расстроилась из-за нее. Как она могла опять так сдурить?

– В чем-то я и сам виноват. Я опять напомнил про ее прошлое. Но она ведет себя, как ребенок. Иногда даже становится совершенно несносной.

– Да, она такая беспечная. Неужели я совсем не дала ей ничего.

– Так бывает. В ее возрасте это встречается сплошь и рядом.

– Хотя она такая же, как я. Это точно.

– Почему вы так думаете?

– Об этом я никому не говорила. Но вам скажу, как другу Альберт. Я тоже хотела сделать аборт, когда была беременна ей.

– Это очень скверно…

– Конечно.

– Но думаю, все наладится. Не переживайте.

– Не знаю. Надеюсь. Я надеюсь на это Альберт.

Я обнял Инну за плечи, после чего направился в свой соседний номер.

Ранним утром мы с Инной пришли в больницу. Я ждал в коридоре, пока мать и дочь были вместе в палате. Они разговаривали около получаса. Наконец Инна вышла в коридор и пригласила меня зайти.

К моему удивлению, Кира преобразилась до неузнаваемости. Она стала очень застенчивой, словно ее крайне смутило то, как она говорила со мной прошлым вечером.

Инна подошла ко мне и крепко обняла, ничего не сказав. Они обе просто сияли от радости, как ангелы, спустившиеся с небес. Эти женщины казались мне непостижимыми существами.

– Доченька ты же знаешь, как я люблю тебя, – произнесла с нежностью Инна, обернувшись к Кире.

– Конечно, мама, – ответила она, послав воздушный поцелуй Инне. – Все хорошо. Не беспокойся.

– Поговорите с Альбертом. Вы не должны ссориться. Ты слышишь?

– Ладно мама.

Инна вышла из палаты. Я смотрел на Киру с небольшим волнением, так как боялся, что сейчас она внезапно переменится и снова швырнет в меня чем-нибудь.

Кира медленно опустила босые ноги на пол. Она села на кровати, нагнувшись вперед. Рыжие волосы наполовину закрыли ее лицо. Она тут же прибрала их и взглянула на меня с игривой ласковой улыбкой. Да что с ней такое?

– Спасибо Альберт. За то, что помог.

– Конечно. Пожалуйста. С тобой все хорошо?

– Да. Я обследовалась. Врач сказал мне, что все хорошо.

Кира вытянулась и подняла руки вверх, соединив ладони друг с другом. Она встала, тихо подошла и внезапно обняла меня. Вот так номер.

– Мой ребенок в порядке.

– А почему ты так изменилась? Тебе давали успокоительное?

– Ха-ха. Нет. Я просто поняла, как люблю маму.

– Ясно. Значит, все дело в материнской любви. И ко мне ты тоже изменила отношение?

– Ну да. Изменила.

– Это потому, что я Телец?

– Нет. Перестань меня журить. Я изменила отношение к тебе, потому что ты остановил меня. Вот и все…

Кира с непринужденностью подошла к окну. Широко зевнув, она начала собирать свои вещи в сумку.

Глава пятнадцатая

Прошло около полугода.

Город, в котором я жил за все это время успел мне очень полюбиться. Он стал мне практически родным. Конечно, мне пришлось найти другую квартиру, где я мог чувствовать себя более спокойно. Я выбрал для нового места жительства самый благополучный район города, и теперь жил в хорошем доме, где не было гнетущего засилья маргинальных слоев общества.

Длительное время я также пытался найти и подходящую для меня работу. Вскоре мне все же повезло устроиться на хорошую должность в редакцию одного развлекательного журнала. Получилось так, что эта работа стала тем поприщем, где я мог самореализоваться в полной мере. Я работал там как художник-иллюстратор. И когда я только приступил к исполнению своих обязанностей, то я сделал очень важное для себя открытие. И все это благодаря Герману.

По необыкновенному стечению обстоятельств в блокноте Германа, в его карикатурах я увидел для себя некое напутствие. Глядя на его рисунки, мне пришло в голову попробовать рисовать в таком же стиле. Как не странно, но это очень сильно увлекло меня. Тем более, у меня получалось в некоторых аспектах даже лучше, чем у Германа. В итоге мне удалось разработать свой собственный стиль рисования карикатур, который оказался удивительно оригинальным.

Мои карикатуры все время публиковались в этом журнале. Каким-то образом мне удавалось передавать через подобные юмористические зарисовки суть каждого человека, отображать в них самые животрепещущие проблемы общества. Так дело пошло в гору. Все мои чаяния об идеальной работе осуществились, и я теперь получал колоссальное удовольствие от этой деятельности. Хотя, конечно, это занятие было не слишком прибыльным в финансовом отношении. Я мог едва обеспечивать себя всеми необходимыми нуждами, но зато я занимался своим любимым делом. И это было очень значительным моим достижением за последнее время.

Я не переставал думать о том, почему Герман не говорил мне об этом блокноте. И то, что его отдала мне Кира после смерти Германа было словно каким-то знаком. Кто мог предположить, что я увижу в его карикатурах что-то важное для себя, и это натолкнет меня создать свой собственный стиль рисования. Конечно, это было просто случайностью. Но в этой случайности крылось и какое-то невероятное таинственное совпадение.

В моей личной жизни также произошло немало перемен.

Спустя несколько месяцев Инна продала дом у озера. Она купила новую квартиру в городе и переехала жить туда. Теперь я чаще навещал ее и приходил в гости. Она была всегда рада моему появлению. Мы остались очень хорошими друзьями, которых очень многое связывало. Но самое главное было то, что она оставалась моим единственным другом, который хорошо знал и понимал меня. Наверное, именно поэтому вместе с ней мы и создали небольшую благотворительную организацию для помощи людям с ограниченными возможностями, детям инвалидам. Это случилось после того, как я познакомил Инну с Ильей.

Инна была тронута до глубины души, узнав о том, как живет этот мальчик Илья. Тем более, что его старая бабушка Варвара Петровна в последнее время очень часто болела. Мы с Инной сильно переживали за мальчишку и его бабушку. И поэтому, сообща, мы пришли к такому решению создать нашу благотворительную организацию. В огромной степени нам удалось осуществить задуманное, благодаря непосильной помощи самой Инны и ее личным финансовым вложениям. И через прохождение некоторых юридических формальностей эта организация официально начала свою работу.

Вскоре настал тот день, когда Илья наконец стал счастливым. Мы помогли ему приобрести качественные современные протезы, в которых ему сейчас было очень удобно. Илья стал первым человеком, которому мы помогли в рамках нашей благотворительной помощи. И следом за этим к нам начали обращаться другие люди, которые также нуждались в поддержке.

Что касается дочери Инны, то Кире удалось сохранить ребенка. Она находилась уже на девятом месяце беременности, и теперь жила временно вместе с мамой.

С тех пор Кира очень изменилась. Она стала более ответственной. Решение оставить ребенка повлияло на нее саму в самом положительном ключе. Но этому решению, как я выяснил позже предшествовало одно немаловажное событие.

Когда Кира вернулась из больницы после того случая, я узнал, что Инна звонила по телефону другу Киры в Польшу. Он был отцом будущего ребенка. Узнав о случившемся, Ян внушил Кире, что она должна обязательно родить их совместного ребенка. Он был очень категоричен и настаивал на этом под предлогом, что в крайнем случае он возьмет на себя всю ответственность по воспитанию.

После этого Ян сам приехал к Кире. Надо отметить, что он, действительно, сильно переживал за Киру и их младенца. Я встречал его несколько раз и он казался довольно хорошим умным человеком. Кира выбрала себе достойного ухажера, он был заботливым и добрым по отношению к ней. Однако в их отношениях скрывалась существенная проблема, подводный камень, который я ненароком обнаруживал.

Ян все время говорил о том, что Кира в будущем непременно должна вернуться в Польшу. И тогда я и заметил эту странную реакцию Киры. Она оставалась всегда холодна, была отстраненной с Яном при разговорах на эти темы. Между ней и им не было видно той самой разгоревшейся искры, той пылкой влюбленности и сильной увлеченности друг другом. Они оставались больше друзьями и это воспринималось со стороны очень явно. Перспектива их отношений в лучшем случае могла казаться чисто утилитарной, и иметь больше какой-то формальный характер. Может, Ян в своей напористости очень походил на отца Киры, и поэтому все его положительные стороны и достоинства отходили на задний план перед очевидным фактом, что Кира устала жить с отцом.

Самое удивительное же было в том, что когда мы оставались с Кирой наедине, то она преображалась и оказывалась очень радостной, чуткой и открытой в общении со мной. И мое прежнее отношение к ней, также давно уже изменилось и приобрело совершенно другой оттенок. Через некоторое время я понял, что испытываю к Кире очень сильную привязанность. И это было не влечение, как таковое. Это чувство было очень близко романтической влюбленности. Но об этом, конечно, я никому не признавался. Хотя Кира сама всегда могла догадываться о моих переживаниях, но она также могла и скрывать это, не подавая вида, что она все это чувствует. Она могла делать это из благих намерений, чтобы не давать мне зря несбыточных надежд. Я же еще долго не мог понять, чем мы друг друга привлекаем. Но я прозревал, что это была та самая теплая, нежная и чарующая связь между людьми. Это было проявлением чувственной возвышенной любви. И мы, как подростки, стесняясь друг друга, вновь и вновь трепетали каждый раз и с волнением прятали свои глаза, когда нам приходилось говорить. Как же она изменилась! За это время Кира стала уже зрелой личностью, поэтому она была способна тактично и деликатно уходить от разных острых ситуаций в общении. Это я и хотел сохранить в ней навсегда.

Иногда мы все вместе собираемся у Инны на ужин. Глядя на беременную Киру, мне кажется, что она очень счастлива. Но сам я при этом остаюсь всегда в некотором смятении. Во мне постоянно растет недовольство и затаеная обида, что она носит ребенка Яна. И эта подсознательная ревность сдерживает меня в том, чтобы я попытался ухватиться за свои чувства, попытался украсть возлюбленную у своего оппонента, смог забрать и увести ее подальше от него.

В тайне я лелею эти мечты. Я хотел бы даже предложить Кире выйти замуж. Хотел бы, чтобы Ян забыл про нее. Но это безрассудство я всегда тут же отталкиваю от себя. Так или иначе я должен всегда оставаться реалистом. Я вижу, что и сама Кира пытается принять окончательное решение, сделать самый главный выбор в своей жизни. Или ехать с нелюбимым в Польшу, или же жить с мамой здесь, когда она может продолжать общаться и со мной. Но пока, увы, она не уверена в том, что ей самой нужно. И пока мы должны ждать. Ждать и надеяться на лучший исход.

Кто знает, как будет складываться жизнь в дальнейшем. Что нас ждет за каждым новым поворотом этой дороги, никто не может с точностью предугадать. Жизнь непредсказуема. Но сейчас я точно знаю одно. Самой главной целью моей жизни является стремление изменить жизнь человека к лучшему. Стремление изменить к лучшему себя и сделать лучше жизнь окружающих. Никогда не надо обращать внимание на то, что вокруг часто царит эгоизм и равнодушие, что добро часто пасует перед злом, когда последнее тиранически диктует свои порядки. Только когда мы сами можем идти наперекор сложившейся ситуации, только тогда мы можем сохранить самодостаточную и независимую позицию. Тогда мы исполняем свой жизненный долг с истинным достоинством.

Вся жизнь череда одних вопросов, следующих друг за другом. И на них невозможно ответить сразу. Такова экзистенциальная ситуация человека. И нам не остается другого выбора, как просто смело идти по пути, который нам предначертан. Пусть даже и с чувством опаски, чувством безысходности существования, но мы должны двигаться вперед. И если нам повезет, то мы окажемся в выигрыше. А близкие люди помогут нам стать более сильными и уверенными в себе. Все же один человек не может быть полностью свободен. Только с другим мы обретаем подлинную уверенность в бытии. Человек может подняться на иную планку сознания, но, так или иначе, он должен идти нога в ногу со своим близким по духу человеком, идти нога в ногу со своим временем, и при этом быть счастливым, что живет в этом мире. В этом открывается единство людей, в этом проявляется Бог в отношениях между людьми. Сохраняя в глубине нас самих этот живой символ Бога, мы можем проносить бремя нашей жизни с честью, и тогда наша жизнь и будет иметь глубокий духовный смысл и сокровенное оправдание…