Письма к незнакомцу. Книга 5. Красота

Дорога в ад вымощена благими идеями, они рождаются в светлых головах, а используют их, как правило, не робкие романтики, а предприимчивые подонки.

Не будем далеко ходить, идея о партии «Женолюбы России», что пришла в мою седоватую голову. Если она реализуется, сначала в партию вступят благородные мужчины, преисполненные рыцарским отношением к женщине. Потом подтянутся те, кто в принципе не против женщин. За ними придут сочувствующие, любопытствующие и притворившиеся сочувствующими. Далее, ощутив тонким чутьём, что дело-то может выгореть, стуча кулаком себе в грудь, пролезут в партию карьеристы. За ними хлынут жулики всех мастей и оттенков. А потом – алименщики, скрывающие своё позорное прошлое. Ну, а когда партия победит, когда выдвинет из своих рядов кандидата в президенты, он и вовсе окажется гомосексуалистом… Чуть по-хрущёвски не сказал, прости господи…

А всё это потому, что Вы, Серкидон, отказались взять на себя ответственность за судьбы родины.

Но я всё равно жму Вам руку, и прощаюсь до следующего письма.

-6-

Приветствую Вас, Серкидон!

Когда похлюпывал чайком, хотел поставить к нынешнему письму в качестве эпиграфа: «Не геометр да не войдёт сюда». Эти слова были перед Академией Платона. Но потом решил, что обойдёмся и без Платона…

Мы как-то с Вами упоминали одну из пьес Фриша с названием из двух частей. Вторая часть _ «…или Любовь к геометрии». Не буду уточнять, кто и кому говорит эти слова, главное они в пьесе есть: «…геометрия откроет истину, какую мы и представить себе не можем…Линия, плоскость, пространство…»

Кеплер!

Познакомьтесь, Серкидон, с учёным, который проводил линии и устанавливал плоскости в пространстве звёздного неба. А гений немецкого звездочёта принёс ему больше страданий, чем благостей… Иоганн Кеплер – математик, оптик, механик, астроном… еретик добавили бы католики. Труд Кеплера «Гармония мира», объединивший движение планет вокруг Солнца в единое целое, Ватикан не отнёс к разряду гармоничных. Более того этот научный труд был запрещён, а строптивый автор подвергся и гонениям, и лишениям. Самого учёного на костёр посылать не стали, зашли с другого боку. Обвинили в колдовстве мать Кеплера. Пять лет потратил примерный сын, спасая от неправедного суда пожилую, измученную женщину. Вот чем пришлось заниматься учёному, в семнадцатом веке объяснившему свойства мироздания на основе фундаментальных геометрических симметрий. Его идея подтвердила современная физика элементарных частиц.

Кеплер42 писал: «Геометрия владеет двумя сокровищами – теоремой Пифагора и Золотым Сечением. И если первое их этих сокровищ можно сравнить с мерой золота, то второе – с драгоценным камнем».

Пифагор!

Помнится, мы в школьные годы распевали: «Пифагоровы штаны//Во все стороны равны». А можно ли серьёзно относиться к человеку с такими штанами? Много позже неожиданно выяснилось, что Пифагор Самосский мощнейший разум древности. Разве что царь Соломон и Лао Цзы могут равняться с ним по глубине проникновения в сути вещей. Пифагор первым стал искать красоту в гармонии, в соразмерности. И в поисках своих обратился к числам.

Вернёмся к сокровищам, щедро подаренным им человечеству.

О первом Вы, Серкидон, уже, наверняка, позабыли. А оно гласит, что в прямоугольном треугольнике квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. Ну и что? А то, что сто быков принёс Пифагор в жертву богам, когда удалось ему открыть данную закономерность.

Вторая драгоценность именовалась в древности «золотым делением». Поговаривали, что это знание Пифагор привёз из Египта. Египтяне же получили формулу от Посланцев Высшего Разума и пользовались ею для построения геометрических фигур, которые называются пирамидами…

Так это было либо иначе, но фактом остаётся то, что благодаря крепкому теоретическому фундаменту, заложенному Пифагором и Платоном, обсчитанному математиком Евклидом43, мастера резца и кисти изваяли прекрасные статуи, написали прекрасные картины. Если у Пастернака «Сквозь огонь и кинжалов лезвия//С математикой шла поэзия», то на земле Древней Эллады сквозь наветы и препоны шли рука об руку геометрия и гармония. Но и поэзия не была забыта мастерами кисти резца. Пракситель и Апеллес, и прочие вдохновлялись живыми стихотворениями – прекрасными, как Ассоль,44 натурщицами.

Вот и Вам, Серкидон, надобно, читая мои письма, вдохновляться общением с девушками-современницами. Пусть они не во всём идеальны, пусть не похожи на Фрину, Аспазию45, Таис46. Но они молоды и живы. В этом их преходящая мимолётная прелесть. Не сомневаюсь в том, что прелесть эту Вы непременно постигнете, также твёрдо, как и знания о красоте, которые я стараюсь передать Вам…

Ну вот, теперь, когда я Вам позавидовал в сердце своём, серьёзного письма уже не будет. Допишу, как смогу.

Перед тем, как мы покинем тёплую греческую землю, отмечу скульптора-теоретика, который творчески развил учение Пифагора. Имя его Поликтет.47 Скульптор-новатор изложил свои идеи в сочинении «Канон»: центр человеческой фигуры – в районе пупка, голова 1/7 всего роста, кисть 1/10 и. т. д.

То есть откатал семь голов – вот тебе рост, три головы вширь – готовы плечи. В переводе на зарифмованную живопись:

Точка, точка, запятая -

Вышла рожица кривая.

Ручки, ножки, огуречик,-

Получился человечек!48

Теперь делаем мощный прыжок через искусство брутального Рима, витиеватой Византии, разбродов, запретов, зашоренностей инквизиции, и мы уже среди титанов Возрождения. Опять Рим.

Леонардо да Винчи!

Он ввёл в практику термин «золотое сечение». Именно он подвИг монаха Луку Пачоли49 написать книгу «Божественная пропорция», именно он снабдил эту книгу прекрасно исполненными иллюстрациями. Книга вышла в 1506 году в Венеции. Этим научным трудом два итальянца застолбили «золотое сечение» за собой. Ах, Леонардо, ах, рыжая бестия! Для популяризации законов геометрии он сделал так много, что многие в мире свято вверят: «золотое сечение» придумал именно он. А как же труды древних?..

Припомним, что «золотым сечением» является такое деление целого на две неравные части, при котором большая часть относится к целому так же, как меньшая относится к большей. Чтобы оправдать название книги и подчеркнуть божественную суть пропорции, Пачоли задействовал триединство Бога сына, Бога отца и Бога духа святого. Малый отрезок олицетворял Бог сын, большой отрезок – Бог отец, а весь отрезок – Бог дух святой. Математика-Пачоли победил Пачоли-монах. Теперь, если развить благочестивую мысль, то при делении Бога отца на Бога святого духа получим то же число, что и при делении Бога сына на Бога отца.

А надо ли было подвёрстывать божественность к математическим формулам?

Вспоминается советский анекдот. Прохожий спросил рассеянного математика, как найти площадь Ленина. Математик ответил, что для этого необходимо длину Ленина умножить на его ширину… и получил десять лет в кубе. Кубом в этом анекдоте стала одиночная камера. Всё это было бы смешно, когда бы в советское время не сажали в тюрьму за анекдоты. А ведь сажали…

Вижу, что мне тащат сразу две чаши с ядом. С одной стороны христиане, с другой стороны коммунисты-ленинцы. Даже не знаю, какую из них выбрать… Молчу, товарищи, аминь, господа…

Третий итальянец Леонардо Фибоначчи. Про ряд Фибоначчи читайте сами. Этому ряду, как и Солнцу, подчиняются и подсолнухи, и снежинки, и морские раковины, и молекулы ДНК, и многое прекрасное на свете… Но не ВСЁ!

Пушкинский Сальери хвалился: МузЫку я разъял, как труп. Поверил //Я алгеброй гармонию…50

Композитор поверил прекрасное алгеброй, художники и скульпторы – геометрией. Возможно, эти расчёты что-то значат для картин и статуй. Но когда рядом со статуей либо картиной появляется живая девчушка – пусть конопатенька, но манящая ножками и ямочками на щёчках – все формулы летят в тартарары, и начинают действовать не подвластные точным наукам биологические законы. И живая привлекательность также превосходит консервированную красоту, как и живая музыка Моцарта превосходит мёртвую музЫку Сальери.

На этой солнечной ноте разрешите закончить нынешнее письмо, которое (ну да!) временами получилось бестолковым.

Крепко жму Вашу руку, и до следующего, более удачного письма.

-7-

Приветствую Вас, Серкидон!

Думал я о современном искусстве. И вот что надумал, Серкидон. Или – а это хороший вариант – нужны века, чтобы оценить его по достоинству, или – что скорее всего – на место подлинных мастеров своего дела пришли халтурщики, которым Новелла Матвеева написала:

… Бедный мастер,

Закинь карандаш!

Отползай поскорее к затону,

Отрасти себе жабры и хвост,

Ибо путь от Платона к планктону

И от Фидия к мидии – прост.

Будем говорить о мастерах прошлого.

Помните ли Вы, Серкидон, слова Винкельмана о милости небес и благотворных для искусства совпадениях свобод и национального характера? О временах Праксителя и Фидия? А слова Цицерона о небесном госте, посещавшем Фидия? Не помните – и зря.

С творческим методом ваятеля-Праксителя ознакомимся позже…

Фидий!

Достойный муж. Достаточно сказать, что в алгебре золотое сечение обозначают греческой φ (φи) именно в честь Фидия, воплотившего таковое в своих работах. По подсказке небесного гостя. Фидия считается родоначальником европейского искусства и скульптором номер один. В период прижизненного расцвета своего – архитектор, общественный деятель, наставник молодёжи, доверенного лицо Перикла и, считай, «министр культуры» Афин. Вот Вам и фи!

Наиболее известные работы Фидия – статуя Зевса в Олимпии (признана одним из семи чудес света) и статуя Афины Парфенос. Две истории связаны с этими творениями Фидия – торжественная и трагическая. Начнём с хорошего.

Когда был закончен великий труд, когда статуя Зевса Олимпийского воцарилась на троне в неземном величии, мастер подошёл к творению и спросил: «Доволен ли ты, громовержец, земным воплощением своим?»

Сверкнула молния, раздался грохот, зашатался пол под ногами Фидия. Так Зевс выразил божественное удовлетворение. А был бы недоволен, испепелил бы дерзновенного человечишку.

Боги в союзе с гениями. Боги гениям покровительствуют, одаривая вдохновениями. Не богов, но людей надо опасаться гению. «Ах! злые языки страшнее пистолета», – написано у Александра Сергеевича.

Что Вы сказали, Серкидон? Вы сказали – Пушкин?! Ай-ай-ай! Мы с Вами произносим имена Сократа, Платона, Праксителя, а Вы путаетесь в Александрах Сергеевичах. Не все из них Пушкины, есть и – Александр Сергеевич Грибоедов. Перечтите «Горе от ума» да поскорей, не то ждёт Вас горе от невежества.

Переходим к истории трагической. Вкратце пишу о покровителе Фидия.

Перикл!

Муж и гражданин не чета нынешним. Он – отец основатель афинской демократии, оратор, полководец, поклонник прекрасных дам, покровитель искусств и просто красавец. Что же подвело такого мощного, разностороннего, не побоюсь этого слова, пассионарного мужчину? Пострадал он от детища своего. От демократии, которая не предполагает долгого пребывания на вершине власти одного человека. Даже такой зевсоподобный исполин, как Перикл, надоедает.

Поневоле вспоминаются наши российские правители, норовящие из Кремля – ногами вперёд да в белые тапочки… Я бы ещё понял, кабы была в них хоть десятая доля Перикла…

Короче говоря, нашлись в Афинах людишки, которые стали под правителя копать. Действовали грамотно, стали выцеливать людей из близкого окружения. А Фидий – личный друг ближе некуда.

Первым подходом подкупили одного из учеников ваятеля, и тот написал куда следует: мол, золото, даденное на плащ Афины, частично присвоено изготовителем. Но, Серкидон, мудр был Перикл, знал он подлое окружение своё. Изначально наказал Фидию сделать скульптуру так, чтобы золото с неё можно было снять. Сняли – взвесили. Совпало со сметой грамм в грамм. Растерялись подленькие, но быстро нашлись: старик на весы успел из-за спины подложить… Впредь мы будем внимательней. Стали оппоненты с особой внимательностью и зоркостью осматривать статую Афины. И что увидели? Увидели на щите Афины мифологический бой греков с амазонками. Тот самый бой, в котором Тесей пленил одну из амазонок и женился на ней. От неё родился хорошо нам с Вами известный юноша Ипполит. На щите видно, как Тесей поражает амазонку копьём. Нет, конечно, не ту, на которой впоследствии женился. Поражённая Тесеевым копьём амазонка ни в матери, ни на что другое уже была не годна.

В центре щита другой мифологический герой – Дедал51, он поднял в воинственном порыве над собой молоток… И всё было бы хорошо, если бы не придал Фидий явные сходства… Тесей был очень похож на Перикла, а Дедал – вылитый Фидий… Это была роковая ошибка и оскорбление мифологических героев, в которых греки свято верили. Как ни хорош Перикл, но – не Тесей. А уж плешивый Фидий, уподобив себя Дедалу, совершил преступление, за которое… Нам с Вами, Серкидон, древнегреческий ассортимент наказаний в общих чертах знаком.

Дальнейшая судьба гения, очередного орла, заклёванного курицами, известна не доподлинно. Есть версия, что на суде выступал сам Перикл, его речь спасла скульптора от смерти, но мастер был изгнан из Афин.

Огюст Роден, родственная душа, а, возможно, Фидий во французском воплощении, говорил: «Согласно грекам, творение никогда не бывает столь прекрасно, как на заре своего существования … Нет, художникам никогда не превзойти Фидия. Прогресс существует в мире повсеместно, но не в искусстве. Величайший из ваятелей, живший в ту пору, когда все грёзы человечества могли уместиться на фронтоне храма, навсегда останется непревзойдённым».

Я бы с Роденом согласился. И пусть проклинает меня Церетели52, превзошедший Фидия по тоннажу многократно. Но творения грузинского ваятеля лично мне напоминают то, что бабушки делают из теста. Только они (не бабушки, а статуи) ещё и несъедобны. Соглашусь и с тем, что творение настоящего мастера растёт и развивается, как живое существо. У него есть детство, юность, зрелость, годы заката… Оно умирает.

Скульптуры Фидия – Афина Промахос, Афина Парфенос, Афина Лемния, Афина Арея – при жизни ваятеля были девушками. Они были в том редком возрасте, о котором с изумительной наблюдательностью настоящего художника сказал всё тот же Роден: «Истинная юность, тот момент созревающей девственности, когда тело, полное нового пыла, гибкое и гордое, страшится любви и в то же время взывает к ней…»

Серкидон! Чем Вы занимаетесь?! Сколько девственниц – и гибких и гордых – страшатся Вашей любви, но и взывают к ней, а Вы читаете мою писанину!

Не хочу Вас более отрывать от главного, жму Вашу руку, и до следующего письма.

-8-

Приветствую Вас, Серкидон!

Обещал я Вам рассказать о Праксителе и о Фрине. Давайте, пока мы недалеко от Древней Греции отъехали, по всем долгам рассчитаемся, дабы не топтались Вы в томном ожидании. Получайте обещанные ранее истории, а потом вернёмся к нашим умностям-заумностям.

В небольшом древнегреческом городке Феспии родилась девочка. Её назвали Мнесарет, что означает Помнящая о добродетелях.Девочка росла быстро – ну ни дать ни взять царевич Гвидон в женском обличии! – и превратилась в ладную, стройную, высокую (сто семьдесят восемь) девушку. Рост – вторая красота, а если сюда приплюсовать красоту первую, то можете себе представить. Посмотришь – обомлеешь!

Сияя обеими красотами, девушка поехала завоёвывать Афины, где, забыв о добродетелях, стала осваивать ремесло гетеры. Мужчины к новенькой потянулись, оценили по достоинству её умения и дали прозвище Фрина, что означало – жаба. Как ни странно, но был это комплимент. Кожа девушки была такой же белой, как и брюшко камышовых жаб, которых окрест Афин было видимо-невидимо.

Несмотря на неаппетитное прозвище, популярность Фрины у непривыкших к снегу греков росла, как снежный ком. Можно сказать, стала она в Афинах лучшей по профессии. А почему? Потому что дело своё поставила грамотно: бедных и глупых сторонилась, на благотворительность не тратилась, вела дела с мужчинами с немалой для себя выгодой. Скоро преуспевающая гетера стала состоятельной женщиной, поселилась в просторном двухэтажном доме, где тебе и бассейн, и предметы искусства (фрески, картины, статуи), и налаженное хозяйство, которое, понятное дело, вели рабы. За ними присматривала вольноотпущенница. На широкую да на прекрасную ногу зажила в центре Афин расчётливая гетера. Любила наша шалунья и покуражиться. Одному претенденту на её холёные прелести сказала так: «Вижу-вижу, сумму нужную ты собрал, украл, наверное, но бородёнка твоя мне ой как не по нраву. Или сбриваешь, или – ни-ни».

Пришёл соискатель на следующий день уже без бороды и слышит: «Нет, знаешь, пригляделась я, без бороды ещё хуже, катись-ка ты отсюда колбаской».

Когда дело спорится, когда черпает женщина благодать полными пригоршнями, позволяет она себе мелкие проказы, думая, что не повредит… А бизнес продолжал процветать. В 335 году до н.э. Александр Македонский разрушил город Фивы, оказавший его войску упорное сопротивление.

Читаем у древнегреческого грамматика Афинея53: «Фрина предлагала восстановить разрушенные стены Фив, если горожане согласятся начертать на них надпись: Разрушены Александром, восстановлены гетерой Фриной».

Тщеславная подательница радости хотела, чтобы имя её стояло рядом с именем Александра Великого. Не получилось. Это сейчас на стенах и гербах напишут и что попало, и чего изволите, лишь бы деньги дали… А в те далёкие времена гордые фиванцы отказали гордячке, бизнес которой хотя и был легальным, но уважался далеко не всеми.

Фиванцы ответили: «Когда заработаешь головой или руками, тогда твоё предложение рассмотрим…» Фыркнула Фрина и назло ворчунам-моралистам вслед за бизнесом своим расцвела пуще прежнего. Сладостный апогей!

У того же Афинея читаем: «Но ещё более прекрасны были те части тела Фрины, которые не принято показывать, и увидеть её обнаженной было совсем не просто, потому что обычно она носила плотно облегающий хитон и не пользовалась публичными банями. Но когда вся Греция собралась в Элевсинии на праздник Посейдона, она на глазах у всех сняла с себя одежду, распустила волосы и нагая вошла в море; именно это и подсказало Апеллесу сюжет для его Афродиты Анадиомены».

Не вполне мне понятные строки Сологуба:

Насытив очи наготою

Эфирных и бесстрастных тел,

Земною страстной красотою

Я воплотиться захотел.

Тогда мне дали имя Фрины,

И в обаяньи нежных сил

Я восхитил мои Афины

И тело в волны погрузил.

Кто «Насытил очи наготою»? Будет считать, что это игрульки всемогущего Зевса, его очередная ипостась….

Но вернёмся к той, которой «дали имя Фрины». Не сразу, но уговорил Апеллес54 строптивую диву позировать для вечности практически бесплатно. Помогло то, что обещал красноречивый скульптор уподобить гордячку Афродите. Обычно к обещаниям мужчин Фрина относилась с изрядной долей скепсиса, но тут поверила. И не прогадала. Он ведь был так пылок, так убедителен: «Ты – вылитая Афродита: красота, женственность, рост…»

Очередной раз в повествование врывается слово «рост», и, понимаю, пора внести пояснения… Малышка может быть и утончённой, и изысканной, и изящной, и сексуальной, но не красивой. Потому что мужскому взгляду требуется время, чтобы осмотреть женскую фигуру от пяток до лица, а затем по- пастернаковски: «от гребёнок до ног». Это я излагаю взгляды на красоту современников Фрины – философа Аристотеля и живописца Апеллеса. Если Вы, Серкидон, влюбитесь и возьмёте в жены какую-нибудь Дюймовочку, подобно Демокриту55, посчитав её «меньшим злом», воля Ваша, всемогущий Зевс Вам судья, а в помощь – Афродита, животворящая богиня, за которой расцветают цветы и зеленеют травы.

Результатом освоения Фриной смежной специальности натурщицы и вдохновенной работы живописца стала означенная выше картина «Рождение Афродиты Анадиомены». И греки ахнули от восхищения! Как писано у Александра Сергеевича – «успех нас первый окрылил…»

Следующим служителем муз был у Фрины скульптор Пракситель. О результате его сотрудничества с прекрасной натурой цинично спишем у Плиния56: «…Выше всех произведений не только у Праксителя, но вообще существующих во Вселенной, является Венера его работы. Чтобы её увидеть, многие плавали на Книд. Пракситель одновременно изготовил и продавал две статуи Венеры, но одна была покрыта одеждой – её предпочли жители Коса, которым принадлежало право выбора. Пракситель за обе статуи назначил одинаковую плату. Но жители Коса эту статую признали серьёзной и скромной; отвергнутую ими купили книдяне. И её слава была неизмеримо выше. У книдян хотел впоследствии купить её царь Никомед, обещая за неё простить государству книдян все огромные числящиеся за ними долги. Но книдяне предпочли всё перенести, чем расстаться со статуей. И не напрасно. Ведь Пракситель этой статуей создал славу Книду…»

Ну что тут сказать! Во-первых, Пракситель не только эффективный менеджер, но и находчивый мужчина. Очень удобно использовать в качестве натурщицы обнажённую гетеру: ваяешь себе, ваяешь, а как придёт минутка для отдыха, натура превращается в любовницу, так же быстро, как и «брюки превращаются в элегантные шорты»57. Причём никакие молнии дёргать не надо.

Во-вторых, обидно ошиблись с выбором жители острова Кос и, видимо, до сих пор жалеют. Не знали островитяне ещё не произнесённых слов Вилькельмана об обязательном обнажении женского тела для получения красоты истинной.

Доставшаяся книдянам статуя (остатки – сладки!) прославила город. И ныне в путеводителях можно прочесть: «Главной достопримечательностью античного Книда был храм и статуя Афродиты работы греческого мастера Праксителя. Богиня любви стояла на скале над Эгейским морем в центре круглого храма, сохранившегося до сих пор. Паломники древности совершали многодневные путешествия с разных концов Эллады и Ближнего Востока, чтобы посмотреть на чудесную скульптуру – образец женской красоты. Юноши и зрелые мужи влюблялись в статую, отдавали в храм целые состояния, а потом бросались с высокой скалы в Эгейское море – стихию, которая породила прекраснейшую из обитательниц Олимпа».

Ну вот, а говорят, что мрамор охлаждает страсти…

Прекрасно написал об Афродите Книдской любовед Юрий Рюриков: «Она стоит, опираясь на одну ногу, и тело её выгнуто от этого плавно и музыкально. Как будто медленная волна прошла по её талии, по её бедру и по её ноге, прошла и оставила там свой изгиб. Во всём её теле есть контуры этой волны – и в её плечах, и в её груди, и в изгибе её рук, и в её приоткрытых губах, и в кудрях её головы. Рождённая из волны, она несёт в себе её медленную и спокойную красоту».

Вернёмся к Праксителю. Он тоже не прочь был попиариться. Перед отправкой на Книд статуя была выставлена на обозрение в Афинах. Греки ахнули от восхищения ещё раз! Надо же! Ранее принято было ваять обнажёнными мужчин, считалось, что только мужчинам есть что показать и чем похвастаться. А тут стоит обнажённая всемогущая Афродита, и с кого слеплена? С такой-сякой, на которой и клейма-то негде поставить…

Скажу, откуда взяты слова о мраморе, нравы охлаждающем. Читаем успокоенного и умиротворённого «неистового» Виссариона Белинского: «Давно уже все согласились, что нагие статуи древних успокаивали и умиряли волнения страсти, а не возбуждали их, что и осквернённый отходит от них очищенным».

Но, видимо, к современникам это не относится. Современники отлюбовались по-всякому: кто восхитился, кто возмутился, а кто и затаился. Тише всех затаился отвергнутый безбородый. Только зубовный скрежет временами выдавал его присутствие.

Невинность гимны мне слагала,

Порок стыдился наготы,

И напоил он ядом жало

В пыли ползущей клеветы58.

Перед тем, как расстаться с вольным творцом Праксителем, скажу о нём напоследок: совсем уж собрался он на вырученные денежки водочки купить с докторской колбаской, кильки эгейской в оливковом масле, да потрапезничать с Фринушкой… Потом, как водиться у скульпторов, рухнуть с ней в мастерской прямо на пол, обнявшись крепко…

Но не срослось, не склеилось. Вырвали злые люди красотку из объятий ваятеля, из блаженного бытия и поволокли в Афинский суд.

Но об этом судилище в другой раз.

Крепко жму Вашу руку и до следующего письма.

-9-

Приветствую Вас, Серкидон!

Вспомнил, который раз и по случаю слова старика Лао59, который остерегал переполнять имеющееся. Почему? А потому, что сущность, достигшая своего верхнего предела, неизбежно превращается в свою противоположность: день становиться ночью, богатство – бедностью, жизнь – смертью.

Гетера Фрина достигла пика могущества, красоты и прославления. Акме! Дом её был полной чашей, деньги к ней текли рекой, а лучший скульптор Афин уподобил её богине Афродите. Как тут головушке не закружиться?! Как тут не почувствовать себя и впрямь богоравной…