Ничья земля

Глава 1

Москва встретила меня дождём, серым небом и таким количеством народа, будто всех жителей страны одновременно выгнали на улицу по тревоге. В самолёте я почти не спал. Сначала мешал сосед, всю дорогу рассказывавший кому-то через проход о преимуществах кооперативной торговли, потом разболелась голова, а под конец полёта заложило уши. К моменту посадки я хотел только добраться до гостиницы, принять душ и лечь спать хотя бы часов на десять. Вместо этого пришлось ехать в управление.

В отделе кадров меня встретили без особой радости. Забрали отпускное удостоверение, долго сравнивали даты, куда-то звонили, потом велели подняться к Орлову. По тону майора, выписывавшего пропуск, я понял, что разговор предстоит неприятный. Впрочем, другого я и не ожидал. Моё десятидневное отсутствие растянулось почти на месяц, а сказка про внезапно ухудшившееся здоровье могла убедить кого угодно, только не людей, которые сами учили других правильно врать.

Орлов сидел за столом и читал какую-то бумагу. Я вытянулся по стойке смирно и представился. Выглядело это, наверное, смешно, потому что я был в гражданской одежде. Форму мне после выхода из Лефортово так и не выдавали.

- Явился? - Он дочитал страницу, аккуратно перевернул её и только после этого поднял на меня глаза.

- Так точно.

- Живой?

- Вроде бы.

- Здоровый?

Я немного подумал.

- Относительно. Голова болит. У вас аспирина нет?

- Серёгин… - Орлов убрал бумагу в ящик стола и осуждающе покачал головой. - Садись. Пока я добрый.

Я сел на стул напротив стола. Орлов выглядел уставшим. Под глазами появились мешки, в пепельнице лежала гора окурков. Видимо полковник много нервничал, и признаться было из-за чего. Сейчас в стране творилась форменная дичь, и армию она касалась в первую очередь. Да взять хотя бы тот же вывод войск из Германии, который высвободил тысячи кадровых офицеров, в том числе и ГРУ, которых нужно было куда-то пристроить и у кадровиков наверняка хватало работы.

- Значит, заболел, - произнёс он.

- Было дело.

- Тяжело?

- Достаточно, чтобы врач продлил отпуск.

- Военкоматовский врач?

- Военно-врачебная комиссия.

- Даже комиссия, - Орлов покивал. - Серьёзный подход. А председатель комиссии случайно не твой старый знакомый?

- Нет.

- А военком случайно не твой родственник? Или вы с ним вместе служили?

- Мы вместе не служили.

- Конечно. Вы просто случайно познакомились на рыбалке.

Я посмотрел на него внимательнее.

- У вас обо мне подробные сведения.

- У меня о тебе слишком подробные сведения. Из-за этого я за время твоего отпуска поседел раньше времени.

- Вы и до меня не были брюнетом.

Орлов вздохнул, достал сигарету и закурил.

- Заткнись Серёгин, не усугубляй.

Я заткнулся. Несколько секунд он смотрел на меня поверх дыма, потом постучал пальцем по моему отпускному удостоверению.

- Почти месяц, Серёгин.

- Двадцать восемь дней.

- Ты ещё уточняй. Отпуск у тебя был десять суток.

- Мне его продлили официально.

- Я знаю. Здесь всё есть. Осмотр, заключение комиссии, рекомендация временно ограничить физические нагрузки и продление отпуска по состоянию здоровья. Комар носа не подточит. Особенно мне понравилось про последствия многочисленных ранений.

- Они у меня действительно есть.

- Да кто бы спорил! У тебя в медицинской книжке живого места нет. Если её отдельно на комиссию отправить, ей инвалидность дадут.

Я пожал плечами.

- Значит, решение было обоснованным.

- Серёгин, не держи меня за идиота. Я прекрасно понимаю, как ты получил это заключение. Ты явился к знакомому военкому, тот собрал комиссию, врачи посмотрели на твои шрамы, ахнули и продлили отпуск. Всё законно. Кроме одного небольшого обстоятельства.

- Какого?

- Ты не болел.

Орлов прижал пальцы к переносице и некоторое время молчал. Я тоже не торопился. Оправдываться было бессмысленно. Все бумаги действительно оформили законно, а доказать, что продление отпуска понадобилось мне не ради лечения, он не мог. Другое дело, что и доказывать ему ничего не требовалось. Мы оба прекрасно понимали, как всё произошло.

- Что ты там делал? - спросил он наконец.

- Дома был.

- Это я знаю.

- Семейные дела решал.

- Почти три недели?

- Они оказались сложнее, чем я думал.

Орлов стряхнул пепел.

- В твоём городе за это время ранили начальника областного управления внутренних дел, арестовали начальника следственного отдела, сгорела база кооператива, исчезло больше двух десятков человек и в течение одиннадцати минут застрелили пятерых уважаемых граждан.

- Не таких уж и уважаемых, если судить по тому, что о них пишут.

- А ещё из-под стражи выпустили твоего друга, а кооператив, пайщиком которого ты являешься, внезапно вернул себе всё имущество.

- Справедливость восторжествовала.

- Она вокруг тебя подозрительно часто торжествует. С применением огнестрельного оружия.

- Бывает.

Орлов долго смотрел мне в глаза. Я выдержал взгляд. Рассказать ему правду я не мог хотя бы потому, что сам знал далеко не всё. Про базу ещё можно было что-то объяснить, хотя объяснение вышло бы длинным и неприятным. Но кто и по чьему приказу одновременно снял пятерых человек, я мог только предполагать.

- Ты к убийствам причастен? - Спросил он прямо.

- Нет.

- К исчезновению?

- Нет.

- К пожару?

- Пожары иногда случаются.

- Я не спрашивал, случаются ли пожары.

- Тогда вопрос сформулирован неправильно.

Орлов потушил сигарету и сразу закурил новую.

- Ладно. В конце концов, это не моё дело. Пусть разбирается прокуратура. Тем более у тебя алиби, которое будто специально готовили для проверки.

- Повезло.

- Тебе постоянно везёт. То из окружения выходишь, то из тюрьмы, то через половину Анголы пешком проходишь. Теперь вот пост ГАИ оказался в нужном месте.

- Хотите пожаловаться на моё везение?

- Хочу понять, когда оно закончится и нам всем придётся разгребать последствия. - Он достал из ящика стола какую-то бумагу. - Впрочем, сейчас это не важно. По тебе принято решение.

- Какое?

- Тебя направляют в Чучково.

Сначала я решил, что ослышался.

- Куда?

- В посёлок Чучково Рязанской области. На курсы усовершенствования офицерского состава.

- Учиться?

- Преподавать. Инструктором по специальной подготовке.

Я посмотрел на лежавший перед ним лист, потом снова на Орлова.

- Вы шутите?

- Нет.

- Так не пойдет. Я увольняюсь.

- Уже нет.

- Что значит - уже нет?

- То и значит. Из армии ты пока не увольняешься.

Я медленно откинулся на спинку стула, глядя полковнику прямо в глаза. Он что, так пошутить со мной решил? Головная боль незаметно и полностью прошла.

- Мне обещали увольнение.

- Я помню.

- После Анголы. Заканчивается отпуск, оформляют документы, и я свободен.

- И это я тоже помню.

- Тогда что происходит? Меня вообще офицером в армию призвали всего на два года. Учитывая курсы, Анголу и то что я отсидел, мне от силы месяц осталось служить. Я конечно помню про то, что меня перевели в кадры, но сделать это без моего согласия вы не могли. Знакомый адвокат просветил. Нет у вас законного права держать меня в армии.

Орлов снова порылся у себя в столе, достал серую, знакомую папку, раскрыл ближе к концу и повернул ко мне.

- Читай.

На листе стояли несколько подписей, печать и моя фамилия. Текст я просмотрел дважды, но смысл от этого не изменился. Рапорт о зачислении на кадровую военную службу. Ниже - согласие на назначение и обязательство проходить службу в соответствии с установленным порядком. Подпись была моей.

- Что это? – Я не понимающе уставился на Орлова.

- Именно то, что написано.

- Я такого не подписывал.

- Подписывал.

- Я не помню.

- Это не делает подпись чужой.

Я взял лист и поднёс ближе к лицу. Подпись действительно была моя: размашистая, кривая и немного уходившая вверх. И дата... В тот день я подписывал бумаги в кабинете начальника управления. Подписки о неразглашении, объяснения, какие-то обязательства, листы ознакомления, ещё что-то. После госпиталя, ареста, перелёта и разговора с Михайловым я соображал плохо. Мне сунули ворох бумаг, и я подписал их даже не читая…

- Мне сказали, что это документы по операции.

- Часть относилась к операции.

- А это каким боком?

- При присвоении внеочередного звания тебя перевели в кадры. Для этого требовалось твоё согласие. Ты его дал.

- Я ставил подписи почти не глядя.

- Поздравляю. Полезная привычка для офицера разведки.

Я бросил папку на стол.

- Мне обещали увольнение.

- Не ори.

- Я не ору.

- Пока нет. Но собираешься.

Он оказался прав. Я уже почти кричал. Пришлось замолчать и несколько раз глубоко вдохнуть. Не помогло.

- Кто принял решение?

- Не я.

- Михайлов?

Орлов помедлил.

- Я подготовил документы на твоё увольнение. Как и договаривались. Проект приказа прошёл кадры, юридический отдел и лёг на подпись начальнику управления. Генерал его посмотрел, отложил и сказал: «Потом».

- И всё?

- И всё.

- А вы?

- А что я?

- Напомнили ему про обещание?

Орлов посмотрел на меня без всякого выражения.

- Серёгин, ты представляешь себе кабинет начальника ГРУ?

- Представляю, довелось бывать.

- Тогда должен представлять и людей, которые туда заходят. Если генерал армии откладывает приказ и говорит «потом», полковник не начинает стучать кулаком по столу и требовать объяснений.

- Очень удобно. – Скрипнул я зубами.

- Удобно или нет, но именно так это работает.

- Значит, меня, в который раз просто обманули.

- Не торопись. Тебе не отказали в увольнении. Решение отложили.

- На сколько?

- Не знаю.

- На месяц? На год? До пенсии?

- Не знаю, - повторил Орлов. - И не думаю, что Михайлов собирался лично заниматься твоим дальнейшим назначением. Документ остался без подписи, ты числишься в кадрах, должности для тебя в управлении нет. Поэтому тебя временно отправляют в учебный центр.

- Инструктором.

- Инструктором.

- Чему я там должен учить?

- Тому, что умеешь.

- Очень точная формулировка.

- Ну ты же инструктором уже был? Чего тогда ты мне голову морочишь? Огневая подготовка, тактика малых групп, действия в тылу противника, организация засад, выход из окружения. Программа утверждена. На месте разберёшься.

- Я был инструктором у срочников в Чирчике, а тут кадровые офицеры спецназа. Они всё лучше меня знают. У меня образования – ПТУ. Я столяр по профессии, а не преподаватель.

Я встал. Сидеть больше не мог. Прошёлся до окна, развернулся и вернулся к столу. Кабинет был маленький, для нормального хождения не приспособленный, поэтому получилось всего три шага туда и три обратно.

- Я туда не поеду.

- Поедешь.

- Нет.

- Это приказ.

- Мне плевать.

Орлов тоже поднялся.

- А вот это ты сейчас зря сказал.

- Я год просидел в Лефортове. До этого меня отправили в Анголу, бросили там, а когда я вернулся, сделали крайним. Потом мне пообещали увольнение. Я выполнил всё, что от меня требовали. Всё. Теперь оказывается, что между подписками мне подсунули рапорт, а генерал сказал «потом». И после этого я должен ехать в какое-то Чучково и изображать инструктора?

- Не изображать. Работать.

- Я не буду.

- Тогда тебя привлекут за неисполнение приказа. Снова хочешь в Лефортово?

Я остановился напротив стола.

- Это угроза?

- Нет. Объяснение. Ты офицер, Серёгин. Кадровый. Вот твой рапорт, вот приказ о зачислении, вот назначение. Можешь возмущаться, можешь ругаться, можешь написать жалобу хоть министру обороны. Но до отмены приказа ты обязан его выполнять.

- Отлично устроились.

- Я не устраивался. Я пытался тебя уволить.

Это прозвучало спокойно, без нажима, и немного меня отрезвило. Орлов действительно подготовил документы. Более того, судя по его лицу, сложившаяся ситуация нравилась ему не больше моего. Наверное, я мог обвинять его во многом, но не в этом. Я снова сел.

- Зачем я понадобился Михайлову?

- Не знаю.

- Не верю.

- Не верь. Другого ответа у меня нет.

- Он держит меня про запас?

- Возможно.

- Для чего?

- Ты опять спрашиваешь не того человека.

Орлов открыл ящик, достал чистый лист и положил передо мной.

- Пиши рапорт.

- Ещё один?

- На увольнение по состоянию здоровья. У тебя есть свежее заключение комиссии, где прямо указаны последствия ранений и необходимость ограничения нагрузок. Так и пиши: состояние здоровья не позволяет в полном объёме выполнять служебные обязанности.

Я помолчал. Голова после контузий действительно иногда болела. Иногда так, что приходилось несколько минут стоять, держась за стену, пока перед глазами не перестанут плясать круги. Плечо после долгой нагрузки немело. На погоду начинало тянуть грудь. Просто раньше я не считал это достаточной причиной жаловаться.

- Хорошо. Диктуйте.

- Сам напишешь.

- Я могу написать так, что меня вместо увольнения отправят на обследование в психиатрическое отделение.

- Это тоже решение.

- Очень смешно.

Я взял ручку. Рапорт получился коротким. Просил уволить меня с военной службы по состоянию здоровья в связи с последствиями неоднократных ранений, препятствующими полноценному исполнению служебных обязанностей. Ниже перечислил госпитали, операции и заключение последней комиссии. Орлов прочитал, исправил два слова и заставил переписать начисто.

- Когда будет ответ?

- Не знаю. Неделя, две, месяц.

- А до этого?

- Завтра получишь предписание и поедешь в Чучково.

- Завтра?

- Можешь послезавтра. Я добрый.

- А если увольнение подпишут через неделю?

- Вернёшься.

- А если не подпишут?

- Будешь учить людей не попадать в засады с одним магазином.

Я посмотрел на него. Моё лицо занемело, превратившись в каменную маску. Про магазин знали двое – я и Равиль. Еще три человека, ни имен, ни лиц которых я не знаю, тоже наверняка считали патроны… И вот теперь Орлов говорит про засаду, с одним магазином. И про все дела в нашем городе он оказался неожиданно хорошо осведомлён. Опять же, про то как мы с Ильичом познакомились знает, и то что мы с ним друзья. Что вообще тут происходит?

- Откуда вы знаете про магазин?

Орлов замер лишь на мгновение, но я заметил.

- Я образно.

- Не слишком ли точный образ?

- У тебя богатая биография. Наверняка когда-нибудь попадал.

- Когда-нибудь попадал, - согласился я, нервно сглатывая слюну.

Орлов поставил подпись на рапорте, убрал его в папку и нажал кнопку звонка. В кабинет заглянул капитан.

- Передай в секретариат. Сегодня.

Капитан забрал лист и вышел. Я продолжал сидеть.

- Что ещё? - спросил Орлов.

- Кто будет слушателями?

- Офицеры.

- Это я понял.

- Группы специального назначения, разведчики, оперативные сотрудники. Программа зависит от курса. В основном люди с опытом, не мальчишки после училища.

- И я должен их учить?

- Да.

- В двадцать три года?

- Звание старшего лейтенанта тебя не смущает, а возраст внезапно смутил?

- Звание мне дали не за умение читать лекции.

- Вот и не читай. Показывай.

- Что именно?

- Как выжил в Афганистане. Как вышел из окружения в Анголе. Как один человек может неделю водить за собой отряд противника, а потом перейти границу. Только без подробностей, подпадающих под особую папку.

- То есть без всего интересного.

- Именно.

- И долго мне там торчать?

- Пока не подпишут рапорт или не найдут другую должность.

- Какую ещё другую должность?

Орлов отвёл взгляд к окну.

- Любую, которую сочтут подходящей.

Мне это не понравилось.

- Вы что-то знаете.

- Я знаю, что сейчас у тебя нет постоянного назначения. И знаю, что генерал не подписал увольнение. Остальное - догадки.

- Какие?

- Не задавай вопросы, ответы на которые тебе не понравятся.

- После Лефортова меня трудно расстроить.

- Зато легко разозлить. А когда ты злишься, вокруг начинают гореть склады и исчезать люди.

Я поднялся.

- Это всё?

- Почти. Завтра к девяти в кадры. Получишь удостоверение, предписание, проездные документы и личное дело. Форму тебе выдадим, а то ходишь как… гражданский. И денежное довольствие наконец уже получи. Я понимаю, что ты у нас богатый владелец пая в кооперативе, но деньги всё равно забери. Когда форму будешь получать парадную тоже бери.

- Зачем инструктору в учебном центре парадная форма?

- Чтобы выглядеть прилично, если приедет комиссия.

- А она приедет?

- Обязательно. – Усмехнулся Орлов - Комиссии всегда приезжают туда, где без них прекрасно обходятся.

- Разрешите идти?

- Да вали уже.

Я дошёл до двери.

- Серёгин.

Я обернулся. Орлов стоял возле стола, опираясь ладонями на край.

- В Чучково не Афганистан и не Ангола. Там свои порядки. Начальник курсов - полковник Седов. Человек толковый, но характер тяжёлый. Не пытайся с первого дня доказать ему, что умнее всех. Ну там бухать начать, морды офицерам бить, чтобы тебя со службы по статье уволили, или ещё чего… Я Лёню знаю, найдёт коса на камень, тебе мало не покажется.

- Постараюсь. – Буркнул я – Но не обещаю.

- Постарайся, постарайся – Кивнул Орлов – И помни, что если ты жопой к управлению не поворачиваешься, то и оно на твои проблемы болт не забивает. Долги отдавать надо Серёгин.

Я вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Через пятнадцать минут я уже стоял на улице. Мелкий дождь моросил, как и прежде. Машины шли по дороге сплошным потоком, на тротуаре торопились люди, у входа курили двое офицеров.

Старший лейтенант. Кадровый офицер. Инструктор КУОС ГРУ. Ещё утром я был почти уверен, что через несколько дней получу документы, вернусь домой и займусь кооперативом. Макс восстановит бухгалтерию, Равиль привезёт людей, мы отстроим базу, закончим дом и баню. Может, я даже научусь жить так, чтобы утром не проверять оружие, а вечером не оглядываться на каждую остановившуюся возле калитки машину. Вместо этого меня отправляли в Чучково учить других людей воевать. И про долг напоминают… только вот непонятно, кто кому должен. Управление мне, или уже я управлению? Мне тонко дали понять, что за мной как минимум пристально наблюдали. Как минимум… А если как максимум, то та группа, что выручила нас с Равилем, была не чьей-то личной инициативой.

Я поднял воротник и пошёл к гостинице. Через несколько шагов снова заболела голова. И в этот раз не просто так. В голове был такой ворох мыслей, что они просто не помещались в черепную коробку.

Глава 2

Утром голова прошла, а странное настроение осталось. На удивление я не злился. Вроде и опять «облом» с увольнением из армии, и даже больше того, я отправляюсь служить хрен знает куда, но вот не злился я, хоть убей. И то, что Орлов знает обо мне больше чем ему по его должности положено, меня почему-то тоже не беспокоило. Странное было ощущение, непонятное…

К девяти я снова был в управлении. На этот раз кадровики встретили меня заметно приветливее. Видимо, за прошедшие сутки успели привыкнуть к мысли, что я не уволился, не застрелился и даже не попытался сбежать из гостиницы. Тот же майор, который вчера с таким интересом изучал моё отпускное удостоверение, выдал мне временный пропуск и отправил собирать подписи.

Дальше началось то, что в армии почему-то называли оформлением, хотя больше всего оно напоминало полосу препятствий для людей, не способных быстро бегать. Я ходил из кабинета в кабинет, предъявлял одни бумаги, получал другие, расписывался в журналах, карточках и ведомостях. Штатный фотограф отдела кадров даже ни слова не сказал, что я явился к нему без формы. В нескольких шкафах, стоящих прямо у него в кабинете, была форма на любой вкус и цвет. Правда только кителя, галстуки и рубашки, штанов и сапог почему-то в наборе предусмотрено не было, видимо потому что фотографироваться предстояло только до середины груди. Погоны тоже нашлись, и вскоре меня ослепила вспышка фотоаппарата.

- Через час зайдите, всё будет готово. – Удивил меня скоростью печати фотограф.

Час я провел в буфете, а потом мой забег по кабинетам продолжился. В одном месте мне выдали удостоверение личности офицера, в другом - предписание к новому месту службы, в третьем - проездные документы. Личное дело запечатали в плотный пакет, велев доставить лично начальнику строевой части и не вздумать потерять.

Удостоверение я рассмотрел прямо в коридоре. Фотография оказалась даже ещё слегка липкой. На ней я смотрел в объектив так, будто сижу не перед фотоаппаратом, а перед расстрельной командой. Форма, старший лейтенантские звёзды, печать, подпись. Всё настоящее. Даже странно. Ещё пару лет назад я был старшиной запаса, бывшим столяром, который собирался делать мебель, строить дом и потихоньку привыкать к нормальной жизни. Теперь у меня в кармане лежало удостоверение кадрового офицера ГРУ, а в руках - направление инструктором на курсы усовершенствования офицерского состава. Жизнь, как обычно, спросить моего мнения забыла.

Следующим пунктом значился вещевой склад. Прапорщик, ведавший выдачей обмундирования, сначала долго изучал бумаги, потом меня, потом снова бумаги.

- Полный комплект? - переспросил он.

- Так написано.

- Вижу, что написано. Только тут не написано, какую именно тебе форму выдавать.

- А у тебя чего ту, выбрать можно? – Оживился я – Тогда давай шотландскую, с юбкой. Люблю знаешь ли когда причендалы дышат и не потеют.

- Товарищ старший лейтенант... – Устало протянул прапорщик – Засунь свои шуточки знаешь куда? Я имею ввиду какого рода войск? У нас тут видишь ли кто в чём ходит, секретность, мать их за ногу! Ты вообще кто по должности? Бумажки в кабинете перебираешь, или штатный душегуб?

- Инструктор СпН - Выдохнул я – Сослали на курсы, волки позорные.

- Ну так и говори, а то умничаешь – Буркнул прапорщик – Тогда тебе ВДВшную выдам.

Прапорщик оказался человеком основательным. Если уж в бумаге стояло «полный комплект», то выдал действительно всё. Повседневную форму, парадную, шинель, бушлат, плащ-палатку, фуражку, берет, сапоги, ботинки, ремни, портупею, тельники разных сортов и видов, рубашки, галстуки, бельё, перчатки и ещё столько всякой мелочи, что одному унести было невозможно. Пришлось дважды ходить до ожидавшей у ворот машины такси.

Размеры старшина определял на глаз и почти не ошибался, но «почти» для офицерской формы означало, что китель сидел мешком, брюки собирались гармошкой, а шинель делала меня похожим на ребёнка, тайком залезшего в отцовский шкаф.

- Подгонишь, - спокойно сказал прапорщик.

- Где?

- В ателье.

- Когда?

- Когда время будет.

- У меня предписание выехать завтра.

- Не мои проблемы, мне приказано выдать, я выдал. Всё по размеру.

Логика была безупречной, так что спорить и скандалить я не стал. После склада я отправился в финансовую часть. Там меня ждал сюрприз, на этот раз приятный. Женщина в очках долго листала мои документы, что-то считала на арифмометре, сверялась с ведомостями и в конце концов назвала сумму.

- Это всё мне? - переспросил я.

- Вам конечною - Она посмотрела поверх очков. - Денежное довольствие.

- Я понял. Почему столько?

- За период службы за границей, доплаты по должности и званию, полевые, перерасчёт после присвоения внеочередного звания, задолженность за время нахождения в распоряжении и последующий период. Распишитесь вот здесь, здесь и на обороте.

Я расписался, на этот раз внимательно прочитав каждую строчку. После вчерашнего разговора привычка ставить подписи не глядя внезапно пропала.

Все деньги выдали наличными, хорошо хоть крупными купюрами. Вместе с тем, что я привёз из дома, получалось более чем достаточно. Можно было снять квартиру в Москве, купить ещё одну машину или несколько месяцев вообще ничего не делать. Впрочем, последнее мне не грозило.

С формой я поехал в военное ателье. Там обнаружилась очередь из офицеров, которым тоже требовалось стать красивыми раньше, чем это предусматривалось обычным порядком. У одного через неделю была свадьба, второй собирался в академию, третий ждал присвоения полковника и заранее готовил новый китель. Мне портной объявил десять дней.

- У меня один.

- Тогда носите как есть.

- Не могу.

- Все не могут.