Рейдер

Рейдер

Глава 1

Я болел с похмелья как никогда. Трещала голова, моя койка ходила под моим телом, как будто мы попали в сильнейший шторм, а на меня внезапно напала морская болезнь. В глаза как будто раскалённые спицы воткнули, а когда они вышли из затылка, их загнули и вколотили в затылок, что бы они снаружи не торчали. Мой подростковый организм отторгал алкоголь, как только мог. Как же мне плохо! Чего вчера было-то?! Чего я так нажрался?

Что я помню? Так, мы сошлись с галеасом Али в абордаже и победили. Хренова победили, можно сказать чудом. От экипажа осталась треть, да и то, почти все поголовно ранены, наверное, кроме меня и береговой группы. Чего там ещё было? Ага, пленников с гребной палубы мы освободили! Русских! По крайней мере двое из семерых точно русские. А было там русских больше, остальные погибли в схватке со своими надсмотрщиками. Гришка там был! Я застонал от нахлынувших воспоминаний. Лучше бы я сдох вчера! Я стоял над телом друга на коленях, а потом как в бреду брёл на свой шлюп, переступая и спотыкаясь о многочисленные тела своих и вражеских моряков. Кто-то со мной говорить вроде пытался, но был послан в далёкие дали! Дальше чего я делал? Вспомнил. У меня в каюте литровая бутылка рома стояла! Как будто ждала меня и манила. Вот к ней я и шёл! И судя по всему дошёл…

– Спит ещё! Не мешай! Идите своими делами занимайтесь господин Роджер! Если делать нечего, то я вам найду работу! – за дверью послышался голос Дайона – устал капитан!

– Так он сутки почти спит! Надо будить! – громким шёпотом возмущается корабельный доктор – и не спит он, а без сознания. Наверное, во время боя по голове получил. Ребята говорили, что не в себе он был, кричал и ругался, а потом вырубился. Дай я его осмотрю Дайон!

Сутки?! Нихрена себе меня расписюнело! Надо вставать, дел невпроворот! Да и Гришу надо похоронить… Жарко на улице. Вот, точно! Из-за жары меня и развезло! Я попытался встать, но тут-же повалился обратно в койку от жёсткого приступа тошноты. Вот ты алкаш Витька! Столько держался, а тут в подростка литруху влил! Как не помер только…

– Капитан велел никого к себе не пускать! – настаивает Дайон – мне он лично приказал! Всё с ним в порядке будет.

– Так, а мне чего делать?! Раненых много. Наших за ночь только трое умерло, и из гребцов пятеро! Он мне тоже приказал серьёзные операции без него не делать! Шить надо, ампутации делать, а у меня руки связаны! Побойся бога Дайон! Да вот того русского взять. Бредит всё время, того и глядишь помрёт. У него рубленная рана на голове и ещё с десяток порезов. Мы его перевязали конечно, но он еле дышит. Буди его Дайон! – обычно спокойный доктор просто в ярости.

– Ну помрёт и помрёт – равнодушно ответил мой офицер – капитан и так думал, что он помер. Знать не жилец, на всё воля божья!

Это чего там за русский помирает? И что значить из гребцов пятеро померли? Те семеро, что выжили в бою, вроде бы не собирались дух испускать. Неужели я в горячке не понял, что разговариваю с тяжелоранеными? Да нет! Были на них раны, порезы, ссадины, но они все крепко стояли на ногах и собирались продолжить бой. Опять лепила мой, наверное, что-то напортачил! Говорил уроду грязными руками в раны не лазить! Точно пристрелю гондона! Надо вставать. Тут похоже без меня совсем всё хреново. Аборигены чёртовы, не дадут спокойно скорби придаться и умереть от похмелья в муках! Ну суки, держитесь!

– Твою душу через коромысло! Тащи эту шотландскую жопу сюда Дайон! Сейчас я ему операцию на гланды через задний проход делать буду! Бокал вина захвати! – прохрипел я пересохшим горлом, усилием воли принимая вертикальное положение. Я оглядел каюту. Вот она, проклятая, на столе стоит! Бутылка рома объёмом в литр! Ну это примерно конечно. Стекло мутное и толстое, да и не написан на ней объём. Выкинуть её нахер надо! Смотреть на ней не могу!

Я протянул руку за бутылкой, и с удивлением понял, что она почти полная! Да я треть не отпил! И мне так плохо из-за трёхсот грамм?! Ключница ром делала! Градусов в нём почти как в медицинском спирте, а сивушных масел дохрена и больше. Надо или бросать пить, или переходить на вино, или, как вариант самому самогонным аппаратом озаботиться. Я держал бутылку в руках и не знал, чего с ней делать. То ли в окно выбросить, то ли обратно поставить, то ли отхлебнуть глоток…

В таком виде меня и застали мои офицеры. Помятый, как будто катком проехали, подросток в растрёпанном, покрытом засохшей кровью камзоле, босиком и с бутылкой рома в руке. Застыли на пороге, не решаясь пройти дальше и стоят, смотрят с открытым ртом. Ну да, в таком виде меня тут ещё никто не видел. Обычно я аккуратен, чист и спокоен как удав. Стараюсь за собой следить, потому что! И сейчас в их глазах переоценка ценностей происходит, осознают, что капитан тоже человек.

Я принял из рук Дайона стакан с вином. Знаю, что похмелятся вредно! Но тут аспирин и активированный уголь ещё не придумали, и другого выхода у меня нет. Первый глоток пришлось проталкивать в горло через силу.

– Ну давай Роджер, докладывай, кого ты ещё там «залечил» поганец! – я навёл мутный взгляд на Роджера – Стоп! Начинай сначала, сколько раненых, как тяжело, чего делал!

– Раненых тридцать шесть человек господин Виктор! – начал Роджер, побледнев – тринадцать ранены сильно. Восемь человек уже скончались. Нужно сделать четыре ампутации, и остальным зашить раны. Как вы и приказывали, я не начинаю без вашего распоряжения! Всем сделаны перевязки и всё! Поим их пока водой с вином и бульоном. Время идёт господин Виктор, а Дайон запретил вас будить!

– Хера себе… – простонал я, допивая вино. Тридцать шесть человек! А я бухаю тут, забыв в своём горе о том, что запретил доктору лечить самые тяжёлые раны! Восемь человек умерло пока я тут зенки заливал! – ты чего меня не разбудил Дайон?!

– Я пытался господин Виктор! – возмущенно начал оправдываться бывший канонир – вы не просыпались, а во сне ругались нехорошо! Пристрелить меня обещали, если я от вас не отстану!

– Да? Ну может быть… – отвёл я взгляд. А ведь я мог, так что Дайон поступил совершенно правильно… – ну ладно. Пошли раненых смотреть! А ты Дайон походу дела рассказывай, чего вообще происходило пока я… Пока я болел!

Временный лазарет располагался в форте. На кораблях сейчас во всё шли ремонтно-восстановительные работы и Роджер (совершенно правильно!) распорядился перевезти всех страдальцев на берег. Корабли были уже расцеплены и стояли недалеко друг от друга на якорях. Пока единственный оставшийся у нас вельбот вёз нас в форт, Дайон докладывал мне о том, что же случилось за время моего отсутствия.

Галеас почти не требовал ремонта. Мелкие повреждения, вызванные пожаром, нашим залпом картечи и столкновением кораблей во время абордажа, были уже устранены. От обстрела с форта корабль Али почти не пострадал, пробоин ниже ватерлинии не было, а остальные предполагалась заделать после окончания ремонта шлюпа. «Шторму» досталось сильнее. Корабельный плотник выжил, и сейчас возился с грот-мачтой, которую моряки выловили в лагуне. Тут ремонт требовался куда как серьёзнее. Слава богу у нас было в достатке запасов инструментов, сменных частей рангоута, парусов и такелажа. Ремонт займёт как бы не неделю, но плотник обещал сделать мачту не хуже прежней. Ремонта требовала и обшивка, и рулевое устройство, и ещё куча всего. Ван, не смотря на ранения, как раз сейчас и командовал ремонтом шлюпа, Алан с бывшими невольниками возился на галеасе, а Дайон занимался фортом, и подсчётом добычи.

Когда речь зашла о добыче, глаза Дайона засветились от неземного счастья. На корабле Али было чем поживиться, не считая самого корабля конечно и его превосходной артиллерии.

– Почти тысяча гульденов и две тысячи песо взяли господин Виктор! И это только в каюте капитана! А ещё посуда серебряная, и в трюмах товара полно! Странный груз: пенька, вино, красители и мушкеты! Нашей выделки, французской! Гребцы говорят, что после Тенерифе они в Испанию пошли, да вот только оттуда поспешно убрались. Опять на Тенерифе приняли груз и пошли к берегам Африки. Жутко торопились! Жаль Али помер, можно было бы ему поджарить пятки и разузнать подробнее о таких чудных делах! С нашей слоновой костью если считать, то рейс в разы окупился! Матросы как прознали, только и делают, что говорят о вашей удачливости господин Виктор! Мыслимое ли дело, за один день считай, и селение дикарей на штык взять и два галеаса! И каждый раз с добычей и считай без особых потерь! По всем подсчётам пиратов и бойцов Али было больше чем нас раз в пять! А как вы на палубе галеаса их в бой вели?! Они за вами теперь куда угодно пойдут! – Дайон нудит о том какой я крутой у меня над ухом, добавляя головной боли – а это мы ещё галеас пиратов не смотрели!

– Ну да Дайон, я крут как яйца Чака Нориса – скривился я – понял я всё примерно. А сейчас помолчи, голова болит. Потом с тобой подробнее всё обсудим. Соберёмся, всем командным составом во время обеда и там подробнее доложите!

Когда мы добрались до берега свежий морской ветер и выпитый бокал вина привели меня в чувства. Мне до сих пор было хреново, но я уже чувствовал себя живым человеком, а не зомби из дешёвого американского фильма. Роджер тут же повел меня в свой лазарет, который раскинулся под парусиновым тентом.

Раненые моряки лежали вповалку на соломенных подстилках и выглядели не очень. Все, кто был в сознании, тем не менее приветствовали меня радостным гомоном. Я вяло поприветствовал раненых и велел Роджеру отвести меня к самым тяжёлым.

– Вот господин Виктор. Этим требуется срочная операция! – Роджер указал на группу неподвижных тел, которые лежали под отдельным навесом. Когда-то это была хижина миссионеров, а сейчас от неё остались только чудом уцелевшие стены. Вот над ними-то и возвели крышу из ткани, тут же уже стоял стол, который сколотили из чего попало. По-моему, это обломки пиратской шлюпки! Операционная что ли?

Первыми на стол по очереди положили нескольких наших моряков, со сломанными и раздробленными конечностями. Роджер предлагал немедленно резать и пилить кости, потрясая плотницкой пилой и ржавым тесаком. Осмотрев раны, ампутацию я одобрил только одну. Тут действительно ничего уже не сделать. Морячок попал под книппель, и его левая нога превратилась просто в мешанину костей и плоти! Заставив Роджера как следует помыть руки ромом, и продезинфицировать им же свой «пыточный инструмент» я дал добро на операцию. Моряк был без сознания и потерял много крови, и я сомневался, что он выживет, но попытаться его спасти стоило! У остальных пострадавших раны были не на столько серьёзными, как расписывал доктор. Ну да, сложные переломы, однако спасти конечности можно, главное «пазл» сложить правильно и инфекцию не занести! Не жалеем рома! Это пойло любую заразу способно убить, как недавно чуть не сделало это со мной! Льём ром на раны, льём его на руки, ножи и пилу, на нити и иглы. А перед этим инструменты ещё и в кипяток! Приготовленные повязки тоже через кипяток! Сейчас жара и они быстро высохнут, лучше потерять немного времени, чем потерять человека! Жаль перчаток одноразовых ещё не придумали.

На моё удивление, большинство «тяжёлых» раненых были гребцами. А мне ведь казалось, что выжили только те семеро что остались на ногах… Чудны дела твои господи!

«Операционная» наполнилась воплями страдальцев. Даже моряк с раздробленной ногой пришёл в себя, когда ему пилили кость. Раненых жестко фиксировали на столе, и за работу! Я, сдерживая рвотные позывы ассистировал доктору, принимая все возможные меры, чтобы не занести в раны инфекцию. Роджер психовал, он не понимал зачем мы теряем время и делаем бесполезную работу, но я был не приклонен. Нужно потом ещё и всех остальных осмотреть, кого он зашивал без меня! Возможно потребуется провести повторные операции и чистить раны!

– Это всё? – спросил я, когда последнего моряка сняли с залитого кровью стола.

– Есть ещё двое безнадёжных – ответил усталый, но довольный Роджер – считаю, что их не спасти, поэтому решил не трогать.

– Не тебе решать! – эта морда шотландская меня уже злит – давай этих двоих, а потом остальных я посмотрю! Небось забыл, чему я тебя учил, и шил всех одной иглой и даже руки не мыл!

– Зачем их мыть? – упрямо буркнул доктор, но так тихо, что я едва расслышал.

Первый пострадавший, которого положили на стол точно был нежилец. Огромная вмятина на лбу! Он попал под гик, при резком манёвре «Шторма». Такое даже в госпитале двадцать первого вера не поправят! Хрипло дышит и весь горит, изо рта пена идёт. Как только жив ещё бедолага… Я молча махнул рукой, что бы раненого убирали. Череп надо вскрывать, а я на такое точно не решусь. Он и так умрёт, а мучить его перед смертью будет неправильно.

– Давай второго – вздохнул я, понимая, что если и второй «безнадёжный» будет в таком же состоянии, то я бессилен что-либо сделать.

– А я вам говорил! – пробурчал Роджер. Вот же морда вредная! Вроде смелый и полезный член экипажа, но всё время нудит и недоволен собака!

Последнего из тяжелораненых положили на стол. Мужик лет тридцати, весь бледный и изранен так, что живого места нет. Но самое главное опять голова! Ему засадили саблей, да так, что часть скальпа сняли, висит клочком на затылке. Этот кадр не из наших, гребец, наверное. Гребец?! Я помню его! Это Гришка в новом теле! Но он же умер?! И выжившие русские гребцы сказали, что его срубили! Я что, в темноте гребной палубы не смог определить жив ли мой друг или нет?! Я мудак даже пульс не пощупал, а стал причитать и волосы на жопе рвать! Я сутки бухал, пока он тут умирал без медицинского ухода?!

– Он жив?! – я безумными глазами посмотрел на Роджера и тот отшатнулся – так какого хрена ты мудак шотландский молчал и его на потом оставил?!

– Нежилец он… – протянул Роджер, не приближаясь близко – у него череп расколот!

– Я тебя убью тварь! – заорал я, ища на поясе пистолет или саблю. Срываться на Роджере не стоило конечно, я сам был виноват, но сейчас мне и правда хотелось кого-нибудь убить… Роджер сверкнул пятками, и выбежал из-под навеса.

Выдохнув я перевёл взгляд на Гришу. Соберись Витя! Не время сейчас искать виноватых! Нужно срочно что-то делать! Он сутки почти без помощи, и пока жив, а значит и шансы есть.

Облившись чуть ли не с ног до головы ромом, я аккуратно поднял клок сорванного скальпа. Блин! Кость видно, а на ней хорошая такая зарубка! Мать моя женщина! Возьми себя в руки Витёк! Щупаем. Зарубка есть, а вот сквозного пробития нет! Не башка, а броня! Его просто сильно контузило. Как там по-умному? Тяжёлая, закрытая черепно-мозговая травма! Вскользь сабля прошла, основные повреждения – это кожа и мясо! И крови он много потерял! Уф! Рано радоваться! Смотрим дальше. Етить колотить! Живого места нет! Старые и новые раны от кнута, куча порезов! Везде! Он перевязан грязными бинтами! Спокойно Витя! Глаза боятся, а руки делают. За работу!

Гришку обмыли ромом. Всего! С головы сбриты все волосы, а раны промыты на несколько раз. Я зашил все повреждения как мог. Сам зашил! Вернувшийся Роджер молча ассистировал, на открывая больше своего рта. Я же принял помощь доктора с благодарностью. Он ни в чём не виноват, это я урод тупой! Сейчас мой друг с лицом незнакомца был похож на мумию, настолько он весь был перемотан бинтами. Под навесом стоял густой запах алкоголя.

– Поить его сладким чаем! Очень сладким! Вина и воды не давать, только чай и мясной бульон – начал я отдавать распоряжения, едва закончилась операция – хотя нет. Я сам его поить буду! Перенести сюда мою кровать со «Шторма» и переложите его на неё! Кока сюда, пусть при мне готовит! А то знаю я его, то в котле руки помоет, то портянки прополоскает! Раны и швы грязными руками не трогать, громко рядом даже не разговаривать!

– Кто это? – впервые с момента операции задал вопрос Дайон. До этого он только молча стоял в сторонке, и не лез нам с Роджером под руку.

– Это мой брат, Григорий Жохов! – буркнул я не подумав. Ведь Гриша уже как-то представлялся бывшим невольникам, и скорее всего своей настоящей фамилией. Да херня! Главное, чтобы выжил, а с невольниками я ещё разберусь! Ишь сволочи! Срубили его! Ввели меня в заблуждение поганцы!

– Дева Мария! – всплеснул руками Дайон, едва не задев падающую на землю челюсть Роджера – да как же так, как он в невольниках у Али оказался?!

– Сам не знаю, очнётся, спросим! Главное, чтобы очнулся… – выдохнул я и добавил на русском – только попробуй мне не очнуться скотина! Засушу как мумию, палку в зад вставлю и будешь у меня на «Шторме» носовой фигурой работать! Я блядь сделаю, или я не Жохов! В твоих же интересах поправиться!

– А ты Витя всё такой же извращенец, как и раньше. Ничего не меняется! – слабый голос с операционного стола прервал наш разговор. Я неверующе перевёл взгляд на Гришку. Он лежал с открытыми глазами и смотрел в матерчатый потолок. На его губах была слабая улыбка.

Глава 2

– Ну, рассказывайте, кто, что, откуда будете? – я сидел за столом в кают-компании захваченного галеаса Али и смотрел на бывших невольников. Семь человек, те самые, кому посчастливилось выжить и остатся относительно целыми на гребной палубе во время боя стояли передо мной.

Сейчас, при свете дня я мог их как следует рассмотреть. Худые все, но жилистые. Плечи как у гимнастов. Кормили видимо их совсем не плохо, но и работать заставляли от души, поэтому жирка у них не накопилось, а вот мышцы наросли. Сейчас уже было понятно, что русских из них было всего четверо, а остальные трое были похожи на итальянцев или кавказцев. Сколько-то ещё раненых гребцов на берегу есть, только вот с ними я буду знакомиться если они на ноги встанут. А если нет… Тогда и смысла нет.

– Казаки мы, с Дона – за всех ответил тот самый бородатый мужик, который первый заговорил со мной во время боя – я сотник Сидор Черный, а это казаки Антон Подкова, Пётр Кошка и толмач наш Иван Судак.

– Етить колотить! – выразил я своё удивление – где Дон, а где Африка?! Не звиздишь мне сотник?

– Побойся бога боярин! Не было такого, что бы Чёрный врал кому! – гордо поднял голову казак – сложилось так. Мы на Каффу шли, на двадцати чайках. Побили нас турки, а кто цел остался, тех в полон взяли. С тех пор и машем вёслами на галерах. Почитай три года уже. К Али меньше года назад попали.

– Такс… – протянул я, задумавшись – разбойнички значит?!

– Казаки – скромно поправил меня Сидор – на правое дело шли! Православных из полона вызволять!

– Ну да, ну да… – покладисто согласился я – а зипуны вам не нужны были, вы же не для себя, а для общества.

– Ну и за зипунами – не стал отпираться Сидор – так у крымчаков грех не взять! Всё одно ворованное!

– Понятно всё с тобой, сотник – отмахнулся я – а эти, кто?

– Эти? – сотник перевёл взгляд на оставшихся гребцов – Досифей грек, Нарек армянин, Давид еврей, но говорит, что выкрест. У Али на вёслах только христиане сидели.

– Не понял, а негры?! – удивился я.

– И арапы и негры! Все! – вступил в разговор один из казаков по имени Иван – они из Эфиопии все были. Али вероотступник был! Итальянец по рождению, чтобы выслужиться перед хозяевами, своих бывших единоверцев зело угнетал, смертным боем бил! На других галерах, где мусульмане природные капитанами, какого бесчинства не было!

– Ну Али червей уже кормит, морских, не будем о мёртвом плохо, что бы его черти на сковородке забыли переворачивать! – буркнул я – ну слушайте тогда сюда, лишенцы. Вы свободны и делайте чего хотите! Но я предлагаю вам три варианта. Первый – вы можете остаться тут, на берегу. Форт стоит, и хоть я все пушки из него заберу, однако вам выделю долю малую, одежду там, оружие, припас и значиться дальше сами. Второй вариант – доставлю вас бесплатно в один из европейских портов. Извини сотник, на Черное море я не сунусь, пока турки Босфор контролируют. Чего-то не хочется потом так же как вы веслом махать. Ну и третий вариант – можете присоединиться к моей команде! У меня два корабля и экипажей не оба не хватает. Всех по способности распределю. С морем вы знакомы, так что лишними не будите.

– Дозволь спросит боярин – не стал спешить с ответом сотник – А ты чьих будешь? По говору так не наш, а по раскладам сечёшь. Гришка, царствие ему небесного, так тоже таким был. Говорил, что с Сибири. А ты откель?

– Обойдётся Гришка пока без царствия. Живой поди, чего его раньше времени в покойники определять – вздохнул я. Неприятный вопрос, и отвечать надо – ну а я тоже с Сибири. Природный русский. Гришка брательник мой, старший. Китобойным промыслом мы занимались, а вот видишь, как сложилось. Кораблик наш потонул, да море разбросало. Я всегда умным был, а Гришка дурень! Я значиться в капитаны выбился, а он гребцом к Али определился. Дурень и есть! Решай сотник, времени у нас хоть и в достатке, но одно дело если ты со мной, а другое если просто рядом.

– Брательник?! – казаки переглянулись между собой – эвано чего! А я-то думал, чего ты так убиваться стал! Теперча понятно. Только вот брательник твой Луцевичем обзывался, польская стало быть фамилия, а ты Жохов. Как так-то?

– Не польская, а белорусская! Мамкина фамилия. Не доверял вам значиться Гришка, раз своё настоящее имя не сказал! – выдал я заранее заготовленную версию – Жоховы мы и точка!

– Понятно… – как-то странно посмотрел на меня сотник – а чем заниматься будем, чем промышлять, коли мы согласимся к тебе пойти? Как доли делить будем? Какую сброю нам выделишь?

– Промышлять будем чем бог пошлёт! – психанул я – костью слонов торговать, китов бить, мавров щипать или ещё чем! Найдем короче, без барыша не останемся. Ты Сидор ко мне в жёнки что ли собрался? Я перед тобой отчёт держать не собираюсь, чем скажу заниматься, тем и будите! Я тут капитан, атаман, старшина, гетман и войсковой судья в одном лице! Не нравиться, есть последний шанс отказаться и выбрать один из первых двух вариантов! Только вот у тебя выхода нет! Если здесь останетесь, то сгинете сами по себе. Или вас звери задерут дикие, или негры, а если минует вас чаша сия, то от болезней загнётесь! В портах европейских вам тоже не выжить! Там католики правят, они православных схизматиками зовут! Либо снова на галеры загремите, либо веру придётся менять, либо на костёр! Вот и весь твой выбор. Времени на раздумья давать не буду, отвечайте прямо сейчас!

– Так это… Согласные мы! Ох и жесткий ты человек боярин! Нам же знать надо, чего да как! – смахнул со лба капли пота сотник, переглянувшись с казаками – мавров щипать мы завсегда готовы! В нас уверен можешь быть, пока мы с тобой! Но если выйдет оказия, то не обессудь, подадимся на Дон!

– Ну а раз согласны. По идите к Дайону, это мой офицер, его вы должны знать. Дайон вам выделит шмотки и прокорм. Потом к Алану, он скажет, чего делать. Гришка над вами начальником будет, как на ноги встанет, а старшим офицером как раз Алан. Определяю вас пока в экипаж галеаса, матросами пока поработаете. Капитаном на нём временно Григорий будет. Ну а дальше будем смотреть. Мне нужен командир абордажной команды! Вы на чайках разбойничали, должны знать, как и чего делается. Покажите на что способны и возможно эта должность Сидор, станет твоей! Всё, идите, у меня ещё куча дел!

Гребцы ушли, а я вытер пот с лица. Уф! Разговор с соотечественниками выдался не простой. Я собрал их только на третий день после боя. Второй (первый день я пьяный провалялся) был весь и полностью посвящён моему лучшему другу, который чудом остался жив. Только сегодня ночью я понял, что Гришке становиться лучше. Он больше не впадал в беспамятство, и сейчас крепко спал. Я утром осмотрел его раны, делая перевязку, и пока воспаления нет и это ни могло не радовать! Опасность ещё не миновала, однако сидеть с ним всё время я не мог, других дел невпроворот.

– Ну докладывайте, чего и как! – за обеды собрались все мои офицеры и как обычно за столом я проводил мини планёрку.

– Я начну! – Дайон никогда не упускал возможности показать всем, что именно он стал на корабле первым моим офицером – значить добыча подсчитана, об этом я уже докладывал. Сейчас начали поднимать пушки, такелаж и груз с пиратского галеаса. Корпус удалось отбуксировать на мелководье. Гружён он был рабами и костью. Понятное дело рабы не выжили, как и гребцы. Среди погибших кстати удалось обнаружить несколько моряков с «Рокфора» и «Нептуна»…

– Продолжай, и давай без этих подробностей! – поторопил я Дайонка. Не хватало чтобы он ещё всей команде рассказал, что «Шторм» раньше был французским военным шлюпом под названием «Рокфор»!

– Да, конечно, прошу прощения господин Виктор! – очнулся Дайон, видимо осознав свой косяк – кость нам несут и негры! Как вы приказали, мы их не трогаем, а кость покупаем по установленным вами расценкам. Уже сейчас можно сказать, что трюмы обоих кораблей будут полны!