- -
- 100%
- +
Глава 1
Отпуск. Вот всё чего я добился своим рапортом об отставке. Дали так сказать время подумать, отдохнуть и прийти в себя, а вот отставки не дали! Отсыпали щедрой рукой и разных плющек. У меня теперь есть свой автомобиль, новая, трёхкомнатная квартира в Москве и даже персональная дача! Ну и орден Суворова на кителе добавился, больше видимо судимый и оправданный адмирал не заслужил. То есть во Владик меня так и не отпустили, велели отдыхать в Москве и Подмосковье, что бы под рукой был, но я всё же типа в отпуске. Только вот ни мне к семье ехать теперь нужно, а всем им ко мне. А это проблема. Я-то в отпуске, а Ирка? А тесть? Бабуля наконец, которая уже еле ходит? Лохотрон какой-то, а не отпуск! Ирка с детьми приедет, но только на пару дней и то, через неделю, раньше никак, а остальные нет, а я соскучился по всем членам моей невеликой семьи в этом времени, даже по вредной тетке Лике и по Костику, который так же как и я продолжает тащить службу. Хотя и не долго я тут, да и не родные они мне по сути (ну кроме Ирки и детей) , но они моя семья!
– Товарищ адмирал, может поедем уже? – мой ординарец и водитель, трутся за спиной и не дают расслабится. Вот что за люди?! Я же чётко сказал, что пока рыбы не наловлю, никуда не поеду! Сижу себе спокойно возле пруда, никого не трогаю, бамбуковая удочка в руке, банка с червями рядом, а на голове соломенная шляпа, а им неймётся! Ну и что, что меня фельдъегерь ждёт на даче! Подождёт, не развалится! Я в отпуске или нет?! Надо было на другую сторону пруда идти, где старик Усов всегда рыбачит, там бы меня эти двое не нашли, да и по словам старика и клюёт там лучше.
– Федя, ещё одно слово, и я начну раков ловить, на твою тушку! Притоплю тебя возле берега, а завтра урожай приду снимать! Тут раки голодные, тебя на долго не хватит, поэтому Рустам будет следующим! Вот какого хрена вы припёрлись ироды?! Шесть утра! Я только место прикормил! Дайте посидеть спокойно с удочкой! – психую я.
– Товарищ адмирал, ну пожалуйста, это же из комиссариата, за личной подписью Кузницова! – продолжает нудить Федя, и тут же находит чем меня отвлечь от занятия рыбалкой – а вдруг это приказ о вашей отставке?
– Приказ?! – встрепенулся я – а что, может быть… Хрен с вами, пошли!
Дача у меня хоть и персональная, но совсем не велика. Одноэтажный добротный домик, с казённой мебелью. Пять комнат, из которых две спальни, небольшая гостиная, крохотный кабинет, топочная и кухня. В заросшем сорняками саду нет ничего кроме берёз и сосен, среди них одиноко стоит деревянная беседка, к дому пристроен сарайчик для угля и дров. Тихо и уютно тут, как будто и не было недавно всепожирающей войны, крови и смертей вокруг.
Обычно мой день на даче начинается с подъёма и завтрака, который состоит из яичницы и сала с хлебом. Потом я колю дрова, складывая их в поленницу, это у меня вместо физзарядки. Своим двум подчиненным я вмешиваться запретил, это моё хобби, за колкой дров я хоть и напрягаюсь физически, но мозги отдыхают. Потом я иду гулять или сажусь в беседке с книгой. Жуль Верна и Дюма решил перечитать. Наивные как по мне книжки, но чем-то берут за душу. В обед я снова сплю, ем приготовленный ординарцем обед и снова гулять. За ужином позволяю себе пру рюмок водки или коньяку, иногда один, но чаше всего с моими верными нукерами, кушаю и на боковую. В общем отлично провожу время! Даже с соседями уже познакомился.
– Товарищ вице-адмирал, примите и распишитесь! – фельдъегерь даже вида не подал, что недоволен столь долгим ожиданием. Он вручил мне тонкий пакет, и я расписался в его получении.
Медлить я не стал и тут же пакет вскрыл. Быстро пробежав содержимое, находившегося в пакете листа бумаги, я не сдержал своего раздражения и эмоций.
– Суки грёбанные! Вот же уроды! – я швырнул бумагу на стол и повернулся к ординарцу и шофёру, которые с любопытством смотрели на меня – ну чего стоите, уши греете?! Заняться нечем?! Я вам быстро занятие найду! Рустам! Почему машина грязная?! Федька, твою дивизию, какого хрена в кабинете бардак?!
Ординарца и водилу как ветром сдуло. Портится у меня характер, на подчинённых срываюсь. Прав был Федя, хоть и частично – это приказ. Только не об отставке, а о назначении меня командиром линкора «Шторм»! Ну и ещё там указано, что я должен выехать на Ленинградский судоремонтный завод, для приемки корабля в состав флота, которую будет проводить флотская комиссия, в которую включили и меня. И убыть я туда должен через три дня, как раз тогда, когда Ирка с детьми приезжает! Как специально подгадали падлы!
– Федька! Собираемся, в комиссариат едем!– немного подумав принял я решение. Надо чего-то делать, и для начала попробую прорваться к Кузнецову. Он сейчас в Москве, и может быть примет меня без записи на приём, в честь моих былых заслуг – чтобы через пять минут машина была готова!
И снова я в адмиральской форма, в этот раз повседневной. Вместо наград – планки, только три звезды сейчас позвякивают у меня на груди, их ничем не заменить, для них планки не предусмотрены. Трофейный, черный мерседес, немного похуже того, на котором меня везли в суд, сейчас меня везёт в центр Москвы. Едем быстро, машин почти нет, до знаменитых московских пробок ещё далеко. Сидя на заднем диване, я пытаюсь придумать доводы для Кузнецова, что бы от меня наконец-то отстали. К Сталину бы попасть, но вот после памятного разговора во время войны, когда мой дивизион тральщиков взял на абордаж раздолбанный немецкий линкор, меня больше к телу не допускали. А хотя мог бы и удостоить аудиенции! В этой истории от Советского Союза капитуляцию Японии принимал не просто генерал-лейтенант Деревянко, а маршал Василевский, и наши войска благодаря мне стоят сейчас на Хоккайдо!
Полдня меня по кабинетам гоняли, пришлось посидеть в разных приемных, прежде чем я попал к Кузнецову. Я уже раскалился до белого каления, но всё же прорвался сквозь секретарей, адъютантов и помощников в заветный кабинет.
– Товарищ адмирал флота, вице-адмирал Жохов к вам! – доложил адъютант и я вошёл в кабинет.
– Виктор! Ты какими судьбами тут, у тебя же ещё три дня отпуска! – Кузнецов кажется не замечает моего раздражения, он весел и доволен.
– Товарищ народный комиссар Военно-Морского флота, прошу отменить моё назначение и отправить в отставку! – выпалил я на одном дыхании.
– Так… Опять начинаешь Жохов?! А кто работать будет?! – настроение Кузнецова портилось на глазах – ты понимаешь какое доверие тебе оказано?! Линкор «Шторм» назван в честь твоего геройского буксира, ты сам его захватил и первым капитаном этого корабля будешь ты! Это не обсуждается! Я тебе Жохов больше скажу, это решение принято не мной и не мне его отменять!
– Товарищ адмирал флота, я гражданский человек, несмотря на эти звёзды! Военная служба это не моё! Меня с экипажем мобилизовали в сорок первом году, и я понимаю почему, но сейчас война кончилась! На флоте хватает офицеров и адмиралов, которые более подготовлены для этого назначения чем я – пытаюсь я возразить.
– Кто?! Назови?! У тебя опыта побольше чем у всех закончивших полный курс академии! Не морочь мне голову Витя! Линкор примешь ты! И в первый поход на нём уйдёшь тоже ты! Это политическое решение! Капитан «Шторма», который захватил линкор, станет командиром этого линкора и точка! Ты чего так завёлся? Стал адмиралом, квартира, дача, личный автомобиль, три звезды героя, чего тебе не хватает? Многие о таком даже мечтать не смеют!
Я чуть не ляпнул «свободы!» но вовремя сдержался. Не хочу я, по чей-то указке лететь или плыть черт знает куда! Я скучаю по тем временам, когда я водил свой китобоец, бил китов и был свободен как ветер. Четыре года я делал только то, что мне говорили, а сейчас перегорел.
– Жену не успею повидать, детей. Я четыре года воевал и думал, что, когда война закончится, я заживу мирной жизнью. Спокойно заживу! – мои оправдания прозвучали как-то жалко, по-детски – и вот снова лететь черт знает куда, а потом, куда родина пошлёт. Не по мне это, отпустите!
– Жену и детей? Так вот чего ты завёлся! Решим вопрос, не переживай! – будет тебе в Ленинграде квартира, нормально устроитесь, я обещаю – мягко сказал мне Кузнецов – пойми Витя, надо! После приёмки «Шторм» на Тихий океан поведёшь, в свой родной Владивосток. Ну а через год посмотрим, может ты и передумаешь.
– Через год?! – воскликнул я.
– Всё Жохов! Разговор закончен! – снова Кузнецов показал своё раздражение – приказ я не отменю, что бы через три дня был в Ленинграде!
Из комиссариата я вышел как оплёванный. Просил, унижался, а результата – ноль! Из писем своих друзей, того же Гришки, я знал, что пока и им дембель не светит. Флот осваивал новые корабли, в том числе трофейные и полученные по репарации. Специалистов не хватало. Тральщики ещё долго будут вести свою тихую войну, вылавливая мины в послевоенных морях, захваченные новые территории нуждались в постоянном контроле и демонстрации силы победителя, а значит флот нуждался в людях. Гришка особо по этому поводу не горевал, вторая звезда героя за десант в Корее, и звание старшего лейтенанта вскружили ему голову, и он всерьёз думал о карьере на флоте. Сейчас мой бывший боцман осваивал новый сторожевик, первый в своей жизни корабль, где он стал капитаном. Как и меня его бросили в воду, и с интересом смотрели, выплывет он или нет. Минуя промежуточные, но такие нужные для освоения профессии должности помощников – сразу в капитаны боевого корабля! А ведь у Гришки, в отличии от меня, даже штурманских курсов нет за спиной! Гришкина пассия, с разведотдела, развила бурную деятельность, она уже женила на себе этого хулигана и судя по всему именно она являлась автором плана построения дальнейшей жизни моего друга. Планы у неё грандиозные, меньше чем на адмирала она не согласная, но готова пока подождать, пока Гриша будет карьеру строить, это же быстро, как два пальца об асфальт, вона, у Витьки же получилось, а чем Гришенька хуже? Сейчас Гришка усиленно учился, постигая сложную науку капитана и казалось был счастлив. Шамкий тоже доволен, он получил наконец-то свой крейсер назад и о гражданке даже не помышляет. Иваныч с Ромашовым тоже сейчас на «Диксоне», но они хотя бы во Владивостоке, рядом со своими семьями! Один я, рефлексирую, и пытаюсь сорвать с себя погоны, которые, казалось бы, сами мне к плечам липнут!
– Куда тащ адмирал? – водитель наконец-то решился задать вопрос, а то я сижу молча в заведенной машине уже полчаса и ни каких распоряжений не даю.
– В ресторан поехали! Нажраться хочу! – принял я решение. Может гормоны взыграют как в старь, и я пьяный дебош учиню?!
Не учинил. Ресторан был, водка была, похмелье потом тоже, а вот дебоша не было. Старею, наверное…
Линкор уже был спущен на воду. От былых повреждений не осталось и следа. Внешний вид корабля серьёзно изменился. В башнях из круповскоц брони поселились новые орудия, советского производства, вся артиллерия корабля тоже была отечественная. Водоизмещение тридцать девять тысяч тонн, длина двести тридцать пять метров, ширина тридцать (мой старый «Шторм» поперёк на палубе поместится!), осадка десять метров. Настоящий бронированный гигант! Бронирование только палубы было девяносто пять миллиметров, а толщина брони главного пояса превышала триста двадцать миллиметров. Вот двигатели остались старые, три турбины фирмы Brown, Boveri & Cie мощностью сто шестьдесят тысяч лошадиных сил позволяли линкору развивать скорость в тридцать один узел. Горючего хватало на дальность плавания в десять тысяч морских миль. Из главных отличий можно было назвать форму форштевня, которая стала почти ледокольного типа и надстройку. Надстройку полностью переделали и теперь очертания корабля почти ничем не напоминали старый «Шарнхорст». Красивый линкор, и очень дорогой в обслуживании!
Насколько я знаю из разговоров с офицерами штаба флота, с которыми мне довелось в своё время пропустить ни одну рюмку водки, сейчас флот усиленно готовился к подъёму и ремонту «Тирпица», и сухой док, пригодный для ремонта таких больших кораблей нужно было срочно освободить. В первоначальном виде «Тирпиц» решили не восстанавливать, он послужит основой для нового советского авианосца.
– И сколько тут экипажа? – спросил я, сопровождавшего меня контр-адмирала из состава комиссии.
– Экипаж тысяча семьсот человек. Это если с офицерами считать, отрядом морской пехоты и пилотами гидросамолётов! – пояснил мне адмирал – ну и один вице-адмирал в команде.
– Солидно… – протянул я, не обратив внимание на безобидную подколку. Это на несколько сотен больше чем у «Диксона».
Экипаж на корабле уже был, но не полный. Всего-то человек пятьсот сейчас на линкоре, минимум из того что надо. Корабль уже прошёл почти все испытания и готов к окончательной приемке.
– Смирно! Тащ вице-адмирал! Экипаж линейного корабля «Шторм» построен! – старпом командует построением. Сейчас впервые после ремонта и приема корабля в состав флота будет подниматься флаг. Экипаж уже построен согласно схеме построения по сигналу «Большой сбор».
Я вышел на верхнюю палубу и приняв доклад старшего помощника командира поздоровался с личным составом, прогремело ответное приветствие, и я подал команду «Вольно». Я окинул взглядом строй, тут только ветераны, молодых матросов и офицеров почти нет. Самых опытных собрали и за это спасибо командованию, вот только я уверен, что большая часть матросов недовольно задержкой с долгожданным увольнением, однако мужики стойко переносят все тяготы и готовы продолжать службу. Как мне доложил замполит, все они добровольцы, по призыву партийной организации каждый из них написал рапорт с просьбой оставить их на сверхсрок. Только вот сомневаюсь я, что это было действительно «добровольно».
За одну минуту до подъема флага на моём линкоре, сигнал «Исполнительный» поднимается до места. Все корабли, стоящие на рейде, следуя действиям старшего на рейде (а это мой «Шторм» и я), повторяют действия моего корабля, и старпом командует:
– На флаг и гюйс. Смирно!
Горнисты играют сигнал «Подъем флага». Торжественный момент. Матросы, старшины, мичманы, офицеры и я, единственный адмирал на корабле, повернули голову в сторону флага. Волнительно, хотя было у меня уже такое, процедура привычная и известная, я ещё не забыл, как принимал «Диксон».
На пирсах затихает шум. Матросы и старшины, находящиеся вблизи корабля на стенке, пирсе и причале, приостановили работы и занятия и сейчас тоже стоят в положение «смирно» лицом к кораблю, а офицеры и мичманы, приложили руки к головным уборам, отдавая дань уважения военно-морскому флагу. Я знаю этот флаг, это флаг моего бывшего «Шторма», именно он впервые поднялся над этим кораблем в тот час, когда в его коридорах, настройках и трюмах ещё шёл бой, а на палубах не остыла кровь. Он маленький, пробитый осколками и пулями, на нём следы машинного масла и копоти, но именно он достоин сейчас подняться над обновлённым «Штормом». Потом его заменят, а этот флаг будет стоять, охраняемый почетным караулом, в кают-компании линкора, и каждый офицер, при входе в помещение будет отдавать ему приветствие.
Впереди много работы. Хотя линкор и принят комиссией, но ремонт ещё до конца не закончен. Нужно учиться управлять этим монстром, нужно учить этому команду и надо готовится к походу. «Шторм» включён в состав Тихоокеанского флота и его нужно перегнать на место службы. В этот раз наш линкор, и сопровождающие его корабли, пойдут во Владивосток вокруг континента. Использовать северный-морской путь уже не позволяют погодные условия, да и незачем рисковать, командование хочет, чтобы линкор видел весь мир, мы идём демонстрировать свой флаг!
Глава 2
Мы выходим в море. Линкор, три эсминца типа «Осмотрительный», два тральщика типа «Фугас» и легкий крейсер, составляют боевую группу эскадры. С нами же идут и корабли снабжения и сопровождения – эскадренный танкер, спасательное судно и гидрографическое судно «Ленинград». Легкий крейсер, что будет сопровождать «Шторм», это тот самый японец, с которым принял свой крайний бой «Диксон», сейчас он называется «Владивосток» и направляется после ремонта в родные воды Японского моря, только уже под другим флагом. Тральщики и эсминцы недавно сошли со стапелей судостроительных заводов и это для них первый поход. Именно из-за того, что большая часть состава эскадры первый раз выходит в море, с нами и идёт морской буксир, гордо именуемый спасательным судном «Касатка». Буксир имеет водолазное оборудование и будет в случае чего помогать в выполнении ремонтных работ и оказывать помощь в сборе образцов гидрографам. Гидрографы же будут выполнять свою привычную работу, исследовать подводный рельеф, течения, вести съёмку и картографирование берега, изучать физические и химические свойства воды, брать пробы грунта. На этом же судне установлена метеорологическая станция, гидрографическая, гидрологическая, фото- и другие лаборатории с соответствующей аппаратурой. Это судно тоже новое. Хотя заложено оно было ещё в сороковом году, но из-за войны его достроили только в сорок пятом.
Началась размеренная походная жизнь. Первая морская вахта, для некоторых она первая в жизни. Линкор и корабли эскорта на половину укомплектованы только недавно призванными матросами и офицерами, этот поход для них учебно-боевой, именно они должны сменить уходящих в отставку ветеранов. Выпущен лаг, мерно накручивающий первые мили нашего плавания, заполняется первая страница вахтенного журнала. Балтика встретила нас хорошей погодой. Утро ясное и тихое. Много встречных судов – от небольшого рыболовного баркаса, до крупных транспортов, что везут в Ленинград грузы, полученные от побежденных по репарации. В любой точке горизонта несколько дымков. Оживленное море, но до сих пор опасное. Тральщики усиленно утюжат «Балтийскую лужу» и до сих пор несут потери, подрываясь на минах.
Я устраиваюсь в своей капитанской каюте надолго. Плавание продлится несколько месяцев. Вещи и книги раскладываются по определенным местам, по возможности я стараюсь создать привычный уют, а возможности к этому у меня есть, всё же я командир и адмирал и каюта у меня соответствующая. Вспоминая тот «шкаф» на китобойце «Трудфронт», в котором я очнулся, впервые попав в это время, я и поверить сейчас не могу, что стал обладателем таких роскошных «хором». Кабинет, спальня, санузел и даже гостиная! Всё обставлено красивой мебелью, с кучей шкафов и диванов. Нужно так всё устроить, чтобы не звенело и не стучало, а главное не падало и не билось. Это дело для меня уже привычное, а вот часть офицеров команды линкора, которые только что закончили свои морские училища, этих тонкостям ещё не знают и по моему распоряжению, закрепленные за ними наставники обучают этим премудростям новичков.
Незаметно промелькнули первые три дня плавания, эскадра пришла в Киль. Эти три дня были наполнены учёбой. Я гонял экипаж в хвост и гриву, стараясь, чтобы команда по максимуму освоила свои рабочие места и все механизмы. Скоро переход по Атлантике, а там рядом не будет Советских берегов, где в любой момент можно получить помощь.
Киль, этот немецкий город сейчас находился во власти англичан. В годы Второй мировой войны город подвергался массированным бомбардировкам союзников и было почти полностью разрушен. Сейчас это британская зона оккупации Германии.
Эскадра встала на якорь на рейде у Хольтенау, портовой части Киля. Из иллюминаторов видны разрушенные старинные здания, соборы. Восемьдесят процентов города лежит в руинах и только сейчас эти обломки разгребают. Решение проходить Кильский канал принято не мною. Руководство флота дало мне чёткие инструкции, союзники должны увидеть мощь советского флота, а побежденным немцам надо бы напомнить, кто их на самом деле победил. Соединяющий Балтийское и Северное моря канал проходит от Кильской бухты, у города Киль до устья реки Эльба, у города Брунсбюттель. Протяжённость около ста километров, ширина метров сто, ну а глубина одиннадцать. Канал оканчивается парой шлюзов с каждой стороны.
Авантюра честно говоря, я бы спокойно вокруг Дании поплыл, не нервничая и не напрягаясь. Да, на сутки дольше, но зато не придётся всовывать огромный линкор в узость канала и шлюзов, боясь повредить дорогую игрушку и инженерные сооружения канала. Немцы строили канал с тем расчётом, что бы по нему могли проходить линкоры и крейсера, но такие огромные суда проходили канал с трудом. Они не умещались в шлюзовых камерах, царапали килем дно канала, и на сколько я знаю, из-за этого и сам канал, и система шлюзования были перед войной переделаны. Только вот и бомбили шлюзы знатно, что там сейчас творится одному богу известно. Никто из моих помощников, да и я сам этот канал не проходили, и опыта проводки через каналы огромных боевых кораблей мы не имеем. Это не привычный мне лёд, это бетон и грунтовые насыпи, случись что, мой линкор закроет этот канал всерьёз и на долго.
Лоцманский катер подошёл к линкору буквально через полчаса после нашего прибытия. Английский катер, а вот лоцманом был пожилой немец, и он с собой притащил рулевого. Английский офицер в звании лейтенанта и команда лоцманов поднялась в боевую рубку. Молодой лейтенант, приняв стойку смирно и отдав мне честь, что-то быстро начал говорить на английском языке.
– Здоровается он значит, его зовут лейтенант флота его величества Ричард Куппер. Лоцманская служба британского флота. Спрашивает, собираемся ли мы проходить канал? – старпом который хорошо говорил на английском языке перевел мне монолог лейтенанта.
– Нет бля, просто поглазеть на них приехали и поздороваться! – ехидно ответил я. Пока что эти английские морды нам ещё союзники, но очень скоро станут врагами, а для меня они уже враги, потому что я знаю будущее – Ты ему скажи, что он тупой и пусть каску надевает, когда в своем катере по волнам плавает, а то видимо часто головой о переборки бьётся, что плохо влияет на умственные способности. Нахрена нам ещё в Хольтенау? На берег их поссать? Так у нас на кораблях слава богу гальюны есть!
Старпом на мгновение застыл, а старый немецкий лоцман едва заметно улыбнулся. Точно на русском шпрехает! Старпом, собравшись с мыслями коротко подтвердил, что мол да, собираемся, для того и тут. Англичанин кивнул своей белобрысой головой и снова разразился длиной фразой.
– Англичане говорят, что за проход эскадры будет взыскана плата – растерянно доложил мне старпом.
– Хорошо, я согласен, пусть платят – благосклонно выдал я – мы бы конечно и бесплатно прошли, но если они хотят, то отказываться не будем, валюта стране нужна.
– Так они же нам предлагают заплатит! – ошарашено доводит до меня старпом – за проход эскадры и линкора!
– Ты переводи, не отвлекайся! – я прищурюсь смотрю на лейтенанта, и он ежится под моим взглядом, не зная куда себя деть.
– Он говорит, что платят все, даже корабли немецкого флота платили. Ущерб и повреждения, вызываемые волнами, канал получает после каждого прохода корабля, береговые откосы теряют ежегодно до десяти кубометров грунта на каждый метр канала и для их ремонта нужны деньги. Просит понять и соблюдать установленные правила – переводит речь лейтенанта старпом.
– Кем установленные? И англичане с американцами за проход платят? – усмехнулся я – вот что-то не верится мне, что их военный флот платит за проход по немецкому каналу, и то что они эти деньги берут на его ремонт.
– Союзный флот от оплаты освобожден. Но они ходят по служебной необходимости и не часто и каждый раз, за несколько дней, заранее согласовывают проход с властями города и оккупационным командованием – продолжает гнуть палку лейтенант, совсем забыв о чувстве самосохранения.
– Отлично! А мы как раз союзники и есть, так что пусть не морочит мне голову и принимается за работу! Мы тоже по делу, а не погулять вышли! О проходе «Шторма» и эскадры через канал их известили ещё неделю назад! Мы войдём в этот канал, даже если придётся держать работников шлюзов под прицелом морских пехотинцев, а на порт навести орудия! Переведи ему дословно! – вот ни хотел я в этот канал лезть, а теперь на зло этим заносчивым гондонам пойду!
– Он говорит, что вынужден доложить о наших действиях руководству. Будут последствия – встревоженный старпом смотрит на меня.
– Пусть докладывает хоть, мать его, королеве! Вышвырните его обратно на катер, а немцы пусть принимаются за работу! Мы идём в шлюз, и идём вне очереди! – закусил я удела – Пусть доложит своим командирам, что вице-адмирал Виктор Жохов выполняет команды только руководства Советского военно-морского флота и у меня приказ канал пройти, а значит я его пройду! Его командование сможет со мной пообщаться, когда линкор уже будет стоять в шлюзе. Скажи, пусть передаст им, что я приглашаю их в гости на свой линкор! Выполнять!
Лейтенанта как ветром сдуло, от былой наглой и неторопливой походки, которой он поднимался в рубку, ничего не осталось. Британский офицер торопливо и неуклюже отдал мне снова честь и бегом вылетел на свежий воздух, а уже через несколько минут катер на всех парах уходил к порту.