ДМБ 84. Я служил Советскому Союзу

Предисловие

Прошло больше тридцати лет, как прекратил своё существование Советский Союз. Великое государство, построенное нашими отцами и дедами. Страна, где впервые в мире смогли жить в абсолютно равных условиях люди разных национальностей. А о том, что они действительно были равны, лучше всего говорит наглядный пример. Когда фашистская Германия без объявления войны напала на СССР, мужчины разных национальностей добровольно потянулись в военкоматы. Они шли на фронт, чтобы не жалея жизни защищать свою страну. Если бы этих людей угнетали или притесняли в Советском Союзе, они вряд ли по собственной воле пошли бы в окопы, чтобы под немецкими пулями, отстоять свою землю. Плечом к плечу сражались украинцы и татары, узбеки и русские, белорусы и армяне, грузины и таджики. Нет, не так, лучше будет сказать, сражался с врагом весь советский народ. И это будет правильно, потому что деление на национальности в СССР было весьма условно. Не важно, в какой семье, и в какой Союзной республике ты родился. Если есть желание и способности, можешь стать инженером, лётчиком, врачом или учителем.

Двери всех учебных заведений были открыты для советских юношей и девушек, не говоря уже о школах и детских садиках. Причём обучение было бесплатным, как и медицинская помощь. Тысячи детских оздоровительных лагерей, по всей территории страны открывали свои двери в начале лета. Юные граждане Страны советов должны полноценно отдохнуть. А если у тебя обнаружится талант к музыке или к рисованию, ты вполне можешь стать знаменитым художником или музыкантом. И совсем не важно, какой национальности твои папа и мама. Можно привести тысячи примеров, когда люди разных национальностей прославили СССР на весь мир, в самых разнообразных областях науки и искусства. Много было в СССР и смешанных браков. Молодые люди, полюбившие друг друга и пожелавшие создать семью, чаще всего не обращали особого внимания на национальность своего избранника. Я лично знаю такие семьи, чаще всего счастливые, потому что создавались они исключительно по любви.

Я уже слышу гневные голоса, особенно молодых людей, что ничего хорошего в СССР не было. Бесконечные очереди, талоны, постоянный дефицит на большинство товаров и сильное идеологическое давление. А ещё грозный КГБ и железный занавес от всего остального мира. Да, не буду спорить, Советский Союз был совсем не идеален, впрочем, как и любая другая страна в мире. Допускаю так же, что во мне сильны ностальгические настроения. Как ни крути, в СССР прошла моя юность и молодость. Большинство людей, с особыми чувствами вспоминают эту пору своей жизни. Школьные и студенческие годы, первую любовь… Но позвольте, когда17 марта 1991 года состоялся Референдум, на котором поднимался вопрос о сохранении Советского Союза, я был ещё молод. О ностальгии речи не было, но, тем не менее, я высказался за сохранение моей страны. А вместе со мной за сохранение «обновлённой федерации равноправных суверенных республик» высказались 113,5 миллионов граждан огромной страны. Это семьдесят шесть процентов от общего количества проголосовавших (148,5 миллионов). Что вы на это скажете, уважаемые скептики?

Советский народ высказал своё мнение по вопросу сохранения страны очень конкретно, не смотря на то, что время было далеко не простое. По сути, на референдум вынесли два взаимоисключающих вопроса: сохранение союзного государства и введение поста президента РСФСР. Последнее очень сильно усилило позицию руководства РСФСР в ущерб Союзному. Власти ряда союзных республик откровенно бойкотировали голосование, чтобы сохранить и ещё больше укрепить свою власть на местах. Пять бывших республик СССР (Литва, Латвия, Эстония, Грузия и Армения) вообще отказались участвовать в Референдуме. Никто не сомневается, что в развале нашей страны активно участвовали спецслужбы западных стран и в первую очередь США. Сейчас, уйдя в отставку, сотрудники этих организаций, откровенно гордятся своим вкладом в дело разрушения Советской империи. С момента образования СССР, они занимались подрывной деятельностью, чтобы добиться этой цели. Горбачёв планировал 20 августа подписать новый Союзный договор, хотя бы между девятью республиками. В дальнейшем у него были планы поэтапно возвращать в состав Союза и всех остальных, отколовшихся. «Неожиданно», как раз накануне (18 августа), происходит «августовский путч», под руководством ГКЧП. Я прекрасно помню балет «Лебединое озеро», который транслировали в те дни по всем телевизионным каналам. Вновь созданный комитет вроде бы хочет помешать ликвидации СССР, но вот не задача, эта попытка оказалась неудачной. В то же время этот путч очень своевременно сорвал подписание обновлённого Союзного договора, при этом ещё больше укрепив позицию Ельцина.

Восьмого декабря 1991года лидеры России (Ельцин), Украины (Кравчук) и Белоруссии (Шушкевич) собрались в Беловежской пуще в охотничьем домике, расположенном в восьми километрах от границы с Польшей. Они, не смотря на результаты Референдума, подписали соглашение, которым констатировали: СССР больше не существует. Но большинство граждан великой страны тогда ещё не поняли, что Советского Союза больше нет. Люди думали, что эти трое просто денонсировали Договор об образовании СССР от 1922 года, чтобы ускорить переход к обновлённой федерации. Мы уже привыкли за годы так называемой Перестройки, что новые руководители постоянно ругают и критикуют старых. Отменяют и переделывают действовавшие в СССР законы и постановления. Ситуация с Беловежским соглашением прояснилась только двадцать первого декабря. Лидеры бывших союзных республик встретились в Алма-Ате, чтобы учредить Содружество Независимых Государств. На пресс-конференции было объявлено, что никакого единого гражданства СНГ не будет. Вот тогда только люди поняли, что страны, в которой они появились на свет и жили много лет, больше нет.

Я считаю, что подготовив ситуацию в стране (пустые полки в магазинах, задержка зарплаты, бешеная инфляция, разгул криминальных структур) людей просто обманули. Это чисто моё мнение, я не собираюсь его никому навязывать. Люди моего поколения и старше, могут по-разному относиться к тому, что происходило в те годы. В этом нет ничего удивительного, так как они являлись очевидцами тех событий. Испытали на себе все прелести перестройки, гласности и наступивших вслед за ними диких девяностых. В то же время мои ровесники ещё очень хорошо помнят, как люди жили в Советском Союзе. Что представляла собой эта государственная формация, эта империя, занимавшая огромную территорию от Европы до Владивостока. Я решил рассказать о жизни в СССР в основном для молодого поколения, для людей, которые родились уже после распада великой державы. В этой книге хочу рассказать о своей службе в Советской армии. Постараюсь писать объективно и не предвзято. Конечно, я не претендую полностью на документальное повествование. Некоторые мелочи, за минувшие четыре десятилетия, стёрлись из памяти. Чтобы не нарушать целостность повествования, придётся восполнить эти моменты, прибегнув к художественному вымыслу.

Человеческая память плохо изучена. Иногда мы помним мелочи, которыми вроде бы и не стоило загружать мозг, а другие события, почему-то в памяти не откладываются. Я помню имена большинства своих сослуживцев и командиров. И это не смотря на то, что со мной рядом служили татары и башкиры (был даже один мариец) имена которых имеют свой национальный колорит. Я не знаю, как мои армейские товарищи отнесутся к моему повествованию, поэтому решил имена всех действующих лиц изменить. Это никак не отразится на объективности, зато никого лично не заденет. Не буду также указывать номера воинских частей и их точное местоположение, хотя совсем не уверен, что они существуют до сих пор. Итак, начинаю. Время действия – середина весны 1982 года, место действия – СССР. Страной победившего социализма уже много лет руководит Генеральный секретарь ЦК КПСС – товарищ Леонид Ильич Брежнев.

Глава 1 Прощай любимый город

Солнце только показалось над восточной окраиной города. Его первые лучи поднялись над махиной плотины ГЭС и заиграли на тёмно-синей поверхности реки. По берегам ещё сохранился лёд, который упорно сопротивлялся наступившей весне. Она, в этом году, кстати, не очень-то торопится вступать в свои права. Уже середина апреля, а ночи по-прежнему холодные. Днём солнце потихоньку очищает город от грязного, ноздреватого снега, а по ночам вновь возвращается зима. Столбик термометра опускается ниже нулевой отметки, а холодный ветер быстро сковывает льдом весёлые ручейки. Но, весну уже не остановить. Дни становятся длиннее, а за короткие ночи мороз уже не может, как следует проморозить лужи на асфальте. Их поверхность покрывается только тонкой корочкой льда, которая громко хрустит под ногами прохожих и колёсами автомобилей. Деревья, отходя от зимней спячки, подставляют голые ветки под тёплые лучики весеннего солнца. Снег в основном уже растаял, обнажив сухую прошлогоднюю траву и скопившийся на газонах мусор. Ничего страшного, скоро всесоюзный субботник. Деревья густо намажут извёсткой, а мусор и старую траву сгребут граблями и сожгут, или вывезут на свалку.

Подняв воротник старенькой куртки, и поёживаясь от утреннего морозца, я шагаю ранним утром в дом культуры железнодорожников. Нет, я не спешу на занятия художественной самодеятельности или спортивной секции. Этим утром дом культуры оккупировали призывники и офицеры военкомата. Я уже побывал здесь вчера, явился строго согласно повестке. Меня провожали родители и близкие друзья. Но, вчера отъезд на сборный пункт по какой-то причине не состоялся. Всех распустили по домам, велев приходить завтра. Сегодня я иду в одиночку. Родителям нужно на работу, да и друзья мои ещё не уволились. Их время идти в армию, еще не подошло. Я первым, из нашей группы, получил повестку. В конце февраля мы шумно и весело всем выпуском гуляли в ресторане. Отмечали окончание техникума и вручение дипломов. Прошло всего полтора месяца, после окончания техникума, и мы вновь собрались вместе. Я позвал одногрупников к себе на проводы в армию. Наша маленькая двушка была полна молодёжи и самых близких родственников. Гуляли весело с песнями и танцами. Тогда так было принято. Большинство молодых людей считали своим долгом отслужить в армии. «Косили» от службы единицы, по большей части те, кто учился в институтах.

Мне тоже предлагали отсрочку в военкомате, до осени, если я надумаю поступать в институт. Наверное, я бы смог поступить без проблем, так как окончил техникум с красным дипломом, но я отказался. Восемь лет в школе, три с половиной года в техникуме – мне просто надоело учиться. Нужно было сделать перерыв, отслужу, а там видно будет. Из моих близких друзей, только Андрею дали освобождение от службы по состоянию здоровья. Причём совершенно законно, он даже не пытался «косить». Наоборот, он жутко переживал, по этому поводу. Все друзья идут в армию, а он остаётся. Мы утешали его, как могли, обещали писать письма. Чтобы хоть как-то успокоить друга, я сказал, что поручаю ему присматривать за своей подружкой. Она со слезами обещала меня ждать, но, увы, как оказалось впоследствии, не сдержала своего обещания. Кстати, Андрей действительно предупредил меня, когда у неё появился другой. Только через пару месяцев после этого, она уже сама написала, что любовь прошла и помидоры завяли. Немного отвлёкся. Так вот, в Советскую армию, в то время, шли в основном вполне осознанно.

Не буду скрывать, мандраж конечно у меня был. Отслужившие соседи и знакомые рассказывали о таком явлении как «дедовщина». Бывалые служаки давали разные советы как себя вести со старослужащими, «дедами» и «дембелями». К тому же в те годы как раз шла война в Афганистане. У любого призывника был вполне реальный шанс оказаться там, а вот вернуться… Из всей нашей группы только один парень попал служить в Афган, но, слава богу, вернулся живым и здоровым. В общем, на душе у меня было не совсем спокойно, когда я подходил к клубу, рядом с которым толпились наголо остриженные пацаны. В толпе стриженых и одетых в старьё призывников, выделялись провожающие их друзья и плачущие невесты. Привычная для подобного мероприятия картина. Я отметился у офицера из военкомата и отошёл в сторонку. Сказано было ожидать автобус, который отвезёт нас на сборный пункт, на станцию Гончарово. Парни, которые, как и я пришли в одиночку, постепенно знакомились друг с другом и коротали время за разговорами. Как это обычно бывает, нашлись прирождённые рассказчики, которые могли говорить на любую тему. Естественно, темы сегодня в основном касались предстоящей службы, «дедовщины» и Афгана. Ну, и девушек, конечно. О чём ещё могут говорить молодые здоровые парни?

У меня в голове назойливо вертелась мысль, что может и сегодня, наш отъезд не состоится. Я вновь буду ночевать дома, а может, съезжу к своей девушке. Не судьба… Ближе к обеду подошли автобусы, мы загрузились и поехали. Я сидел у окна, глядя на знакомые с детства улицы и переулки. Мысленно прощался с родным городом на ближайшие два года. Со мной рядом сел Серёга Роголёв с Синюшки, а сзади Димка Батуев с Юбилейного. Это название микрорайонов нашего большого Свердловского района. Мы познакомились там возле клуба, а теперь так и держались вместе. Призывников было много, но в два автобуса вошли все. Некоторым, правда, пришлось стоять, но это уже мелочи, ехать то не далеко. Офицеры поехали на уазике во главе нашей небольшой колонны. Проехали Синюшку, где Серёга показал мне свой дом, и выехали за город. Ещё несколько минут езды, и автобусы въехали в распахнутые ворота сборного пункта. Колонна остановилась возле большой асфальтированной площади. Вокруг расположились здания по форме напоминающие склады или какие-то ангары. Пропустив нашу колонну, солдаты закрыли металлические ворота и с любопытством разглядывали разношёрсто одетую толпу. Нам приказали отойти в сторону к стене одного из зданий и не шарахаться по территории.

– Вы уже в армии бойцы, – громко оповестил майор из военкомата, – если будет объявлено построение, и кого-то не досчитаемся, запишем в дезертиры. Поедете сразу в дисбат.

– Короче ждать здесь, – майор напоследок махнул рукой в сторону кирпичной стены и пошёл к открытым дверям.

– Пиздит, – сказал кто-то из парней, – пока мы присягу не приняли, ничего нам не будет.

Но желающих прогуляться по огромной территории сборного пункта всё же не нашлось. Все потянулись к указанной стене, возле которой даже имелись нагретые весенним солнышком лавочки. Потом к нам подошли ещё парни. Разговорились, оказалось, они находятся здесь уже второй, а некоторые и третий день. Ребята были в основном из деревень расположенных не далеко от областного центра. Были парни и из соседних городов-спутников и пригородных рабочих посёлков. Нашлись аборигены, прожившие здесь, уже целую неделю. Ночевали призывники на деревянных нарах застеленных ватными матрасами. Кое-кому из старожилов достались даже подушки и тонкие байковые одеяла. В помещениях, больше напоминающих склады или овощехранилища, было достаточно прохладно, поэтому спали все прямо в одежде. Кормили призывников по очереди, в большой столовой. После гражданской, мамкиной пищи, есть перловку, и слипшиеся макароны, желающих особо не было. У всех парней с собой был ещё запас домашних пирожков, сала и других вкусностей. Поэтому в столовую ходили далеко не все и не всегда.

За этим особо никто из офицеров не следил. Люди взрослые, не хотят, есть, дело хозяйское. К тому же, по вечерам, возле бетонного забора, окружающего сборный пункт, собирались родственники, друзья и боевые подруги. Они регулярно пополняли продуктовые запасы будущих солдат, многие даже приносили спиртное. Призывники это ещё совсем не солдаты, поэтому на подобные шалости местное начальство смотрело сквозь пальцы. Однако слишком наглеть всё же не стоило. Старожилы нас предупредили, что здесь есть патруль, который регулярно обходит территорию и казармы. Если они обнаружат заметно пьяного призывника, то ему предстоит несколько дней провести взаперти. Что-то наподобие штрафного изолятора или карцера. Легко мог туда загреметь и драчун затеявший драку с товарищем. Если кого-то поймают ночью на территории, особенно с водкой, поместят туда же. Подобные сидельцы рисковали пропустить всех приличных «офицеров-покупателей», подбирающих себе пополнение. В итоге они отправлялись в стройбат, да ещё в какую-нибудь тьму таракань. В общем, судьба провинившихся призывников целиком и полностью зависела от воли местных командиров. Два года махать лопатой желающих не было, тем более все отслужившие говорили, что в стройбате самая жёсткая «дедовщина». Не зря туда парней даже с судимостью брали. Вот такой незамысловатый мотиватор. Хочешь попасть в нормальные войска и служить в цивилизованном месте, веди себя прилично.

Когда мы приехали, возле длинной стены уже сидели парни из Куйбышевского района, потом ещё подвозили призывников из других райвоенкоматов. Наконец из здания вышла группа офицеров, и капитан с матюгальником объявил построение. Без должной сноровки, строились долго. Наконец, нервы капитана не выдержали и он поднёс к губам мегафон:

– Вы как беременные обезьяны, бойцы. Хватит уже шарахаться, замерли, где стоите. Равняйсь, смирно. Сейчас вам будут зачитаны команды, к которым вас приписали. Слушаем внимательно. Услышав, свою фамилию, громко кричим «Я» и выходим из строя, вон туда, – он показал рукой, – в сторонку. Два раза повторять не будем. Кто просрёт свою команду, поедет служить на флот, на три года, или в доблестные строительные войска. Всё понятно? – и не дожидаясь ответа, сразу продолжил:

– Если чью-то фамилию не назовут, не паникуйте и не галдите. Это значит, что для вас пока команда не определена. Уже с завтрашнего дня сюда начнут подъезжать офицеры из различных воинских частей и подразделений. Они будут изучать ваши личные дела, а может и беседовать с вами лично. Поэтому, с территории сборного пункта никуда не отлучаться и внимательно слушать команды. Если будет объявлено построение, значит нужно не жрать, не срать, а бежать на плац и строиться. Давай Денис начинай, – он протянул мегафон стоящему рядом старлею.

Тот принял мегафон и чуть наклонился к раскрытой папке. Громко и разборчиво он начал зачитывать фамилии, имена и отчества призывников. Парни выходили и собирались в указанном месте. Если после оглашения очередной фамилии, никто не отзывался и из строя не выходил, вопреки словам капитана, старший лейтенант повторял фамилию ещё раз и окидывал взглядом строй.

– Какого хрена вы столпились как бараны, – услышал я голос капитана, – стройтесь в колонну по четыре.

Он подошёл к вышедшим из строя парням. Матерясь, и помогая себе руками, он быстро придал кучке призывников форму, отдалённо похожую на колонну бойцов. Старлей закончил выкрикивать фамилии, повернулся к одному из стоящих рядом офицеров и отдал ему листок, который вынул из папки. Тот, взяв бумагу, направился к стоящим перед строем парням и повёл их на другой край плаца. Старлей кашлянул, прочищая горло, и приступил к следующему списку. Свою фамилию я услышал только в третьем списке. Гаркнув «я», быстро вышел из строя. Немного раньше меня покинул строй Серёга. Здорово, значит мы в одной команде. Познакомились мы только сегодня утром, но парень мне понравился. Серьёзный, рассудительный. Он, как и я пошёл служить после окончания техникума, правда, не нашего, а индустриального, но какая разница? Ещё пара человек вышла после меня и список нашей команды закончился. К нам подошёл майор, которого я уже видел сегодня в военкомате.

– Кругом, шагом марш, – скомандовал он, и мы, развернувшись, потопали на другую сторону большого плаца.

– Ну что бойцы, – продолжил он после того как скомандовал нам остановиться на самом краю асфальтированной площади, – наверное не терпится узнать куда вы поедете и в каких войсках будете служить?

– Так, – продолжил офицер, выслушав наше нестройное блеянье, – команда трёхсотая, это у нас погранвойска. Хорошие войска, можно сказать элита. А служить вы ребятки поедете на Дальний восток.

– Что, на границу с китайцами? – спросил кто-то.

– Ну, скорей всего, хотя наверняка сказать не могу, – пожал плечами майор.

– Секрет? – раздался тот же голос.

– Да какой секрет, – улыбнулся майор, – просто там вас уже свои, «погранцы», будут тасовать, как им нужно. Кто куда попадёт мне не известно. Погранвойска это же, как армия в армии. У них свои артиллеристы есть и связисты, мотострелки и авиация, даже морские части у них свои. Но, не забудьте, кстати, что их моряки тоже три года служат, а не два как все остальные «погранцы». А то рванёте, не подумав. Ладно, бойцы, сейчас пока отдыхайте. Устраивайтесь пока в казарме, но держитесь теперь вместе, чтобы вас не разыскивать по всей территории.

– Как фамилия боец? – майор посмотрел на Серёгу, выделявшемуся своим ростом.

– Роголёв, товарищ майор, – чётко ответил тот.

– Будешь старшим в команде, – офицер сделал на листке какую-то пометку, – все слышали? Если у кого возникнут какие-то проблемы, обращайтесь к призывнику Роголёву.

– А ты Роголёв, если что, ищи меня вон в том здании, – он показал рукой на кирпичный корпус на другой стороне плаца, – второй этаж, кабинет двести семь. Майор Горобец, запомнил?

– Так точно товарищ майор, – кивнул Сергей.

– Молодец, – майор скользнул по нам взглядом, – сегодня вы скорей всего ночуете здесь. Насколько мне известно, борт на восток будет только завтра. Но, советую ещё раз, не разбредаться и держать ушки на макушке. Искать вас если что, никто не будет. Слушайте объявления по громкой связи, а ты Роголёв, особенно внимательно. На все построения вам ходить не нужно, там будут распределять остальных призывников по их командам. Будут приезжать «покупатели» набирать себе людей, вам там делать уже нечего. Но, если услышите номер своей команды бегите, бегом, не раздумывая. Отстанете от команды, будут проблемы. Оно вам нужно? Всё, разойдись. Роголёв, пойдём со мной, я тебе бумагу дам перепишешь своих бойцов. Отдай рюкзак кому-нибудь из парней, что тебе с ним таскаться.

Серёга сунул свой потрёпанный рюкзак мне и поспешил за майором, а мы с парнями направились к ближайшему складу-казарме. В небольшом тамбуре, куда мы ввалились, пройдя через утеплённую дермантином дверь, стоит старенький письменный стол. Первое, что бросилось мне в глаза большой коричневый телефон с ручкой-крутилкой на боку. Я такие только в кино видел. Сидящий на стуле солдат, поднял голову от лежащей на поцарапанной столешнице книги и недовольно посмотрел на нас:

– Кто такие воины?

– Команда триста, – первым ответил тот парень, что спрашивал про китайскую границу, – нам сказали устраиваться в казарме.

– Кто старший? – спросил солдат, открыв толстую тетрадь.

– Сергей Роголёв, – ответил я, – но он с товарищем майором Горобцом пошёл, список команды писать.

– Ладно, понятно, сколько вас? – солдат встал, скрипнув отодвигаемым стулом, и окинул нас взглядом.

– Здесь ещё не все, – вновь ответил тот же парень, – остальные на улице, курят. Нас кажется человек сорок или около того.

– Добро, – солдат вновь опустился на свой стул, – мест пока полно, Идите, выбирайте, а появится ваш старший, ко мне его отправите, если я его не увижу.

Огромное помещение было плотно заставлено сколоченными из досок нарами. Они расположились по периметру, вдоль не имеющих окон стен. Потом шёл довольно широкий проход, за которым вновь начинались сколоченные рядами постройки. Между рядами проходы были заметно уже, но два человека могли разойтись без каких-либо проблем. Часть нар были заняты, на них сидели и лежали призывники. На некоторых матрасах никого не было, но лежала сумка или рюкзак, значит место занято. Но большинство спальных мест пока не обзавелись хозяевами.

– Пошли вон в тот угол, – наш «говорун» показал рукой на дальний от двери угол казармы, – там вроде свободно, на всех места должно хватить.

Я положил Серёгин рюкзак на полосатый матрас, а на соседний бросил свою сумку. Большинству из нашей команды хватило места в этом углу, ну а кто не поместился, расположились неподалёку. Вскоре пришёл Сергей и рассказал, про здешний распорядок – во сколько здесь обед, когда ужин, отбой и подъём. Начали знакомиться с парнями, угодившими в пограничную команду. Примерно треть из нас призывались в городе, а остальные были из области. В казарме было относительно тепло. Вдоль стен шли большие батареи, сваренные из толстых труб, в которых время от времени что-то булькало. Кто-то из призывников дремал, кто-то разговаривал. Были и весёлые, шумные компашки, где резались в карты.

Люди постоянно мигрировали, поэтому просторному складу, переоборудованному в казарму. Одни заходили, другие выходили на территорию, а кто-то просто шарахался между нарами в надежде встретить знакомых. Время от времени заглядывал солдат, дежуривший в тамбуре, и выкрикивал номер команды, которую вызывали строиться. Иногда он называл фамилии кого-то из призывников и отправлял их в административный корпус, где располагался штаб. На обед в столовую пошли всего несколько человек из нашей команды, в том числе и Сергей. Я решил остаться в казарме. Пожевал положенные мамой пирожки, погрыз холодную курицу, запил таким же холодным чаем из пластмассовой фляжки. Вскоре вернулись из столовки парни и зашуршали по своим сумкам и рюкзакам.