Экстерном в Хранители. Дорогою ушедших поколений

Глава 2

Илья слушал гостя, и в голове складывались пазлы подпольной организации. Конечно, решала, не мог доподлинно знать всю структуру криминального спрута. Он занимался в нём только своим, конкретным делом, так была организована работа теневой фабрики антиквариата. Об остальных щупальцах синдиката он больше догадывался. Но, его положение и годы работы в организации давали ему определённые преимущества. Картина, нарисованная гостем, во многом совпадала со схемой вычерченной Ильёй в процессе расследования, но были и существенные отличия. Он говорил довольно долго, иногда замолкая, чтобы отдышаться и хлебнуть воды. Зверев заметил, что на лбу гостя выступила испарина, а рука поднимающая стакан заметно дрожит. Используя очередную паузу, Илья спросил:

– Вы себя нормально чувствуете, Дмитрий Васильевич?

– Хреново я себя чувствую майор, – поставив стакан и смахнув со лба испарину, прохрипел гость, тяжело дыша, – этим-то всё и объясняется. Ты, наверное, всю голову сломал, думая, зачем я к тебе пришёл и всё это рассказываю. Что хочу получить за свои откровения и как меня сохранить до суда? Нет, Зверев, давай уже на ты, так проще общаться, до суда я не доживу по-любому. У меня рак в последней стадии, метастазы уже весь организм опутали. Врачи мне ещё два месяца назад сказали, что у меня от силы три недели, а я до сих пор живу. Хотя чувствую последние дни, сил больше нет терпеть. Только на наркоте и держусь, – он достал из кармана какие-то таблетки и закинул их в рот, запил из стакана.

– В любое время могу, коньки отбросить, – продолжил он, отдышавшись, – а если даже болезнь меня пощадит, ликвидаторы до меня всё равно доберутся. Не получится у тебя меня спрятать, они меня даже на Луне достанут. Вот такие дела майор.

– Тем более не понятно, Дмитрий Васильевич. Получается, со следствием сотрудничать, чтобы срок снизить, тебе смысла нет. Тогда что, совесть проснулась, или неожиданное раскаяние?

– Я тебя умоляю майор, какая совесть, я же решала. Всю жизнь лохов разводил. Хотя где-то ты прав, устал я от всей этой грязи. Деньги, деньги и ещё раз деньги. За них можно всех продать и всё купить, ну или почти всё. Как оказалось здоровье купить нельзя. Сколько я денег разным профессорам перетаскал, если б ты знал, и нашим и заграничным. Всё без толку. Теперь мне кажется, что некоторые из них меня, как лоха, просто на бабки разводили. Но я не в обиде, сам так жил. Как говорится, за что боролись… – он вновь глотнул воды и пододвинул стакан Илье: – налей еще, пожалуйста, горит всё внутри огнём.

– Спасибо, – он принял стакан из рук хозяина, – ладно всё это лирика, отвлёкся я, а время идёт, как песок из дырявого ведра сыплется. Знаешь, мне кажется, я чувствую каждую выпавшую песчинку. Чувствую, как уменьшается вес оставшихся, наверное, душа уже к небесам рвётся. Пора и мне свои земные дела заканчивать, по сути, только одно из них серьёзное, остальное всё шелуха, накипь. Завещание я уже составил, всё бывшей жене отписал, хотя она и не очень нуждается. Новый её мужик неплохо зарабатывает. Однако пусть. Она в принципе хорошая баба, я сам виноват, что у нас жизнь не сложилась. Денег было вал, а на них шалавы как мухи на говно слетаются. Ну и понеслось, кабаки, бабы. Домой неделями не появлялся, кому это понравится. Она сама от меня и ушла. Я думал, вернётся, как без бабок-то жить с ребёнком? А она гордая, на работу устроилась в больницу. Там и повстречала себе нового мужа, а я, так один и остался…

– Мужик он нормальный, я узнавал, – продолжил гость, после небольшой паузы, вновь отхлебнув воды и отдышавшись, – на заводе работает. Пацана как родного принял, а вот воспитать человеком не сумел. А может, мои гены верх взяли, да и я, если откровенно, руку приложил. Он ведь, как постарше стал ко мне часто бегал. То телефон новый нужен, то планшет, то ноутбук. Потом уже до тачки дошло. Мать то ему много дать не могла. Жили они нормально, но без излишеств. А я наоборот шиковал, много мне одному надо. Ну и отстёгивал отпрыску бабла, чтобы он ни в чём не нуждался. Думал, будут у парня деньги, а всё остальное приложится… Как бы ни так. Воспитатель, блин. Короче, не вышло из него нормального человека.

– Кабаки, ночные клубы, девки. Работать не хотел, институт бросил. Гонял на машине, которую я ему подогнал, как угорелый, да ещё пьяный зачастую. Начал какие-то тёмные дела мутить, когда моих денег стало ему не хватать. Чудом на наркоту не подсел. Я пытался с ним разговаривать, но какой я для него авторитет. Он с детства знал, чем я занимаюсь. Когда вырос, просил его в наше дело пристроить, но у меня ума хватило ему отказать. Не знаю, чем он занимался, но кое-какие бабки у него завелись. Я решил разобраться, с моими связями это не сложно, но не успел… – мужчина замолчал, погрузившись в свои мысли. Через некоторое время тяжело, со свистом вздохнул и продолжил:

– Однажды утром, после бессонной ночи, проведённой в клубе, он как обычно, с очередной подругой погнал домой. За руль, естественно сел пьяным и гнал далеко за «сотку», перед подругой красовался, джигит блин. В общем, сбил на пешеходном перекрёстке женщину беременную, с девочкой четырёх лет. Мама дочку в садик повела, а сама на восьмом месяце… Обе насмерть. Машина на тротуар выскочила и в столб врезалась. Подруга через лобовое стекло вылетела. У неё травма головы и сложный перелом позвоночника. Она теперь как овощ, да ещё на всю жизнь к кровати прикована. А сам он жив и практически здоров, так ушибы да пара рёбер сломана. Водительская подушка сработала, а пассажирская почему-то нет.

– Я навещал его в больнице, – глотнув воды и вздохнув, вновь заговорил он, – предлагал нанять хорошего адвоката. Есть у меня такие знакомые, за деньги, хоть кого отмажут. Он отказался. Знаешь, он сильно изменился после этой аварии, нет, не внешне, конечно, внутренне. Говорить и то стал как-то по- другому. Спокойно, неторопливо, как-то рассудительно, как будто повзрослел разом. Сказал, что он виноват и должен ответить за свой поступок. Говорит, а из глаз слёзы текут. Потом сказал, что к нему во сне, почти каждую ночь, погибшая девочка приходит и зовёт поиграть. Я, честно говоря, подумал, что он умом тронулся, хотел врача пригласить…

– Но, поговорив с ним ещё немного, понял – нормальный он. Наоборот, я не в себе. Мать, считай, с двумя детьми погибла. Да, муж её, отец девочки на следующий день повесился, не смог дальше жить. Не видел смысла. А я предлагаю отмазать убийцу, как будто ничего не случилось. Задумался я после разговора с сыном крепко. Тогда я уже знал про свою болезнь, но никому не говорил, думал смогу справиться, на врачей надеялся. А когда всё обдумал, понял, одно, что жизнь я свою прожил зазря, да ещё убийцу вырастил, хоть и не хотел. Больше я с сыном про адвоката не разговаривал. А он попросил библию ему принести. Когда его после больницы в СИЗо поместили, он стал в тюремную часовню ходить, молиться, – мужчина умолк, тяжело, со свистом дыша.

– Состоялся суд, – продолжил он, отдышавшись, – дали ему по-полной. Он в последнем слове попросил прощения у родственников погибших и родителей своей подруги. Сказал, что всю жизнь будет молиться за их невинные души, а в глазах слёзы стоят. В общем, не узнаю я своего отпрыска, совсем другим стал. Весной я ездил к нему в колонию, поговорил с руководством. Отзываются о нём хорошо. Работает, нарушений нет, церквушку ихнюю регулярно посещает. Хотят подавать бумаги на условно-досрочное освобождение, говорят, заслужил. Свидание без проблем предоставили. Увидел я сына и не узнал. Теперь он и внешне изменился. Бородку отрастил, стал как-то взрослее сразу, взгляд не молодого парня, а умудрённого жизнью старика. Говорит и рассуждает, тоже по-взрослому. Сказал, что после освобождения планирует в семинарию поступать, если возьмут. Хочет свою жизнь посвятить служению богу. Если не получится, то пойдёт в пединститут. Окончит, будет ребятишек воспитывать.

– Слушаю я его, – мужчина смахнул слезу, – и так мне горько стало. Ведь и я, если б побольше времени сыну уделял, а не бабками откупался, мог из него нормального парня вырастить и ничего бы этого не было. А ещё он сказал, что будет помогать родителям своей пострадавшей в аварии подруге. Хочет попытаться её вылечить, или хотя бы облегчить ей страдания и муки отца с матерью. Вот такая история майор. Я знаю ты человек правильный, порядочный. Поэтому я к тебе и пришёл, больше мне довериться некому. Все мои знакомые волки, ну или шакалы. А бывшую жену напрягать не хочу, ей и так досталось.

– Вот банковская карта, – он выложил на стол кусочек пластика, – здесь без малого миллион вечнозелёных рублей. Я хочу, чтобы ты был моим душеприказчиком. Сам я сына уже не увижу, не доживу. Я бы мог написать на него завещание, но боюсь, что когда он выйдет на свободу и вдохнёт вольного воздуха, его мозги могут опять перевернуться и он вернётся к прежней жизни. Вряд ли конечно, я всё-таки решала, людей умею понимать, но рисковать не хочу. Так вот, если он, после освобождения, будет делать то, о чём мне говорил, встретишься с ним и передашь подарок отца. Только не торопись, подожди годик. Знаешь, как бывает, человек вроде стремится к лучшему, а попробует, сунется туда-сюда, везде стена, везде «отлуп». Некоторые, кто понастойчивей бьются пока не пробьют себе дорогу, а большинство сдаются и уходят ни с чем. Вот я чего боюсь.

– Короче, если он возьмётся за старое, отдашь эту карту родителям пострадавшей подруги. Может эти грязные бабки действительно смогут помочь девчонке, – он грустно улыбнулся, – тогда и мне в аду будет чуть-чуть похолоднее. Такая у меня майор последняя просьба. Не надо, ничего не говори, больше мне доверится не кому. А теперь слушай информацию, которая должна помочь тебе накрыть нашу контору. Ну, по-крайней мере лишней в твоём деле точно не будет.

Дальше Илья узнал, что в пятницу, в их город прибывают двое ликвидаторов разрабатываемой им группировки. Они везут из северной столицы очень дорогую коллекцию антиквариата. Зверев знал по сводкам, что в Питере, в своём загородном доме, жестоко убит известный учёный и по совместительству коллекционер Баев. Пропала его знаменитая коллекция картин, которую начал собирать ещё его дед, русский помещик и дворянин. По оценкам экспертов стоимость коллекции составляла десятки миллионов рублей. Однако гость рассказал, что широкой публике и экспертам, известна лишь небольшая часть коллекции. Кроме картин в неё входили старинные ювелирные изделия, древние иконы и статуэтки, вырезанные из кости. Возраст этих фигурок намного превышает возраст «Костёнковских венер».

– Реальная стоимость этих вещей многие миллионы евро, – рассказывал Дмитрий Васильевич, – поэтому все мои боссы соберутся вместе, чтобы осмотреть это богатство. Они хоть и друзья, но друг другу не до конца доверяют, когда речь идёт о таких бабках. К тому же, нужно осмотреть вещи на предмет подлинности, а в этом случае, три головы гораздо лучше одной. Они же, что ни говори, специалисты. Причём, каждый из них, лучше знает какой-нибудь один отрезок истории, а вместе они сила. Вот в этот момент тебе и нужно их брать, вместе с ликвидаторами. Тогда может, что и получится, особенно если тебе удастся киллеров разговорить.

– А почему Баева так жёстко устранили, а не инсценировали естественную смерть или несчастный случай. У вас же супер профессионалы, на многое способны? – спросил Илья.

– А нет в этом большого смысла. Ну, допустим, он умер от сердца в своей кровати, а куда делась коллекция? Все вещи переписаны, он же их государству завещал. Можно было, конечно забрать только неучтённые экспонаты, но про них тоже люди в определённых кругах знали. Всех не зачистишь, информация бы всё равно ушла, да и банально, жаба наших задавила. Кроме того надо было других припугнуть, чтобы впредь сговорчивей были. С Баевым же больше года переговоры вели, я, в том числе в Питер мотался, а он упёртым был. Вот поэтому киллерам боссы такой приказ и отдали, – гость замолчал, погрузившись в свои мысли.

– Безусловно, информация очень ценная, как вам удалось её получить? Насколько я успел изучить вашу фирму, у вас каждый отвечает только за свой участок? – Илья с любопытством смотрел на гостя.

– Не волнуйся майор, я тебя не подставляю. Инфа сто процентная. Пришлось все свои связи использовать, чтобы узнать, тем более я сам с этим делом был связан. Раньше бы я на это никогда не решился, – гость скривил губы в подобии улыбки, – любопытных у нас не любят. А теперь мне терять нечего, считай это мой дембельский аккорд. Всё, увольняюсь я, по состоянию здоровья. Поезд прибывает в пятницу утром в десять ноль пять, по местному. Сам понимаешь самолётом им лететь опасно, там багаж досматривают, да и время, нужно было немного выждать, чтобы менты успокоились. К одиннадцати они будут в офисе на Карла Маркса. Знаешь?

– Киллера я знаю только одного, – дождавшись утвердительного кивка Ильи, продолжил гость, – среднего роста худощавый, слегка за сорок. Волосы тёмные, коротко стриженые. Уши небольшие, но сильно оттопырены. Чтобы как-то скрыть это, носит очки с толстыми дужками. Стёкла в них простые, иногда надевает солнцезащитные очки. Больше особых примет нет, что не удивительно при его профессии. Я бы на твоём месте их, на вокзале не встречал. Слишком опытные гады, легко могут вас вычислить. Лучше ждать у офиса, скорей всего за ними отправят бронированного «мерина» и джип с охраной. Ну, тебе видней как действовать, но будет их двое, это точно. Всё Илья Петрович, пойду я. Всё тебе рассказал, что знал, а то мне совсем худо, как бы не помереть у тебя.

– Ты уж, пожалуйста, присмотри за моим отпрыском, дай ему последний шанс, – гость с трудом поднялся, – может всё же станет ещё нормальным человеком. Ладно, прощай, пошёл я.

– Дмитрий Васильевич, – Илья тоже поднялся, – может всё же скорую вызвать?

– Да ты что майор, меня до больницы-то вряд ли успеют довезти. Ты же понимаешь, что за тобой следят. Может и в скорой помощи, вместо врачей, группа зачистки приехать. У нас фирма серьёзная, – гость подошёл к двери, – я сейчас по чердаку в крайний подъезд пройду. Там пожарный выход есть на другую сторону дома. Я сюда так и пришёл, наружка наверняка только за твоим подъездом смотрит. Удачи тебе майор, – он пожал Илье руку и вышел на площадку.

Илья встал в дверях, наблюдая как гость, решительно зашагал вверх по лестнице. Вскоре, осторожные шаги затихли, чуть скрипнула крышка чердачного люка и всё стихло. Он ещё немного постоял, но больше никаких звуков не услышал, кроме приглушённого храпа из-за соседской двери. Вернувшись в квартиру, Илья выключил ночник и осторожно выглянул из-за шторы. Как он не вглядывался в знакомый двор, увидеть «наружку» ему так и не удалось. На следующий день, просматривая сводку происшествий, он прочитал, что неизвестный мужчина, ночью бросился под проходящий товарный поезд. Позвонив знакомому оперу, в линейный отдел, он узнал, что это был его вчерашний посетитель, там уже установили личность погибшего.

На вопрос Зверева, убийство или самоубийство, опер уверенно заявил, что самоубийство. Оказалось, что кроме машиниста, видевшего как мужчина сам шагнул под колёса локомотива, у происшествия было ещё несколько свидетелей. Дело происходило на вокзале, люди ждали прибытия пассажирского поезда, на соседнюю платформу, а товарняк проходил транзитом. Илья поблагодарил друга и повесил трубку.

– Эх, Дмитрий Васильевич, победила тебя болезнь. Сдался, старый решала. Ладно, бог тебе судья, пусть земля тебе будет пухом, – подумал он про себя.

Пару дней Зверев, вместе с Савельевым, потратил на обработку прокурора и вот ордер, наконец получен. Время летело как сумасшедшее, маятник тикал, отсчитывая секунды, которые складывались в минуты, а те в свою очередь наполняли часы. Илья был весь на нервах. Казалось, каждый прошедший час не уходит в историю, а повисает дополнительным грузом, натягивая какую-то невидимую струну. А та, в свою очередь, уже гудит и вибрирует от напряжения готовая лопнуть в любую секунду. Наконец наступила пятница, сегодня всё должно закончиться. Либо пан, либо пропал. Нет, конечно, если «историки» выкрутятся и избегут наказания, он не последует примеру своего ночного гостя. Не дождутся, но из органов, скорее всего, уйдёт. Да, точно, хватит донкихотствовать. Вот родители обрадуются.

Стоп, хватит каркать. Он где-то читал, что мысли могут материализовываться и, если постоянно думать о плохом, так всё и произойдёт. Всё будет пучком. Он арестует верхушку, а там и до рядовых членов очередь дойдёт, никуда они не денутся. Людей конечно мало, но зато все проверенные и знают, что им делать. А, когда начнём, сразу в ОМОН позвоню, Трофимову, он с бойцами махом подскочит, поддержит. Предварительно с ним разговор был, правда, не вникая в детали и не уточняя места проведения операции. Трофимов мент со стажем, понял, что дело серьёзное и допытываться и конкретизировать не стал. Сказал, что до конца недели будет ждать звонка Ильи с основным составом группы. А если начальство куда пошлёт, заместителя отправит с молодыми, пусть тренируется.

Солнце уже показалось над крышей торгового центра, золотые лучи стали слепить глаза. Тюлевая занавеска давала лишь призрачную защиту. Илья прищурился, но продолжал стоять у окна, по лицу заструилось приятное тепло. До этого он смотрел через стекло невидящим взглядом, гоняя в голове тяжёлые мысли. Когда показалось светило, взгляд его стал осмысленным. Над синей крышей торгового центра сияла золотая корона. Старые тополя, окружающие здание, лишь немного не доставали до крыши. Своей, слегка начавшей желтеть листвой, дрожащей под утренним ветерком, они были похожи на струящиеся волосы. Вероятно, из-за слепящего света и прищуренных глаз, фасад здания походил на лицо девушки с короной на голове. Блестящие стёкла витрин, посередине разделяла выпуклая и затемнённая труба лифта, нижний край которой опирался на арку входа. Несколько ступеней можно было принять за подбородок принцессы.

Илья тряхнул головой, отгоняя видение. Хватит, Зверев. Понятно, что с этой работой у тебя уже сто лет не было секса, да и девушки знакомой у тебя нет. С последней подругой расстался, года полтора назад. Но видеть женское лицо, глядя на фасад здания, это уже слишком. А вообще погода была замечательной. Самое начало осени. Ещё тепло, днём так почти как летом, но листья уже начинают раскрашиваться в разные цвета, но ещё не опадают. Не заваливают тротуары и газоны. Дождя не было несколько дней и сегодня с утра опять светит солнце. Небо голубое-голубое и высокое, по-настоящему бездонное. Летом оно какое-то блёклое, выгоревшее, уставшее от зноя. Он любил это время года, конец лета начало осени. Когда удавалось, всегда брал отпуск на несколько дней. Уезжал за город и бродил по лесу, по полям. Собирал грибы и просто дышал полной грудью, любуясь окружающими красотами.

Особо мерзкий рёв проезжающей иномарки, переделанной хозяином в подобие гоночного болида, вывел его из задумчивости. Илья взглянул на часы и пошёл умываться. Он принял контрастный душ, неторопливо побрился, сбривая двухдневную щетину, и освежил лицо бальзамом. Вытирая на ходу волосы, двинул на кухню. Пока готовилась глазунья, заварил себе кофе и сделал несколько волшебных глотков. Время ещё было, он не торопился, всё делал спокойно, стараясь больше не думать о предстоящем деле. Ровно в девять он вышел из подъезда и направился в сторону улицы Гоголя. Сашка должен был подобрать его возле остановки автобуса минут пятнадцать, двадцать десятого.

Илья решил не ехать к офису антикваров на своей машине. Она была конкретно засвечена. Парковать её возле преступного синдиката, то же самое, что вывесить напротив бандитской малины огромный красный флаг. Сашка, же должен взять «тойоту» тестя. Неприметный автомобильчик, не слишком новый, но и не рухлядь, среднего класса. Вполне органично будет смотреться у офисного здания, к тому же у него прилично затонированные стёкла. Обычно ГИБДД-эшники кидаются на такие как бык на красную тряпку. Но не в этом случае. Тесть Сашки сам оттуда, поэтому его естественно не трогают. Рыбак рыбака… Идти до остановки пять минут, но он больше не мог находиться дома. Лучше возле остановки подождать. К тому же, Илья не оставлял надежды обнаружить хвост, да и Сашку, на всякий случай проконтролировать, с той же целью.

Когда из-за угла соседнего дома быстро вышел бомжеватый мужик и решительно направился к нему, он вначале напрягся, но когда тот подошёл ближе успокоился. Обычный бомж в старом длиннополом пиджаке, больше напоминающем старинный кафтан, как его себе представлял Илья. Подпоясано это чудо было синим пояском, наверно пуговицы оторваны, промелькнула мысль. На голове, тоже кепка ни кепка, картуз ни картуз. Мятые, тёмные брюки в узкую светлую полоску, заправлены в солдатские сапоги. Нет, скорее офицерские, уж больно кожа у них гладкая, и неожиданно чистая, как будто их недавно почистили кремом.

На вид мужику лет шестьдесят, хотя определить наверняка сложно, мешает окладистая борода и усы. Седые волосы, выбивающиеся из-под шапки, давно не стрижены, уши закрывают почти полностью. В бороде и усах ещё сохранились каштановые пряди. Кустистые, тёмные брови, были слегка сдвинуты к переносице. Под ними, неожиданно молодо, сверкали, ярко-голубые глаза. Чёрт, Судя по волосам и одежде, ему может быть лет семьдесят или больше, а вот по глазам не больше тридцати. Фигура тоже совсем не стариковская, вполне здоровый мужик, ростом гораздо выше среднего. Чувствовалось, что сил у него в достатке. Что же заставляет таких бомжевать, жить на улице, одеваться как чучело. Ему бы работать, хоть дворником, хоть грузчиком. Как говорится ещё пахать и пахать, а он скорей всего по мусорным ящикам лазил, они как раз в той стороне стоят. Поравнявшись, мужчина неожиданно остановился и повернулся к Илье.

– Илюша, тебе не надо сегодня никуда ходить, возвращайся домой, так будет лучше для тебя, – услышал он приятный тихий голос.

Зверев, тут же напрягся, рука сама скользнула за пазуху к пистолету. Он замер, ожидая любых неприятностей, глаза внимательно следили за бомжем. Слух обострился, стараясь уловить малейший шорох за спиной, адреналин хлынул в кровь. После произнесённых слов тот стоял спокойно, не предпринимая попытки сблизиться. Глаза задорно сверкали, а губы сложились в приветливую улыбку. Руки он держал на виду, опустив их вдоль бёдер. Сзади не было слышно ни звука, боковым зрением Илья тоже ничего не улавливал. Стараясь не упускать мужика из вида, он быстро оглянулся по сторонам. Всё было спокойно, близко никого не было, а если есть снайпер, то тут уж ничего не поделаешь. Он однозначно успеет сделать в нём дырку, спрятаться, мгновенно, не получится, место открытое.

– А ты кто такой, чтобы мне указывать? Кто тебя послал, и что они хотят? – Илья решил пока не дёргаться, однако руку держал на рукоятке пистолета. Нужно было определить, что от него хотят. Что бомжа подослали «историки» он не сомневался. Он уже понял, что это не настоящий бомж – не было характерного запаха давно не мытого тела и грязного белья. От мужчины пахло, какой то травой, немного дымом и всё, даже запах спиртного отсутствовал полностью. Сейчас главное выяснить, что преступникам известно о сегодняшнем деле и насколько серьёзные у них намерения в его отношении.

– Успокойся Илюша, вон как сердечко колотится, того и гляди о рёбра расшибётся. Я Белослав, божий человек и пришёл я к тебе не от твоих недругов. Мой долг предупредить тебя, что звёзды не обещают для тебя ничего хорошего, если ты сегодня выйдешь из дома. Я не буду тебя задерживать и уговаривать, но предупредить об опасности обязан. Это мой долг и призвание, – улыбка исчезла с лица мужчины, голубые, бездонные глаза смотрели серьёзно.

– Хм-м, если ты, действительно сам по себе, в чём я сильно сомневаюсь, то спасибо тебе за заботу. Но, я взрослый мужик и буду сам решать, когда и куда мне ходить и что делать. У меня работа и я должен её делать, – Илья, по-прежнему, сжимал рукоятку снятого с предохранителя пистолета, но из кобуры его пока не вытаскивал. Мужик стоял на том же месте, руки всё так же были опущены.

– Дело твоё, воин. Я не могу тебя удерживать. Прощай, иди своим путём до конца, мы ещё увидимся с тобой, – мужчина быстро повернулся и шагнул к углу дома. Он сделал всего два шага и как будто растаял в воздухе.

Илья несколько минут оставался на месте, хлопая глазами и ожидая выстрела. Потом медленно вытащил руку из-за пазухи, машинально поставив ПМ на предохранитель, и тихо пошёл вслед назвавшемуся Белославом. Он дошёл до угла дома и увидел огороженную площадку для мусорных контейнеров. Возле неё никого не было. Впрочем, он и не ожидал увидеть там недавнего собеседника. Кем бы он ни был, но только не бомжем. Исчез он очень профессионально, как специалист высочайшего уровня. Если это не один из ликвидаторов, то кто? Уж точно не решала, даже не уговаривал нисколько. А если ликвидатор, то почему ушел, не выполнив работы? Углубившись в свои мысли, Илья не заметил, как вышел к остановке. Очнувшись, взглянул на часы.