- -
- 100%
- +
За мгновение
– Алексей! Алексей! Осторожней, прошу тебя. Здесь все бьются, а ты гонишь под сто пятьдесят! Куда торопишься, на кладбище? Подождут уж, никуда не денутся.
Алексей лишь хохотнул, но скорость сбавил. До ста двадцати.
Туман расстелился на многие километры. Мерзкая, почти невесомая морось, разгоняемая несущимися в обоих направлениях машинами, ложилась мокрым покрывалом на темнеющий от влаги асфальт.
– Ещё сбавь! Не ровен час на встречку кто-нибудь выкатит. Вообще тогда никуда не приедем.
– Слушай, – начал кипятиться Алексей, – я хочу засветло до города добраться. По темени, да ещё с таким туманом вообще ехать невозможно будет.
– Сколько нам ещё осталось?
– Полчаса, от силы. В город заедем, там уже полегче будет. Маме лучше позвони, спроси, как там дети.
– Тормози-и-и-и! Тормози-и-и-и! – Внезапная вспышка света полоснула по застывшему от ужаса лицу Лены. – Стой! Стой!!!
– А-а-а! Чёрт его… – Успел крикнуть Алексей, нажав на тормоз, до того, как послышался тяжёлый хлопок и он увидел, словно в замедленной съёмке, как капот складывается в гармошку, вдавливая разлетающееся на тысячи брызг лобовое стекло.
***
– Ну всё, приехали. Ладно хоть вытормозиться успел. – Устало сказал Алексей. – Выходим.
Он открыл дверь, обошёл машину сзади и помог жене вылезти с заднего сиденья. Вдвоём они прошли вперёд, чтобы посмотреть масштаб повреждений.
– Мда-а-а. Машине капец. – Ругнулся Алексей. Жена только качала головой, вытаращив от шока глаза.
– Ты цела?
– Вроде.
Они подошли вдвоём к водительской двери КАМАЗа, с которым только что столкнулась их машина. Водитель, коротко стриженный мужик лет сорока пяти в затёртой джинсухе, сидел с застывшим выражением ужаса на морщинистом лице.
– Эй, мужик! – Крикнул Алексей, попытавшись открыть дверь, но его рука всё время соскальзывала с влажной ручки двери. – Эй, открывай!
Мужик не реагировал, продолжая сидеть в застывшей на тысячелетия позе фараона.
– Да выходи же ты, бить не буду! – Стукнул с досадой кулаком об дверь грузовика Алексей.
Он посмотрел на шоссе и невольно воскликнул:
– Ленка, смотри какая за нами пробка уже. Всё из-за этого… барана!
Он вновь постучал в водительскую дверь, но, видя, что это бесполезно, отошёл от грузовика на обочину и посмотрел на противоположную полосу дороги.
– Смотри-ка и с той стороны колонна выстроилась. Странно, он же выехал на нашу полосу. Те-то могли бы и объезжать спокойно по своей полосе.
Алексей подошёл к жене, дрожавшей от пережитого шока, и обнял её.
– Ну, как ты? – Спросил он тихо. Та только сильнее прижалась к нему вместо ответа. – Ну-ну, успокойся. Главное целы. Удивительно, что ни одной царапины. А машина… Шут с ней. Машина – железо.
Он оглянулся вокруг. Их окружала абсолютная тишина. Алексею даже показалось, что мелкий дождь, накрапывавший с неба в течение всей их поездки, словно завис между небом и землёй в форме серого густого тумана.
Очнувшись от своих мыслей, он бодро сказал:
– Ну что, в полицию звонить надо. А ты можешь продолжать сидеть! – Крикнул он в сторону грузовика.
– Так, как там в полицию набирать – 102, решётка 02? – Доставая телефон из кармана, спросил Алексей у Лены.
– Дождь не идёт. – Вместо ответа задумчиво произнесла Лена. – Капли словно в воздухе застыли.
– Да. Закончился, видимо. – Живо откликнулся Алексей и начал набирать на телефоне комбинации из цифр.
Он перебрал несколько комбинаций и убедившись, что соединять телефон его ни с кем не собирается, чертыхнулся и произнёс раздражённо:
– Сети, что ли, нет? Чёрт, вот ведь как всегда – когда нужна эта долбанная связь, нет её!
– Ладно, пойду у народа поспрашиваю, может, у них связь есть.
Он направился к ближайшей машине, стоявшей поперёк полосы (по-видимому, занесло, когда водитель, вытормаживаясь, уходил от удара с Лёшиной машиной). Сквозь боковое стекло он увидел, что водитель сидит, не шелохнувшись, а пассажирка сзади обхватив голову, упёрлась лбом в спинку сиденья водителя.
– Что за…? – Только успел он произнести, как услышал с той стороны, откуда они ехали на машине, перекатывающийся по небу глухой рокот, похожий на раскат грома.
– Алёшенька! Подойди сюда. – Услышал он слабый приглушённый голос Лены, вставшей на колени перед их машиной. Плечи её конвульсивно тряслись, выдавая беззвучные рыдания.
Он подбежал к жене и встал на колени рядом с ней, обняв за плечи:
– Что стряслось, любимая?
Лена лишь безмолвно подняла руку и дрожащим пальцем показала на салон автомобиля, где за лопнувшими стёклами можно было различить обезображенные окровавленные их трупы, его и Лены.
– Так значит… Значит, мы … – Начал Алексей, но слова его утонули в грохоте с небес и рёве ветра, яростно рванувшего откуда-то со стороны ближайшего леска. Надвигался безудержно мрак, приносимый ветром, вырывавшим с корнем деревья и клочья травы, снося с шоссе вереницу огоньков от фар вставших на дороге автомобилей. Знакомый мир ветром срывало по частям, словно мозаичную картину, и на месте вырванных звеньев мозаики воцарялась тьма.
Скверный анекдот 4
Как известно, библиофилы, философы, литераторы могут сбиваться в отдельные кучки, замкнутые сообщества, кружки по интересам. Вот и одна такая кучка, варясь в собственном соку и обсудив все значимые книги и идеи, сговорилась о присвоении номеров обсуждаемым постоянно книгам.
Номеров набралось порядка 20000. Вошли туда и фундаментальные Библия, Коран и Сутта Нипата, и «Одиссея», и «Сон в красной комнате», и «Мир как воля и представление».
Впрочем, всего здесь и не перечислить. Следует отметить, что номера с 5000 по 5500 получили книги, название которых не представляется возможным употреблять в приличном обществе. Всё это были книги, запрещённые к тиражированию и распространению в стране, где проживали герои нашей истории.
Я подумал было хотя бы бросить намёк о том, что же это за книги такие, дабы не мучить читателя неизвестностью. Но нет…
Нет, не могу. Не могу назвать ни одной из них. Некое неопределённое чувство омерзения и гадливости поднимается к горлу и парализует пальцы при попытке набить на клавиатуре их названия.
Зачастую книголюбы собирались в кафе, условно назовём его «Сайгон», для обсуждения любимых книг.
Вот эпизод достаточно характерной для кружка жизни.
– Мне кажется, друзья, что идеи, содержащиеся в номере 1268, перекликаются определённым образом с идеями 59.
– Великочтимый Степан Сергеевич. Я вам больше скажу – я рассматриваю 1268 как неприкрытый плагиат 59!
– Видите ли, милейший Александр Савелич, дело в том, что в плагиате можно обвинить только при абсолютном копировании текста другого автора. Воплощение же идеи в иной форме, в ином текстуальном воплощении, на мой взгляд, назвать плагиатом нельзя.
По большому счёту все основные идеи высказаны ещё в древности: и о любви, и о ненависти, и об одиночестве, и о несправедливости мира, и о бедности, и о богатстве, и о сильных, и об угнетённых, и т.д.
Как это в 35 говорится? – Что было, то будет, а что будет, то уже было. Поправьте меня, если я где-нибудь переврал.
Так что в любом случае литераторы ходят по одному полю. Фактически, литератор – тот человек, который обладает мужеством, ступая на свою стезю, повторить, не повторяясь, обсуждение давно избитых тем, высветить их в некой новой текстовке, поразив при этом читателя, а в последнее время – и эпатировать.
На другом конце стола льётся своя беседа.
– Ну, а вы что думаете, многоуважаемая Ева Галактионовна, относительно того, как идеи автора книг 637, 729 и 582 соприкасаются с идеями учения, получившего свое своеобразное отражение в 283 и в своде томов со 111 по 143?
– Ну-у, признаться откровенно, я достаточно часто задумывалась об этом. Если вы помните, разлюбезный Георгий Иванович, в 15738 в достаточно популярной манере объясняются некоторые сходства и расхождения в этих двух учениях.
– Да, безусловно, я помню тот замечательный отрывок из 15738. Я, с вашего позволения, поскольку правилами клуба запрещено произнесение вслух цитат из обсуждаемых книг, на ушко вам прошепчу (Ева Галактионовна наклонилась к лысой голове Георгия Ивановича и начала нашёптывать на ухо отрывок из книги):
«Сходство заключается, не в последнюю очередь, в общности стремления добраться до самой глубины бытия – той его глубины, где слова утрачивают любой смысл и имеет силу исключительно непосредственное его переживание.
Как Хайдеггер, так и дзен-буддисты стремятся выстроить учение о бытии, свободное от двойственности и противопоставления «Я» и «не-Я», то есть окружающего нас мира вещей и людей. Они заявляют о мимолётности, неистинности реальности, которая нас окружает, об осознании конечности человека, неспособности человека видеть действительную природу вещей в силу ограниченности его разума.
Как Хайдеггер, так и дзен-буддисты, что примечательно, понимали бытие не как нечто навеки установленное и определённое, но как то, что находится в непрерывном становлении.
Хайдеггер полагал, и это относится к одной из основополагающих его концепций, что бытие само есть время, и лишь в горизонте времени становится прояснённым. Это, безусловно, влечет за собой представление о неповторимости и ценности каждого мига человеческой жизни. Раскрытие истины бытия может произойти спонтанно, когда понимаешь, что мир, который тебя окружает, и ты – это одно и то же.
Именно сокровенно пережитое чувство временности и конечности своего индивидуального существования, на которое указывает Хайдеггер, чем-то схоже с состоянием «пробуждения» в дзене.
Точки соприкосновения в обсуждаемых учениях видны также и в некоем мироощущении, окрашенном ностальгией, созерцании непрерывного изменения (которое только одно и является постоянным), реально присутствующего в своей неповторимой и открытой подлинности, лишь в данном неделимом и единственно действительном миге между фиктивным прошлым и столь же фиктивным будущим, которые и есть жизнь.
Особенно сходство заметно при сравнении позднего Хайдеггера и концепции дзен-буддизма.
Вместе с тем, приблизившись вплотную к дзен-буддистам, Хайдеггер, именно поскольку над ним довлела западная парадигма мышления, отказался от идеи невысказываемости бытия и его доступности исключительно в созерцании».
– Да, да! Целиком согласен с автором! – Энергично закивал головой Георгий Иванович.
– А вот как вам, Георгий Иванович, нравится такой пассаж из 14964, посвящённой этой же тематике (Ева Галактионовна вновь начала шептать на ухо Георгию Ивановичу так, чтобы никто, кроме него, не услышал содержания книги):
«Понятия «Пустота» и «Ничто» имеют свои оттенки, но зачастую их не различают. В рассматриваемом случае «Ничто» Хайдеггера сравнимо с «Пустотой» буддистов, ибо вся совокупность бытия, если следовать концепции буддизма, развёртывается из «Пустоты», которая есть возможность и необходимое условие любого бытия. Примерно в том же ключе употребляется «Ничто» и Хайдеггером».
– Великолепно. – Вновь закивал головой Георгий Иванович. – Безусловно, автор попал в точку.
– Я вам, Ева Галактионовна, хотел, в свою очередь, напомнить о поразительном прозрении, посетившем автора книги № 18543, о некоем сходстве мыслей, содержащихся в 394, и идей того же учения, о котором вы упомянули только что. Я имею в виду, конечно же, учение, крохи которого содержатся в книгах со 111 по 143.
Георгий Иванович склонился над ухом своей собеседницы.
– Посудите сами, не отсылают ли строки:
«Умрешь – начнешь опять сначала
И повторится всё, как встарь»;
к учению о метемпсихозе, столь присущем буддизму? Как, впрочем, и иным религиям, распространенным на полуострове Индостан.
Теперь уже Ева Галактионовна стала шептать на ухо Георгию Ивановичу.
– А этим строкам предшествуют:
«Живи еще хоть четверть века
Всё будет так. Исхода нет». Помните?
Я, перечитывая их, каждый раз убеждаюсь, что автор намекал на колесо сансары, из круговорота которого практически невозможно выбраться – мы всякий раз обречены возвращаться в этот мир, будучи не в силах вырваться из пут неведения в вопросе о нашем истинном «Я».
– Дамы и господа! – Возвысился своей фигурой над столом организатор собрания, Орест Благоярович. – Сегодня мы принимаем в наши ряды нового члена нашего клуба – Порфирия Ксантипповича Молчанова. Прошу любить и жаловать. Кхм. Мы, конечно, устроим ему сейчас маленький обряд инициации. Хе-хе.
– Я всемернейшим образом готов. – Бодро молвил Порфирий Ксантиппович. – Готов ответить на все ваши вопросы, дамы и господа.
– Хорошо же. – Сказал Орест Благоярович. – Ну-с, начнём? Предлагаю задавать вопросы новичку.
– Позвольте мне? – Потянула руку вверх Изольда Галактионовна, сестра Евы Галактионовны.
– Прошу вас. – Кивнул Орест Благоярович.
– Вам, конечно же, известно содержание 13597 опуса, многоуважаемый Порфирий Ксантиппович?
– Безусловно, Изольда Галактионовна.
– Прошу вас, если это вас не затруднит, поясните, пожалуйста, идеи каких книг оказали влияние на создание данной книги и на авторов каких книг, в свою очередь, она оказала влияние?
– Что ж. – Видно было, что новичок несколько взволнован. – Идеи 13597 опуса имеют, на мой взгляд, свои корни в 13, 17 и 35 книгах. Наиболее близкими по духу нашему автору являются 3254, 4597, 7017, 8232, 9918 и 11763. Я даже берусь утверждать, что 3254, 4597 имели определяющие значение в формировании замысла сего творения.
Что же касается номеров книг, на авторов которых оказала 13597 книга, то это, пожалуй, 14175, 15237 и 19284 и, в какой-то степени 19829.
– Спасибо, Порфирий Ксантиппович, за ваш исчерпывающий ответ. – Поблагодарил новичка Орест Благоярович. – Хотя я и не могу в полной мере согласиться с тем, что превалирующее значение для формирования идей автора имели 4597 и 3254 книги. Мне, всё-таки, кажется, что это были упомянутые вами 9918 и 11763. Впрочем, как мне кажется, члены нашего клуба поддержат меня в суждении о том, что вы блестяще прошли наше маленькое тестирование на предмет знания корпуса книг нашего клуба.
После того, как гул голосов одобрения утих, Орест Благоярович, продолжил:
– Дамы и господа, Николаем Дмитриевичем, исполняющим обязанности главы нашего клуба на период болезни Александра Маврикиевича, сегодня к обсуждению предлагается тематика, касающаяся номера 5478, а также влияния на автора данной книги идей, содержащихся в номере 5093 и в номере 5113.
– Ах, мне дурно. – Прошептала, закатывая глаза, Ева Галактионовна и бухнулась в обморок.
Диана Менелаевна начала тихонько сползать под стол, шурша тканью своего платья. Изольда Галактионовна закрыла уши ладонями и склонилась над столом. Слёзы брызнули из её глаз.
– Простите, но это возмутительно, досточтимый Орест Благоярович! – Вскочил на ноги Георгий Иванович, чья соседка лежала в обмороке на диване. – Мне кажется, мы уже неоднократно обговаривали, что номера с 5000 по 5500 не подлежат обсуждению в присутствии дам, а тем более в столь людном месте.
Вот, – он ткнул пальцем в направлении Евы Галактионовны, – наглядный пример пренебрежения установленными клубом правилами. А ведь в заведении, как я могу наблюдать, находятся другие женщины, да и дети!
Необходимо для таких случаев подбирать более, что ли, камерную обстановку! Вынужден вас покинуть, ибо для меня невыносимо терпеть столь чудовищное издевательство над моими чувствами!
Смартолюбцы
(Поручик Мисима отдыхает на тихоокеанской ривьере)1
Пашино детство не сильно отличалось от детства его будущей жены Лены. Те же пыльные летом и занесённые непролазными снегами зимой дворы, детвора, изъяснявшаяся, подобно своим родителям, исключительно на том специфическом наречии, в котором из цензурных слов только предлоги да имена собственные.
И окажись наши герои в каких-нибудь пятидесятых-восьмидесятых, следовать бы им судьбе их дворовых знакомых – пиво в подворотне, рваные струны да сопли кровавые. Однако же повезло им невероятно – родились они на излёте двадцатого столетия, то есть во времена их позднего детства появились планшеты и смартфоны – умнейшие устройства, вызывающие у всего человечества неподдельный восторг своей сложнейшей организацией.
Разумеется, что у Паши, что у Лены все радостные впечатления детства напрямую были связаны с компьютерами, поэтому как только в продаже появились указанные выше хитроумные устройства, родители (здесь и далее по тексту – обслуживающий персонал), повинуясь нытью и стонам отчаяния своих отпрысков, приобрели нашим героям смартфоны.
Естественно, каждый год, да не по разу, отпрыски напоминали о необходимости обновления приобретённых смартфонов, что покорные родители (обслуживающий персонал) и осуществляли по мере финансовых возможностей.
Обслуживающий персонал (они же родители Паши и Лены), будучи поглощённым своими заботами, в частности, вопросами о том, как накопить денег на очередное обновление смартфона своим чадам, не заметил прогрессирующую деформацию личности, сопряжённую с размягчением мозгов, обусловленную полным погружением отпрысков в мир виртуального общения, виртуальных же снов и яви.
Каждый раз, видя плоды чресл своих лежащими по кроватям кверху пузами и уткнувшимися в экраны своих «размягчителей мозгов», они пытались убедить их в опасности превращения их организмов в приложение к смартфону и вреде для здоровья. Однако сталкиваясь с ужасающими последствиями абстинентного синдрома, обусловленного принудительным отлучением отпрысков от их устройств и вынужденным их выпадением из виртуальных миров, обслуживающий персонал, возвращая детям смартфоны, тешил себя надеждой, что «всё это пройдёт» и «слава Богу, не по подворотням шляются».
Забыл упомянуть: и Паша и Лена до наступления темноты, обусловленной гаджетозависимостью, увлекались безудержно японскими рыцарями – самураями, с их обычаями и мировоззрением.
***
Пришло время половой зрелости и возраста деторождения. Паша и Лена познакомились в чате и, поскольку их увлечения и интересы целиком и полностью совпадали – они полностью были в сфере виртуальной реальности и служения её величеству Цифре – то вопросов о совместимости характеров и притирке организмов у молодых не возникало.
***
Не могу не обратиться к словам поручика Мисимы, который, как уже было указано ранее, отдыхает на тихоокеанской ривьере Японии, с её яростными океанскими волнами и опасными холодными течениями, норовящими унести зазевавшихся купальщиков в глубинные пределы Великого океана.
«Те, кто присутствовал на бракосочетании или хотя бы видел свадебную фотографию, в один голос восхищались красотой молодой пары» начертал с помощью кандзи и хираганы в своём рассказе «Патриотизм» незабвенный Хираока Кимитакэ, он же Мисима Юкио.
А ещё он начертал: «После того как супруги покончили с собой, люди, глядя на памятную фотографию, вздыхали и говорили, что такие идеальные, на первый взгляд, союзы всегда приносят несчастье».
В нашем повествовании всё было примерно так же. Хоть и с немного бледноватым, землистым цветом лиц и синяками под глазами от ночных бдений, Паша и Лена смотрели друг на друга любящими подслеповатыми глазами, а также с удивлением глазели на огромное количество родственников, собравшихся по поводу их бракосочетания. Фотографы, кружившие вокруг нашей счастливой пары, поименованной нами смартолюбцами, старались запечатлеть на века каждое их движение и взгляд.
Все, в том числе и Паша с Леной, признавали впоследствии, что фото получились что надо, хотя каждый жест рук и движение глаз неуклонно напоминали о тяге молодых к своим электронным устройствам, информационном голоде, обусловленном отсутствием сведений о количестве просмотров их страничек в Инстаграме и Фейсбуке и выставленных «лайках».
После свадьбы для молодых изменилось немногое – их тела просто плавно переместились в двуспальную кровать в крохотной однокомнатной квартире, купленной по случаю свадьбы количественно удвоившимся обслуживающим персоналом.
Речи о свадебном путешествии не было – молодые на предложение родителей съездить за границу сразу же заявили единогласно: «Чо мы там не видели?» и «Лучше купите нам новые смартфоны».
Я упомянул ранее, что для молодых изменилось немногое, имея в виду, что сущностно для них действительно изменилось немногое: они, теперь уже вдвоём, торчали до поздней ночи в соцсетях, на кино- и игровых сайтах, отвлекаясь на справление нужд, в том числе и половой (а то чо женились-то?), походы к холодильнику и заказ еды на сайтах доставки.
Все эти походы по нуждам, приём пищи не означали перерывов в общении с любимыми гаджетами. Паша вообще заметил, что справление большой нужды у него лучше получается при прохождении какой-нибудь «стрелялки», а по малой он может сходить и под второсортный киношный детективчик.
В первый, так называемый медовый месяц Паша и Лена ещё прерывали общение со смартфонами на то, чтобы «подружиться организмами», однако после того как Паша сначала несмело, а затем уже в открытую во время соитий начал тыкать в сенсорный экран своего гаджета и Лена подхватила такое замечательное начинание, сёрф по сайтам интернета не прекращался уже ни на секунду. Лена даже признавалась Паше, что такой секс её возбуждает гораздо больше, чем обычное «животное» совокупление.
В принципе, нынешний распорядок дня молодых остался таким же. Единственным досадным недоразумением являлось отсутствие постоянного присутствия обслуживающего персонала в квартире молодых, а также необходимость постоянного выклянчивания переводов денег на банковские карточки Паши и Лены. Тем не менее, с такими мелкими бытовыми проблемами молодые справлялись с переменным успехом, и всё бы ничего, но обслуживающий персонал стал как-то потихоньку и незаметно редеть – постепенно переместившись из своих квартир на погост: обрели покой родители Лены и Паши.
Сначала отвезли на упокой папку Лены, затем мамку Паши, затем папку Паши и в конце концов – мамку Лены. А ведь молодым не было ещё и тридцати! Как жить?
Квартира молодых начала зарастать пылью и паутиной – между спальней, кухней и санузлом смартолюбцами в зарослях скатавшейся пыли были проложены тропинки. Ножи тупились и ржавели, как ржавели и ложки с вилками.
В раковине горделиво возвышалась стопка заляпанных едой тарелок, блюдец и чашек. Для того, чтобы поесть: Паша или Лена вытаскивали одну тарелку из стопки, сбрызгивали её водой и, удовлетворившись проделанной работой, выкладывали на «вымытую» посуду еду, чтобы, не отрываясь от своего гаджета, утолить голод.
Быстро растранжирив на обновление парка умных гаджетов и заказ суши-роллов-шашлыков скромные сбережения родителей, доставшиеся в наследство, Паша и Лена предстали перед лицом неотвратимого – необходимости самостоятельного заработка.
Паша устроился на работу в какую-то контору сисадмином, но, не проработав и месяца, уволился, поскольку там его заставляли работать, отвлекая от любимого занятия. К тому же работодателю не очень понравилось, что Паша не может и двух слов связать, объясняя почтенным матронам из бухгалтерии особенности работы с новым пакетом офисных программ.
Постепенно молодую семью начали за неплатежи отключать от благ цивилизации. Первой пропала сотовая связь – у операторов сотовой связи разговор короткий – нет денег, нет любви (связи).
Затем пропал интернет. С этой бедой Паша достаточно легко справился, взломав код доступа к соседскому WiFi. Неизбывное торможение, сопровождавшее загрузку сайтов, хоть и раздражало молодых, но, понимая, что иных альтернатив у них нет, они удерживали себя от позывов пойти набить морду соседям, которые посмели забирать себе трафик.
Первые звоночки, предвещавшие неумолимо надвигавшуюся кровавую развязку, начали звучать, когда соседи уехали на моря-океаны на всё лето и выключили свой рутер (он же router). К другим сетям подключиться не удавалось – слишком слабый сигнал не пробивался сквозь монолитные стены квартиры.
В ближайшем к дому кафе уже через два дня непрерывного сидения упёршихся в экран Паши и Лены, на них стали смотреть свирепыми, не предвещавшими ничего хорошего глазами, а на третий и вовсе сказали сначала сделать заказ, а затем уже садиться за столик.
Тьма начала окутывать наших героев – ведь они, почитай и жить-то не могли без погружения в смартфонную реальность. Условные рефлексы и инстинкты были завязаны на функционирование гаджетов. Некоторой заменой, можно сказать паллиативом, служили некоторое время офф-лайн игры, но на ту беду «Энергосбыт» отключил электричество. Паша нашёл три аккумулятора с остаточными количествами заряда, которые парочку раз удавалось зарядить у соседей.