- -
- 100%
- +
Глава 1
– Слышь, дед – Елену с дитем везут уже! Ну, хватит свой сак чинить, выходи скорее!
– Так не опоздаю, наверно, – проворчал дед, он же Петр Сергеевич Климов, но отложил в сторону нехитрый инструмент для вязки сетей. И вышел в прихожую. Как показали дальнейшие события – вовремя. Ибо тут же послышался лай соседского пустобреха, хлопнули дверцы машины. Через минуту в дом ввалились невестка Елена, ее сестра Валентина и сын Климовых Алексей со свертком из одеял и простыней. Из них выглядывал еще совсем молодой Климов. Если говорить правду, то он вовсе и не выглядывал, а безмятежно спал, посапывая в белую простынку. Тут домашние сгрудились вокруг вошедших, и вся свита нового члена семьи принялась шепотом поздравлять молодых и друг друга с новорожденным. Сверток с ним приняла супруга Петра Сергеевича, теперь уже бабушка – Людмила и, пока молодые родители разувались, покачивала его, хотя никакой потребности в этом не было. Затем дитятя перекочевал в руки Елены, которая осторожно распаковала его и уложила в старую наследственную кроватку-качалку, еще крепкую и покрашенную намедни свежей краской.
Следующим этапом стало небольшое застолье по такому торжественному случаю. К нему все было приготовлено заранее.
– Ну, с прибавлением нас всех! – провозгласил тост старший Климов. – А дитю – здоровья!
И все, в том числе сосед Илья, прознавший про событие и пришедший поздравить, выпили. Не пила только Елена, лишь пригубляла и глотала жиденький чай с молоком, закусывая печеньем. Она то и дело оборачивалась в сторону комнаты с кроваткой и прислушивалась. Но оттуда не доносилось ни звука, и она успокаивалась, снова принимаясь за чай, в то время, как прочие по мере сил выпивали обязательные в таких случаях крепкие напитки.
Дальнейшее важное мероприятие заключалось в изыскании имени для младенца. Конечно, имелись предварительные соображения относительно этого, но основная работа отодвигалась на время, когда он будет уже в наличии. Так сказать, под рукой. Тут, невзирая на варианты, намечавшиеся мысленно загодя, патриарх Петр Сергеевич сказал сурово:
– Нужно дать ему исконно нашенское имя – крестьянское и мастеровое. А не как у бездельников, вроде Жоржа – тьфу ты, пропасть какая! – или Венедикта.
– Так как же, – возразила было супруга. – Есть столько хороших имен. Надо повыбирать.
– Так и выбирайте из славных старых, без выкрутасов – не сдавался супруг.
– Ну, например, Евлампий – чем плох? – не замедлил с предложением Илья. – А можно – Евстигней.
– Ну, при чем здесь Евлампий? – запротестовала бабушка безымянного ребенка. – Наш мальчик на него совсем и не похож. Что общего? Скажи, Лена! Да не похож и на этого… И почему они у тебя все на е?
–Тогда можно наречь Харлампием. Или Харитоном.
– Ну это уж совсем… – не выдержала сестра Елены.
– Харитоном, баритоном, еще тромбоном скажи, – непримиримо молвила бабушка Людмила.
– Да я что, я ничего – хотел, как всегда. Как у людей.
– А получилось куда хуже. Ну, вот подумай!
– Тогда думайте сами! – обиделся Илья.
– Евдоким! – осенило вдруг Алексея.
– Ну, уж лучше – Никодим, – прикинув так и сяк, изрек Петр Сергеевич, хотя и не объяснил, чем лучше.
Все сосредоточились, обдумывая это новое предложение.
– А что, – тряхнув головой, сказал, наконец, молодой отец. – Николай и Дима. В два раза больше шансов будет у него.
– Э-э… – нерешительно протянул Илья, – а раздвоения личности не случится?
– Чего мелешь! – не сдержалась Людмила. – Это если Берта – Мария – тогда да. А тут одно целое имя.
– Ладно. А то вы до утра его не придумаете.
– Вот придумали же. И часа не прошло.
– Ну и славно, – подытожил дед. – Стало быть, Никодим!
– Ника, – сказала бабушка Людмила.
– Нет, возразила сестра Елены. – Ника – это женское. Тогда уж – Ник.
– Ну, по такому случаю сделаю я объявление, – возгласил Петр Сергеевич: – мы с бабушкой дарим Никодиму овцу. Слышишь ты, Никодим? Чтобы она прирастала овечьим поголовьем, а там и прочей животиной. Мой дед имел целое стадо, да. Справное хозяйство держал. Сейчас-то это нехорошо, но думаю – до времени. Так чтобы у тебя, Ник, к 30 годам тоже было стадо. Подняли все!
И все безоговорочно подняли свои стопочки и выпили, пораженные новизной тоста. Особенно понравился он Илье, который, выпив, восхищенно цокал языком и приговаривал:
– Стадо, целое стадо! Ай да Ник! – и почему-то косил глазом в окно, как будто видел уже там это стадо.
– Так и запомните, родители, Ник-то маленький, может забыть! – напутствовал еще дед, закусив увесистым вареником.
Неожиданно Елена встала и неслышной поступью покинула кухню. Свекровь приложила палец к губам и все услышали плач маленького.
– Ну вот, – сказала она. – Ник услышал. – И вышла вслед за невесткой.
Начались дни, наполненные заботой о новом члене семьи.
– Это будет головастый человек, – сказала как-то впоследствии местная ворожея бабка Дарья. – Шибко умный. Через это и печаль другой раз будет. А вот с дамой что будет, никак не разберу: все что-то застилает туманом.
Бабка Дарья перетасовала карты и разложила по новой. И опять получилось то же самое: парень головастый, а насчет дамы – полные непонятки. Дарья бросила карты на стол:
– Ну раз ты такой головастый, уж решай с ней как-нибудь сам.
Несмотря на такой сомнительный результат, бабушка Ника отстегнула прорицательнице какую-то сумму: ни к чему навлекать на себя гнев подобного человека. Семейство Климовых, осведомленное между делом, вскользь, о гадании, озаботилось предсказанием. Впрочем, женская половина утешала себя тем, что времени до выбора спутницы жизни Никодима еще достаточно и мало ли как все произойдет. В конце концов, и они все время начеку. Что до Петра Сергеевича, то он, узнав о прогнозе, выданном картами, плевался и ругался – вслух обычными грубыми словами, а про себя – и вовсе ненормативными.
Между прочим, раздражался он по этому поводу совершенно напрасно: внук вполне успешно постигал науки, числился круглым отличником до самого десятого класса, вполне оправдывая сделанное некогда пророчество. Хотя не сказать, что он был порядочным и усидчивым учеником. Нет, нельзя! В восьмом классе от него отказалась учительница из-за легкомысленного и даже наплевательского отношения негодника к ее любимой биологии. Нравы тогда царили простые, и Климов три заключительные недели учебного года не ходил на биологические уроки. Речи о том, чтобы из-за такого пустяка оставить отличника на второй год, не шло, и организовали индивидуальный экзамен. Дабы избежать ненужного в системе РОНО скандала. Знания оценили на четыре и по итогам года он так и остался отличником.
Впоследствии Никодим также демонстрировал неплохие успехи в учебе, когда стал студен том. Хотя никакого влечения к различной механике не испытывал, но следовало обзавестись высшим образованием. Чтобы не огорчать родителей и не оскорблять память бабушки и дедушки, твердо советовавших ему поступить в ВУЗ.
Тут-то и вспомнилось Климовым давнее предсказание ворожеи в полном объеме, ибо окольными путями им стало известно, что Ник завел симпатию. Мать Елена всполошилась при этом известии, хотя, казалось бы – ну что тут особенного? Человек практически взрослый, не дурак, к тому же – уже заканчивает учебу. Именно такие резоны приводил Елене глава семейства, но она с того времени потеряла покой, хотя и без того его не хватало – подрастала сестра Ника Мария и уж с ней-то хлопот было куда больше, чем с Ником в пору его школярства.
Перво-наперво следовало выяснить, кто же эта зазноба сына, и что она из себя представляет.
– Не иначе, с того же университета,– разумно предположила мать Елена. – Интересно, на каком курсе? И вообще – хотя бы, как ее зовут? Хоть бы не Глория и не Акулина! Хорошо бы… Ну что ты молчишь?
– Так а чего говорить-то? – развел руками супруг Алексей. – Конечно, Акулина – это перебор, а в целом, ему виднее.
– То есть, как это виднее? А как же он будет жить с женой-Акулиной? Это ведь уму непостижимо!
– Ну, живут ведь люди со всякими женами. Акулина все же не акула. Да он, может, и не собирается жениться.
– Ох, что-то нехорошо мне. Чует мое сердце, не доведет его Акулина до добра. И как она его окрутила? Он-то парень бесхитростный, и вот надо же!
Надо тут сказать, что поименованная Акулина, а на самом деле Нина Карелова, планов окручивать Никодима не имела, поскольку еще полтора месяца назад не подозревала о его существовании. Между тем их видели несколько раз вместе, и конечно, сложить два и два не составляло трудов. А дело всего-то состояло в починке машины. Климов как раз возвращался с работы и шел окраинной улицей, когда заметил у противоположного тротуара автомобиль. С последним была девушка, безуспешно стремившаяся привести его в чувство. Несмотря на явно не древнее происхождение, он не заводился. Климов проследовал было мимо но, помедлив минуту, оглянулся и поймал взгляд водительницы, полный негодования. Поскольку поблизости в этот момент никого не наблюдалось, не приходилось сомневаться, что взгляд этот предназначался ему. Однако же Никодим не смутился и пересек улицу.
– Не заводится? – бессмысленно спросил он.
– Нет, – прозвучал лаконичный ответ.
– Бензин?
– Есть, – высокомерно сказала автоледи.
– Совсем не схватывает? Вал не проворачивается?
– Нет, – досадливо бросила владелица авто. Она нетерпеливо смотрела на часы.
– Ну, тогда смотреть надо. Лишь бы не электрика!
– А вы действительно разбираетесь в машинах? – в свою очередь спросила девица.
– Немного. Но без кувалды и зубила обойдемся. Ключи есть?
И Никодим засучил рукава. Впрочем, так серьезно изготовился он к поиску неисправности совершенно напрасно. Она нашлась сразу.
– Клемма отошла, – поставил он диагноз автомобилю. Я примерно так и думал. Минута делов. Вот оно и готово.
Закрыв капот, мастер скомандовал:
– Заводите!
И, как только команда была исполнена, строптивая машина умиротворенно заурчала, а Ник раскатал рукава. Автолюбитель недоверчиво посмотрела на панель приборов, зачем-то прибавила газу и вышла из машины.
– Спасибо! – сказала и потеплевшим взглядом окинула Никодима.
– Да тут и не за что.
Дева открыла дверцу, взяла с сиденья сумочку и открыла ее. Механик уже повернулся, собираясь уходить, поскольку подслушивать телефонные разговоры не входило в число его хобби.
– Подождите! – окликнула его она, вынимая из сумочки деньги. Никодим испуганно замахал руками:
– Да вы что! Ни в коем разе! Я потом не усну…
Она засмеялась, нерешительно подняла купюру и положила обратно, увидев энергичное трясение головы молодого человека.
– Ну, еще раз спасибо!
– Всегда к вашим услугам! Если что – я тут недалеко учусь, в политехе.
– Так вы автомеханик? Надо же, как кстати вы оказались рядом!
– Время от времени всем должно везти. А я вообще-то инженер, но – механик. Будущий. Случится нужда – обращайтесь.
И Ник достал свой телефон.
Мгновение поколебавшись, она кивнул, а инженер-механик продиктовал номер.
– Тогда взаимообразно, – и новая знакомая назвала свой номер.
– Никодим, – назвался Никодим.
– Нина.
– Очень приятно. Тогда до свидания?
– Да. Я тороплюсь.
Она, не медля больше ни минуты, села за руль, и машина резво взяла с места.
Ник, продолжая держать в руке телефон, провожал ее взглядом до тех пор, пока красная иностранка не свернула на другую улицу. Неопределенная улыбка блуждала по его губам и неясно, вызвало ли ее успешное вмешательство Климова в урегулирование аккумуляторного инцидента, или же это явилось результатом общения с владелицей этого устройства. Наконец, он сунул телефон в карман и продолжил прерванный путь, по временам замедляя ход и анализируя свое поведение при состоявшейся встрече. И жалел почему-то, что она длилась всего ничего. Каких-то десять минут. Хотя для каких причин ей следовало бы быть более продолжительной, объяснить он себе не сумел.
Приятель, с которым Никодим снимал комнату, был уже дома и успел согреть чай. Перекусив без особых изысков, посмотрели новости, после чего Денис, деливший с Ником угол, стал вглядываться в зеркало, так и этак поправлять прическу, наконец, надел ветровку, уместную как раз вечером и объявил:
– Ну, пока. Я в кино. Может, и ты?
Никодим отказался. Потому что знал – Денис Колганов, если даже и пойдет в кино, то не один, третий в его компании будет лишний.
– Я засяду за учебу, – приподнятым голосом сказал он, – что-то этот предмет негативно ко мне относится. – И он похлопал ладонью по «Тартарену из Тараскона», который лежал на столе вперемешку с учебной литературой.
– Ну-ну, – неопределенно отозвался Денис, – ну, а я пошел!
И он покинул комнату. А Климов и в самом деле взялся за учебу, с недоумением отодвинув Тартарена в сторону. Конечно, под рукой был интернет со своими бесчисленными знатоками и консультантами, но вполне уместным Нику казалось и пользование бумажными источниками знаний. И он погрузился в штудии.
– Ох, чует мое сердце, – говорила в те поры Елена Деева супругу, – завертит нашего Ника Акулина. И ведь он заканчивает учебу и – уж сам себе хозяин. Что делать-то будем?
– А ничего не будем делать, – прозвучал ответ. – Есть у него голова на плечах? Есть. Вот и ладно.
Засыпая, Ник представлял себе образ Нины: она постепенно таяла, как туман под солнцем, и оставляла после себя телефонные звонки, которые падали на траву и становились росой.
***
Осень беззастенчиво отодвигала лето, с каждым днем укорачивая путь солнца от восхода до заката, по утрам становилось ощутимо прохладно и несколько даже холодно. В разгаре дня, тем не менее, светило щедро делилось теплом, компенсируя его недостаток в течение остального времени суток. Спохватившись, что календарное лето уж кончилось и пользуясь погожими деньками, народ старался ухватить про запас как можно больше небесных калорий. С непреодолимой силой навалилась тяга к раздеванрию.Уже до минимума сведены были количество и размеры одежды, надеваемой на выход, уже при первой возможности дамы бросались загорать, ловя лучи, придающие коже несколько даже гаванский колер; пользуясь любым случаем, народ стремился хоть ненадолго вырваться из – под крыш офисов и иных помещений и пофланировать по оживленным улицам. Только что не купалось население в эти золотые дни бабьего лета, хотя находились и те, кто, отмечая уход лета и выпендрежа для, бросался в холодные воды рек и чуть более теплые стоячие воды. И отогревался потом у костра или принимал порцию горячительного напитка. По вечерам заполнялись развлекательные заведения и, несмотря на сырость и существенную прохладу сумерек – парк культуры и отдыха. Денис Колганов наводил лоск к этой поре и нетерпеливо поглядывал на часы. Наконец, задолго до времени сбора завсегдатаев парка, он отправлялся на прогулку. Не забывал при этом – молодец! – сообщить Климову, что именно пошел на прогулку и не желает ли товарищ присоединиться и совершить небольшой променад.
– Так рано же еще! – резонно замечал тот. – Молодежь еще не проспалась после ночи, еще не умылась, джинсы не надела. Да и аппетит – никуда не денешь. А там что – одним мороженым питаться?
– Ну, смотри, – отвечал Колганов. – Не опоздай!
– Рад стараться!
Никодим и сам начал торопиться, хотя излишней придирчивости к своему внешнему виду не проявлял, за исключением того, что навел относительный глянец на туфли. Интересно, где проводят вечера такие девушки, как Нина?
В парке с наступлением сумерек чувствовалось все большее оживление. Гремела музыка, мерцали разноцветные всполохи. Публика веселилась, хотя некоторые достигали веселости искусственным путем, о чем свидетельствовали затуманенные взоры и неверные танцевальные движения. В группе танцующих Ник столкнулся нос к носу с Денисом и его пассией, которую приятель никак не хотел показывать однокурсникам, да и вообще, похоже, никому. Долго так продолжаться, конечно, не могло и Климов, например, уже не однажды видел даму сердца Дениса. Почему тот скрывал свою избранницу, понять было невозможно. Может статься, спасал от дурного глаза, а скорее всего – опасался, как бы ее не увели.
– Здравствуйте! – громко поздоровался он, давая понять, что тайна раскрыта. Из-за музыки и прочего шума приветствие двое тех, кому оно адресовалось, не расслышали, но по кивку и шевелению губ молодого человека юная дама поняла, улыбнулась и наклонила голову. Потанцевав и потолкавшись среди прочих тусующихся, и не найдя больше ничего притягательного, совершенно трезвый, он уже совсем затемно отправился домой. В следующие посещения парка тоже все прошло, как и должно: громко, весело, долго. На десятый день он решил взять тайм-аут: чего таскаться в этот несчастный в парк, где основная масса народу – малолетки. К лицу ли ему, старшекурснику? И вечером отправился в заключительный поход туда, на этот раз вдвоем с Денисом, который теперь уже не таился, поскольку скрывать было нечего. Его симпатия подошла к входу лишь на пять минут позже и, поздоровавшись, Ник почел свое присутствие рядом излишним. Может, пора уже и домой? Поколебавшись, он все-таки последовал за вновь прибывшими, в приподнятом настроении спешащими к центру парка.
Последний встретил их мощными музыкальными аккордами и увлеченно, дружно двигающимися в такт отдыхающими. Ник присоединился к ним, высмотрев группу более подходящую по возрасту и танцевал, правду сказать, с полной отдачей сил, хотя и на этот раз не брал в рот ни капли. Неожиданно боковым зрением он заметил пепельные волосы, обрамляющие лицо и шею, и его будто ударило легким разрядом. Он немедленно занял позицию с более широким обзором и увидел светло-серую ветровку и белые облегающие брюки: все это составляло прикид Нины. Да, это была она. Никодим двинулся в ее сторону, медленно, как ледокол среди торосов. По пути он соображал, что же следует ему сказать при встрече. Во-первых, конечно, «Здравствуйте, Нина!» или просто «Привет, Нина! Гора с горой не сходится… Какой замечательный вечер!». Нет, вечер не годится. Затасканно как-то! Как- то пресно и аморфно. Да и вечер-то… Натянуло тучи, в воздухе чувствуется сырость, того и гляди, пойдет дождь. Все эти бессмысленные соображения мелькали в уме Никодима, пока он пробирался к намеченному объекту. Она заметила это целеустремленное движение в ее сторону и узнала автомеханика, продолжая танцевать в паре с коренастым кавалером. Когда Ник приблизился, их разнесло в разные стороны, и теперь Нина на секунду остановилась, глядя на него.
– Здравствуйте! – начал Климов спешно заготовленное приветствие, – Сколько лет, сколько…– и осекся, сообразив, что несет чушь.
– Здравствуйте! – вежливо ответила она, продолжая танцевальные движения, как и все вокруг, – вы тут, наверное, постоянно? – Нина насмешливо повела рукой в сторону музыкально-силовой установки.
– Да, то есть, нет, – отвечал он, начиная двигаться в такт музыке, и добавил обескуражено:
– Что тут каждый день делать-то? – И спохватился:
– Как-то не то я говорю, хотя совершенно трезвый.
– Да, похоже, – согласилась она.
– А я сегодня собирался прийти сюда последний раз, – неожиданно для себя самого сказал Никодим.
– Вот как? А что, уезжаете? А как же учеба?
– Нет, при учебе-то я остаюсь.
Тут один из увлеченных танцующих втерся между ними и заслонил Нину. Танцуя, они о чем-то говорили, причем партнер оживленно жестикулировал, чего по ходу различных па вовсе и не требовалось. «Стало быть, хороший знакомый, – решил Ник. – Может быть, даже слишком». И тень набежала на его чело. Да в чем дело? Кто она такая? Ну, Нина, ну и что? У нее пропасть знакомых, даже и тут. Сам Ник за последние десять дней встретил едва ли пяток таковых – однокурсников. И ни одной знакомой. И все. Правда, контингент политеха почти целиком состоял из представителей сильной половины, но вообще-то за годы студенчества он завел немало знакомств. А вот поди ж ты… Эти Нины! Где они обретаются, интересно? Хотя, вообще-то, какая разница?
Ник стал выбираться из толпы, но не удержался, чтобы еще раз не взглянуть на автолюбительницу. Сделав обходной маневр, он оказался рядом, хотя не прекращал движения на выход.
– Ты, Ник, уходишь? – прищурила она свои зеленые глаза, встретив этот взгляд.
– Да, пора. Двоечник местами я, надо исправлять. Зубрить то есть.
– Почти без перерывов?
– Ну, я отдал дань этой площадке.
– Нина, наш выход! – тронул ее за рукав длинноволосый парень в ковбойской джинсовой куртке и она, кивнув небрежно Никодиму, вместе с ковбоем и танцевавшим до того с ней партнером, стала пробираться в сторону эстрады. Климов почесал в раздумье переносицу, нахмурился и двинулся, выждав время, в ту же сторону. Поначалу ничего особенного он не заметил, к тому же потерял удалившуюся троицу из виду. Но тут, по завершении короткой паузы из-под свода ракушки объявили:
– А теперь на сцене – группа «Глобус» и неподражаемая Нинель! И точно: на сцену вывалилась эта самая группа с гитарами и прочей музыкальной атрибутикой, среди ее участников оказался и танцор в ковбойской куртке. Вышла на свет прожекторов также Неподражаемая Нинель, в которой инженер-механик узнал свою новую знакомую – Нину. Несколько мгновений он сомневался – она или не она, и даже пробрался поближе. Тут сомнения окончательно рассеялись, и ему оставалось лишь почесать в затылке. Музыка теперь стала умеренной по децибелам, и вполне отчетливо звучали слова песни. «До свиданья лето, до свидания – на тебя напрасно я надеялась…» – прозвучала заключительная фраза, и певица поклонилась публике. Разношерстное собрание самозабвенно танцевало и лишь те, кто были ближе, стояли пританцовывая, и хлопали в ладоши. Нинель скрылась за фигурами «Глобуса», а он грянул, теперь уже во всю мочь, модную и темповую мелодию. Напрасно Ник высматривал среди «глобусовцев» фигурку в белом свитере – ее там уже не было.
– А кто эта артистка, которая только что пела? – наклонился он к юной любительнице танцев рядом.
– Ну, как? Нинель это. Карелова. Она тут поет иногда. С «Глобусом» вместе, – стрельнув глазами, ответила обладательница джинсов.
– И что, каждый день поет?
– Нет, не каждый. «Глобус»-то репертуар пока расширяет. Повторять одно и то же часто – не масть.
– Да уж, – понимающе кивнул Ник и поспешил к выходу, вертя во все стороны головой. Но Нина куда-то безнадежно пропала.
– Время позднее, конечно, – резонно заметил подкатившему трамваю Никодим, и это соображение его успокоило. В самом деле, не ночевать же нормальным людям на дискотеке. Тем более, и завтра будет день. Тут мысли его приняли исследовательский оборот. Если, как сказала пигалица в джинсах, «Глобус» выступает в парке нечасто, стало быть, завтра он вряд ли там появится. Да. Но постой, постой: ведь не обязательно они приходят играть, они могут и просто прийти потанцевать. От этой мысли Никодим повеселел и решил назавтра снова посетить очаг культуры и отдыха.
Под влиянием этого умиротворяющего заключения, прибыв домой, он принялся за изучение тем, которые в учебном процессе занимали первостепенное значение. А может и не имели такого, но их следовало все же изучать.
Денис, который в этот вечер пришел даже раньше приятеля, удивился:
– Я уж думал, ты застрял где-нибудь в ресторане!
Никодим шутку не оценил:
– Только и осталось мне по ресторанам шарахаться! Может, займемся послезавтра самофинансированием? Подкалымим? Твою даму ведь как-то надо развлекать!
– Да это, конечно, можно. Даже нужно. Но почему такой строгий срок? Почему не завтра?
– Завтра не могу. Родственник будет проездом в нашем полисе, забегу на вокзал.
– А-а, вот что! А я уж подумал…
Уловив непонимающий и бессмысленный взгляд собеседника, Денис бросил:
– Да ладно. Проехали! – и махнул рукой.
Вечером следующего дня Никодим снова наведался в парк культуры. Народ только собирался, и первыми прибыли нетерпеливые, уже причастившиеся пива или чего покрепче, и самые молодые. Климов сидел на скамеечке и созерцал во всех направлениях наполняющийся народом парк. Промелькнули двое однокурсников, но сидящего бездеятельно Никодима не заметили, а он не давал знать о своем присутствии. Начались танцы, сперва несколько вялые, но с приходом подкреплений они все более оживлялись и скоро достигли должного темпа.
Напрасно поднявшийся Климов высматривал в толчее членов «Глобуса»: ни ковбоя, ни штангиста не наблюдалось. Стало быть, они всерьез решили дать себе отдых после вчерашних музыкальных трудов. Догадываясь, что сегодня, как и несколько дней раньше, он пришел сюда зря, Ник все-таки немного повертелся в танце, что несколько расшевелило его, но скоро осознал, что оказал парку достаточную честь и теперь можно с чувством исполненного долга покинуть злачное место.