- -
- 100%
- +
© Владимир Алексеевич Сметанин, 2021
ISBN 978-5-0055-0476-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Переменчивый месяц октябрь
Роман
Глава 1
Если утро начинается с оптимистических ноток, а тем более – полновесных нот, к вечеру, или уж, в крайнем случае, к ночи жди неприятностей. И наоборот. Хотя случаются и исключения, то есть перевес одних – главным образом, не очень приятных событий – над другими. Как ни жаль. Поэтому-то старые, да и вообще здравомыслящие люди при каждой мало-мальской удаче стремятся или трижды плюнуть через левое плечо, или же постучать по дереву, чтобы не сглазить и отодвинуть на время грядущие напасти. Но все это надо делать своевременно и аккуратно. Не так, как Коля Петренко. Коля, когда сдал экзамен по математике, которой страшился больше всего, возликовал: «Ну, теперь-то дело в шляпе!». В смысле, остальные экзамены для него – семечки. Ребята, которые сдали, и которые еще нет, толпятся возле аудитории, поздравляют. Потому что это же событие: Коля Петренко одолел своего лютого врага – высшую математику! И вот долго ли, коротко – кто-то и скажи: «переплюнь!». Счастливчик спохватился и раз! Два! Три! – через левое плечо. А надо сказать, что Павел Иванович, который проходил тут сзади по коридору – он невысокого роста. В отличие от дылды Петренко. Иванович – он весьма умеренной длины. Натурально, все попало ему на пробор, которым он очень дорожил. Да и леший бы с ним, с пробором, но все дело в том, что следующий экзамен Коле предстояло сдавать у Павла Ивановича. У Саяпина, который и так-то – не подарок. Ох, и намучился: пока шла сессия, Коля постоянно делал заходы, пытаясь сдать этот экзамен. Поскольку оказался недостаточно подготовленным. Уж насилу сдал. А кто мешал ему плевать через плечо более осмотрительно и своевременно? Да и дверь аудитории была под рукой, деревянная. Тут бы сразу и постучать слегка, чтоб внутри не услышали. Так нет же! Гордыня…
Леонид Волин, пожалуй, тоже забыл бы произвести необходимый ритуал так, как следовало. Хотя Петренко – приятель и о свежей истории с ним и Павлом Ивановичем Волин знал. Но не обратил внимания на эти пустяки. С утра он пребывал в приподнятом настроении: вчера получил стипендию, а сегодня родители обещали прислать 30 рублей, то есть тысяч. И при том, что стипендия – мизер, на смартфон набиралось. Свой добрый старый пришел в негодность две недели назад, когда Леонид крутил солнце на тренировке. И надо же случиться – забыл вынуть телефон из кармана. Гладкое изделие рыбкой выскользнуло из кармана и – хрясь! Под перекладиной-то лежал мат, но раскрученный физкультурником мобильник улетел далеко вперед и ударился о чугунную батарею отопления. Только брызги!
Попервости Леня не хотел угнетать родителей этим сообщением, все надеялся сколотить необходимый капитал на курьерской службе, но накопление шло невообразимо медленно, а жизнь без телефона представлялась невыносимой. И он сообщил. И вот сегодня деньги должны поступить. Дорогие ленины старики, отправили наличные с соседом, собравшимся в город. Да какая разница, из рук в руки – так даже лучше! И уже вечером вся сумма была у Леонида в руках.
В общежитии они располагали комнатой на четверых: кроме Волина и Петренко тут жили еще Бато Шагдаров и Влад Корнев, все – однокурсники. Пора подошла готовить ужин и обязанность эта сегодня возлагалась, согласно графику дежурств, на Леонида. Но тут позвонил Бато и сообщил, что купил скутер и он сейчас внизу, у входа, и если им интересно – то пусть спускаются, посмотрят. Конечно, им интересно: все трое тут же двинулись к лестнице.
– Что делается, – сокрушался Леня, – человек собирается приобрести транспортное средство – и ни словом не обмолвится!
– А это, чтоб не сглазить, – заметил наученный горьким опытом Петренко. А вот как купил – так сразу и сообщил!
Тут дежурный по кухне некстати вспомнил, что он-то известил о предстоящей покупке смартфона всех жильцов комнаты, и, кажется, не только их. Да ладно!
Скутер оказался блестящий и аэродинамический, пахнущий резиной, потому что новый. Бато сиял, любовно поглаживая белые бока отечественного изделия.
– Хорош! – оценил Коля Петренко и слегка изогнулся, как бы примериваясь усесться на сиденье позади счастливого покупателя.
– Так данный экипаж рассчитан не двоих, – авторитетно заметил Корнев, – а вас тут набирается два с половиной человека: один Бато, и полтора Николая.
Коля почесал затылок и отступился с условием, что позже проедет один.
– И ты что, Бато, будешь теперь все ездить по городу? – поинтересовался Леня. – А как же успеваемость?
– Да почему я стану гонять по городу? Тут движуха такая – одни таксисты сумасшедшие чего стоят! Да еще пробки эти. Я купил скутер для брата. Ему в деревне шибко сподручно будет на нем ездить.
– И теперь что?
– Что теперь? Погоню подарок домой, брату.
– Ничего себе! А сколько до дому? Ты как-то говорил – за сотню?
– Почти 200.
– А ближе там купить нельзя, что ли? – удивился Петренко.
– Такой – нет. Он видишь, повыше, колеса большие, почти мотоцикл. По кочкам запросто пройдет. Туда такие еще не дошли. Да и цена там процентов на 20 больше. Логистика, сам понимаешь.
– Так лучше бы мотоцикл купил!
– Э, нет! Братишка еще маленький, на мотоцикле носиться ему рано. Вот выходной будет, еще день прихвачу – и съезжу. Перед последним экзаменом. Надо бы покапать, чтобы дольше ходил, так тут не получится – народ мельтешит. Не станем же крутиться около с бутылкой. Поеду – по Нагорной земляки живут, там уж. И скутер в их гараж поставлю – наверное, влезет.
– Дай-ка я проеду метров пять, – попросил Петренко, а то потом когда? В деревню к вам ехать, что ли?
И, усевшись верхом и сосредоточившись, он тронулся с места. Но слишком резко прибавил скорость и едва не налетел на Павла Ивановича, который, задержавшись на работе, в этот час спешил на автобусную остановку.
– Опять… – негодующе вскричал старший преподаватель, узнав хулигана, который ехал без шлема. Но Коля уже пролетел мимо, нарушая все правила, поскольку ехал по пешеходной дорожке. Бато схватился за голову. Но больше навстречу моторизованному самокатчику никто не попался и, кое-как развернувшись, он скоро воротился назад. Пока Коля катался, Корнев ушел, потому что у него завтра зачет. Петренко вспомнил, что сегодня тренировка волейболистов, на которую он опоздал, но все-таки поспешил в спортзал. Тут и Леня спохватился, что пора уже ему варить суп, потому что ужин в их комнате чаще всего заключался в супе. В обед на него не хватало времени.
– Ну, пока, – сказал Бато, поудобнее устраиваясь на сиденье. – Я, наверное, у земляков перекушу, так что питайтесь без меня.
– Смотри.
Первым делом повар поставил на плиту кастрюлю с водой и стал доставать картошку, но остановился и нетерпеливо полез в тумбочку. Там лежали книги, тетради, еще какие-то бумаги, тут же хранился и паспорт. Да, паспорт оказался в целости и сохранности, только вот денег, вложенных в него и предназначенных для покупки телефона, не было. Выбросив все содержимое тумбочки на кровать, Леня принялся методично ревизовать каждую вещь. Нету! Он пробежался по карманам, залез для чего-то за пазуху – ничего! В прострации усевшись на кровать, стал что-то бормотать себе под нос.
– Ты чего? – оторвавшись от конспекта, спросил Влад, заинтересованный долговременным шуршанием бумаг и невнятным бормотанием соседа.
– А? Да понимаешь, – с сомнением начал Волин. – Тут мне прислали деньги из дому, и свои были – на телефон я собирал, знаешь же? А теперь их нет.
– Денег нет?
– Ну да, денег.
Отворилась дверь, и вошел Петренко.
– Да опоздал, конечно, – проворчал он. – С этим скутером… А вы чего – такие?
– Деньги пропали, – сообщил Влад, и они с Колей уставились друг на друга. Леня пожал плечами.
– Они где были-то? – спросил затем Петренко, присаживаясь на свою кровать.
– В тумбочке, – Леня похлопал для наглядности по крышке столярного изделия.
– А когда потерялись?
– Я их положил часов в шесть, до того, как пошли смотреть скутер. А сейчас полез в тумбочку – нету. Паспорт на месте, а их нет. Они в паспорте лежали.
Петренко схватил себя за нос, а Влад почесал затылок.
– Это тогда что же, – пробормотал он, – получается, всего за час нас обчистили? Даже за полчаса. Следили, что ли, или как? Если вычесть Леню и Бато, который прикован был к скутеру, тогда остаемся мы с тобой, Коля, подозреваемые.
– Да ладно, – бросьте, – сказал расстроенный Леня. – При чем тут вы? Хотя кто выходил последний – надо было дверь замкнуть.
Обстоятельства сложились до того пакостные, что ни один из троих не смог вспомнить, кто же покидал комнату последним. Да и что это меняло? Растяпой мог быть любой – все это прекрасно сознавали.
– А ты, может, переложил злыдни в другое место? – вдруг осенило Влада. – И забыл!
Леня встрепенулся, но тут же поник головой и махнул рукой, а Петренко символически плюнул с досады.
Тут появился жизнерадостный Бато, заметно навеселе, потому что слегка обмыл с земляком покупку скутера.
– Как жизнь? – осведомился он, с размаху падая на свою кровать и ожидая, по-видимому, продолжения разговора о его покупке. Но в комнате царило плотное безмолвие. Бато приподнял голову и окинул приятелей недоуменным взглядом:
– Нас выселяют? За что?
– Да никто нас не выселяет, – наконец, отозвался Влад. – Хотя достойны – проворонили Леонидовы деньги телефонные.
Лицо Шагдарова вытянулось:
– Как это, на фиг?
– Очень просто: посмотрели скутер, вернулись – денег нет. Тумбочка на
месте, паспорт на месте, а денег в нем нет!
Бато принял сидячее положение, веселье окончательно покинуло его:
– И что – заявлять в полицию?
– Да ну, еще не хватало! – раздосадовано сказал Леня. – Нам тогда и на уроки некогда ходить будет. Придется как-то изворачиваться. Главное – родителям неудобно говорить.
– Так может, отхватить тебе телефон попроще, за человеческую цену? – подал идею Петренко.
– Нет. Или такой, как хотел, или никакой! – капризно выдавил Леня, уничтоженный нежданной невзгодой.
– Я могу тебе копеек одолжить на месяц, – подумав, предложил Бато. – Но услуга за услугу: можешь со мной за компанию съездить до дому? Третий год уж вместе учимся – пора бы в гости! Вдвоем, понимаешь, надежней – мало ли что. Можем ехать попеременке за рулем – где нету дэпээс. А?
– Конструктивный разговор, – заметил Влад. – Деловой. Ты мне, я – тебе. Соглашайся, Леня. Только вот как с кровными твоими деньгами? Так и подарим, что ли? Ты, Коля, как думаешь?
Петренко сидел задумчивый и сердитый, будто деньги украли у него.
– Насчет езды – конечно. А вообще, надо подумать, – бессмысленно ответил он.
Леня принялся варить суп – и очень невнимательно. Он забыл бросить туда макароны, но зато всыпал ложку сахара; спохватившись, подсыпал соли. Скоро Волин решил, что варимое готово.
– Вкус какой-то странный, – озадаченно заметил Влад. – Картошка, что ли, подмороженная? Сластит.
– Да тут картошки-то – один, два, – принялся считать Петренко.
Конечно, две картошки, изможденные летней засухой, в отсутствие макарон загустить блюдо не могли. Напившись супу, в дурном расположении духа все легли спать.
Глава 2
Василий Пегов – он однокурсник и земляк Коли Петренко. Из другого поселения, но почти из того же, поскольку ввиду понемногу строящегося жилья, они, поселения, сомкнулись. Теперь их общая протяженность составила более пяти километров и разделяла их только старая стела, на которой с одной стороны значилось: «д. Прудовая», а с другой – «с. Трудовое». Населенные пункты хотели объединить под одним названием, да это оказалось не так-то просто: пришлось бы переделывать кучу документов, печатей, вывесок и прочего. А все это – деньги и вообще невообразимая канитель. Поэтому все оставалось так, как есть. Николай жил в Прудовой, а Василий – в Трудовом. Но они стопроцентно являлись теперь земляками. А в дальнем городе это многого стоит. Василий запросто забегал в гости к соседям – попить ли чаю или перекинуться парой слов о наиболее интересных новостях.
Он начинал этот день в хорошем настроении – сессия заканчивалась, хвостов нет; чего же еще? Правда, несколько омрачало настроение воспоминание о вчерашнем происшествии с тумбочкой, но Вася настойчиво отгонял мысли о нем. После консультации по второстепенному предмету он поспешил в буфет, чтобы слегка подкрепиться беляшом и стаканом кефира. Однако, когда подошла его очередь, эти планы самопроизвольно изменились: заметив на дальней полке слоеные булочки, Пегов попросил у буфетчицы именно такое изделие. Пока труженица общепита, отвернувшись, тянулась за булочкой, он скорыми движениями выхватил из бака у прилавка две парящие жаром сосиски и потянулся ими к карману. Одновременно с этим Вася заметил округлившиеся глаза младшекурсницы, стоявшей за ним, и на мгновение замер. Но буфетчица уже достала булочку, разворачивалась, и он быстро сунул добытое в карман. Обратно его рука показалась уже с денежной купюрой, которую он и вручил женщине в белом колпаке. Пока молодая студентка лихорадочно соображала, что же следует предпринимать в таких случаях, Вася, полный достоинства и, имея булочку в руке, проследовал мимо и исчез из пределов видимости. Очередь ничего не заметила, как и буфетчица, продолжающая снаряжать тарелки неисчислимыми сосисками и котлетами с гарниром. И наливать чай.
«Что буфету две сосиски, – размышлял довольный Вася, – тьфу!». Так думая, он уже повернул за угол столовой, в которой помещался буфет, как вдруг крепкая рука схватила его за ворот.
– Иди-ка сюда, ворюга! – раздался сверху голос земляка Петренко, и Васю повлекли за следующий по ходу угол, за которым складировались пустые ящики. – Это ты упер у Леньки деньги? – грозно вопросил Петренко и поднял один из них над головой Василия.
– Да ты что, Коля? – изумился тот. – Какие деньги? Да ни в жисть! Да там и было-то!..
– Ты это брось! Там на смартфон скопилось! Понимаешь ты или нет? Родители ему прислали, не коммерсанты, не кандидаты! В депутаты. У них пенсия, понимаешь ты, не почетная, а трудовая! 12 рублей, тысяч то есть. А ты, коз…
Тут слабо прибитая доска ящика оборвалась и осталась у Николая в руках, а остальной ящик упал на Пегова. Но, впрочем, не причинил последнему большого вреда. Лишь поцарапал нос. Однако вид у него стал, как у тяжелораненого.
Только Коля не повелся и продолжал, хотя уже и не так грозно:
– Если ты, козел, говорю, не вернешь копейки, пеняй на себя! Ты меня подставил! У вас что, в Трудовом все такие ворюги?
– А при чем здесь я? – упорствовал Василий. – Да там и было-то…
Петренко взял в руки следующий ящик, покрепче.
– Ладно, – сдался житель Трудового. – Закину я ему деньги обратно, но не сейчас – отдал утром долг, и то не полностью. Сейчас – ни копейки.
– Когда?
– Ну, через неделю. Нет, не успею – через десять дней. Сосиску будешь?
– А, иди ты… Еще говорит – копеек нет! – Петренко сделал паузу: – А-а, понял. Ох, доиграешься!
– Да я что? Я же не нарочно. Вот так получается, хоть ты тресни! Родители уж меня к психопату возили, к психиатру то есть. Клептомания – говорит. Будто без него не знают. А чтобы вылечить – не тут-то… А сосиска хорошая.
– Мордобоем тебя лечить будут, если не перестанешь.
Коля знал, конечно, о странностях земляка, но этот случай не лез уже ни в какие ворота. Одно дело, когда человек, прогуливаясь по базару, тырит нечаянно апельсин, в магазине – плитку шоколада, и совсем другое – когда он лезет в чужую тумбочку, да еще и в чужой комнате. Болезнь Пегова, по всему выходило, прогрессировала. Особенно донимало осеннее обострение. Скрывать ее, чувствовал Петренко, в таком случае, будет все трудней. И без того казалось чудом, что Василий не засветился с этой напастью перед однокурсниками, хотя не однажды стоял на краю. Например, когда сдавал зачет Павлу Ивановичу. Он сидел напротив преподавателя и бубнил ответ по вопросу, а тот что-то записывал у себя в тетради. Потом кто-то заглянул в аудиторию, скрипнув дверью, Павел Иванович отвлекся и Вася тут же стащил ручку, ни на мгновенье не переставая монотонно бубнить ответ. Любопытный Павел Иванович вернулся было к прерванному занятию, но не оказалось ручки.
– Куда делась ручка? – недоуменно спросил сам себя препод, – только что здесь была! – и полез даже под стол. Но ручки там не оказалось. Он достал из внутреннего кармана запасную и потребовал у Пегова, который все вещал что-то, зачетку. «Удовлетворительно» – отметил про себя Вася, хотя надеялся на «Хорошо». Пока он упрятывал в карман зачетку, к преподавательскому столу подходил очередной тестируемый и завороженно, как кролик на удава, смотрел на Павла Ивановича, а Павел Иванович – на него.
– До свидания, – попрощался Василий и стал шумно подниматься, чуть не потерял равновесие и мимолетно оперся о стол.
– До свидания, – сказал хозяин стола, и подошедшему:
– Садитесь!
Вслед за тем он поворошил лежавшие перед ним бумаги, заглянул под стол, пробежался по карманам:
– Здесь только что была ручка! Куда она опять делась?
Нет ответа. За Василием затворилась дверь.
Вообще надо сказать, что Саяпины отличались фатальным невезением, особенно в грандиозных делах. Ну и в мелочах – нередко. Правда или нет, но рассказывалась история, что дедушка Саяпин вывихнул ногу во сне и, тут же проснувшись от боли, не мог встать с кровати. Вызванный по тревоге фельдшер принюхивался: не заложил ли человек за воротник, а в пьяном угаре – известно… Но никаких признаков опьянения не обнаружил и только чесал и чесал в затылке. Но ногу вправил. Батюшка Павла Ивановича, известный ученый, с группой коллег исследовал достоинства различных видов мяса и сравнительную их ценность – и очень успешно, ибо защитил докторскую диссертацию. Развивая достигнутый успех, он принялся исследовать такую тонкую материю, как влияние употребления мяса на дедуктивное мышление человека и рост волос на голове. И быть бы ему академиком, но тут в общепите образовался устойчивый дефицит мяса. Установив этот факт, партия и правительство решили, что этот продукт в целом-то очень вреден для здоровья, особенно, если много. О чем была немедленно извещена вся ученая общественность. Раз в неделю во всем общепите вводился рыбный день. Приветствовались яичницы и каши. Разумеется, в такой ситуации говорить о пользе мяса и исследовать ее далее не приходилось. Старший Саяпин попытался теперь исследовать вредоносность мяса, да куражу уже не хватило. Так он и не стал академиком.
Младший же, Павел Иванович, с мясом связываться не стал, а сосредоточил свои научные изыскания на вопросе трудового долголетия человека и гражданина в условиях уже рыночной экономики. Но, несмотря на это, у него тоже что-то не заладилось, и он не достиг даже докторской степени. Тут еще эти проклятые авторучки. Конечно, если бы Саяпин знал всю правду о странных наклонностях Васи, более того – что он земляк Николая Петренко, он, скорее всего, нипочем не поставил бы тройку. Кабы знать…
***
Сергей Верхушин давно понял, что от трудов праведных ничего путного не наживешь, если только у тебя не случилось особенного, специфического уродства – гениальности. Но это редко. А когда так, приходится думать, как устроить себе нормальную жизнь, располагая тем, что есть. Окончив институт и поработав по протекции в банковской сфере, он едва не попал в жернова правоохранительной системы, включившись в тандем по интеллектуальному изъятию средств вкладчиков. То есть без всякого грабежа с рукоприкладством. Но статья грозила не менее внушительная, если бы речь шла об особо крупных размерах. К счастью, по недостатку опыта уворовать они с двумя приятелями успели самую малость, так что дело ограничилось возмещением материального ущерба и условным сроком. Один приятель через непродолжительное время таки получил и реальный, соблазнившись барышами на ловле осетровых в низовьях Волги. Зря, конечно, он решил пытать счастья там – на великой русской реке и местные-то, профессиональные ловцы то и дело садились на прискорбную скамью, а уж пришлому рассчитывать практически ни на что не приходилось. Хорошо хоть, Сергей не поддался на уговоры приятеля и в Астрахань не поехал. Там уж обойдутся как-нибудь без него, решил он. И тысячу раз оказался прав.
Серега – парень компанейский и в друзьях у него недостатка нет. И в скором времени один из них предложил Верхушину попытать счастья на лесозаготовительной стезе. Ну, конечно, речи об официально действующих фирмах не шло: кто же возьмет человека с улицы на какую-нибудь руководящую должность? А мантулить с мотопилой в руках – дураков нет! Правда, и в подпольных бригадах, как выяснилось, руководящих вакансий не имеется, но зато и никаких налогов, никаких отчислений – все идет в общий котел и, соответственно, делится – по трудодням. Как в старом колхозе. Можно погорбатиться. Конечно, есть и риск, но для рядового – сравнительно небольшой. Да где его нет: разве только на подметании улицы, да еще, может быть, на прополке свеклы. А где есть какие-то деньги – там и риск.
– Двоюродный братишка у меня в такой бригаде работал вальщиком, – говорил друг Верхушина, – так в месяц у него выходило по 60—70 рублей. Миллионером не стал, но жил вполне себе сносно. Два месяца – отпуск, когда распутица и из лесу ничего не вывезешь. Ну, правда, кто-то продал, и на них напустился ОМОН. Едва ноги унесли, а трактор пришлось бросить. Хорошо, ребята из деревни позвонили – мол, едут гости насупленные. Но сейчас брат, по-моему, тем же занимается. Выпивает, правда, так это нормально. Водка – меньше рубля, виски немного дороже, так если в месяц имеешь 70 – какая печаль? На все хватает.
– Для начала можно попробовать. 70 рублей, говоришь?
– Ну да. Так было. Если ты не полковник, то нормально, а?
Верхушин признал, что нормально, и при таком заработке особой печали наблюдаться не должно. Скоро они вдвоем влились в состав тайной лесной бригады.
Работа имела очень специфический характер. Вальщики садились на мотоцикл и по кривым лесным тропам забирались глубоко в лес, туда, где имелись еще не вырубленные строевые деревья. Спиливали несколько сосен, а за их неимением – лиственниц; очищали ствол от веток и быстро покидали место действия. Следующий этап – за трактористами: хлысты вытаскивали из леса на поляну, разделывали и грузили на лесовоз. Это была самая ответственная и нервозная операция, поскольку являлась самой юридически уязвимой. Нагрянь в этот момент проверяющие – оправдаться нечем. Ибо в этом месте никакой лесозаготовки вестись не должно. Уже в пути следования к приемному пункту все складывалось проще, поскольку водитель имел при себе накладные от легальных заготовителей. Конечно, приходилось отстегивать тут и там, и чем дальше, тем больше. Да солярка, да ремонт. И организатор ведь никак не должен оставаться внакладе. При расчете за первый месяц Верхушин получил из рук бригадира 26 рублей, или, в пересчете на обычные деньги – 26 тысяч.
– Это что – все? – глупо спросил он.
– А ты сколько хотел?
Продолжать выяснение сути расхождения между ожидаемым и реальным финансовым результатом не имело смысла.
– Да пошли вы! – в сердцах бросил Сергей и, если можно так сказать, откланялся. Больше он не делал попыток сколотить состояние на замечательной сибирской древесине, осознав, что опоздал лет на десять-двадцать. Между тем следовало искать новый источник дохода, хотя бы временный, параллельно разрабатывая план овладения крупными суммами. Достойными Верхушина. Ему как-никак уж 30 лет. Хорошо, нет жены, детей. Хотя в свое время жена у него была, но потом они развелись, не успев даже обзавестись детьми. Пока оставались на службе родители, они спонсировали сына, но оставшись не у дел, финансирование резко сократили, ибо пенсия у обоих оказалась удивительно невелика. До того он как-то не задумывался над таким обстоятельством и теперь оказался перед необходимостью как-то умерить свои расходы. Конечно, имелись у них и накопления, но в то же время – и дочь с внучкой. Дочь, сестра Сергея, располагала мужем, прилично зарабатывающим, но старики почитали своим долгом время от времени делать молодым подарки – в виде бытовой техники и одежды. Особенно же любили они одаривать внучку. Поэтому Сергею рассчитывать на родительские сбережения особенно не приходилось. А он любил повеселиться. Тех поступлений, что появлялись у него во время кратковременных трудовых вахт, хватало ненадолго. Быстро закончились и те пустяковые деньги, что заработал он на добровольном лесоповале. То есть ситуация требовала принятия кардинальных мер по упрочению финансового положения. Тут замечательная мысль пришла ему в голову.