Зелье обмена

Силы правопорядка Свидерборга который день стирали ноги в форменных сапогах, носясь по городу. Впрочем, их метания не приносили никакой пользы, кроме морального удовлетворения жителей, за оными наблюдавшими. Как и везде в обозримой Вечности и Пространстве – в Свидерборге тоже не любят стражу. Ее нигде не любят. Вообще, это самые несчастные существа во Вселенных. Хотите познать бездну отчаянья, презрительные взгляды в спину, плевки и нехороший шепот – вам прямая дорога к ним. О, служба в страже – это замечательное лекарство от депрессии. Всего через неделю от нее не останется и следа – пфф, какая малость, у вас не ладилось в любви? О, вы прочно сидели в долговой яме? Или просто настроение было ни к черту? Любой страж вам скажет троекратное «ХА!». Да и вы его скажете, погрузившись в стражницкую депрессию. Истинную, а не то жалкое подобие, что вы испытывали до нее.

– Мечутся. – Задумчиво пробормотал старик.

– Ага, что-то случилось. – Кивнул ему в ответ молодой парнишка. Они сидели на шатких ступенях в одном из самых грязных районов города – Мыловарне. Ступени вели в не менее грязный магазинчик, где старик уже 30 лет торговал самодельным мылом и свечами. Сам магазинчик для Мыловарни был зажиточным – дом, в котором он располагался, сложен целиком из камня, и возвышался в округе своими тремя этажами. Старику принадлежал только первый – на верхних – разместился трактир-ночлежка «Темная ночь». Правда, вход в него был с другой стороны здания, с соседней улицы. Стариков магазинчик выходил на небольшую площадь, центр района. В ее центр украшал фонтан, не работавший уже тогда, когда старик учился ходить. Они сидели так довольно давно: клиентов не было, а если бы и кто-то пришел – старик сразу прогнал посетителя взашей. Они охотились. Охотились на стражников, ведя счет и пестуя свою антистражницкую ненависть.

– Адриан! Какие новости? – Таци шагал по площади Мыловарни. За ним поспевал его помощник.

– Господин Таци, никаких новостей нет. Еще трое пострадавших непосредственно, и восемь – косвенно. Никаких новостей так же нет о продавце.

– Боже, Адриан, почему в нашей страже работают одни идиоты? – Вздохнул он. Сегодня предстояло отчитываться перед сенатором: хозяева Свидерборга взяли дело под личный контроль. А это значило, что все остается как прежде, но ему, Таци, влетит по первое число при любом раскладе. За спиной раздался торжествующий вопль:

– Дааа! Шесть – четыре!

Глава стражников резво обернулся, и увидел хохочущих на ступенях захудалой лавчонки неопрятного деда и чумазого паренька. Адриан с обидой и осуждением смотрел то на них, то на смачный плевок на своем сапоге.

– Давно в кутузке не был? – Рявкнул Глава.

– Подойди поближе, шпик, твои сапоги далеко. – Проскрипел в ответ дед, и они с пацаном снова загоготали. Таци на каблуках развернулся, и поспешил прочь, стискивая эфес клинка. Адриан бросился за ним.

– Господин Таци, все наши люди в патрулях. Мы прочесываем каждую подворотню, каждый дом в этом проклятом городе!

– Ага, поэтому уже трое стражников убиты, а в Порту четверо просто пропали…

– Ну, господин, вы же знаете, Порт весьма неблагонадежен… А погибшие не вовремя вошли в таверну «Вепрь». Там как раз пировал Лысый Риччи со своей бандой…

– Адриан, потому я и говорю, что в страже одни идиоты. Никто в здравом уме не заходит в «Вепрь». Кто последний купил эту дрянь?

– Вроде бы Макит Лудильщик из района Заводов. – Адриан задумчиво почесал нос.

– Вроде бы?.. – Таци недовольно глянул на помощника. – Кто таков?

– По нашим сведениям – он последний. Просто работяга. Трудится у Магната Майка. Трудился.

Таци грязно выругался. Уже неделю в городе разрасталось безумие. А чем больше безумия и проблем – тем сильнее горят у самого Таци пятки. Неделю назад кто-то первый раз продал магическую дрянь. И завертелось…

Началось все с того, что Мэрилл Галант сошел с ума. Обычный сборщик податей, жил не бедно, но и не богато. Характер имел спокойный, злачные заведения не посещал, с опасными людьми дружбы не водил. Вообще по выходным он редко показывался из дому. Многие завидовали тому, что у него такая стабильная и спокойная жизнь, о которой можно только мечтать. Было ему на тот момент 27 лет, холост. Как-то утром, вместо того, чтобы пойти на работу, зайти в кофейню по пути и традиционно там выпить чашечку-другую кофе, Мэрилл выскочил на улицу в трусах и начал орать, что он – это не он. В кофейню он все-таки попал, но обычного дружелюбия у персонала не вызвал. Свидерборгцы вообще довольно нервные люди. На неожиданное и непонятное они реагируют агрессией, и уж потом разбираются, что же произошло. Так и Мэрилл сначала угодил в палаты врачевателей будучи изрядно избитым, потом в темницу стражи, будучи подлеченным до того уровня когда горожанин уже не может удрать от своих долгов за черту небытия, и уж потом он попал в лечебницу. Везде он орал, что он – это не он, и выпрашивал сладкое. Стража привыкла к такому – само собой, что тот, кто разнес половину кафе, будет отрицать свою причастность. В лечебнице так тем более реагировать на подобное иначе, чем ухмылкой считалось дурным тоном. Ну, а в палатах врачевателей Галант не вопил. Честно признаться, он там еле хрипел – так его отделали. На этом его судьба и решилась бы: какое-то время злые языки посмаковали его безумие, а после и вовсе сдали б эту историю в архивы памяти. Но на следующий день по его стопам пошел еще один человек. После – еще двое. На третий их было уже около семи. А на четвертый в Магистериум посыпались жалобы из Параллельных пространств.

– На улицы поступила новая дурь! – Орал, брызгая слюной, сенатор Фагл. – И вы узнаете об этом от меня?! ТАЦИ, ВЫ НЕКОМПЕТЕНТНЫ, КАК ЦАПЛЯ! – Это было неделей ранее, но Таци и сейчас поежился, вспоминая неприятную беседу. Ему не нравилось, когда на него орут, и называют непонятными словами. А в том, что сенатор его оскорблял, он не сомневался.

– Ладно. Введите меня в курс. – Фагл успокоился и сел за свой стол. Огромный, из какого-то ценного дерева, вскрытый шикарным лаком. Таци любовно его погладил, окинув алчущим взглядом. У него самого была чуть ли не конторка, с бесчисленными следами от грязных кружек, чернил и стопкой желтых бумаг высотой в 5 локтей.

– Первое появление зафиксировано три дня назад, некто Мэрилл Галант был первым, кто попробовал новое зелье. С тех пор двенадцать человек… Больше всего рискуют на него напороться те, кто живет бедно и имеет проблемы. (Тут сенатор выгнул бровь, безмолвно спрашивая, уж не упрекает ли он, глава стражи Таци, его, достопочтимого сенатора в том, что такие категории граждан существуют). Таци кашлянул, и перевел взгляд на стол. – Суть зелья проста: тот, кто устал от жизненных тягот, кому надоело жалкое существование, кто считает, что мог бы достичь большего, но – увы. Кто болен, или потерял любимых. Все несогласные и недовольные. Все. Все имеют шанс – стоит лишь принять зелье.

– Таци, вы его что, рекламируете? – Фагл хлопнул ладонью по столу.

– Эээ… Так вот, при приеме зелья происходит обмен душ с тем же человеком, но из параллельной реальности. А там он вполне может быть богат, здоров, могут быть живы… – Стражник поймал недовольный взгляд и стушевался. – В общем, спрос у зелья есть. Проблема в том, что мы не можем найти распространителя, а те люди, которых выдернули из их миров, крайне недовольны тем, что оказались в Свидерборге… Нищими, больными и так далее… Свидетели из них никакие – они ничего не знают. Только что были там, а теперь тут. И все хотят сладкого, это, похоже, побочное действие зелья. Раз нет свидетелей, поймать создателя становится почти невозможно.

– Что вы предпринимаете?

– Мы ищем.

– Успехи?

– Отсутствуют.

После этого сенатор снова зашелся криком.

Адриан разглядывал жареные пирожки, задумчиво почесывая руку. Ноги принесли его на Центральную площадь. Какой-либо цели он не преследовал, просто шел куда глаза глядят, как и приказал Глава. Адриан никогда не сомневался в целесообразности приказов своего шефа. Именно он его пристроил в стражу, он научил его работать, он раскрывал самые сложные преступления города. Если бы Таци сказал Адриану – прыгни в вулкан, он бы прыгнул. Без всяких мыслей, просто потому, что мысли – это прерогатива шефа. К тому же, сейчас был довольно сложный момент в работе – сенатор рвал и метал, Магистериум сошел с ума, как и часть горожан.

– Эй ты, покупай или проваливай! – Адриана кто-то сильно толкнул в спину. Он огляделся, возвращаясь в реальность, и отошел в сторонку. Площадь бурлила. Торговцы, зеваки, покупатели, разные рабочие, мальчишки-носильщики. Из-за каменных стен домов лениво выглядывало солнце, освещая человеческий муравейник. В небе летали чайки и голуби, время от времени пикируя и выхватывая из рук зазевавшегося что-нибудь вкусное. И гомон. Над всем этим доминировал шум тысячи голосов. Ругань, сплетни, приветствия, крики зазывал и менял, просто разговоры. Может быть, Таци и считал Адриана идиотом, но сам он был о себе мнения получше. Как узнать о происшествиях в городе, о подозреваемых, о неблагонадежных гражданах и их замыслах? Нужно послушать, о чем говорят люди, узнать сплетни. Зачастую Адриан узнавал о чем-то гораздо раньше самого шефа. Бывало так, что ограбленный еще бежит в штаб-квартиру стражи, а на площадях и рынках Свидерборга уже судачат о том, что у него украли серебряный лир. (Да нет, два! Ой, это был золотой. Не правда, сперли кошель с золотом. Слышали, говорят у бедняги обнесли дом, вынесли 6 сундуков добра. Один с золотом. Да-да, истинная правда! Я сам видел! А потом еще и дом подожги. Это точно банда Лысого Риччи). Адриан навострил уши, и не спеша поплелся за прошедшей мимо парочкой.

– …Зелье обмена душ. Анна говорит, что оно стоит 5 золотых. – Говорила девушка своему кавалеру, держа его под руку. Таци шел сзади, слушая и разглядывая ее прекрасные ноги и все остальное, скрытое милым желтым сарафаном.

– Анна бестолочь. Ей его никто не продаст. Да и откуда у нее такие деньги? – Буркнул кавалер.

– А вот и нет! Она уже его купила! Правда, пришлось постараться и потратить все сбережения.

– Она просто врет, Кэт. Ты же знаешь ее, она та еще врушка. Вспомни ее бриллиантовую диадему от бабушки. Вечно она выдумывает.

– Нет. Не веришь – спроси Хирса Логга.

– Фу, еще я с бандитом буду общаться. И вообще, Кэт, я не хочу, чтоб и ты водила такие знакомства… – Адриан услышал что хотел, и пошел в другую сторону, добавив шаг. Хирс был довольно известным «серым» торговцем, не гнушавшимся «работать» с краденым. Таци стоило об этом узнать.

Адриан, будучи стражником, хорошо чувствовал настроения толпы. В его работе это был вопрос выживания – следует знать, когда пора делать ноги. Сейчас он непроизвольно сменил курс. Тычки локтями и плечами, которые он раздавал, прокладывая путь, стали почти не нужны. Толпа чем-то похожа на море. Если идти по ветру, то твое судно летит под полными парусами, если нет – следует работать веслами. В толпе есть свои течения, острова, мели и опасные рифы. Вообще большие скопления людей (Адриан не раз это замечал) – словно одно живое существо. Еще нет криков, все абсолютно спокойно, но люди интуитивно начинают тянуться туда, где что-то произошло. Ведь там можно поглазеть, послушать, а иногда и принять участие в развлечении. Благодаря чутью, стражник оказался почти в центре событий. Какой-то человек с глупой и счастливой улыбкой разглядывал свои руки, время от времени начиная обнимать народ вокруг.

– Есть… Есть… Понимаете? Вы понимаете? – Бормотал он. Подле него уже образовалось пустое место. Кое-кто остановился и с любопытством смотрел на безумца.

– Это чудо! – Заорал во всю глотку тот. – У меня отросли руки!

По толпе прошла волна, и круг наблюдателей резко уплотнился.

– Руки!!! У меня есть руки, люди! – Надрывался безумец. – Мне отрезало их два года назад в порту! А сейчас они снова есть! Это чудо! Боги не оставили меня!

Тут же толпа разделилась на несколько лагерей: часть считала, что с ним произошло и в самом деле чудо: такие находятся всегда, умудряющиеся и в коровьей лепешке разглядеть божий лик и с поклонами этой лепешке молиться. Более здравомыслящая часть посчитала, что он просто безумен. Были и другие версии, одна из которых – зелье обмена. Адриан считал так же. А еще об этом «чуде» тоже должен был узнать Глава Таци.

– Р-разойтись! – Рявкнул он и растолкал толпу, выходя к счастливчику. – Стой на месте, пойдешь со мной!

– Эй, шпик, какого черта ему идти с тобой? – Возмутился кто-то в толпе. Адриан тем временем ухватил мужика за руку, от чего тот блаженно зажмурился.

– Он арестован!

– Это за что это ты его арестовал? – Толпа зашумела, соглашаясь с недовольным голосом. Адриан вдруг ощутил, что его утлое суденышко попало в «глаз бури» в океане. Ни ветерка, паруса обвисли, но вокруг бушует шторм. Того и гляди, под ним разверзнется огромный водоворот, несущий с собой погибель и Адриану и его судну. Хотя, в реальности, судно-то стражнику-калеке никто и не принесет.

– Он, эээ, он вор! – С гораздо меньшей уверенностью сказал Адриан.

– И что же он украл, господин стражник? – В голосе добавилось ехидства.

– Он, эээ, он украл… – Адриан побледнел и выкрикнул: – Он украл эти руки!

Мужик задумчиво посмотрел на Адриана, на свою свободную руку, потом на веселящуюся толпу. После этого он деликатно попытался освободиться от хватки стражника – почуял недоброе.

– Пропустите, именем закона, Глава Стражи со всем разберется! – Крикнул Адриан. – Кто хочет, могут пойти с нами. Если я не прав, мы тут же его отпустим!

Народ зашептался – бить просто так человека, который хоть и стражник, но предлагает компромисс – неудобно. К тому же «рукастому мужику» вроде ничего и не угрожает… Пока люди не пришли ни к какому решению, Адриан завопил, указывая в бок:

– Эй ты, остолоп! У тебя кошелек срезали!

В народе воры занимают почетное второе место после стражи по уровню «любви». Пока все оглядывались, теснились, стражник ловко ввинтился в толпу, таща за собой мужика. Корабль «Ловкий Адриан» без потерь вышел из боя, взял приз и обогнул шторм, а теперь на всех парусах шел в родной порт. Стражник, довольный собой, улыбался.

Таци злился. Мало того, что идиот Адриан доложил о распространителе зелья, которого они безуспешно пытались вычислить вторую неделю, притащил нового пострадавшего, так он сделал это все сам и без подсказок. Хорошо хоть амбиций он не имел, и на место Главы не метил. Сенатор ежедневно заходил в штаб-квартиру стражи, чтоб сообщить Главе, что он «цапля», и сейчас Адриан с Фаглом разминулись буквально в дверях. Будь на месте помощника кто посмышленее, тут же доложил бы обо всем напрямую сенатору, и прости-прощай, сытая работа главой Стражи. Пошел бы Таци в патруль обычным шпиком. Еще злила ситуация – когда человека приводят для дознания, Главе полагается сидеть за огромным столом из дорогого дерева, да вскрытым шикарным лаком, и, развалившись в кресле, барабанить пальцами по этому замечательному столу и хмуриться. Он же стоял у своей полу-конторки, не знал, куда деть руки, и даже куда присесть. В кабинете повисла тишина, сам он не знал что делать, а эти оба болвана молча пялились на него, один с подобострастием, а другой испуганно.

– Рассказывай. – Он посмотрел на мужика. – Как звать?

– Фредерик, сэр.

– Откуда ты?

– Из Ваариуса, сэр.

– Где это?

– В Ваариусе, сэр.

– Что с руками?

– Они есть, сэр! – Мужик счастливо улыбнулся.

– Отвечай как следует, а то я прикажу их отрубить! Рассказывай по порядку! – Взбесился Таци. – И хватить сэркать!

– Да, сэр… Я родился и вырос в государстве Ваариус. Город наш тоже так называется. Отец мой работал в порту грузчиком. Братья поначалу тоже, но потом кое-как скопили на небольшое судно и стали ловить рыбу. Как я подрос, стал ходить с ними на промысел. Так и жил. После женился, родился сын. Ему сейчас уже шестой годок. Думаю, он тоже будет моряком. Надеюсь его пристроить на какое-нибудь судно побогаче, матросом. Но он смышленый, да и жена его учит всякому… Может, и боцманом станет… Вот. А два года назад, в порту, мы разгружались, да мне на руки упал ящик с грузом. Не, не наш, сэр. Мы же рыбаки. С соседнего торговца. Я подсобить ходил, да медячок заработать… В общем, я груз кантовал, а он и оборвался с троса. Руки как ножом срезало… Это два года назад было. Тяжело, конечно было, да выкарабкался. К тому же, с торговца золотом за травму заплатили. У нас с этим законы суровые. (Тут Таци с Адрианом обменялись удивленными взглядами – в Свидерборге таким и не пахло, если тебе тут отрезало руки, то уноси ноги, пока хоть они есть). А сегодня иду по делам, р-раз, и руки на месте! И сладкого ужасно хочется… – Фредерик запнулся.

– Что? – Спросил Глава. – Говори.

– Руки-то есть, а вот город другой какой-то. Вроде и похож, да немного не такой. И одежда на мне не та. Я не знаю, что и думать…

– Ты просто шел по делам, рук не было, и вдруг раз – появились? Так?

– Да, сэр. Не было и вдруг – р-раз… – Фредерик осекся под взглядом Таци.

– Ясно. Адриан, веди его в Магистериум. Потом возвращайся.

– Сэр, а что со мной-то такое?

– В Магистериуме все объяснят. Ступай с богом.

Фредерик кивнул, улыбнулся, помахав рукой, и ушел. Таци вздохнул. Все как обычно – город немного не такой, не так называется, хочется сладкого. Ничего не знает, не понимает, хочет домой. Этот пока нет, но скоро захочет. И чтоб непременно с руками, да. Другие требовали примерно того же, заваливая жалобами все инстанции. Поскольку от дела смердело магией, все они переправлялись в Магистериум. Маги бились в попытках создать контр зелье, но пока ничего не выходило. По слухам, один из добровольцев, попробовавший вернуться назад, поменялся душой с ежом.

Адриан вернулся через час. Штаб-квартира к тому времени наполнилась стражниками, отозванными из патрулей. Таци решил не отставать от подчиненного и разработал план задержания. В него был включен даже сенатор Фагл, правда, лишь для того, чтоб рукоплескать в конце действа находчивому, гениальному, и скромному главе стражи Таци.

– Все просто. Мы идем к лавке известного вам Хирса Логга, вы (кивок стражникам) – окружаете ее, перекрывая все пути отхода. Ты (кивок Адриану) – заходишь внутрь. Мы ловим на живца, а ты – приманка.

– А почему бы просто не арестовать этого вашего Логга? – Спросил, поморщившись, сенатор. Он стоял ближе к выходу, всем своим видом показывая, сколь ему противно находиться в этом помещении. Он постоянно морщил нос, и придерживал свой алый плащ, чтоб не испачкать его низ. Таци ждал этого вопроса, и позволил себе еле заметно приподнять уголок губ, намечая (всего лишь намечая, упасите боги!) усмешку:

– Потому что, господин Фагл, Логг чист как первый снег. Мы можем его арестовать, но через час он уйдет, а мы так и не узнаем, кто автор зелья обмена. Итак, господа, начнем! – Он хлопнул в ладоши и потер их, наблюдая, как стражники выходят в двери, почтительно кивая сенатору.

– Господин Таци… – Проблеял Адриан. – А почему я буду живцом?

– Вот скажи, Адриан: разве тебе бы не хотелось стать принцем? – Спросил глава. Сенатор в углу закашлялся, но промолчал. – Тебе бы хотелось, – продолжал Таци, обнимая Адриана за плечи. – Быть богатым? Ходить в роскошных одеждах, и чтоб тебя окружали шикарные женщины? А ты бы попивал из хрустального бокала дорогое вино, барабанил пальцами по такому, знаешь, шика-а-арному столу из драгоценного дерева… Жил бы в огромном доме, имел кучу слуг… Скажи, Адриан, хотел бы?

Адриан выпучил глаза – ну не могла быть награда за такое дело такой большой. Он чуял подвох.

– Д-да, господин Таци… Если такова ваша цена, я сделаю это…

– Дурак! Это не награда! Я спрашиваю, хотел бы?

– Да, господин…

– Вот видишь! Это зелье может тебе обеспечить такую жизнь! Не здесь, а в параллельном мире, где ты именно таков, каким бы мечтал быть. Понимаешь?

– Да, сэр. Я смогу его выпить, да?

– Нет, Адриан. Но ты знаешь, что оно дает, и сможешь его купить. К тому же в нашей страже (тут Таци убрал руку, и пошел к двери), в нашей страже ты, Адриан, самый жалкий и тупой. Легг поверит, что ты и в правду покупаешь его для себя. Двигай за мной!

Все прошло идеально, и Таци сиял, поглядывая на хмурого сенатора. После долгих уговоров Логг продал-таки Адриану зелье. Таци тут же ворвался в его лавку и взял в оборот, заставив сказать, кто его поставляет. Пришлось, конечно, поугрожать казнью, тюрьмой, конфискацией имущества и сенатором Фаглом. Что-то из этого оказалось довольно веским поводом, чтоб с потрохами сдать Леонта Подиу, мага, пару лет назад с треском вылетевшего из Магистериума. Поговаривали, что за опыты на животных, хотя в Свидерборге могут приписать и некромантию с последующим каннибализмом. Дело было за малым – схватить мага.

При всей кажущейся несостоятельности стражи, кое-что они могут, стоит это признать. Не каждый раз они хватают и бьют невиновных. Иногда эти ребята бьют кого надо, а что более впечатляет, они могут бить даже магов. Магистериум поставляет страже жутко дорогие и редкие амулеты Отрицания. Надень такой – и никакая магия тебе не страшна. Ну, кроме зелий, кислот, ядов и прочих штук, которые существенно укорачивают жизнь стражника, порой и до нескольких секунд. Стоя в грязном переулке недалеко от жилья Леонта, Таци в полголоса раздавал команды:

– Окружить дом! Никаких арбалетов! Амулеты обездвиживания и только: он нужен Магистериуму живым!

– Этот гаденыш заработал целый сундук золота на продаже этой дряни. Ничего в доме не брать, все пойдет под отчет и на компенсацию ущерба пострадавшим, ясно? – Подал голос сенатор. Стражники уныло кивнули – никакого веселья и прибытка не обещалось. День догорал, солнце гладило крыши и шпили Свидерборга, прощаясь на долгие 12 часов. Площади и рынки опустели, на лавках закрылись ставни. Старик с парнишкой тоже ушли ужинать, доведя счет до 19-15. Город начинал засыпать, лишь ветер гонял по улицам мусор, пахло едой и химикатами Мыловарни. Человек в плаще с капюшоном, постучал в дверь мага. Ставни дома были закрыты, не пропуская изнутри свет. Каменные стены кое-где поросли мхом. Царила тишина, как и положено, когда в дом мага в сумерках стучится человек в плаще. План Таци разыгрывался как по нотам. Сейчас маг должен был приоткрыть дверь, оглядеть гостя, бросить взгляд по сторонам… Но, увы, не все всегда идет по плану. Дверь никто не открыл – ее пришлось долго ломать. Стража ворвалась в дом и окружила мага. Тот вовсе не пытался оказывать сопротивления, или прятать золото, кругляши которого мерцали по всем углам комнаты. Нет. Он просто стоял, разглядывая пустую бутылочку, а потом произнес, подняв глаза на Таци:

– Очень хочется сладкого…

– ТАЦИ, ВЫ НЕКОМПЕТЕНТНЫ, КАК ЦАПЛЯ! – Раздался вопль сенатора Фагла.

Леонта так и не нашли. Хитрый маг, отправившийся в путешествие по параллельным «себе», исчез навсегда. Через неделю анти-зелье все же было создано, и все пострадавшие вернулись к себе, кроме того, самого первого, который поменялся с ежом, но это слухи. Хотя отголоски его зелья нет-нет, а до сих пор тревожат Свидерборг – всегда найдется тот, кому понравится идея стать совсем другим без лишних хлопот. Всего-то делов: выпил зелье и вот ты уже в параллельности, где не наделал ошибок, богат и вообще.

Таци не сместили, но лишили жалованья за месяц. Адриану повезло – он не показывался на глаза Главе неделю, пока тот не пропился и не отошел от краха надежд, поэтому наказан не был. Сенатор сорвал голос, пока орал на Таци. Лишь стражники были довольны – какое-никакое, а представление они увидели.