На последний шанс меньше
- -
- 100%
- +
Вернулся Стёпа и снова сел рядом с японцем, однако тот вовсе не спешил откровенный разговор продолжать, а Стёпа и рад был его не слушать. Сеня какое-то время ждал и следил, к выпивке почти не прикасался. Может быть что-то и заставило бы азиата заговорить снова, но тут прозвенел телефонный звонок.
– Алло? – Гарик поднёс трубку к уху. – Приехали? Ага, Сейчас открою. Секунду подождите… Приехали! – произнёс он для всех, убрав телефон. – Уже в подъезде ждут. Пойду, дверь отворю…
– Иди, – Сеня охотно кивнул. – Проследи только, чтобы они в коридоре не свинячили.
– Девочки! – Стёпа вожделенно улыбнулся. – Ну наконец-то, а то вечер уже начинает казаться скучным!
– Про японца не забыл, надеюсь?.. – взгляд Сени стал требовательным. – Помоги ему выбрать, если он, конечно, захочет… Ты мне его не оставляй, понял?
– Да-да… – Стёпа закивал без особого воодушевления. – Конечно, Сень, как скажешь. Мы ему…
Наступила гробовая тишина. На пороге в зал остановился высокий и тяжёлый, как каменная башня, мужик. Восточное лицо отсвечивает загаром. Недельная щетина покрывает изрытые оспиной щёки. Черные короткие кудряшки взвиваются и блестят, словно немытые, а нос смотрит набок, как у старого боксёра. В руке он угрожающе сжимает арматурный прут, перевязанный у ладони тряпкой.
– Ну что, щенки? – пробасил он, смиряя всех жутким, обещающим смерть взглядом. – Девочек захотели? Сейчас вам будет кое-что покруче!
Мужик вошёл в зал и следом за ним ворвались бандиты в кожаных и спортивных куртках, размерами и грубостью уступающих лишь первому чудовищу. Сеня пьяно закрылся, когда на него обрушился страшный удар! Железо разорвало кожу и оголило мясо на руке, там показалась розовая кость! Бандиты накинулись на Стёпу, один схватил японца за шиворот и поволок, слабо вырывающегося, к выходу.
– Да вы что, суки?! – заорал Сеня свирепо. – Ублюдки!
Не чувству в хмеле боль, он улучил момент и схватил прут, несущийся прямо на его голову. От удара пальцы всё же заныли, но Сеня упёрся спиной в диван и со всей силы саданул пяткой великану между ног.
Напавший взревел, его глаза налились кровью.
– Сука! Убью!
Уже слабо соображая, Сеня схватил вилку и ткнул ею врагу в лицо, метя в глаз.
– А-а-а! – великан защитился арматурой, свободной рукой ударил Сеню по голове, от чего тот завалился на бок. Предвкушая победу, великан высоко занёс железный прут и с злобой обрушил его на голову жертвы. В страшное мгновение Сеня умер.
Японца вытолкали из зала. Двое пинают Стёпу, тот корчится на полу в уже растекающейся под ним луже крови.
– Вы чего творите, дурни?! – заорал великан и быстро, как кошка, оказался рядом с ними. – Сдурели?!
Оба «дурня» были отброшены, будто котята. Великан схватил Стёпу за грудки, но тот уже пускает пену в предсмертной агонии, закатывает глаза и корчится.
– Идиоты! – в бешенстве великан отшвырнул тело несчастного, словно скомканный бумажный лист. – Что вы натворили?! Это же переводчик! Его надо было вести вместе с япошкой!
– Да нам сказали… Ну… – пролепетал один, растирая ушибленное плечо.
– Заткнись! – взревел великан, пуча налитые кровью глаза. – Если Агаян скажет тебя порешить – я лично тебе шею сверну!
Шаркнули подошвы. Все разом оглянулись на пришедшего из соседней комнаты человека. Парень лет двадцати встал в дверном проёме в одних трусах, губы его дрожат, в вытянутых руках хищно чернеет поднятый пистолет.
– Стоять, мрази! – крикнул он, истерично разевая рот. – Не двигаться!.. Кто вы?!
Великан переглянулся с дружками и сделал кивок на новенького. Оба бандита заколебались, но когда заметили нарастающую злость в глазах главаря, кинулись вперёд обгоняя друг друга.
– Стоять! – Паша не ожидал, что люди побегут прямо на оружие и начал палить, как придётся. Его босые ноги сделали несколько растерянных шагов назад.
Один бандит схватился за грудь – на его куртке ближе к шее возникла новая некрасивая дырка. Сзади, страшно сверкая глазами, его тут-же подхватил второй и спрятался за ним от пуль. Грохочут выстрелы, шум разлетается по комнатам и проникает в стены, будит соседей. Паша отходил и стрелял не целясь. Прикрывшийся дружком бандит подступил и бросил стонущее тело на противника, опрокинул того на пол.
– Ну и кто мразь?! – заорал он, принявшись пинать побеждённого. – Кто?! А?!
– Т-т… ты! – прохрипел Паша сквозь боль в рёбрах. – Ты!!!
Пистолет в руках всё ещё придавал ему уверенности а бандита заставил остановиться в страхе и изумлении, что он совсем о нём забыл!
Выстрел! Выстрел! Выстрел!
– А-а-а… – с жалостливым стоном напавший свалился рядом с умирающим кентом, его дрожащие руки зажали краснеющую на животе куртку. – А-а-а…
Паша уже хотел вскочить, когда на него пала тень – приблизился великан. Его рука сжимает покрытую кровью и волосами чёрную арматуру…
– Да пошёл ты! – выкрикнул Паша, сам не зная почему. – Пошёл отсюда!
– Нет, дружок… – великан покачал головой. – Это ты сейчас пойдёшь. К праотцам!
Арматура взмыла вверх и понеслась на голову жертвы… В кратчайший миг Паша кувыркнулся, как в детстве учили в секции самбо… и застрял в ногах у врага. По спине садануло железом! Боль заставила сжать зубы так, что Паша смог бы раскусить и грецкий орех. Великан растерялся, а когда ему во второй раз за ночь ударили в пах – от боли на его глазах выступили слёзы.
– Ах ты гнида! – завопил он и к собственному стыду услышал, что голос его звучит тонко и ломано – не дай бог кто-то из братвы сейчас услышит…
Воспользовавшись моментом, Паша протиснулся и вскочил, поковылял с подгибающимися коленями. Не думая головой, соображая в такой панике исключительно инстинктами он понёсся к окну в зале, молясь, чтобы оно открылось быстро.
– Куда?! – крикнул великан вслед и дёрнулся, но боль в паху не дала сделать и шага. – Стоять! Убью!
Занавеска запуталась, Паша безжалостно рванул её, чем только усложнил дело: на страшные мгновения она упала ему на голову и закрыла глаза!
– Давай! – зарычал он с перекошенным в страхе лицом, его руки терзали и пытались сбросить ткань в сторону. – Ну давай же!
Великан попробовал шевелиться и у него слегка получалось. Делая шажок за шажком, силой воли заставляя себя не прикрывать ладонью ушибленный пах он двинулся на Пашу со злой решимостью.
– Да ну давай же ты быстрее! – закричал Паша занавеске, будто она живая.
Полотно наконец-то спало, и хотя обычно справиться со шторой есть дело трёх секунд, сейчас это время показалось смертельно долгим. Оконная ручка повернулась на середину. От бешеного рывка рама влетела бы в комнату, если бы была не была вмонтирована в кирпич.
– Не уйдёшь! – зарычал великан, подступая. – Всё равно достану!
Паша прыгнул в окно не глядя, как прыгают в бассейн с пружинящей доски. В живот больно ударило, треснула рвущаяся ткань. Паша вытянул руки, надеясь выполнить перекат – в эту секунду он благодарил судьбу, что квартира всего лишь на первом этаже! Руки ударились о твёрдое, неудачно согнулись и в спину больно садануло. Паша обнаружил себя на холодной земле, грязной от мусора и окурков, выбрасываемых из окон. На трусах зияет огромная рваная дыра, они еле держатся и вообще не прикрывают срам.
– Лови его! – из окна над головой высунулась морда великана. Его глаза горят злобой, а изо рта летят слюни, как у лающей собаки. – Ловите его, идиоты! Скорее!
Сообразив, что поблизости могут быть чужие, Паша вскочил и дал дёру, не обращая внимания, что бежит босой, что на нём только порванные трусы и что его может сейчас кто-то видеть. Страх придал ему необыкновенной прыти.
Арсен попытался выпрыгнуть из окна следом, но быстро передумал. Зря он вообще закричал, зря поднял шума больше, чем уже поднято. Наверняка кто-нибудь из соседей уже позвонил в ментовку. Оглядевшись по сторонам, он посчитал трупы, пригляделся к каждому, не дышит ли кто тихонько, не притворяется ли мёртвым. Нет… Все холодные, даже последний, с прострелами в животе… Отбросив прут, Арсен спешно двинулся из зала. По дороге он брезгливо обошёл лужу крови. Проходя мимо стола, он прислушался, нет ли в квартире кого из своих – и стащил с тарелки кусок курятины.
Остановившись в дверях, великан оглянулся на квартиру – так просто, без умысла – и ушёл, исчез в ночи. А всего через пять минут после его ухода в опустевшую, не запертую квартиру ворвался наряд полиции. Но пять минут – это вечность в делах подобного толка.
Глава 3
В гостях у старика
Прошло несколько дней с момента, как в квартире по улице Пензенской обнаружили трупы. Сказать, что соседи были в ужасе – это ничего не сказать. С самого раннего утра весь квартал узнал, что ночью совсем рядом с ними произошла какая-то кровавая разборка. Сотрудник, отвечающий за секретность и не допуск посторонних в этот раз крупно облажался – репортёры со второго канала ловко просочились на место преступления и засняли всё ещё до того, как тела увезли. Новость взорвала местное телевидение. В масштабах страны такое сущий пустяк, но для самого города – бомба! Люди ходили по Пензенской и показывали на злосчастный дом пальцем, спешили поделиться с другими услышанными и надуманными подробностями. Эта новость стала даже более интересной, чем авария на загородной трассе с участием усевшегося под кайфом за руль водителя. Но там погиб только он, а тут – целых четверо!
В полиции громко объявили о поиске преступников. Пресс-секретарь МВД по Самаре заявил, что будут предприняты самые жёсткие меры, будут задействованы самые лучшие оперативники, а самое главное – силы правопорядка во всём разберутся!
В общем, история вышла яркая… но жизнь продолжается, а потому через два дня на слух уже встали другие события, иные происшествия. Только жильцы дома по улице Пензенской продолжили судачить о случившемся да поплёвывать через левое плечо.
Как раз в один из таких дней над Самарой снова, как и тысячи раз до этого, уступая небо луне а улицы – фонарям, садилось солнце. Темнота заставляет город светиться множеством красок: автомобильные фары, огоньки сигарет, экраны телефонов… Свет ламп накаливания смешивается с люминесценцией ионных вывесок. На одной из таких, очень крупной и заметной, написано «Ivory», а под буквами красуется настоящий бивень, срезанный у какого-то несчастного слона. Под вывеской кованая чернёная дверь, закрывающая вход в ресторан, сделанный из старого склада, построенного в Железнодорожном районе города ещё в ранние послевоенные годы. Узоры на двери рисуют фрагменты охоты, когда главным оружием людей были ещё лук и копьё. Рисунки стремятся в разные стороны, напоминая человеку с живой фантазией лучи солнца. Всё одноэтажное здание выполнено в похожем стиле: ковка и камень, минимум пластика и широкая плиточная дорожка вокруг, по которой могут, взявшись за руки, пройтись трое.
Рядом с дверью дежурит мужчина в классическом костюме. У него короткие с редкой проседью волосы и худое, как у монаха-подвижника, лицо. Руки сомкнуты у живота, бдительные глаза ощупывают всякого проходящего.
Для местной публики «Ivory» уже давно место статусное, так как помимо роскоши всего, чего не коснись, тут можно заказать и самые редкие блюда – и ваше желание будет исполнено! Можно также попробовать привычную кухню и понять, насколько паршиво было всё, что вы ели раньше. Разумеется, «Ivory» собрал у себя весь цвет российских поваров. Болтают, что за некоторыми из них даже ездили в столицу, уговаривали проявить талант в этом, казалось бы, вовсе не пафосном месте. Знающие, приближённые к хозяйским делам люди могут при случае шепнуть, что даже официантов местных нет, за исключением одного молодого дарования, расторопностью и внимательностью к деталям превзошедшего, наверное, всю остальную свою городскую братию.
Но даже не всё вышеперечисленное является бриллиантом этого места. На самом деле оно не особенно прибыльное, не смотря даже на космические цены и постоянную занятость всех столиков. Особенность ему придаёт его хозяин, почитаемый среди братвы авторитет Цыган. Известный далеко за пределами Самары, более сорока лет уже любимый одними и ненавидимый другими, бессменный «банкир» и судья для всех, кому требуется вмешательство третьей стороны… и последние несколько лет держатель нейтральной территории, на которой могут встретиться любые, даже самые недружественные друг другу люди без опасения получить пулю в лоб. Цыган, а по паспорту – Цыганков Иван Андреевич.
Кто-то шептал, что Цыгану когда-то предлагали короноваться, но он отказался по причине, сейчас уже никто и не вспомнит, какой. Однако в те времена никто не посчитал отказ оскорблением.
Человек у входа бросает косые взгляды на прохожих. Время от времени он глядит на часы, кстати, «командирские» наградные, и посматривает на дорогу. Его ожидание оказалось вознаграждено: без пяти минут одиннадцать показался чёрный «Мерседес». Тихий, как тень, он подплыл, шерша колёсами. Пассажирская дверь открылась и наружу вышел мужчина в классическом полосатом костюме – тройке, которые были модны годах в восьмидесятых. Синий галстук выделяется на белой рубашке, на волевом подбородке видна ямочка. Высокий лоб говорит об уме, а зачёсанные набок волосы отсвечивают лёгкой проседью. Из-за очков зорко смотрят карие глаза, один из которых, если приглядеться, чуть скошен – это протез, хорошо замаскированный под живой глаз.
Выпрямившись, мужчина поправил галстук и двинулся ко входу, лишь на миг встретившись взглядом с охранником – тот подчёркнуто вежливо кивнул и помог отворить входную дверь. Мужчина скрылся внутри заведения, а его водитель отъехал на специальную стоянку, где и поставил машину среди таких же иномарок, не уступающих ей ни роскошью, ни красотой
Дверь за спиной закрылась и Юрий Алексеевич Кожемякин, более известный в городе, как Кутуз, мазнул взглядом по сторонам. В такое время народу бывает поменьше, но сейчас не нашлось бы ни одного свободного угла. Кутуз прощупал взором всех, кто сидит к нему лицом или хотя-бы в пол-оборота: так, просто по привычке. Знакомых не нашлось.
Постояв на пороге, Кутуз пошёл дальше. На ходу он изогнул губы в приятной вежливой улыбке. Столик мимо, второй. Один из официантов ловко пронёсся мимо, мастерски обогнув клиента со спины. Охранник рядом со сценой для пения заметил важного гостя и тут же ушёл. Спустя минуту он появился в сопровождении хозяина ресторана. В чёрных штанах и белой, расстёгнутой на две пуговицы рубашке, с высоким лбом под чёлкой седых волос и седыми же усами под скрюченным старческим носом, Цыган глазами выцепил Кутуза и сделал ему пригласительный жест.
– Иван Андреевич… – Кутуз уважительно протянул руку, они обменялись рукопожатиями. – Рад вас видеть. Как ваше драгоценное здоровье?
– Спасибо, не жалуюсь, – Цыган хитро моргнул. – Как я понял, Юра, ты здесь рассчитываешь с Агой встретиться? Я угадал?
– Всё то вы знаете, Иван Андреевич… – Кутуз моргнул не менее хитро. – Но я ведь столик только на себя заказывал, так откуда сведения?
– Птичка напела… – тон Цыгана стал менее дружелюбен. – Юра, вы же с ним вместе своими делами занимаетесь. Могли бы и так просто увидеться… но вы решили встретиться у меня. Или кто-то из вас решил… – старик, если так вообще можно назвать Цыгана, поглядел Кутузу в глаза, и в его зрачках отразилась могила. – Ты знаешь правила, Юра. И Агаян знает. Если что…
Ни единой мимикой, ни единым жестом не выказав раздражения, Кутуз сдержанно возмутился:
– Помилуйте, Иван Андреевич… За спокойствие можете не волноваться. Да и с Агаяном мы дружим. Просто решили прийти в приличное место, поболтать о том о сём…
– А… Ну, тогда в самом деле можно не волноваться… – Цыган самую малость улыбнулся и, положив ладонь на плечо собеседника, крепко его сжал. – Ваш столик в вип-зоне. Мои люди, как ты уже понял, обо всём знают и о вас позаботятся. Отдыхай, Юра, расслабляйся. Чувствуй себя как дома!
Они снова обменялись тёплым рукопожатием, после чего Цыган ушёл. Кутуз проводил взглядом его всё ещё не согнутую годами спину, после чего прогулочным шагом двинулся к красной бархатной занавеси, отделяющей общий зал от эксклюзивного. Охрана провожала его глазами, на каждом углу вежливо кивала. Кутуз тоже кивал и улыбался, но чуть меньше, как мог бы дворянин приветствовать слуг. Не ускользнуло от него и то, что Цыган поставил людей больше, чем обычно. Неужели в самом деле думает, что может случиться заварушка? А в прочем – бережёного бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт. Цыган просто не дожил бы до седин, если бы не страховался.
Эксклюзивный зал ничем не отличается от общего, разве что занимает меньше места, а каждая кабинка, обставленная с вопиющей роскошью, надёжно спрятана от чужих глаз и ушей. У одной из таких охранник, здоровенный лысый тип в чёрном костюме, склонил голову и сдержанно произнёс:
– Вам сюда, Юрий Алексеевич. Прошу, проходите…
Не глядя, обратили ли вообще на него внимание, он открыл дверь и встал в почтительной позе. Кутуз молча прошёл внутрь, где неторопливо осмотрелся и выбрал место на диване за круглым столиком из стекла, где и сел лицом ко входу. Устроившись поудобнее, он впервые позволил себе шумно и несдержанной вздохнуть: теперь ему осталось только ждать.
Спустя минут десять после приезда «Мерседеса», ко входу в «Ivory» подкатил большой и блестящий, как космический корабль, внедорожник: чёрная «Тойота» с широченными зеркальными дисками, ионными фарами и дорогущим отсвечивающим номером один ноль один. Окошко водителя опустилось и оттуда на охранника уставился амбалистый, борцовского вида мужчина в чёрной кожаной куртке и месячной щетиной на широкой, прямо таки бычьей челюсти. Впрочем, взглянул он без злости, с вялым любопытством. Да и охранник тут не из тех, кого можно смутить всего лишь страшной рожей.
Задняя дверь внедорожника открылась и на улицу вышел мужчина лет сорока пяти, с короткой тёмной стрижкой и высоким, прямо таки профессорским лбом. Нос великоват и загнут, как у хищной птицы. Крупные карие глаза смотрят хищно. Одет приехавший в белую рубашку, выглаженные брюки и начищенные вроде бы недорогие ботинки, а в целом похож на типичного менеджера или бухгалтера, никогда не знавшего ни лопаты, ни армии. И наверняка не найти в целой России человека, чей внешний вид так мало отражает внутреннюю сущность.
– Владимир Иосифович… – охранник слегка поклонился и открыл дверь перед гостем. – Вас уже ожидают. Проходите.
Агаян чуть кивнул и вошёл в помещение.
Ресторан, как всегда, оказался полон народу, и сегодня даже больше, чем обычно. Агаян огляделся, примечая, что охранников что-то многовато. Сильно многовато. Среди клиентов мелькнуло несколько знакомых лиц, но Агаян не стал подходить и здороваться, на это сейчас жалко времени, да и люди ни того полёта…
Охранник у сцены исчез и через полминуты вернулся с хозяином заведения – Цыганом. Агаян не любит Цыгана… Но уважает. Потому он первым пошёл на встречу и первым протянул руку, ещё и улыбнулся вполне искренне.
– Иван Андреевич… Рад вас видеть.
– Здравствуй, Ага… – зорко глядя в большие карие глаза гостя, Цыган сжал протянутую ладонь. – Добро пожаловать. Наш общий знакомый уже ждёт тебя в вип-комнате. Мои люди проводят, куда нужно.
Агаян кивнул и двинулся дальше. Он, конечно, знает ресторан, бывает в нём часто, и пошёл в вип-зал не обращая внимания на бдящих по углам сторожей. У заветной кабинки лысый здоровяк сделал ему предложение остановиться и пройти внутрь. Агаян прошёл – и сходу встретился взглядом с развольно рассевшимся нога на ногу Кутузом. На миг, достаточный лишь для трёх ударов сердца, повисла тишина. Молния пронеслась между двумя цепкими взглядами.
Агаяну не нравится Кутуз – он совсем не походит на людей, с которыми Агаян любит иметь дело: слишком хитрый, слишком умный, слишком продуманный. С ним нельзя не считаться. И Агаян считается. Ему приходится.
Кутузу не нравится Агаян: этот псевдобухгалтер слишком дерзок, неуважителен, груб. И с тем настоящая беда для любого, кто не примет его всерьёз. Агаян не знает слова «нет», не боится ни смерти, ни огласки. Если бы его можно было легко и без последствий просто взять и убить, Кутуз бы без раздумий так и поступил – но хитрость этого человека больше, чем у мешка с лисами, а опасность выше, чем у стаи голодных волков.
– Агаян… – Кутуз непринуждённо встал и протянул ладонь.
– Кутуз… – Агаян ответил на приветствие.
Они обменялись сдержанным рукопожатием.
Кутуз сел обратно, а Агаяну пришлось выбирать место, так как нужно устроиться и напротив собеседника и спиной к стене. Старые верные привычки. В конечном итоге он выбрал противоположный от Кутуза угол, для чего первому пришлось чуть сместиться, дабы тоже держать «друга» в поле зрения. Снова повисло молчание, но оно стало уже скорее проявлением сдержанности, чем неловкости. Каждый вдумчиво подбирал слова, размышлял, о чём спросить, про что умолчать. Некто сказал однажды: «Нужно подумать дважды, прежде чем не сказать ничего».
– Ну что… – Кутуз нарушил молчание первым. – Давай обсудим, зачем пришли. Есть важные вопросы, требующие немедленных решений. Первый из них – по жёлтому грузовичку, недавно пропавшему со всех наших радаров.
Жёлтым когда-то было условлено называть между собой всё, имеющее отношение к героину.
– Ты прав, – взгляд Агаяна резанул по Кутузу, как ножом. – Что ж, давай сразу к делу… Что касается твоего груза, пропавшего на моей территории, я несу полную за то ответственность… Это не я… Но я возмещу тебе стоимость всех… скольки?
– Пяти.
– Пяти килограммов. Не знаю, что за идиоты надумали так глупо расстаться с жизнями, но у них будет время об этом пожалеть. Обещаю…
– Спасибо, – Кутуз кивнул и сдержанно улыбнулся. – Конечно, если выясниться, что это мой прокол и это мои люди виноваты, я отдам тебе обратно все деньги и половину груза за беспокойство и помощь.
Агаян тоже кивнул, принимая услышанное, как само собой разумеющееся. И даже не без удовольствия, ведь теперь открывается место для какого-нибудь манёвра…
– Хорошо, – он положил локти на стол, от чего ещё больше стал похож на бухгалтера. – С грузовиком порешали. Теперь давай порешаем с Максимом. Я предлагаю его убить.
На лице Кутуза не дрогнул и мускул.
– Согласен… – он опустил взгляд и с неподдельным вздохом сожаления помотал головой. – Эх… Максим не жилец, это ясно. Думаю, он и сам это понимает.
Максимом для простоты сам себя называл человек, у которого вот уже три года Кутуз и Агаян закупают ганжу. Счёт идёт на десятки килограммов ежемесячно поставляемого качественного товара. В новостях не показали, и мало кто вообще в курсе, но совсем недавно «Максима», истинное имя которого Короглу, схватили с поличным на крупной перевозке через границу. Всё. Для него настал конец.
– Не совсем, правда, понятно, как это произошло… – Кутуз недовольно сжал губы. – Всем было проплачено, все нужные люди были на местах… Схема надёжная. Уже много лет с этими авто работаем…
– Ты имеешь ввиду, что сдал кто-то из своих?.. – Агаян понимающе кивнул. – Да, это самое простое объяснение. Однако у меня есть мысль… Думаю, это наша новая знакомая постаралась.
– Решетникова? – Кутуз с сомнением сдвинул брови. – Эта звездатая в юбке?
Решетникову Анну Павловну три месяца, как назначили новым главой отдела по контролю за оборотом наркотиков по Самаре и области. Тридцати пяти лет. Женщина с очень красивой, как сказали бы в первой половине двадцатого века, истинно арийской внешностью за краткий срок успела наговнить уже такому количеству людей, что остаётся решительно не понятным, почему её ещё не сместили. Или не убили.
– Она самая, – Агаян почесал подбородок. – Сорока вот на хвосте принесла, что Анна Павловна откуда-то узнала про всё. Именно она больше всего в этом деле ковырялась. Откуда знаю – не спрашивай, не скажу.
– Смекаю, – Кутуз натянул понимающую улыбку. – У каждого свои источники… Мой источник сообщил тоже самое, только в других словах… Но суть одна.
Снова наступило молчание: каждый задумался о своём, но мысли обоих закружили возле единого дела и нескольких фигур, связанных с ним. Агаян вдруг оскалился, со злостью вдарил кулаком по столу.
– Вот же сучка! Дрянь! Как же хочется придушить её собственными руками!
– Может, мы не достаточно предложили?.. – Кутуз сохранил самообладание, хотя с «бухгалтером» ощутил полное согласие. – Может, нужно послать предложение с новой цифрой?..
– С какой именно?! – взгляд Агаяна вспыхнул негодованием. – Юра! Если мы к той сумме, что уже ей предложили, прибавим ещё хоть пару лимонов, то это мы с тобой новый рекорд поставим! Тебе хочется быть лохом? Мне нет. Да и к тому же… – он замялся. – К тому же есть у меня ощущение, что деньгами тут не решишь. У этой дряни, чтоб её черти драли, точно есть какой-то свой интерес…
– Интерес? Хм… – Кутуз скользнул взглядом по своим вычищенным ногтям. – Ладно. Чёрт с ней… Поглядим, что будет дальше. А Максима я беру на себя. Обещаю, следующей недели он не увидит. Тебя же я попрошу заняться его людьми, которые могут вывести на нас.