- -
- 100%
- +
Мне всегда казалось забавным утверждение индуистов о том, что человек может переродиться мышью, насекомым или каким-нибудь деревом. Простая логика подсказывала, что даже в рамках указанной веры это бессмысленно: зачем развивать в себе лучшие человеческие качества, если потом ты всё равно деградируешь до уровня животного? Тем не менее, множество людей придерживалось подобных взглядов, и с изобретением «Ганга» они смогли воплотить свои представления в жизнь. На южных отрогах Гималаев теперь нередко можно было встретить дружелюбных тигров, познакомиться с чрезмерно любопытными ланями и отдохнуть под задумчиво шелестящей кроной баньяна.
Признаться, я однажды тоже не удержался перед соблазном и примерил на себя шкуру нашего любимца Ситара. Мир глазами кота предстал в новой гамме цветов, обрамленный настораживающими звуками и наполненный манящими запахами. «Ганг» не подавлял сознание животного, я чувствовал волнение рыжего пройдохи, пока тот пробирался на кухню, и слышал его коварные мысли. План Ситара по захвату в плен чашки с молоком тогда не сработал: моя дочь перехватила преступника на подходе к столу:
– У ты мой рыжик.
Устроившись у неё на руках, мы с котом нежились и урчали, пока Сома меня не раскусила. Всмотревшись в зеленые глаза Ситара, она подозрительно прищурилась и спросила:
– Папа, это ты?
Пришлось взять контроль над мохнатым телом и кивнуть.
Наш дом находился на окраинах Дарджилинга, неподалеку от заповедника. Во двор иногда залезали обезьяны и устраивали досмотр лежащего там скарба на предмет съестного. Как-то, в очередной раз помогая мне собирать раскиданные корзины, Сома заявила:
– Когда-нибудь я стану королевой обезьян.
– Как Хануман? – усмехнулся я. – Поведешь их в бой?
– Нет, – сморщила она свой маленький носик. – Я научу их не разбрасывать вещи.
С тех пор прошли годы, но воспоминания о днях, проведенных под сенью Гималаев, всё ещё остаются яркими, напитанными светом и счастьем.
Роман Босенков провел двумя пальцами по «столу», на интерактивной поверхности которого виднелось несколько файлов с фотографиями и текстом. Один из документов послушно скользнул ко мне.
– Канти Капур, – назвал имя женщины на фото Роман. – Глава городского Совета по культуре, проживает в Варанаси. Третий известный случай незаконного воплощения.
– Что показывают записи «Ганга»? – спросил я.
– Ничего необычного. Стандартная поддержка в соответствии с завещанием, – Роман вытащил сигарету, помял её в руках и засунул обратно в пачку. – Кто бы это ни был, он – мастер подчищать следы своих действий. В двух предыдущих случаях мы также не смогли выявить канал, которым он воспользовался.
– Вы уверены, что это один и тот же человек? – уточнил я.
Начальник службы информационной безопасности на секунду задумался и ответил:
– Практически. Конечно, он каким-то образом блокирует наши инструменты опознания, но… маловероятно, что мы столкнулись сразу с несколькими специалистами такого уровня.
Я посмотрел ещё раз на фото. Женщина лет сорока, с проседью в волосах, судя по красному бинди на лбу – замужем.
– Руководство давит на меня, Дхавал, – поделился Босенков доверительным тоном. – Требует решить проблему в кратчайшие сроки.
– Вам следовало обратиться ко мне сразу после первого случая, – заметил я.
– Ну… мы полагали, что справимся сами, – смутился Роман.
– Мне надо встретиться с ней, – кивнул я на фото. – Посмотреть на этого нарушителя своими глазами.
Подобно всем древним городам, за свою долгую историю Варанаси приобрел длинный список эпитетов, которыми его обычно одаривали при описании. Пожалуй, помимо привычных «священный» и «грязный», я бы выделил «многоликий» и «оживленный».
За десять лет, промчавшихся с момента моего последнего визита, здесь выросли новые кварталы, небоскребы заслонили собой многочисленные храмы, а вместо узких улочек городские власти догадались проложить дороги нормальной ширины. Однако эти изменения напоминали свежие румяна на лице старухи. Трёхмиллионный город по-прежнему оставался местом, куда стекались паломники со всей Индии, на гхатах всё так же горели погребальные костры, а Ганг уносил к морю мусор и обгоревшие трупы. Коровы, собаки и попрошайки никуда не делись, равно как не появились соблюдающие ПДД водители. На проезжей части, как и десять лет назад, царило столпотворение, только теперь больших масштабов.
От аэропорта до дома семьи Капур, располагавшемся в старой части города, я добрался за два часа. Роман договорился с Канти об этом визите, поэтому меня уже ждали.
– Намасте, профессор Сингх, – приветствовала меня хозяйка апартаментов. – Прошу, проходите в гостиную.
Прохладный воздух кондиционера и стакан холодного сока – после уличной жары это было то, что нужно. Решив отодвинуть возвращение в душное пекло города как можно дальше, я настроился на долгий разговор. Предлогом для встречи служило интервью, которое мне якобы было нужно для научной статьи.
Проницательна и умна – вот что приходило в голову при взгляде на госпожу Капур. Казалось, она видит собеседника насквозь, со всеми его мыслями и желаниями.
– Это ведь не первое ваше воплощение, профессор? – слегка улыбнувшись, спросила женщина.
– Третье, уважаемая Канти, – ответил я.
– О, так вы меня обогнали! – всплеснула она руками. – Я помню всего два своих.
Инструменты «Ганга», встроенные в мои контактные линзы, показывали двойной набор излучений вокруг головы женщины. Один из радужных ореолов сопровождали надписи: «Канти Капур, дважды рождённая, возраст текущего тела – 47 лет, подключена к системе 85 лет назад, ссылка на текст завещания». Другая аура была без контекстных надписей, инструменты не смогли определить, кому она принадлежала.
– Мне повезло, – пояснил я. – Я входил в группу, которая разрабатывала систему переноса сознания, и смог переродиться ещё до официального старта «Ганга».
– Ох уж этот «Ганг», – покачала головой Канти. – Теперь всё крутится вокруг него. Знакомые сплетничают о завещаниях, носятся с домашними питомцами, в которых сидят их родственники. Племянница ищет работу уже полгода – знаете, что в первую очередь спрашивают? Сколько лет со дня первого рождения. А с восемнадцатью годами в активе очень трудно найти нормальное место. Хорошенькую кашу вы заварили, профессор, – с улыбкой заметила женщина. – Впрочем, я уверена, вы гордитесь сделанным, – добавила она.
– Наша система помогла людям избавиться от страха смерти, – пожал я плечами. – Этим я действительно горжусь.
– Да, теперь никто не умирает насовсем… – задумчиво произнесла Канти.
Гость в её голове не проявлял заметной активности. Предпочитал оставаться наблюдателем?
Сначала я планировал запомнить ауру нарушителя и затем отыскать его след в системе. На ранних этапах создания «Ганга» мне уже доводилось такое проделывать. Но теперь в душу закрались сомнения: что если я не увижу «отпечатки» сознания, и этот хакер сможет улизнуть? Обманул же он как-то целый отдел безопасности во главе с Босенковым. Найти незваного гостя потом будет очень сложно.
Поэтому я задействовал один из своих старых инструментов. Создал локальный канал между мной и Канти, втянул сознание нарушителя в свое тело и отсек все связи с «Гангом». Это заняло долю секунды, хозяйка дома ничего не заметила. Но хакер, разумеется, заметил.
Удар по сознанию был такой силы, что я рухнул с кресла, на котором сидел. Казалось, на голову упал стоэтажный небоскреб и придавил к полу всей своей тяжестью.
– О господи, что с вами, Дхавал?! – кинулась помогать мне Канти.
Некоторое время я провел на полу, жадно хватая воздух ртом и пытаясь совладать с дрожащими руками. В голове гудело, внешние звуки с трудом пробивались сквозь громыхание тамтамов моего пульса, перед глазами висела красная кисея.
– Как вы себя чувствуете? – с тревогой спросила хозяйка дома, заглянув мне в лицо. – Вам вызвать скорую?
Неимоверным усилием воли я вернул себе контроль над телом и невнятно пробормотал:
– Не стоит. Просто переутомление. Лучше такси.
К приезду авто мне стало немного лучше, я даже смог сам дойти до двери машины. Но ощущение мощнейшего давления на сознание никуда не делось. Уверен, ослабь я на секунду концентрацию, нарушитель парализовал бы мой разум и завладел телом.
Между тем туман в голове исчезать не собирался, мешая ясно мыслить и твердо стоять на ногах. До лаборатории Босенкова, находившейся в Дели, я в таком состоянии вряд ли бы дотянул. Мне нужна была помощь. Квалифицированная. И, к счастью, неподалеку проживал один мой бывший коллега.
Наклонившись вперед, к водителю, я выдавил из себя адрес:
– Гхат Маникарника.
До набережной мы не доехали. Улица, ведущая к гхату, была настолько запружена паломниками и торговцами, что такси продвигалось вперед с черепашьей скоростью. А после того, как нам пришлось ждать полчаса, пока корова, прилегшая отдохнуть на проезжей части, соизволит отойти, я решил, что как-нибудь одолею пару оставшихся кварталов пешком.
– Друг, посмотри, какие лотосы! Отдам почти даром!
– Брат, вот, возьми мурти Шивы, только для тебя – всего три рупии!
Последний хит Азми Джиа буравил разрисованные стены домов.
– Золото, золото! Украшения!
– Свежие лепешки! Рис для просада!
– Мы так долго копили на эту поездку…
Зачем вы мне это рассказываете? Я вас знаю?
– …наша семья просто счастлива, отец всегда говорил, что мы должны омыться в Ганге именно в Варанаси…
– Уважаемый, две статуэтки Ганеши по цене одной! Вы ведь не забыли, какой завтра праздник?
– Гирлянды-ткани-благовония! Гирлянды-ткани-благовония!
– Сандал! Дрова из сандала! Полная лодка у гхата!
– Масло для кремации!
– Бритье и стрижка! Брат, не проходи мимо!
С трудом передвигая ноги, я плелся через наполненные жизнью улочки к месту, где смерть плясала в языках пламени и витала в воздухе белым пеплом. Запах гари был слышен за добрый квартал от набережной.
Голова по-прежнему плохо соображала, к тому же от дыма меня начало мутить. Я остановился передохнуть у храма богини Ганга, и, пока приходил в себя, из разукрашенных ворот выползла длинная похоронная процессия во главе с брахманом и направилась к реке. Пристроившись в хвост к шествию, я продолжил путь.
Мерно вышагивали босые ноги родственников покойного, словно в тумане проплывали мимо старые здания, из каждой подворотни выглядывали миниатюрные храмы со статуэтками богов. Я с трудом сохранял сознание, мантры священника накатывали странными волнами, забирали с собой куда-то вверх, и временами казалось, что это меня несут на цветастых носилках к погребальному костру.
Из этого состояния меня вывел знакомый голос:
– Дхавал.
Амар Кхан сидел у стены дома прямо на земле. Его седые волосы и борода почти полностью скрывали морщинистое лицо, из-под белых прядей прорывался твердый взгляд карих глаз. Простая одежда и чашка для подаяний – вот всё имущество, коим сейчас владел мой бывший коллега.
– Ты плохо выглядишь, – заявил он, посмотрев на мою физиономию. – Садись рядом, отдохни.
Я устроился возле Амара, с наслаждением прислонился спиной к прохладной стене. Похоронная процессия уже начала спускаться по гхату, который был отсюда виден как на ладони. Пока шло ритуальное омовение покойника, я вкратце обрисовал ситуацию, в которой оказался.
– В общем, мне нужно, чтобы ты зашел в «Ганг», через безопасный канал вытянул из меня сознание нарушителя и помесил его в карантин, – завершил я свой рассказ.
– Боюсь, это невозможно, мой друг, – покачал седой головой Амар.
– Почему? – ухнуло моё сердце куда-то в ноги.
– Я отказался от всех технологических устройств и обрезал канал связи с системой.
– У меня с собой набор инструментов, – показал я на свои контактные линзы.
– Ты не понял, Дхавал, – усмехнулся старик. – Я не буду их использовать. Я дал обет Шиве.
В тот момент я много чего мог бы сказать бывшему коллеге о моем отношении к религии и фанатикам, но сдержался. Не стоило оскорблять единственного на сто миль в округе человека, который мог мне помочь. Если бы захотел.
– Амар, ты моя последняя надежда! – горячо воскликнул я. – Если ты этого не сделаешь, я не смогу удержать преступника. Он вырвется и станет вселяться в тела других людей, заставляя их делать то, что взбредет ему в голову! Друг, я с трудом его сдерживаю, мои силы уже на исходе. Всё что нужно – это просто вытащить его из моей головы!
– Мне жаль, – ответил старик. – Я не могу нарушить обет. Но, если ты хочешь остановить его во что бы то ни стало, я могу помочь тебе советом.
Наверное, горечью моего взгляда можно было прожечь дыру в брусчатке улицы.
– Каким? – буркнул я.
– Умри.
– Что? – не поверил я своим ушам.
– Умри. Ты сейчас отключен от «Ганга», и если умрешь, то система тебя не заберет. И преступник в твоей голове умрет вместе с тобой.
Самоубийство? Серьезно? Это и есть твой совет, Амар? Похоже, годы отшельничества плохо сказались на твоем разуме, мой друг. Не следовало знаменитому профессору оставлять кафедру психологии в Университете Дели. Религия отравила твой ум, превратив из блестящего ученого в фанатика.
Я не собирался лишать себя жизни. И уж тем более – не собирался делать это без связи с «Гангом». Ведь тогда мое существование, длившееся вот уже третье воплощение, закончится. Не для того мы работали над системой, чтобы потом отдавать себя в руки смерти.
Но что тогда делать? Как обезвредить хакера и при этом остаться в живых? Через час-два он одолеет мою волю, возьмет контроль над моим телом, тем или иным способом выйдет в «Ганг» и ускользнет – только его и видели. Можно побиться об заклад, что в следующий раз поймать его будет во сто крат труднее. Сколько вреда он сможет причинить, пока его будут выслеживать? Да и смогут ли выследить? В этот раз его нашли случайно: безопасник Босенкова был на приеме у мэра Варанаси и там заметил необычную ауру у госпожи Капур. Что смог бы сделать преступник, завладей он телом мэра? Или, к примеру, главы правительства? Мог бы он для потехи развязать ядерную войну? Нет, я верно поступил, когда втянул его сознание. Верно поступил…
Мои руки мелко дрожали, и унять эту дрожь все никак не удавалось.
«Есть вещи важнее жизни, Дхавал», – вспомнились слова отца. Он так давно их говорил. Так давно…
Наверное, я один из самых старых людей на Земле. Когда мы первый раз испытывали «Ганг», мне было 92 года. На тот момент мне нечего было терять, и я вызвался добровольцем. Помню огромную усталость от жизни, которая давила тогда мне на плечи. С тех пор прошло более ста лет. Казалось бы, за это время жизнь должна была просто осточертеть. Но я наслаждался каждой минутой. Я занимался любимым делом, вокруг меня были близкие люди, которых – я был уверен – никогда не потеряю. «Вещи важнее жизни»… Да, они есть.
С реки подул ветер, обволакивая нас дымом: покойника уже положили на дровяную поленницу и подожгли. Обрывки мантр носились во влажном воздухе вместе с хлопьями пепла. Говорят, тот, кто умрет на гхате в Варанаси, никогда больше не родится вновь. Должно быть, поэтому Амар сидел здесь день и ночь вот уже десять лет.
– Отдай эти инструменты Босенкову, – сказал я, протягивая старику линзы. – Меня наверняка будут искать – расскажи им, что произошло. И, – горло сжалось, но я продолжил, – моя дочь, Сома, наверное, придет сюда. Передай ей, что я её люблю.
Амар сложил ладони и поклонился. Он смотрел на меня с таким сожалением, что я просто не мог злиться на него. Затем старик сказал:
– Прости, мой друг, но ты пока не готов, – и провел большим пальцем по моему лбу.
В следующее мгновение я утратил контроль над нарушителем.
Вероятно, так себя чувствовал наш кот Ситар, когда я управлял его телом. Я видел и слышал всё, что происходило вокруг, ощущал движения своих рук и ног, но как-то отстраненно, словно зритель на представлении. По идее, я должен был испугаться до чертиков, но на деле настроение было полностью подчинено чужому сознанию. Я чувствовал глубокое спокойствие и уверенность в себе.
– Кто ты? – обратился ко мне Амар.
– Старший брат, – ответили мои губы.
– Зачем ты вселялся в этих людей? Что хотел сделать?
– Подсказать кое-что.
– Что именно? – уточнил старик.
– Какой закон принять, какую норму ввести, какой обычай запретить… Много всего, – лаконично подытожил нарушитель.
– С какой целью? Объясни подробней, – не отставал Амар.
– Вы далеко продвинулись за последнюю сотню лет, – с уважением поклонилась моя голова. – «Ганг» подстегнул развитие науки. Лучшие умы человечества теперь не уходят безвозвратно, остаются, чтобы работать на общее благо. Но эта система также затронула коренные устои вашей цивилизации. Привела ко многим перекосам и стимулировала неправильное поведение. Я помогаю вам устранять эти недостатки.
– Например? – поднял седую бровь старик.
– Вы должны помнить, как примерно пятьдесят лет назад во всех странах был всплеск самоубийств. Люди, достигшие пожилого возраста, не хотели продолжать жить в стареющих телах и жаждали побыстрее переродиться. Пришлось вносить суровые запреты в законодательство и проводить осуждающую кампанию в СМИ.
– То есть, ты диктуешь нам свои законы? – с суровым видом вопросил Амар.
– Я подсказываю идеи, – коротко ответил нарушитель. – Все остальное вы делаете сами.
– Допустим, – хмыкнул бывший преподаватель психологии. – Но зачем это тебе?
– Довольно скоро люди достигнут звезд, – заявил хакер. – Сейчас в одном из городов России ученые стоят на пороге открытия, которое сделает возможным «прыжки» в пространстве. Это приведет вас к контакту с другими расами. Я хочу, чтобы, когда это случится, люди были достойны войти в сообщество цивилизаций. А не напоминали стаю бабуинов, случайно забредших на заседание парламента.
Амар помедлил, внимательно рассматривая мое лицо. Затем сказал:
– Мой друг хотел остановить тебя ценой своей жизни. Не знаю, правду ты мне рассказал или нет, но, думаю, даже если ты соврал – избавление от одного нарушителя не стоит жизни Дхавала. Поэтому я позволю тебе уйти.
Старик протянул мне инструменты «Ганга», мои ладони сложились и с поклоном приняли линзы.
– Благодарю, господин Кхан, – произнесли мои губы.
Через несколько секунд хакер исчез из моей головы.
Словно ныряльщик, поднявшийся на поверхность из глубины, я вдохнул воздух полной грудью. Гарь с набережной показалась мне в тот момент слаще аромата цветочного сада. Только теперь, избавившись от чужого сознания, я понял, под каким колоссальным давлением находился. В голове воцарилась ясность и легкость, мысли сновали быстрыми птахами, сплетая разрозненные события в общий гобелен.
– Я отпустил его, – с виноватым видом сообщил Амар.
– Знаю, – кивнул я. – Но его все равно надо выследить. Присмотри за моим телом.
Я прислонился к стене, закрыл глаза и погрузился в «Ганг».
Здесь повсюду был свет. Он истекал из почвы и камней, струился из ветвей и листьев, брызгал яркими каплями из цветов, лился с высокого неба. В потоках света, в ручьях и деревьях, в цветастых птицах и фантастических животных мерцали искры – сознания людей, ожидающих нового воплощения.
Когда мы начинали работать над «Гангом», в основе наших экспериментов лежала простая идея: сознание может существовать внутри другого, большего сознания. Всё, что нам необходимо было сделать – создать поле, идентичное тому, которое излучает человеческий мозг. Мы взяли за образец сознание спящего – таким полем было проще всего управлять.
И у нас получилось. Нам удалось перенести разум в систему, а оттуда – в другое тело.
Сейчас поле «Ганга» охватывало всю планету. Над его поддержанием работали сотни спутников, тысячи координационных центров и миллионы излучателей. В любой точке мира был «Ганг». Громадное сознание, которое мы создали, дремало уже более ста лет. И видело сны.
С этим феноменом мы столкнулись ещё на ранних стадиях внедрения системы. «Ганг» впитывал мысли людей, которых нес в своих водах к новой жизни. И ему снились долины и горы, моря и пустыни, города и деревни, животные и люди. А ещё – супергерои, зомби, покемоны, боги, демоны, летающие острова и прочие грифоны, – то, чем был наполнен разум жителей различных стран. Администраторы системы обнаружили, что работают внутри чужого сна. И что с содержанием этого сна следует считаться. Потому что для тех, кто был внутри «Ганга», сновидения огромного сознания становились реальностью.
Я расправил серые крылья, оттолкнулся желтыми лапами от ветки акации и взлетел. В этот раз «Гангу» приснилось, что я – сокол.
Вокруг простирался заброшенный город. Много лет назад джунгли захватили его, взломали мощными корнями дорожные плиты, увили плющом стены и окна, разбили ветвями черепицу на кровлях. Деревья вросли в дома и стали новыми жителями, наряду с животными и птицами.
Я летел над широким проспектом, скрывшимся от жаркого солнца под зелеными кронами. С обеих сторон вздымались ввысь высоченные храмы. Их опутанные лианами золотые крыши терялись в безбрежной синеве неба. А вдалеке, милях в ста, угадывалась исполинская фигура с шестью руками и змеями в волосах.
Следы нарушителя обнаружились в полумиле от места, где я вошел в систему. Это был едва заметный отпечаток тигриной лапы возле фонтана. В других обстоятельствах я бы не обратил на него внимания, но сейчас, после того как хакер провел в моей голове несколько часов, следы его сознания сами притягивали мой взор. Я скользил по воздуху над заросшим городом, предоставив интуиции выбирать направление полета.
Внизу виднелись сары – каналы связи с живущими людьми. Они напоминали сотканные из света цветы вьюнка на длинных стебельках, с горящими на концах стеблей искрами. Система с готовностью предоставляла информацию о каналах: возле каждого такого «цветка» светились имя, возраст и другие данные. Варанаси был густонаселённым городом, поэтому джунгли здесь украсились богатыми цветочными россыпями.
Нарушитель знал, как быстро передвигаться в «Ганге». Я летел по его следам с максимальной скоростью, но никак не мог догнать.
Через полчаса я достиг зыбкой границы сновидения: громадный город заканчивался, и начинались девственные дождевые леса. «Ганг» решил, что перья сокола мне тут не подойдут, и накинул на плечи шкуру мангуста. К счастью, граница сна сгладила резкий переход, и мне не пришлось падать с высоты на землю: я просто обнаружил, что нахожусь на влажной, усыпанной прелыми листьями почве. След преступника в виде едва заметных углублений, оставленных длинным чешуйчатым телом, уходил вглубь леса. Не мешкая ни секунды, я продолжил погоню.
Пять сновидений и семь сотен миль спустя, возле прозрачного водопада у подножия снежных гор я настиг нарушителя.
– Задерживаетесь, профессор Сингх, – проворчало существо, напоминающее помесь орла и китайской собаки Фу.
Без долгих предисловий я активировал инструмент, помещающий сознание человека в системный карантин. Однако хакер лишь отмахнулся лапой:
– Не тратьте время, – повернулся ко мне спиной и бросил через плечо: – Я хочу вам кое-что показать.
К скале неподалеку была прикреплена огромная цепь, чьи железные звенья в три обхвата толщиной тянулись вверх, к низким облакам. Пернатая собака Фу запрыгнула на неё и начала подниматься, ловко перебирая короткими лапами.
Я взмахнул плоским хвостом, оттолкнулся длинными когтями от земли и скользнул по воздуху вслед за нарушителем. Из моей зубастой пасти вырывалось нетерпеливое рычание. Решил поиграть со мной, хакер? Посмотрим, что ты скажешь, когда я утяну тебя с собой в зону стазиса.
Филейная часть собаки Фу скрылась в облачной хмари. Я прибавил ходу и через двадцать минут, проведенных наедине с железной цепью и белым туманом, вырвался под солнечные лучи, разбрызгивая золотистые «зайчики» – отражения света от мокрых чешуек. Нарушитель уже ждал меня – сидел на крохотном летающем острове, к которому вели громадные звенья. Однако прежде чем я успел приблизиться, собака Фу указала мощной лапой в сторону горных вершин:
– Там, господин Сингх.
Первое, что я увидел, был канал-сара, только с аномально большим «цветком». Размеры последнего поражали воображение: фактически, «вьюнок» накрывал своеобразным зонтиком несколько гор. Я потряс рогатой головой, посмотрел на канал снова. Нет, он никуда не делся. Под пристальным взглядом стали заметны другие особенности: облака, горные цепи, реки и леса – всё вокруг словно закручивалось, плыло, вращалось титаническим циклоном, в центре которого блестела искра канала. А ещё я увидел контекстное сообщение системы: «Сома Сингх, первое воплощение, 15 лет».