Полный трындец-1, или Феникса вызывали?

Глава 4

Деревня встретила нас гомоном местной ребятни, что носилась по единственной широкой улице. Детишки, видно, весь день помогали родителям по хозяйству, а теперь, почувствовав волю, оглашали воздух веселыми воплями.

– Айда на чудище смотреть! – махнул рукой толстощекий мальчуган лет десяти, на голову выше других, а потом засунул в рот два пальца и свистнул не хуже Соловья-разбойника.

Крикливой оравой ребятня рванула вдоль улицы к центру деревни.

В таком возрасте дети тянутся ко старшим и во всем им подражают. Я невольно вспомнила о племяннике, симпатичном мальчишке восьми лет – и грусть накатила волной. Любила с ним возиться, на маленькую стипендию умудрялась покупать ему сладости и игрушки.

Все, не буду думать о прошлом, иначе от тоски сойду с ума. Ничего уже не вернуть. Надеюсь, родители утешатся внуком, а старшая сестра поддержит их в старости. Мне же только остается строить по-новому свою жизнь и стараться с оптимизмом смотреть в будущее.

***

На окраине села стоял дом, внешним видом напоминающий хижину Марциуса. К нему-то мы и подошли. Я надвинула на нос капюшон, не очень-то веря в “иллюзию”. Старик постучал.

Дверь открыл мужчина средних лет, с густой бородой и веселыми светлыми глазами.

– Пусти путников переночевать, добрый хозяин! – произнес Марциус, слегка поклонившись хозяину.

Мужичок внимательно оглядел нас.

– Кто такие будете? Как вас звать-величать? – ответил он дружелюбно.

– Марциус я, маг и гадатель, – согнулся в пояс мой проводник. Я на всякий случай повторила его движение. Рука мага тут же легла мне на затылок, не давая выпрямить спину. – А это племянник мой, Злат. Держим путь в Градовец, на ярмарку.

Хозяин дома, видимо, таким объяснением удовлетворился. Открыл дверь пошире и отступил.

– А чего не пустить людей хороших! Правда, места в доме маловато, у нас прибавление в семье. Но ночи еще теплые, можно на сене в сарае переночевать. И ужин как раз готов.

– Будем рады любому приему, – заверил Марциус. Я активно закивала, подтверждая его слова. – Нам и нужна-то малость: крыша над головой, чтобы от дождя укрыться, да стены, чтобы от ветра холодного спастись.

– Ну, то и другое у нас найдется.

В доме оказалась хозяйская молодая жена и четверо детишек-погодок, тихо сидящих за столом. Они перестали усиленно работать ложками, едва увидели нас. Пятого ребенка, младенца, женщина кормила грудью. Когда мы вошли в единственную, но довольно просторную комнату, она приветливо улыбнулась нам. А затем отвернулась, не желая смущать.

Хозяин усадил нас за общий стол и подвинул деревянные миски с кашей. Мне она напомнила пшено с молоком.

На столе стояли блюда с обычной деревенской едой: тушеные овощи, что могли собрать с огорода, свежие фрукты из сада, ягодный напиток. И все выглядело таким вкусным, что рот моментально наполнился слюной.

Мне пришлось все-таки снять капюшон, не хотелось ловить на себе удивленные взгляды. А заодно меньше двигаться и больше молчать, чтобы никто не заподозрил крупногабаритную девушку под личиной хилого юноши. Слишком поздно пришла мне в голову мысль, что парень – это не только внешность, быть “парнем” нужно учиться. Походка, жесты, интонация – если я не хочу, чтобы меня раскусили, придется создать новую личность.

Одно утешало: маг сказал, что когда мы уйдем из этого дома, никто из его обитателей не вспомнит мое лицо. Надеюсь, он знает, о чем говорит.

После сытного ужина хозяин дал нам теплые лоскутные одеяла, проводил до дверей сарая, а потом ушел в дом. Марциус быстро соорудил себе из соломы подобие ложа и сверху накрыл своей курткой, чтоб не колола бока. Причем устроился он поближе к стене, а моих сил только и хватило, что бухнуться в кучу сена посреди сарая. И застонать от блаженства.

Наконец-то! Наконец-то я высплюсь и отдохну!

***

Как бы не так!

Я думала, что как только закрою глаза, тут же провалюсь в сон. Как же! Марциус уже давно мирно похрапывал, а я по-прежнему пялилась в потолок. Вот же натура дурная! Как только о чем-то переживаю, не могу спокойно заснуть, в голову лезут всякие мысли и тревожат душу. Да еще все тело болит после дневного марафона. Мышцы ноют. Кажется, я за всю жизнь столько не ходила пешком, как за один день в этом мире!

Попробовала с телефона почитать немного – не помогло. Только еще больше тоска навалилась. Может, если пройдусь по свежему воздуху, то успокоюсь и сразу засну?

Тихо, чтобы не беспокоить сон старика, я поднялась и выскользнула из сарая. Свет в домах был погашен, но луна, как голубой алмаз в звездном обрамлении, ярко освещала улицу.

Страха не было. Даже осознание того, что я в другом мире, сейчас не тревожило. Наоборот, напряжение, что я чувствовала в сарае, внезапно отступило.

Я облегченно вздохнула и решилась на небольшую прогулку. Пройдусь до конца деревни и вернусь обратно. Улица пустая, вся как на ладони. Ничего со мной не случится.

Брела, задумчиво глядя под ноги и изредка осматриваясь. Дома вдоль улицы стояли рядком, похожие между собой, как братья-близнецы. Я вдыхала ночной воздух, наполненный сильным ароматом цветов и зелени. Его даже запах печного дыма и навоза не мог перебить.

К центру деревни улица расширялась, и вот тут я заметила сгорбленную крупную фигуру, сидевшую на корточках посреди деревенской площади.

Луна скрылась за тучами. Я остановилась, вглядываясь в полумрак.

Что тут делает человек ночью, да еще в такой позе? Может, перепил маленько и не дошел до своего дома?

Фигура шевельнулась, раздался металлический звон.

Почему-то я подумала, что это мужчина. Причем абсолютно лысый. Свет луны отражался в его гладком черепе, а за спиной торчал столб.

Присмотревшись, я тихо ахнула: у бедолаги на горле темнел железный ошейник, к которому тянулась тяжелая толстая цепь.

Он что, прикован к столбу?!

Не успела я удивиться, как тут же замерла от страха. Луна как раз выплыла из-за облаков.

На моих глазах горб на спине существа начал расти, потом раздвоился. Тень поползла по земле.

Существо повертело головой и расправило перепончатые крылья, потянулось, чтобы пустить кровь по затекшим… э-э-э конечностям, а потом вновь сложило их.

Тут же вспомнились мальчишки, что шли смотреть на чудовище, и их увлеченные крики. Не о нем ли они говорили?

Лысое крылатое существо напряженно замерло, почувствовав мое приближение, а потом, оскалившись, развернулось ко мне. Дернулось, собираясь то ли напасть, то ли отразить нападение. Казалось, и цепи не остановят его, вон как бугрятся мышцы под простой одеждой!

Я машинально отступила на шаг. Но страх, только что ползший ознобом по позвоночнику, вдруг испарился. Меня охватило спокойствие, такое теплое, умиротворяющее, что я не сдержалась и улыбнулась странному незнакомцу.

Да, видок у него был пугающий. Мощная, мускулистая фигура однозначно принадлежала мужчине, скорее парню лет двадцати. Лицо портила выпирающая челюсть, массивная, с рядами торчащих клыков. И пусть всем своим грозным видом он показывал, что не потерпит побоев, в его глазах я не увидела злобы или желания убивать. Скорее, сработал защитный рефлекс.

Не сразу, но я поняла, что отлично вижу его, и даже свежие кровоподтеки, что покрывали его кожу наравне со старыми ранами. И это при том, что на улице довольно темно.

Решив, что обдумаю свое “суперзрение” позже, осторожным жестом протянула руку к пленнику. У меня было стойкое ощущение, что он не опасен. Не знаю, откуда оно взялось, вроде никогда особой интуицией не отличалась, но сейчас почему-то безоговорочно доверилась внутреннему чутью.

Может, и зря.

От моего движения пленник резко сгруппировался, спрятал голову за локтем и зашипел. А в меня ударило волной боли и страха.

Я покачнулась, едва не сметенная с ног. Не сразу, но поняла: это были не мои эмоции.

Думал, что я хочу ударить его?! Но нападать я вовсе не собиралась!

Похоже, бедолагу не раз жестоко избивали, если он боится любого движения в свою сторону.

Внутреннее спокойствие сменилось нахлынувшим состраданием. Он решил, что я пришла его мучить!

Где-то внутри попытался подать голос здравый рассудок: бежать бы мне, не оглядываясь, в целях самосохранения. Но в этот момент наши взгляды случайно столкнулись, и меня поразили глаза получеловека-полу… не знаю кого.

Никогда таких красивых не видела. Большие, выразительные, завораживающие своей мистической глубиной. Они принадлежали разумному существу, и в то же время неведомому созданию.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда, – произнесла я как можно ласковее, чтобы успокоить незнакомца.

Сама не знаю, что откуда во мне взялось. Вроде никогда котят с улицы домой не таскала, но сейчас мне хотелось сделать именно это: спасти несчастного, что сидел на цепи. Причем, даже мысли не мелькнуло, что он может быть опасен, а наказание – справедливым.

Судя по взгляду, пленник растерялся. Он отодвинулся на согнутых ногах и шевельнул крыльями. Не привык, наверное, что к нему так обращаются.

– Я вижу, что ты меня понимаешь. Почему тебя посадили на цепь?

Парень продолжал настороженно поглядывать на меня из-под хмурых бровей.

Я решила применить обманный метод.

– Раз не хочешь говорить, тогда я пойду.

Равнодушно пожала плечами и уже развернулась, как услышала в спину:

– Они думают, что это я зарезал корову.

Голос хриплый, грубый. Как раз под стать мускулистой фигуре и будто вытесанному из камня лицу.

Сработало. Я сдержала улыбку и повернулась к пленнику.

– А это сделал не ты?

– Я не зверь! – рыкнул в ответ.

– А кто? – задала я, казалось, простой вопрос.

Но парень неожиданно завис, как телефон с переполненной памятью.

– Я полукровка, – ответил он после небольшой заминки. – Отец – горгулья, а мать родом из этой деревни.

– Почему же с тобой так жестоко обошлись? Ты же не чужак им.

Его удивил мой вопрос.

– Я не помню иного обращения. Отца не знаю, мать родами умерла, другой семьи не осталось. Да и не любит местный народ полукровок. С детства выживаю только тем, что выполняю тяжелую работу в поле.

Теперь понятно, откуда такие мышцы.

Он продолжил говорить, стараясь не смотреть на меня. Я чувствовала, что ему тяжело это вспоминать.

– Когда у старосты пропала корова, все жители деревни принялись ее искать. Я нашел первым. В овраге. Освежеванный труп.

– И все решили, что это сделал ты?

– Да.

– Дай-ка предположу: на твоих руках и одежде следов крови в тот момент не было?

– Не было, – подтвердил полукровка.

– Вот народ! – возмутилась я. – Лишь бы сделать виноватым. Нашли козла отпущения!

– Кого?

– Не важно, – отмахнулась. – Что же мне с тобой делать-то?

Задумалась, потирая подбородок и поглядывая на пленника. Что-то внутри меня зудело назойливой мухой, требовало, чтобы я оказала помощь этому парню. Интуиция? Шестое чувство? Или вдруг во мне открылось предвидение?

Да кто его знает! Главное, что отмахнуться не могу.

Тряхнув головой, бесстрашно шагнула к столбу.

Я – и бесстрашно?!

Решила, что буду удивляться потом.

Парень насторожился, принюхался. Он не спускал с меня напряженного взгляда.

Надо же, боится, а должно все происходить наоборот.

Я же невольно вспомнила, как подожгла хижину Марциуса. Тогда я была очень зла, видимо, потому и сработали дарованные силы на чистых эмоциях. Может, и сейчас получится их использовать, если очень захотеть спасти бедолагу? Как-никак, магия у меня есть, научиться бы ею пользоваться…

Не попробую – не узнаю.

Все еще испытывая возмущение за несправедливое наказание ни в чем не повинного существа, прикоснулась к цепи. Представила, что мои чувства – это огонь, что в моих жилах бурлит раскаленная лава. Сконцентрировалась на языках внутреннего пламени и послала мысленный импульс ладоням.

Не успела еще осознать, что случилось, а железо уже стало мягким, как глина в моих руках. Потекло.

Глаза у пленника моментально расширились. Да и мои полезли на лоб. Я даже не ожидала, что смогу это сделать. Но цепь разомкнулась!

Меня охватило радостное облегчение. Губы сами расползлись в улыбку, когда я то же самое проделала с ошейником, благо он не так сильно прилегал к шее. Я все боялась обжечь нового знакомого. Пришлось очень близко наклониться к нему.

Здоровяк притих, тараща на меня большие глазищи. Дикий какой, не привык, что о нем проявляют заботу и дотрагиваются так осторожно.

– Лети, птичка! – напутствовала я, когда цепь, звякнув, упала на землю, а здоровый детина встал во весь рост.

Вместе с ним выпрямилась и я. Он оказался выше меня на две головы, на три размера шире в плечах.

Ого, ну и громадина!

Невольно сделала шаг назад. Смелость моя поубавилась. Если бы пленник не сидел на корточках, я бы с трудом дотянулась до его шеи.

От моего оценивающего взгляда парень смутился.

– Я не могу летать, – буркнул в сторону.

– Почему? – наверное, с моей стороны это было бестактно, но я уже задала вопрос.

– Я полукровка.

– И что? Крылья же есть.

Он вздохнул.

– Они неразвиты.

Надо же, мышцы на руках нарастил, а летать так и не научился.

– Для полета они слишком маленькие, – пояснил парень.

– Понятно, – ответила я. – Но я вообще-то образно выразился. На твоем месте я бы навсегда покинул деревню. В других местах тоже можно заработать на пропитание.

– Я уже подумывал об этом.

Здоровяк уже сделал несколько шагов, как вдруг остановился, переминаясь с ноги на ногу. Явно хотел что-то спросить.

– Могу я узнать твое имя? – решился все же задать вопрос.

Я машинально ляпнула:

– Злата.

Пришлось мысленно дать себе по мозгам.

Ой, ду-у-ура! Зачем мне маскировка, если так легко рассказываю о себе? Проще повесить табличку на лоб с именем и паспортными данными! Типа, ау, соколики, туточки я, берите меня голыми руками!

От досады прикусила губу.

– Девушка, значит, – полукровка даже не удивился. – Я так и думал. А меня зовут… – тут он замялся, словно давно не произносил свое имя. – Хармс, – вымолвил наконец.

– Очень приятно, – зачем-то ляпнула я.

– И мне тоже, – произнес он смущенно.

– И как же ты догадался, что я не парень? – осторожно поинтересовалась. А себе мысленную зарубку поставила, что нужно вести себя осмотрительнее.

– Пахнешь ты по-особенному, – признался Хармс, которого я мысленно называла горгушей. Повел носом, принюхиваясь, и протянул: – Вку-у-усно!

Он даже глаза зажмурил от удовольствия. Я, опешив, уставилась на него.

Вкусно? Это я-то? После дневного марафона?

Да я не то, что попахиваю, я источаю тот еще “аромат”! Как только представится возможность, тут же приму ванну. Или хотя бы скромненький душ.

– Не бойся, я твой секрет никому не скажу, – теперь он смотрел на меня с благодарностью. Без намека на страх. – Можешь мне верить.

А я внезапно поняла, что передо мной больше не пленник, не жертва, а уверенный в себе молодой человек, пусть и странной наружности. Он улыбнулся открыто, продемонстрировав полный набор клыков, и добавил:

– Спасибо, что помогла мне. Мы еще встретимся, Злата.

А вот это вряд ли. Ты обо мне забудешь, приятель, и не вспомнишь, как я выгляжу, даже если тебя будут пытать.

Парень бесшумно скрылся за домом.

Я тоже решила не задерживаться на месте преступления. За освобождение “преступника” жители деревни по головке явно не погладят.

Оглянулась по сторонам. Вроде нет никого. И поспешила обратно на сеновал.

Спала я в ту ночь превосходно!

Глава 5

Еще затемно нас разбудила хозяйка и накормила завтраком. К тому времени уже вся деревня знала, что чудище освободилось. Я колупала деревенскую кашу в деревянной плошке и усиленно делала вид, что ни при чем.

Марциус же, скользнув по мне цепким взглядом, так ничего и не произнес. Хотя я была уверена, он что-то подозревает.

Позже наш великодушный хозяин помог с поиском транспорта. Так совпало, что его шурин Холаф собирался сегодня в Градовец – тот самый городок, куда, по легенде, направлялись и мы. Но, в отличие от него, наш путь лежал дальше, до самой столицы, только Марциус велел мне об этом молчать.

Пусть все думают, что мы с ним бродячие шарлатаны. Подрабатываем на ярмарках, показывая дешевые фокусы. Он даже продемонстрировал парочку на потеху деревенским зевакам. То, щелкнув пальцами, вызвал слабенький огонек над головой толстощекого мальчишки, то угадал, сколько камешков лежит в кармане у его друга. То превратил жирного гуся в прекрасного лебедя.

Правда, за последнее превращение Марциус чуть не схлопотал на орехи от хозяйки гуся. Будущий ужин, осознав себя свободной птицей, едва не улетел в теплые страны. Ловить его пришлось всей деревней.

Надо признаться, я тоже глазела, раскрыв от изумления рот. Но мне-то простительно, я же никогда прежде магии не видела.

Марциус мне объяснил, что слабеньких магов в Алестериуме достаточно. Ходят по городам, устраивают разные “фаер-шоу”. Типа привычных мне фокусников-иллюзионистов. Я даже подумала, что известный Гарри Гудини и Дэвид Копперфильд вполне могли быть из этой братии, неведомым образом занесенные в наш техногенный мир.

На сотню-другую таких слабаков рождается один середняк. На тысячу середняков – один достаточно сильный. На десять тысяч сильных – один всемогущий. Но такое случается очень редко. И если тебе суждено родиться со слабеньким даром, ты умри – а не сможешь его развить. Все зависит от внутреннего резерва.

Я, конечно, спросила, какой резерв у меня. Но Марциус, как всегда, напустил туману. Мол, пока он не может точно определить границы, да и вообще это мне в Академии скажут.

Ну, в Академии, так в Академии. Я спорить не стала, как и рассказывать то, что этой ночью смогла расплавить железо прикосновением рук.

В общем, часам к десяти мы уже сидели в телеге Холафа, что увозила нас из деревушки. Пегая лошадка с влажными глазами бодро бежала по неровной дороге, а возница, отмахиваясь от мух, фальшиво тянул скабрезную песню про пастушку и ее любимого козлика. Причем у меня создалось стойкое впечатление, что речь шла вовсе не о животном.

***

Очень скоро стало понятно, что ехать на скрипучем деревенском транспорте еще те удобства. Если бы не солома, постеленная на дощатом дне, к вечеру я отбила бы все бока. Но уж лучше так, чем топать на своих двоих. Еще один марафон я просто не выдержу, да и от прошлого не отошла. Как представлю, что опять пешком топать, так дрожь берет, но и бока свои жалко.

– Если поедем по главному тракту, то сделаем крюк и потратим лишние три часа, – сообщил Холаф, когда впереди показался лес. – Если свернем на просеку, то сократим дорогу.

– Давайте свернем! – взмолилась я. Лишние три часа в этой тарантайке точно не выдержу!

– Но у этого леса дурная слава. Там разбойники промышляют, – признался он. – Стоит ли рисковать?

– Ничего, – отозвался Марциус, поглаживая бороду, – разбойники нам не страшны. К тому же, что у нас красть? Краюху хлеба да флягу воды?

Меня внезапно кольнуло предчувствие.

– Интересно, – пробормотала, оглядываясь по сторонам, – а кого эти разбойники грабят, если все о них знают?

– Все, да не все, – Холаф внезапно смутился, – наши-то, деревенские, в лес не суются. А вот чужаки частенько хотят срезать крюк.

– Как мы сейчас?

– Вроде того.

– Езжай и не бойся, – Марциус успокаивающе похлопал его по плечу. – Вот увидишь, ничего страшного не случится.

– Ну, как хотите. Мое дело предупредить.

Холаф пожал плечами и свернул в лес.

Несмотря на спокойствие мага, он заставил лошадку перейти на галоп. И, как оказалось, не зря.

Не успели мы въехать в чащу, как услышали крики и улюлюканье, а потом заметили всадников, высыпавших на холм над просекой. Они прятали лица за черными платками и размахивали короткими саблями. Похоже, все это время они наблюдали за дорогой, а заметив нас, выскочили из укрытия.

– А вот и наши разбойники, – озвучил Марциус очевидную вещь.

Но как-то обыденно, без испуга.

Холаф же стегнул лошадь, и мы помчались во весь опор.

Теперь телега неслась, подпрыгивая на камнях и ухабах, тряслась так, что казалось, сейчас развалится. Я вцепилась двумя руками за боковину и с тревогой следила за разбойниками. Мне передалась нервозность возницы. Он, в отличие от мага, вовсе не был уверен, что мы избежим грабежа.

Наши преследователи не отставали. Они стремительно нагоняли нас, спускаясь по склону холма.

Крутой поворот, скрип деревянных колес, ветер в лицо, вышибающий слезы – и я с ужасом замечаю преграду. Прямо перед нами на дорогу с треском и грохотом падает могучее дерево.

Холаф натянул поводья, чтобы не дать нам врезаться на полном ходу в поваленное дерево. На это негодяи и рассчитывали. Чтобы беспрепятственно обобрать мертвецов.

Заржав от боли, животное подчинилось и сбавило темп. Но мы все прекрасно понимали: остановить телегу сразу невозможно. Еще немного – и нам грозит столкновение.

Я представила, как наша тарантайка на полном ходу врезается в дерево и разлетается на щепу, а мы вылетаем из нее, будто из катапульты. Увидела наши изломанные тела так ясно, будто это уже случилось. И почувствовала в ладонях тепло.

Огонь! Я могу сжечь препятствие!

Охваченная этой мыслью, я приготовилась сделать то же самое, что уже проделала в домике Марциуса. Только тогда мною руководил гнев, а теперь страх за собственную жизнь.

Но внезапно старик положил руку мне на предплечье. И огонь, что готов был вырваться из моих ладоней, куда-то исчез. Испарился! Там, где чувствовался жар, стало пусто и холодно.

Я в немом изумлении уставилась на мага. Он что, решил нас убить?!

Но тот только молча качнул головой.

И вот тут произошло что-то странное. Из лесной чащи выскочил человек. Ухватился руками за ствол и оттащил его прочь, освобождая дорогу.

Ну и силища!

Я не смогла толком рассмотреть мужчину (а это точно был мужчина!), только увидела, что он очень высокий. Его лицо до самых глаз скрывала кожаная маска. А еще было в нем что-то знакомое: что-то в наклоне головы, в том, как он поводил плечами, даже в легкой сутулости…

Не успела я понять, что меня смутило в образе незнакомца, как он отвернулся. Телега, громыхая, проскочила мимо него. Он же громадными прыжками устремился навстречу нашим преследователям.

Люди так не двигаются. Кто же он? Или правильнее будет спросить: какой расы?

Массивную фигуру нашего спасителя скрывал черный плащ с поднятым капюшоном. Кроме широкой спины ничего не рассмотришь. Я только заметила, как незнакомец одним ударом запросто уложил наземь напавшего на него грабителя.

Холаф снова стегнул лошадку, и мы продолжили нестись прочь от засады, устроенной разбойниками.

***

Вскоре мы оказались так далеко, что уже не слышали криков. Были слышны лишь хлопанье крыльев переполошившихся птиц, да свист ветра, заплутавшего в верхушках деревьев.

Но мое сердце продолжало сжиматься от беспокойства. Что стало с тем незнакомцем, что вмешался в планы грабителей? Смог ли всех одолеть? Или они одолели его?

– Вы видели того парня, что нам помог, нир Марциус? Как думаете, с ним все в порядке? – Я умоляюще уставилась на старика.

Тот все это время оставался невозмутимым, будто заранее знал, чем все закончится.

– За него можешь не волноваться, – Марциус улыбнулся. – Парень крепкий, сможет за себя постоять.

– Вы знаете, кто это? Почему он нас спас? И как он один справится с целой бандой? А если его ранили и он лежит, истекает кровью? Неужели мы бросим его одного?!

– Не тараторь, – отмахнулся старик. – Ишь, трещотка. Ничего с ним не станется.