Восьмиклассница

После сыгранных песен ребята продолжали обмениваться комментариями, а я слушала их разговор, чувствуя, как будто очутилась в другой вселенной. И мне это та-а-ак нравилось…

– Ну что, как оно? – спросил Дима, закручивая провод микрофона и оглядываясь на остальных.

– Ну, сыгрались вроде, но бас все равно тонет, – отозвался Макс, поправляя ремень гитары.

– Да-да, гитарист снова громче всех, – закатил глаза Кирилл. – Ничего нового.…

– Ну, извини, не все могут позволить себе такую шикарную басуху, как у тебя, – усмехнулся Макс.

– Ага, «шикарную»… – фыркнул Кирилл, похлопав по корпусу своего потрёпанного инструмента, и глянул на меня. – Этот «Фендер»3 я выкупил у одного деда, который вообще не знал, что у него за сокровище в кладовке пылится. Отдал мне за копейки, лишь бы избавиться.

– Правда? – удивлённо распахнула глаза я.

– Ага. Дед думал, что это просто «какая-то старая гитара». Ну, я и не стал его разубеждать, – ухмыльнулся Кирилл.

– Бесстыжий ты человек, Кир, стариков обманывать! – наигранно осуждающе покачал головой Матвей, сматывая провода.

– Да ладно, ты бы сделал так же.

– Ну… Может, и сделал бы, – усмехнулся барабанщик и обратился ко мне. – У меня вот барабаны дядя подогнал. Он на них ещё в каком-то ансамбле в девяностых играл.

– Он хотя бы понимал, что отдаёт? – скептически посмотрел на него Кирилл.

– Ага. Перед этим ещё лекцию прочитал: «Сынок, это тебе настоящая вещь, не эти ваши пластиковые кастрюли».

– Ну, звучат они и правда круто, – кивнул Дима.

– А твоя гитара? – спросила я, глядя на Макса.

– О, это целая история, – он бережно провёл рукой по грифу. – Её чуть не выкинули.

– Что? – я выпрямилась.

– Ну, не прям на помойку. Один знакомый менял инструмент, а эту беднягу собирался продать или просто отдать кому-нибудь. Я ему говорю: «Ты чего, это же классная модель, с таким деревом уже почти не делают!» В общем, я её выкупил за пять тысяч, потом ещё десятку в ремонт вбухал.

– Ну и кто теперь громче всех кричит, что «выгодно урвал»? – подколол его Кирилл.

– В смысле? Я, в отличие от тебя, хотя бы вложился в инструмент, а не забрал его у деда на шару!

– Да хоть трижды вложился, звучать ты всё равно лучше не стал!

– Ты вообще струны шесть лет не менял, – фыркнул Макс.

– Ну и что? Зато звучит чище, чем твой перегруженный скрип!

– Опять начинается… – простонал Дима, закатив глаза. – Мой микрофон вообще из секонд-хенда. Я его, считай, даром забрал.

– Вот это реально самый грустный инструмент в группе, – хмыкнул Матвей, а я рассмеялась.

– Зато раритет, – не растерялся Дима.

Я смотрела на них с улыбкой. Было что-то особенное в том, как они говорили о своих инструментах – не просто вещи, а часть их самих, почти живые.

– А вам никогда не хотелось накопить денег и купить что-то нормальное? Из магазина? – спросила я.

Ребята переглянулись, а потом разом расхохотались.

– Новое?! – Макс едва не согнулся пополам от смеха. – Ты знаешь, сколько это стоит?

– Мне бы на новые струны наскрести… – выдохнул басист, вытирая слезу.

– А мне – на нормальный кабель для микрофона, а то он опять фонит, – вздохнул Дима.

Я фыркнула, и они расселись кто куда, продолжая болтать. Рассказывали забавные истории о своих выступлениях на улице и на школьных концертах.

Было так удивительно находиться рядом с ними, будто я приоткрыла дверцу в совершенно новый для себя мир. Мир рока, нищеты, драйва, мечт о будущем и бесконечной любви к музыке. Чувствовала себя маленькой девочкой, которой посчастливилось оказаться среди людей, живущих звуками, дыханием ритма, эмоциями, что разливаются по воздуху вместе с гитарными переборами.

Я бросила взгляд на Диму. Он всё чаще молчал, но его улыбка никуда не исчезала. Он не отрывал от меня взгляда и от этого становилось не по себе. Я смущалась, а как только он это замечал, сразу начинал говорить, будто не хотел, чтобы я чувствовала себя неловко.

– Блин, я сейчас лопну! – внезапно воскликнул Макс и, схватившись за живот, выскочил к выходу.

– Я с тобой, – тут же подхватил Матвей и поспешил за ним.

Я удивлённо посмотрела им вслед, а Кирилл с Димой расхохотались.

– Куда это они?

– Сама догадайся, – загадочно усмехнулся Дима, усевшись на колонку. – Из-за тебя терпели.

– В смысле из-за меня? Господи… – я в смущении прикрыла глаза рукой.

Через минуту парни вернулись, а Матвей, зевая, потянулся и пробормотал:

– Ладно, пацаны, хорош. У меня завтра пара в девять, надо двигать.

– О, да, – хлопнул себя по лбу Макс. – Уже поздно, что-то мы засиделись.

Началась суета – все натягивали куртки, собирали вещи. Я тоже поднялась с дивана, решив, что пора домой. Дима потянулся за пуховиком, но в этот момент рядом неожиданно возник Кирилл. Он наклонился ко мне, ухмыляясь.

– Слушай, а тебе вообще как наша музыка? Ну, объективно.

– Мне правда понравилось, – ответила я с улыбкой.

– Кайф. А ты, случайно, не хочешь как-нибудь выбраться со мной? Выпить кофе, например? Или… не только кофе, – он многозначительно пожал плечами.

Я застыла. Ещё минуту назад он просто шутил, а теперь в его взгляде появилось что-то слишком самоуверенное, даже наглое. Напряжение повисло в воздухе, и я вспомнила слова Серёжи – внутри всё сжалось.

Достала телефон из кармана, посмотрела на экран.

– О нет… Уже почти десять! Блин! – резко подняла голову и посмотрела на Диму. В его глазах мелькнула тревога. – Меня же мама прибьёт, я так и не позвонила ей!

Но Кирилл, похоже, не собирался так просто меня отпускать.

– Эй, ну ты чего? Мы же нормально болтали, – сделал шаг ближе. – Я ведь нормальный парень. Да и ты прикольная.

Я снова бросила быстрый взгляд на Диму. Он стоял чуть в стороне, сжимая в руках куртку.

– Ага, но мне правда пора, – я старалась, чтобы голос звучал ровно, но уже ощущала панику.

– Да ладно тебе, останься ещё, – ухмыльнулся Кирилл и неожиданно убрал прядь моих волос за ухо.

Я дёрнулась, но тут же между нами встал Дима.

– Руки держи при себе, – его голос был спокойным, но в нём чувствовалось предупреждение.

Кирилл вскинул брови, будто удивлённый.

– Чего ты напрягся, Диман? Просто разговор.

– Может, ты отвалишь, Кир? – ровно, но жёстко сказал Дима.

Матвей и Макс, уже почти собравшиеся уходить, замерли, чувствуя перемену в атмосфере.

Кирилл фыркнул, пожал плечами.

– Ладно, без обид. Просто предложил, – он поднял руки, изображая невинность. – Только не бейте.

Но в его глазах всё равно мелькала самоуверенная ухмылка.

Я выдохнула, когда Дима повернулся ко мне.

– Я провожу тебя, – быстро натянул куртку и взял меня под локоть.

– Оль, ты прости этого засранца. Надеюсь, мы ещё увидимся? – вдруг спросил Макс, неловко улыбнувшись.

Не успела ответить. За меня это сделал Дима:

– Посмотрим. Пошли.

И уверенно вывел меня из гаража. На улице стало ещё темнее, чем когда я пришла. Воздух был прохладным, но приятным, а тишина после громкой репетиции в гараже казалась почти осязаемой.

– Оль, извини за то, что произошло, – вдруг сказал Дима. – Не надо было вообще подпускать Кира к тебе.

– Ты ни в чём не виноват… – пробормотала я.

– Я больше не приведу тебя сюда.

– Почему? Мне же всё так понравилось!

– Правда? – он удивлённо посмотрел на меня.

– Да. У вас очень хорошо получается. Не идеально, конечно, но в этом есть что-то… – я замялась, подбирая слова. – Такое крутое. Не просто повторение чужих песен, а что-то свое.

Примечания