Лабиринты сознания в поисках панацеи
- -
- 100%
- +
Владимир Геннадьевич производил очень приятное впечатление на всех своих посетителей. Он был высоким, хорошо сложенным мужчиной сорока пяти лет, но главным его украшением были невероятно глубокие глаза почти изумрудного цвета, которые хорошо гармонировали с каштановыми кудрями. «Ни за что бы не подумала, что передо мной врач-онколог, если бы увидела его на улице, слишком он хорош собой. Будто бы его никогда не касались страдания тяжелых, умирающих пациентов», – Аделина немного поежилась от этой мысли, полагая, что он должен быть очень циничным и самовлюбленным человеком.
На столе, прямо перед ним лежал ее отказной лист, и она окончательно пала духом. Ей стало понятным странное поведение Максимовой. Вероятно, та попросту нашла это злополучное заявление на столе Аделины, когда она принимала товар на складе, и поспешила передать его Златогорскому. «Чем я ей так не понравилась? Я не успела даже начать полноценно работать, как от меня уже пытаются избавиться. Что я делаю не так?» – напряженно думала Аделина.
Владимир Геннадьевич тем временем мог видеть все эмоции Аделины на ее лице, и его забавляла некоторая растерянность молодой сотрудницы. Когда он заметил, что она вот-вот заплачет, то наконец закончил разговор и с легкой улыбкой обратился к ней:
– Простите, что заставил Вас ждать, срочный звонок.
– Я понимаю.
– Наверное, вы также понимаете и то, зачем я Вас пригласил к себе.
Аделина хотела было начать оправдываться за свое заявление, но Владимир Геннадьевич ее остановил.
– Думаете, что я решил принять Ваше заявление? Вывод напрашивается сам собой, но зачем бы я тогда стал Вас приглашать? Я бы порекомендовал вашему непосредственному руководителю отнести его в отдел кадрового делопроизводства, а не оставил бы его у себя. Так зачем я Вас пригласил?
Аделина чувствовала себя глупой и беспомощной. Вопрос поставил ее в тупик.
– Видимо, ввиду своего юного возраста Вы знаете женскую психологию хуже, чем я. Если начальница пытается подставить молодого сотрудника в первые же дни его работы, значит, она видит в нем большой потенциал. Я внимательно изучил вашу трудовую и научную биографию и решил, что нам с Вами есть что обсудить.
– Это… это было бы очень здорово, я рада возможности обсудить с Вами некоторые идеи. Я пыталась поговорить об этом со Львом Романовичем, но он не обратил никакого внимания на мои предложения.
– Это не входит в сферу его интересов, но зато Ваша тема близка к моим научным исследованиям. Я подумал, что Вы не откажетесь сохранить за собой должность провизора больничной аптеки, но фактически перейти под мое непосредственное руководство с новым для Вас функционалом эксперта-аналитика фармацевтической службы нашего онкоцентра. До недавних пор этим занимался другой сотрудник, но его должность была сокращена, а задачи повисли в воздухе. Так что я рассчитываю теперь на Вас. Не подведете?
Аделине и в голову прийти не могло, что ей предложат такую интересную работу, но она опасалась какого-то подвоха. Все выглядело слишком хорошо: и предложение Златогорского, и он сам. Но почему предыдущий сотрудник был не просто уволен, а даже сокращен? Это не внушало девушке оптимизма. Однако она отдавала себе отчет в том, что больше таких предложений она ни от кого здесь не получит, поэтому она сдержанно ответила согласием:
– Владимир Геннадьевич, спасибо, я приму Ваше предложение. Надеюсь, что, выполняя эти задачи, я смогу быть полезной для нашей лучшей в мире страны.
В глазах Златогорского загорелись лукавые огоньки.
– В первую очередь, это будет полезно для Вас самой. Таких данных, как здесь, Вы больше нигде не найдете. Здесь Вы и докторскую диссертацию легко напишете. Мы максимально открыты для Вас и Ваших научных идей. Да что я за всех говорю… Лично я готов Вам содействовать, предоставлять необходимую методическую помощь.
«Одно предложение лучше другого, – иронично подумала Аделина. – Осталось только, чтобы он мне предложил отдельный кабинет с видом на парк и вечный талон на обеды в ресторане для руководителей». Златогорский заметил легкую усмешку Аделины и добавил:
– Да, чуть не забыл! Вы, наверное, опасаетесь возможных проблем с Максимовой.
Об этом Аделина не подумала. Она живо представила себе лицо Инны Валерьевны, когда она услышит о новом функционале Аделины. Пока Владимир Геннадьевич что-то напряженно изучал на одном из своих планшетов, она успела прокрутить в голове несколько ехидных диалогов с Максимовой. Златогорский взглянул на нее и решительно заявил:
– Знаете что, Аделина… Аделина Викторовна. Чтобы у Ваших коллег из аптеки не возникало лишних вопросов по поводу Вашей деятельности, лучше было бы Вам переехать в отдельный кабинет. У нас есть несколько пустых кабинетов в старом крыле этого здания, спросите у охраны, пусть Вам выдадут ключ. Скажете им, что я распорядился. Больше Вас ничего не беспокоит?
Аделину многое беспокоило. В ее голове сразу закружился целый рой неприятных вопросов: Что произошло с Гурским? Кому достанется Клеоксимаб? Почему Максимова такая злая? Почему Златогорский такой добрый?.. Но она предпочла не раскрывать все свои переживания перед новым руководителем и поэтому лишь отрицательно покачала головой. Пусть лучше думает, что ее ничего не беспокоит.
– Я готова приступить к работе. Какие у меня будут текущие задачи на оставшееся время дня?
– Про текущие задачи дня можете забыть. Теперь у Вас будут экспертно-аналитические проекты с критическими сроками выполнения. Сроки мы будем с Вами согласовывать. Все остальное пойдет под рубрикой «исполнение отдельных поручений руководителя». На сегодня поручение одно: обустройтесь в своем кабинете. К концу недели направите мне свое видение решения проблем с доступностью лекарственных препаратов для наших пациентов в письменном виде. Вы ведь этой темой хотели заниматься здесь?
Аделина кивнула. «Хорошо, что у меня уже набросан проект оптимизации, правда, его надо немного адаптировать для больничной аптеки. Наверняка, придется даже направить несколько запросов в общенациональную научную библиотеку», – у Аделины уже начали вырисовываться в голове некоторые идеи.
– Вижу, что глаза у Вас уже заблестели, – улыбнулся Златогорский. – Не буду задерживать. Помните, что панацеи не существует, но это не значит, что мы должны опускать руки. Успехов в работе!
Владимир Геннадьевич крепко пожал ей руку, и Аделина поспешила на пост охраны за ключом от своего первого личного кабинета, чтобы перенести туда свои вещи. Правда, располагался он не в самом лучшем месте административного корпуса, подниматься до него нужно было по запасной лестнице, аккуратно перешагивая через мешки со строительным мусором. Но это был отдельный кабинет, в котором никто не будет мешать Аделине вникать в аналитические данные, никто не будет рыться в бумагах на ее столе…
В этом кабинете даже было небольшое окно! Хоть оттуда и открывался вид не на парк, а на кладбище, над которым мерцала голограмма Созвездия Героев, но Аделина все равно была очень рада. «Наконец-то меня ждет живая, практическая работа! – удовлетворенно подумала она. – И теперь я смогу приносить реальную пользу пациентам. Не могу поверить, что мне больше не нужно будет целыми днями заниматься бессмысленными околонаучными рассуждениями обо всём и ни о чём со старыми кафедральными работниками».
Было непривычно не видеть на своем планировщике множество мелких задач, да и вся ситуация в целом была необычной. День был сумасшедшим, и к вечеру, когда Аделина добралась домой, она чувствовала себя ужасно усталой, но все же весьма довольной благоприятным поворотом событий. «Все к лучшему», – прошептала она, засыпая.
***
Аделина шла сквозь сказочный, тропический лес, пробивая себе дорогу среди свисающих с высоких деревьев ядовитых лиан с огромными яркими цветами. Было нестерпимо душно, и она стремилась добраться до небольшой быстрой реки, берущей свое начало на холодных горных вершинах. Приглушенный шум воды слышался все отчетливее, но вдруг очередная лиана, которую Аделина попыталась аккуратно отодвинуть от своего лица, начала извиваться. Девушка в ужасе отпрыгнула назад. Перед ней была огромная змея, которая смотрела прямо на нее своими изумрудными глазами.
Змея обвивала дерево, сверкая на солнце золотой чешуей. Мгновение спустя она скользнула вниз, и из-за дерева вышел красивый золотоволосый мужчина с такими же зелеными глазами, как у змеи. Вокруг дерева лежало множество черепов.
Незнакомец с легкой улыбкой поднял несколько из них и начал подбрасывать, жонглируя черепами так же легко и беззаботно, как если бы это были разноцветные мячики или тропические фрукты. Увидев замешательство девушки, он рассмеялся и бросил ей один из черепов. Аделина остолбенела и не смогла поймать подброшенный череп. Он разбился прямо у нее под ногами с оглушительным грохотом, как если бы ей бросили под ноги гранату. Аделина упала и, когда спустя мгновенье с трудом приподнялась, то увидела, как из осколков разбившегося черепа выползает змея с человеческим лицом. Аделина сразу узнала это лицо. Оно принадлежало тому самому пациенту, который не успел получить «укол жизни». «Это Гурский», – еле слышно прошептала она. А тот, словно бы в ответ, прошипел у самого уха Аделины странную загадку:
В четырех глухих стенахна восьми святых углахскрыты знаки и места,что исчезнут без следа.Первый ключ откроет дверь,за которой будет смерть.Ключ второй откроет правду,третий – враг найдет коварный.Отыщи четвертый ключ,Словно солнце среди туч.С последними словами странное существо утратило человеческий облик и вновь превратилось в змею с изумрудными глазами, которая, извиваясь кольцами и сверкая своей золотой чешуей, уползла обратно на дерево, разбив по пути своим мощным хвостом несколько черепов.
Когда Аделина проснулась, в ее голове все еще звучала эта странная загадка-послание из сна, и она быстро записала ее карандашом на первой попавшей под руку карточке. «Подумаю об этом утром, а сейчас надо спать…», – твердо решила она, ведь Аделина всегда была очень дисциплинированным человеком.
Глава 4
Кто бы мог подумать, что такая маленькая вещь, как тонкая пластмассовая карточка, может приносить столько радости. Аделина сжимала в руке электронный ключ от своего кабинета, направляясь в аптеку. Она была полна энтузиазма и новых планов, хотя где-то в глубине души у нее оставались некоторые опасения относительно всей этой затеи Златогорского. Да и Максимова вовсе не желала разделить с молодой сотрудницей ее оживление, к тому же кто-то должен был выполнять текущие задачи дня вместо Елены: выйдя в декрет, она перестала отвечать на какие-либо сообщения или звонки с работы. В благородном порыве Аделина предложила свою помощь.
– Инна Валерьевна, я понимаю, что поиск нового сотрудника займет некоторое время, и, раз уж это все произошло из-за меня, я готова взять на себя ответственность и помочь Вам с работой.
Максимовой благородство было чуждо, поэтому поступок Аделины показался ей лишь проявлением слабости духа. А это означало, что на сотрудника можно было еще немного надавить.
– Никаких сложностей с подбором достойной замены тебе не будет, с этими задачами справится любая дурочка, твой красный диплом и ученая степень не добавляет тебе никакой ценности. Но раз уж все произошло по твоей милости, то изволь выполнять не только свои текущие задачи, но и часть моих. Потому что мне придется потратить какое-то время на общение с кандидатами на эту должность.
«Можно подумать, что у ее кабинета стоит целая очередь из соискателей вакансии», – усмехнулась про себя Аделина. – Зря я вообще предложила ей свою помощь, Златогорский был прав, мне стоило держаться от нее подальше». Но ей не хотелось возражать Максимовой, поэтому она согласилась.
– Да, и еще, – Инна Валерьевна на мгновение задумалась. – Подумай хорошенько, действительно ли ты хочешь взять на себя функционал эксперта-аналитика всей фармацевтической службы. Возможно, ты и справишься, но…
Что-то явно тяготило ее. С одной стороны, Максимовой вовсе не хотелось видеть Аделину в своей аптеке каждый день, ведь девушка ее, откровенно говоря, раздражала, причем буквально всем: огоньками любопытства в ее умных желто-зеленых глазах, непослушными русыми волосами, которые завивались на концах забавными колечками, даже ее скромной, но гармоничной одеждой, которая подчеркивала хорошую фигуру. Об уровне образования и квалификации можно уже и не упоминать. С другой стороны, необычное внимание Златогорского к способностям Аделины и такой неожиданно быстрый карьерный рост молодой сотрудницы тоже были неприятными для нее моментами. Инна Валерьевна тяжело вздохнула, поняв, что любой вариант развития событий будет вызывать у нее массу негативных эмоций. Она попробовала взглянуть на девушку с сочувствием, ведь при видимой легкости, с которой та выполняла все задачи, ее жизнь не была простой, у нее даже не было своей семьи. Мысль о собственных детях-близнецах, которых Максимовой пришлось оставить в общенациональных яслях практически сразу после их рождения, а затем и детском садике-интернате, больно задела ее сердце. Оно в действительности не было каменным.
– Знаешь, Аделина… Предложение Владимира Геннадьевича, конечно, было для тебя очень лестным. Я, может, и хотела бы за тебя порадоваться, но эта работа не из легких. Я не хочу сказать, что она слишком сложная, просто в ней есть некоторые… эмм… особенности. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что она полна стрессов и самых неожиданных поворотов событий. Я близко знала предыдущего эксперта Куденко. Сперва Евгений Валентинович был заведующим нашей аптеки, а я – его помощницей. После его перевода под начало Златогорского он буквально сгорел меньше, чем за год работы.
Очередная непонятная история заставила Аделину нахмуриться. Она предположила, что Максимова просто пытается ее демотивировать, поэтому ей захотелось получить информацию от первоисточника.
– А что с ним сейчас? С Евгением Валентиновичем можно как-то переговорить?
– Все контакты с ним оборвались после того, как эта должность была сокращена. Никто не был к этому готов: ни мы, ни он сам. Но даже если бы у меня с ним сохранился какой-то контакт, не думаю, что он захотел бы тратить время на болтовню с тобой.
Поскольку Максимова продемонстрировала избыточное сопереживание проблемам других людей, она поспешила вернуться в свою привычную роль стервозной начальницы. С тех пор, как ее муж был объявлен пропавшим без вести, а затем и вовсе дезертиром, ей приходилось быть сильной и строгой к себе и своим подчиненным.
После разговора с Инной Валерьевной Аделина погрузилась в водоворот дел и тревожных раздумий о том, стоит ли ей брать на себя функции главного эксперта-аналитика фармацевтической службы. Несмотря на предупреждения Максимовой и свои собственные опасения, эта работа казалась ей более интересной и перспективной. Да и упоминание Златогорским возможности написания докторской диссертации крепко засело у нее в голове. «Если я хочу развиваться дальше как настоящий ученый, а не как обычный деловод, то я должна принять его предложение. Вряд ли я когда-то еще смогу получить такую возможность. Сейчас или никогда!»
Сомнения часто одолевали Аделину, но она легко могла взять их под контроль. Она решила ознакомиться со структурой базы данных о пациентах и их лечении в онкоцентре, вспомнив слова Градова об их открытости.
Данных действительно было много. Перед любым сотрудником аптеки открывалась вся история закупок противоопухолевых препаратов и сопутствующей терапии. Через сводные отчеты об использованной химиотерапии можно было выйти на каждого пациента, который получал эти препараты, увидеть назначенную дозировку и частоту приема. Некоторые пациенты получали свои «уколы жизни» редко, не чаще одного раза в год, а кто-то и вовсе – лишь один раз за всю свою жизнь. Другие пациенты получали терапию короткими или длительными курсами в круглосуточных стационарах.
Странно, что некоторые пациенты приезжали в дневной стационар лишь для получения одной таблетки в день. И так они могли приезжать не один месяц, а несколько подряд, оставаясь привязанными к медицинскому центру. Поэтому многие из них заселялись в кампус для пациентов, проходящих реабилитацию после операций. Из-за этого в базе данных пациентов, состоящих на учете, была некоторая путаница, и Аделине было сложно определить, кому из пациентов была назначена операция. «Наверное, у них отдельные базы данных, с рабочего места в аптеке это не видно», – решила Аделина.
Но тут ее внимание привлек один пациент. Она развернула электронную историю болезни пациента и несколько раз перечитала его имя: Куденко Евгений Валентинович. Куденко… Эту фамилию сегодня она уже где-то слышала. Карточка пациента была заведена относительно недавно, у него было диагностировано острое, быстро прогрессирующее состояние. Это несколько озадачило Аделину, ведь в истории болезни пациента также была информация о его предыдущих профилактических визитах, и на них у него все было чисто, да и возраст у него был не такой большой, всего лишь тридцать семь лет.
Такое большое число профилактических визитов могло быть только у сотрудника медицинской организации. Глаза Аделины расширились от ужаса осознания: ведь это и есть тот самый эксперт Куденко, чей функционал предлагал ей взять на себя Златогорский! Сейчас он был на плановой госпитализации, поэтому она поспешила в терапевтический корпус, чтобы навестить его.
К ее удивлению, она увидела в палате едва живого, абсолютно лысого старика практически без зубов, с темными кругами под глазами. Он с трудом приоткрыл воспаленные веки, чтобы взглянуть на посетителя. К Аделине подошла полноватая медсестра и поинтересовалась, кого она здесь ищет.
– Я ищу Куденко Евгения Валентиновича. Насколько мне известно, он был сотрудником фармацевтической службы нашего онкоцентра. Но он был… как будто немного моложе. Ему должно быть тридцать семь, но я не знакома с ним лично.
Медсестра равнодушно пожала плечами и направилась к выходу из палаты, бормоча себе под нос:
– Может, был, может, не был. Кто его знает. Это и есть пациент Куденко, другого у нас нет. Вряд ли он тот, кого Вы ищете, скорее всего, просто однофамилец. Может, в базе данных была ошибка, иногда карточка может прикрепиться к другому пациенту, поэтому с возрастом и ошиблись.
Аделина с сочувствием посмотрела на пациента, который был будто бы в полусне, а, может, и вообще проживал в это время счастливую и здоровую жизнь в каком-то другом мире. Она прошептала: «Выздоравливайте», и хотела было уйти, как вдруг пациент схватил ее за руку. Сердце Аделины бешено колотилось, в глазах пациента мелькнул огонек жизни, и он тихо, но довольно разборчиво проговорил:
– Документы… Они в ящике, в моем шкафу, в старом крыле… Там рядом… несколько кабинетов… Найди первую дверь… Первую!
В дверях появилась медсестра, в ее руках был наполненный шприц. Пациент закашлял кровью, украдкой снял с жилистой шеи амулет в виде перевернутого креста и вложил его в руку Аделины. Медсестра была уже рядом с койкой пациента, и она силой вытолкнула Аделину из палаты, несмотря на ее сопротивление и требования объяснить, что за инъекцию принесли для пациента. Оказавшись за дверью, она смирилась с тем, что у нее нет никаких прав на вмешательство в ход лечения пациента.
Разжав руку, она увидела, что амулет запачкан кровью, и услышала крик больного из закрытой палаты. Волна страха тошнотой подступила к горлу Аделины, и она побежала прочь из этого отделения, прочь от всех этих жутких историй и омерзительных болезней, превращающих супер-производителей общественных благ в живых мертвецов.
Она хотела поскорее вернуться в приятную и спокойную рутину текущих задач, но ей никак не удавалось забыть этот крик пациента, который все еще раздавался в ее голове. Выход был только один – найти тот самый кабинет Куденко в старой части здания и положить конец всем этим загадкам. «Если все окажется действительно так, как я предполагаю…, то я вернусь в университет и брошу эту проклятую аптеку, этот проклятый онкоцентр. В конце концов не только здесь можно получить статус супер-производителя общественных благ», – решила для себя Аделина и начала понемногу успокаиваться.
Путь в старое крыло административного корпуса был уже известен девушке, ведь именно там располагалось несколько пустых кабинетов, один из которых и предложил ей занять Златогорский. А вот дадут ли ей ключ от кабинета Куденко, этого Аделина не знала, но надеялась каким-то образом выпросить его у охраны.
В тот вечер на посту был самый старый охранник, который, согласно слухам, был опытным психологом, если не сказать ясновидящим. Он буквально предчувствовал неприятности, что помогало ему оказываться всегда в нужное время в нужном месте. И в этот раз он будто бы уже ждал, что кто-то придет.
– Стой, кто идет?
– Доброго Вам вечера, это я, провизор Архангельская. Мне вчера выдали по распоряжению Златогорского ключ от одного кабинета, а сегодня выяснилось, что мне нужно забрать некоторые бумаги из другого кабинета рядом с ним.
Аделина пыталась выдумать что-то убедительное на ходу, но она слишком волновалась, и это могло быть заметно и менее проницательному человеку.
– А принадлежат ли тебе те бумаги по праву?
Вопрос казался скорее риторическим или даже философским, и девушка задумалась, пытаясь понять, к чему клонит старый охранник. Он смотрел на нее, но как бы немного насквозь, и улыбался чему-то своему.
– Простите, мне срочно нужно попасть в тот кабинет, и я очень надеюсь, что Вы мне в этом поможете, иначе наше руководство будет недовольно.
На персональном распределителе Аделины предательски загорелась зеленым надпись «Все текущие задачи дня выполнены, отдельных поручений руководителя нет». Но охранник не обратил внимания на нее, он продолжал смотреть сквозь девушку и молча улыбаться. «Хранитель ключей проклятый, почему он не может мне попросту отдать ключ?», – раздраженно подумала она.
– Я спросил, принадлежат ли те бумаги тебе по праву. Ведь если это так, то ключ у тебя уже есть.
С этими словами он слегка прикоснулся к карману Аделины, где находился амулет Куденко. Он действительно был немного похож на ключ старого образца, такими раньше открывали некоторые шкафы и двери. Но ведь везде стояли электронные замки, поэтому о возможности использования обычного железного ключа она даже не подумала. Вся эта затея с ключами стала казаться Аделине бессмысленной, поэтому она вздохнула и направилась к лестнице со словами:
– Простите, я вспомнила, что могу найти те документы в электронном виде, я пройду в свой кабинет и не буду Вас больше беспокоить.
Охранник с той же улыбкой посмотрел девушке вслед и сказал:
– Ты найдешь то, что ищешь, потому что уже имеешь все необходимое внутри себя. Ты сможешь открыть любую дверь, которая будет тебе нужна, если пришло время. Ты сможешь видеть даже в полной темноте, если сможешь зажечь огонь внутри себя.
«Терпеть не могу всех этих мистиков и экстрасенсов, они больше запутывают и пугают, чем помогают что-то понять», – поморщилась Аделина, но вслух ничего не сказала и поспешила наверх. Строительного мусора за день стало еще больше, а в непрерывном ряду ступеней лестничных маршей кое-где виднелись довольно значительные пробоины, и девушке приходилось быть предельно внимательной и осторожной, чтобы не оступиться и не упасть.
Добравшись до нужного этажа, Аделина увидела, что площадка соединяет лестницу только с ее кабинетом, дверь в который выглядела неестественно чистой и белой на фоне недавно оштукатуренных серых стен и грязного пола. А следующие несколько дверей были отделены от этой площадки разрывом в полу внушительного размера. «Как тут вообще весь этаж еще не рухнул, – с ужасом подумала Аделина, пытаясь найти какую-нибудь длинную и крепкую доску, чтобы проложить себе дорогу. – Надо заранее придумать объяснение, если я сорвусь отсюда и упаду вниз, сломав себе обе ноги». Самоирония всегда выручала девушку в критических ситуациях.
С трудом перебравшись к дальним кабинетам, Аделина с удивлением обнаружила, что электронные замки с них сняты, и любой может туда войти, если, конечно, не сломает себе шею при падении. Она вошла в первую дверь, помня наставления Куденко. Света в кабинете не было, но на пыльном столе лежали спички. Нашлась и небольшая свеча в металлическом подсвечнике. В ее тусклом свете Аделина осматрела весь кабинет, но никаких бумаг она в нем не нашла. Правда один шкаф был заперт. Это был очень старый невысокий секретер из массива темного дерева с металлической оплеткой. Возможно, он даже имел статус антикварного и был очень ценным для тех, кто все еще интересовался чужим старым барахлом в век высоких технологий. Аделина вспомнила про амулет Куденко и слова охранника. Он действительно был очень похож на ключ. И этот ключ подошел к шкафу!