Любовь и ненависть цвета солнца
- -
- 100%
- +
– Нет-нет-нет! Я устала, проголодалась…
– Я тоже… проголодался.
После этих слов он подхватил худенькую Варю на руки и потащил в спальню. Девушка слабо отбивалась, но что она могла сделать против горы мускулов, к тому же выше ее ростом на целую голову? Да и сопротивлялась она просто для порядка. Успела соскучиться по Тимофею, при всей внешней суровости умевшим быть непостижимо нежным. Эта нежность в сочетании со спокойной силой вызывала в ней внутренний трепет.
– Теперь бы еще ужин в постель, – размечталась Варвара, когда волны страсти, закинув парочку на вершину блаженства, постепенно затухая, сменились умиротворенным штилем.
– Я принесу.
– Я сама, ты не сможешь красиво подать! – в Варваре проснулась образцовая хозяйка.
Она легко выпорхнула из широкой супружеской постели, ненадолго забежала в ванную, а оттуда на кухню. Она всё умела делать быстро.
Тимофей героическим усилием сполз с кровати, поставил себя вертикально и тоже побрел в ванную. Жутко хотелось спать, но голод поборол сон.
Когда он, благоухающий гелем для душа и переодетый в домашние брюки и футболку, заглянул на кухню, его взору предстал накрытый по всем правилам стол. На белой скатерти были расставлены сервизные тарелки с золотыми ободками, столовые приборы отражали блеск горящих свечей с легким ароматом корицы, льняные салфетки придавали картине торжественность. В салатнице высилась гора свеженарезанных огурцов, помидоров, перца, вперемешку с фиолетовыми кольцами лука. Всё это было щедро засыпано пряной зеленью. Раскрасневшаяся Варвара достала из духовки румяную курицу, переложила ее на блюдо с рассыпчатым рисом и полила шкворчащим соусом со дна противня.
– Шампанское или чего покрепче? – спросила девушка.
– К такому столу только шампанское. За тебя, умницу, красавицу и отменную хозяюшку.
Тимофей быстро смёл с тарелки всё, что на ней было. Варвара тут же добавила второй кусок аппетитной курятины, пару ложек шампиньонов в сметанном соусе и подвинула поближе хрустящие листья салата. Она знала, что для Тимофея чем больше зелени на столе, тем лучше.
– Варь, в честь чего торжество?
– Да ни в честь чего. Экспромт. Я злилась на тебя два дня, после того как ты поздно вернулся с вечера выпускников. Я злилась, а ты этого не замечал. Сегодня решила высказать тебе всё, что накипело, но ты, видно, это учуял и пришел с букетом. И вместо скандала получилось вон что, – она кивнула в сторону спальни.
– Злилась на то, что поздно пришел? Так я и со службы поздно прихожу, и даже ночи провожу на дежурстве.
– Одно дело служба. А совсем другое – встреча с первой любовью, которая, как известно, не ржавеет.
– Фантазерка ты, Варька! Ревнуешь, что ли? Мы же почти восемь лет вместе.
– Вот именно, восемь лет. Разводиться пора. А ты до сих пор на мне не женился.
– Так я же предлагал. Ты сказала, что не время, что нам с тобой и так хорошо.
– Тогда было не время. Но времена меняются. А может, я хотела, чтобы ты меня уговорил?
– Я мысли читать пока не научился. Мы, мужики, конкретику любим. Так бы прямо и сказала, что хочешь штамп в паспорте.
– Иди ты со своим штампом знаешь куда? И вообще я устала, спать пойду. А ты со стола уберешь и посуду помоешь.
– Варь, что за перепады настроения? Есть причины?
– Отстань!
Тимофей продолжает размышлять
Ну и денек, думал Тимофей, машинально засовывая тарелки и бокалы в посудомоечную машину. А вечерок и того хлеще. Вызвал неудовольствие сразу у двух дам, никогда не пересекавшихся друг с другом, но одинаково важных для него в разные периоды жизни. Придется что-то предпринимать, чтобы перестали злиться.
Лизка ничуть не изменилась за пятнадцать лет. Такая же любительница принимать скоропалительные решения и стоять на своем даже тогда, когда уже самой понятно, что выбрала не лучший вариант.
Варвара совсем другая. Она бралась за что-то новое лишь после того как взвесит все за и против. Она не потащила Тимофея в ЗАГС сразу после знакомства, потому что хотела сначала получить диплом и определиться с карьерой.
Пока Варвара не заснула, придется посидеть на кухне и поразмышлять об образцово-показательном окружении Лизы. Он себя знал – раз уж начал думать об этом, теперь не остановится, пока не докопается до истины. Профессиональная деформация, видимо. Да нет, не в этом дело. Что-то его зацепило. Картина, нарисованная Лизой, была настолько благостной, что впору было иконы писать с каждого участника. Так не бывает. Должен же быть у кого-то скелет в шкафу. Ну не скелет. И не в шкафу. Малюсенький такой скелетик в ящике комода. Пусть преступления не было, но Тимофею хотелось приглядеться к этой идеальной компании. Просто так. Проверить, не пропал ли еще нюх ищейки.
Тимофей еще раз пересмотрел информацию, которую удалось накопать в открытых источниках. Начал, как положено, с мужей.
Как хорошо, что супруги Лизы и Милены врачи! В интернете можно получить исчерпывающую информацию о каждом из них и даже записаться на прием.
Итак, муж Милены Владислав Олегович Криницкий. Строгий, коротко стриженый, в очках, за которыми не видно взгляда. Кандидат медицинских наук, оториноларинголог с высоким рейтингом, а также признанный авторитет в челюстно-лицевой хирургии. Помимо приемов в частной клинике, читает лекции студентам Сеченовского медицинского университета. При наличии мотива вполне мог убить жену каким-нибудь из способов, известных только врачам. Например, подсыпать ей в кофе вещество, способное вызвать внезапную остановку сердца спустя несколько часов. И спокойно уйти на работу, обеспечив себе алиби. Но ведь в крови Милены не было ничего обнаружено, возразил он сам себе. А это было такое вещество, которое невозможно обнаружить в крови, выкатил он контраргумент.
Это я детективов начитался, усмехнулся про себя Тимофей. Детективы он читал как фантастику, имеющую слабое отношение к реальной жизни.
Теперь Погорелов, Михаил Степанович. Внешность самая заурядная, на улице встретишь – через два шага забудешь. Но, взгляд, направленный прямо на потенциального клиента, обещает утоление всех его печалей. Человеку с таким взглядом можно доверять. Тоже врач, но специальность другая. Психотерапевт. Помимо работы в медицинском центре, занимается частной практикой. Интересно. Оказывается, чтобы получить квалификацию психотерапевта, надо сначала шесть лет отучиться в медвузе по специальности «Лечебное дело», потом два года изучать психотерапию в ординатуре. А затем нарабатывать навыки, участвуя в тренингах и супервизиях старших коллег. Не каждый захочет так заморачиваться. Упорный у Елизаветы муж. Упертый. Упоротый.
И все-таки, что она в нем нашла?
Стоп, это ревность?
Странное происшествие в издательстве
Издательство МиЛи занимало две небольшие смежные комнатки на четвертом этаже мрачного доходного дома конца позапрошлого века, вальяжно расположившегося в одном из переулков, примыкавших к Садовому кольцу в районе метро Смоленская. Высоченные потолки компенсировали недостаток площади, а отсутствие лифта Лизу и Милену не смущало. Лизе даже нравилось останавливаться на площадках между этажами и любоваться из окна панорамой двора-колодца, менявшейся с каждым маршем крутой узкой лестницы.
Вообще-то в офисном помещении не было особой необходимости. Контакты с авторами, типографиями, библиотеками, руководством книжных фестивальных площадок и прочими нужными организациями происходили, как правило, по электронным каналам. Но собственный офис позволял подругам чувствовать себя независимыми. Воочию доказывал, что тут не игры в куклы, а серьезное дело.
Лиза растерянно скользила взглядом по предметам в рабочей комнате, которую они делили пополам с Миленой. Что-то здесь было не так, но она не могла понять, что именно. На подоконнике примостилась тощая одинокая орхидея, за которой не слишком рьяно ухаживали, и поливали лишь от случая к случаю. Уборкой помещений занималась клининговая компания, работники которой считали, что возиться с растениями не входит в их обязанности. Несмотря на это, однажды она героически выдала два бледно-сиреневых цветочка.
Вроде бы всё на местах. Высокий стеллаж забит папками с рукописями.
Рукописи были хозяйством Милены. Она добросовестно распечатывала каждый роман, присланный самотеком или поданный на очередной опен-колл издательства. Ей не нравилось читать текст с экрана. Рукописи, принятые к печати, перемещались в зеленые папки, отвергнутые оставались в серых.
Лиза, наоборот, любила электронный формат работы с материалами. К ней попадали не все тексты, а только отобранные Миленой. Или те, в ценности которых подруга сомневалась и просила Лизу высказать свое мнение.
Серых папок было раза в три больше, чем зеленых, к тому же они отличались толщиной. Надо поручить Даниилу сдать их в макулатуру.
Лиза еще раз внимательно оглядела комнату, обращая внимание на каждую мелочь. И вновь уперлась взглядом в стеллаж с рукописями. Вот оно что. Папки стояли как попало, вперемешку. Аккуратистка Милена этого бы никогда не допустила. Зеленые корешки слева, серые справа. А Лизе за прошедшие три недели ни разу не приходило в голову разглядывать папки на стеллаже.
– Дань, ты папки с рукописями не переставлял? – Лиза выглянула в соседнюю комнату, которая служила приемной. Даниил Мильштейн, уютно устроившись в кресле, читал толстенную книгу. Даня был единственным Лизиным подчиненным, если не считать секретаршу, появившуюся в издательстве недавно. Он не сразу услышал обращенный к нему вопрос, потому и отреагировал с опозданием.
– Мне этот хлам не нужен, Елизавета Александровна. Это даже не книги, а так, убогое безграмотное графоманство. Ни за что не стал бы забивать себе голову подобным чтивом, тем более напечатанным на бумаге. Я вообще не читаю бумажных книг, предпочитаю электронные или аудиоверсии.
– А это ты что сейчас делал? – указала Лиза на увесистый том, спешно отложенный Даней в сторону.
– Это раритет, не переиздававшийся с одна тысяча девятьсот сорок седьмого года, – ничуть не смутившись, сказал Даниил. – А уж если говорить о бардаке на полках, то, скорее всего, это Снежная королева постаралась. Северина Казимировна, извините.
– Я у нее завтра спрошу.
– Спросите-спросите. Я однажды видел, как она пару папок со стеллажа утаскивала. Завтра же позвоню в фирму по приемке макулатуры и закажу вывоз.
– Подожди заказывать. Хочу сама ознакомиться с материалом.
– Тратить время? Самый ценный ресурс? Не советую, Елизавета Александровна. Кринжовые тексты. Сплошное стекло, причем низкого качества.
– Я в общих чертах, по диагонали.
– Хозяин барин.
Даня ухмыльнулся.
***
Северина Казимировна Здажинская, дама преклонных лет, чистокровная полька, вторую неделю трудилась в издательстве. Ее кандидатуру предложил Михаил, муж Лизы. Беспокоясь о здоровье супруги, он не только заменил крепкий кофе травяными и витаминными настоями, но и нашел опытного секретаря в издательство.
– Сколько-сколько? Семьдесят два? – переспросила Лиза, когда Миша впервые заговорил об этой даме. – А она хотя бы с компьютером знакома? И вообще с офисной техникой? Спорим, она только цветы поливать умеет и рассаду на подоконнике выращивать.
– Проспоришь, – усмехнулся Михаил. – Пани Здажинская была помощником у самого Дмитрия Бугаева. Готовила к печати его рукописи, систематизировала архив. А когда он внезапно переехал на ПМЖ в солнечную Испанию, дама оказалась не у дел. Цветы у тебя тоже хозяйской руки требуют, кстати.
Михаил кивнул в сторону худосочной орхидеи с засохшими цветками бледно-сиреневого цвета.
– Она твоя родственница? Не знала, что ты связан с творческой средой, – Лиза продолжила выяснение причин неожиданно свалившегося на нее странного подарка в лице талантливой старушки.
– Да с кем я только не связан! – Михаил вздохнул. – Отнюдь не родственница. Я не имею права раскрывать информацию о пациентах, но тебе скажу. Северина Казимировна примерно полгода назад приходила ко мне на прием. Она была расстроена отъездом ее работодателя и, не сказать больше, кумира. К счастью, ничего серьезного я у нее не нашел. Посоветовал хороший санаторий, прогулки на свежем воздухе. Но три-четыре часа работы в день старушке не помешали бы. Я понимаю твое стремление к самодостаточности. Но ты уже всё доказала себе и окружающим, пора бы и остановиться. Чтобы быть кому-то полезной, она даже готова работать бесплатно. Но думаю, что небольшую зарплату мы с тобой в состоянии ей выделить.
Секретарше каким-то непостижимым образом удалось быстро встроиться в сумбурную жизнь издательства, и даже слегка ее упорядочить. Ответы на входящие письма составлялись в нужном тоне и отправлялись без задержек, о самой важной корреспонденции и срочных счетах незамедлительно докладывалось Лизе. Даже орхидея воспрянула и ответила на заботу новой порцией цветочков.
Внезапный визит
Из приемной донесся короткий резкий хлопок. Это с размаху распахнулась входная дверь. Затем недовольный женский голос громко спросил:
– Где она?
– Вы автор? По поводу отказа в публикации? – послышался тихий вкрадчивый голос Даниила. – Видите ли, издательство не дает отзывов на рукописи. Прежде чем подать произведение на опен-колл, вы должны были ознакомиться с правилами, они есть на сайте. Впрочем, я сейчас уточню. Назовите вашу фамилию или псевдоним.
– Какие рукописи? – громкий голос незнакомки сорвался на крик. – Мне нужна Елизавета Смирнова. Она здесь?
И в тот же момент в рабочую комнату влетела девушка в ярко-желтой куртке-ветровке. Ее короткие рыжеватые волосы торчали во все стороны, зеленые кошачьи глаза метали молнии. Ведьма, подумала Лиза.
– Это ты бывшая Тимки? – визитерша ткнула указательным пальцем с оранжевым маникюром чуть ли не в лицо Лизе.
Лиза вжалась в кресло, боясь пошевелиться. Она хотела возразить, что к Тимофею не имеет никакого отношения, но язык не слушался.
– Чтобы к моему мужу не приближалась! За километр чтобы обходила! Убью, если увижу!
Громко и победно стуча каблуками, девушка вышла из комнаты. До Лизы, как будто издалека, донесся резкий звук захлопнувшейся входной двери. Как выстрел.
Лиза сидела в оцепенении, придавленная необъяснимым страхом. Она судорожно пыталась собраться с мыслями. Чего она так испугалась? Ну прибежала какая-то сумасшедшая, наорала и убежала. За пять лет существования издательства они с Миленой насмотрелись на всяческих неадекватов. Скорее бы отдых, нервы уже на пределе.
– Елизавета Александровна, что с вами? Может, скорую вызвать? – Даниил беспомощно кудахтал около бледной как бумага Лизы.
– Не надо врача, Даня. Девушка ворвалась так неожиданно, что я испугалась. Завари мне лучше чаю покрепче, с лимоном.
Пока Даня возился с чайником, Лиза набрала номер Тимофея, и, услышав его голос, даже не поздоровавшись, отчеканила в трубку:
– Вот что, дорогой одноклассник. Ты вроде как будто юрист? Уйми, пожалуйста, свою вторую половину и объясни ей, что врываться к людям и угрожать убийством нехорошо. Это может плохо кончиться.
Не вслушиваясь в недоуменные вопросы Тимофея, Лиза завершила звонок.
И, наконец, почувствовала, что растерянность и страх медленно отступают.
Милые бранятся
Варвара была на кухне – резала овощи на салат, виртуозно орудуя огромным острым кухонным ножом. Такой тесак использовал известный шеф-повар в одной из кулинарных передач. Девушка тут же заказала себе нож, точь-в точь как у шефа.
– Ну ты, мать, отожгла! – почти с восхищением произнес Тимофей. За восемь лет совместной жизни он ни разу не наблюдал у Варвары такого всплеска эмоций. – Зачищаешь территорию от соперниц?
– Пусть только попробует! Убью! Сначала ее, а потом тебя!
– Поаккуратнее со словами, Варя.
– Со словами? У меня слова, а у тебя поступки! Чтобы эта кукла силиконовая больше к тебе не приближалась! За километр чтобы обходила!
– Так она же повода не давала. Ты сама поехала разбираться. И она не силиконовая.
– А ты что, проверял? Уже замутил с ней за моей спиной? Не получится!
– Успокойся. Я ревность с детства ненавижу. Насмотрелся и наслушался скандалов соседей, когда мы еще в коммуналке жили.
Варвара хотела что-то сказать, но вдруг замолкла, продолжая сжимать в руке нож, и как-то странно посмотрела на Тимофея.
Ну вот, поужинал, угрюмо подумал он. Затем отобрал у девушки холодное оружие, пожал плечами и вышел из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь.
Гасить ссору привычным способом, через постель, почему-то не хотелось.
Кофе из пластикового стаканчика за столиком фудкорта ближайшего торгового центра был изрядным пойлом по сравнению с Варвариным. Но Тимофей стойко глотал бурую жидкость, зажевывая круассаном с ветчиной и листиками салата. Сейчас бы жареной картошечки с лучком. А к ней гору свежего салата. И что там еще намечалось у Варвары на ужин? Вроде бы стейки из семги. Но о возвращении домой не могло быть и речи. Да не беда. В конторе имелся диван. Узкий такой офисный диванчик. Он находился в коридоре перед дверью в кабинет следователей и предназначался для посетителей. Перетащить в кабинет не составит труда. На одну ночь это лучше чем ничего. А завтра надо напроситься к родителям на пару недель. Если соврать, что начался ремонт, примут.
По привычке он не отделял себя от Варвары и считал их совместное проживание под одной крышей настоящей семьей. Ячейкой общества. Вчера вечером, в порыве нежности, он чуть было не предложил Варе родить ребенка. Но она заморочилась с ужином, и мысль ушла.
Стажеры
Утром Колесникова вызвали к руководству. Поступило заявление от гражданки Сербии Светланы Марунич о проверке законности оснований, связанных с отказом в возбуждении уголовного дела по факту смерти ее дочери, Милены Марунич. Начальство настоятельно рекомендовало с проверкой не затягивать.
Уставясь в ноутбук, Тимофей раз за разом прокручивал в уме странные обстоятельства смерти Милены. Боль в висках от короткого беспокойного сна в неудобной позе, да еще в одежде, мешала соображать. Ни одеяла, ни подушки, ни тем более постельного белья в кабинете следователя отродясь не водилось. Надо хотя бы попросить у родителей старый плед, для таких вот случаев.
Подозреваемых достаточно, но улик нет. Не любил он такие мутные дела.
Первым делом надо проверить записи с видеокамеры двора дома и подъезда, где жила Милена. Может, это что-то даст, если записи еще сохранились.
В основном записи с камер видеонаблюдения подъездов жилых домов хранятся пять календарных дней. После этого новая информация записывается поверх старой. Но если камера оснащена датчиком движения, то записываются только те моменты, когда в поле зрения попадает движущийся предмет. Это позволяет сэкономить место на жестком диске и продлить срок хранения записи, иногда даже до месяца.
– Тимофей Сергеевич, можно? – дежурный офицер приоткрыл дверь кабинета. – К вам два стажера, как договаривались. Добрыня Попов и Аглая Никитская. Отдел кадров их уже оформил, сотрудники охраны труда и пожарной безопасности беседы провели.
– Что, так прямо и зовут, Добрыня? – спросил Тимофей худенького невысокого паренька с черным рюкзаком чуть ли не в половину его роста.
– Ну да, а что тут такого? Довольно распространенное имя. В параллельном классе тоже был Добрыня. И еще Вилияр. И даже Атос, у него родители армяне.
– Ну-ну, – усмехнулся Тимофей. – Если обзаведусь сыном, назову его Иваном. Или Александром. Без выкрутасов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.