Дно озера

12 июля, вторник. Происшествие на озере Светлом

Утро начиналось, как обычно. Маша была не в духе из-за комаров, опять помешавших ей выспаться. Вика удивлялась – неужели в провинциальном городишке, откуда Маша приехала покорять Москву, не было комаров? «Принцесса на горошине», – бурчала себе под нос Вика.

Ссора вспыхнула на пустом месте, из ничего. Это было даже не похоже на ссору. Егор, увидев мрачное лицо девушки, выходившей из палатки с полотенцем на плече, заботливо спросил, в чем дело, и не может ли он чем-то помочь.

В ответ на него обрушилась гневная тирада Маши о том, как же ей всё надоело. И палатка, и комары, и озеро. И отсутствие элементарных удобств. А больше всего ей надоел он, Егор Лапин, со своей мерзкой привычкой лезть в душу, когда не просят.

– Оставь меня в покое! – голос Маши срывался на крик. – Оставьте меня в покое все! Сегодня же уеду обратно в Москву!

Она продолжала выкрикивать эти слова, быстрыми шагами удаляясь от лагеря по берегу озера.

– Не беги за ней, – посоветовала Вика. – Наверное, опять плохо спала. Погуляет, успокоится и вернется.

***

Вадик, Егор, и Вика были знакомы с детсадовского возраста. Они москвичи, школьные друзья, к тому же соседи по дому.

После школы Вадим и Вика поступили на юридический факультет МГУ, а Егор в медицинский институт. Но дружить не перестали.

С давних лет в классе сложилась традиция пару недель проводить на берегу озера, на северо-западе Подмосковья. Озеро называлось Светлым. Палаточный лагерь разбивали в одном и том же месте, на живописном мысу, разрезавшем водные просторы, словно могучий корабль. Мыс был почти полностью покрыт сосновым лесом, кое-где уступавшим территорию елям, березам, осинам, лещине, кустам калины, бересклета и волчеягодника.

Сначала ездили с учителями, а потом уже и сами. Но год от года участников дикого отдыха становилось всё меньше. У каждого находились причины – семьи, дети, дачи, болезни, отдых на море, поход в горы, сплав по рекам. Перечислять можно долго. Пандемия тоже свою лепту внесла, не до дикого отдыха стало. Да и вообще, большинству бывших одноклассников стало надоедать это озеро. Спустя семь лет после окончания школы дружная компания фанатов озерного отдыха распалась.

2 июля 2022 года, в субботу, на привычном месте поставили палатки только четверо. Вика с Вадимом, создавшие семью еще в студенческие годы, и Егор с девушкой Машей, с которой случайно познакомился полгода назад. Перебегая улицу на красный свет, девушка растерялась среди множества машин и чуть не угодила под колеса. Егор спас ее, предложив сесть в свой автомобиль. Молодые люди обменялись телефонами и стали иногда встречаться. На момент поездки Маше только-только исполнилось восемнадцать, она перешла на второй курс педагогического университета.

Вадим работал юристом в серьезной фирме. Он был заядлым рыбаком и не мог пропустить отдых на озере. Вика временно не работала. Она, как верная супруга, повсюду сопровождала мужа. Сынишку в таких случаях отправляли на дачу к родителям Вики.

Егор служил участковым врачом в районной поликлинике. Несмотря на советы друзей найти себе более престижное место и даже на насмешки, он терпеливо тянул лямку. Менять ничего не хотелось, его всё устраивало – и работа, и зарплата.

Егору казалось, что Маша неправильно его понимает. Он отнюдь не пылал бешеной страстью по отношению к девушке. Легкую влюбленность, конечно, он отрицать бы не стал. Маша была красавицей. Густые светлые волосы, зеленые глаза, безупречная фигура и длинные ноги. Она и ростом была почти с Егора. В общем, девушка модельной внешности.

Но не по этой причине Егор опекал Машу. Как-то она обмолвилась, что ее родители погибли, и заботу о ней взяла на себя бабушка, мамина мама. Но бабушка умерла от инфаркта почти год назад. И Маша осталась одна в большом городе. Конечно, у нее были подруги по университету. Ей повезло с квартирной хозяйкой, доброй пожилой женщиной Елизаветой Васильевной. Но Егор инстинктом врача чувствовал, что Маша нуждается в помощи. Что стресс от потери единственного близкого человека еще не прошел. И все Машины перепады настроения, плохой сон, преувеличенно бурная реакция на комаров или на слова, даже на интонации окружающих – это не просто капризы. Это неумелый способ спрятать от посторонних рану в душе. Поэтому он и старался быть рядом, помочь и поддержать. Правда, чаще всего поддержка получалась топорной и неуклюжей.

***

К обеду Маша не вернулась.

Егор забеспокоился и отправился на поиски. Он обошел мыс по побережью в одну и в другую сторону, переговорил с несколькими компаниями, отдыхавшими, как и они, в палатках. Высокую зеленоглазую блондинку никто не видел. А то бы обратили пристальное внимание. И познакомились бы, и на уху бы пригласили, как сказал бородатый загорелый до черноты рыбак, хитро подмигивая.

Не вернулась девушка и вечером. Когда Егор стал звонить на ее номер, сигнал послышался из Машиной палатки. Вика кинулась туда. Мобильный телефон валялся на спальнике, с утра не свернутом и не убранном. Рюкзак и полупустая дорожная сумка с вещами были на месте. Вика знала, что в рюкзаке, помимо косметички, зеркальца, маникюрного набора и других мелочей, находилась небольшая дамская сумочка, в которой Маша хранила паспорт, банковские карты и ключи от квартиры. Заглянув в рюкзак и убедившись, что сумочка на месте, Вика кинула туда же телефон.

– Не хочешь забрать рюкзак Маши в свою палатку? – спросила она у Егора.

По отсутствовавшему взгляду Егора Вика поняла, что тот не сразу понял вопрос.

– Пусть пока останется всё как есть, – ответил он после долгой паузы. – Маше не понравится наше самоуправство.

Маша не вернулась и к утру. Посовещавшись, ребята решили обратиться в полицию.

– Ты никуда не убирала Машин рюкзак? – выходя из палатки, озадаченно спросил Вику Егор.

– Нет, конечно! – возмутилась Вика. – Ты же сам сказал, что лучше оставить всё как есть.

«Неужели Маша возвращалась ночью? – размышлял Егор. – Почему тогда никто ничего не слышал? Допустим, Вадик с Викой спали крепко, но я-то практически не спал, ворочался, прислушивался к каждому шороху. Даже пару раз выходил из палатки. А может, рюкзак и телефон забрал кто-то, случайно забредший на мыс, чтобы поживиться легкой добычей? И необязательно ночью, могли и вечером утащить. Никто же из нас не караулил вход в Машину палатку».

Накануне вечером Егор до темноты нарезал круги по всему побережью, лишь изредка возвращаясь в лагерь. Вика с Вадимом после ужина находились, в основном, у воды. Вадиму как никогда везло с уловом. На вечерней зорьке клёв всегда хороший. Но на этот раз казалось, что оголодавшие рыбы сами кидались на крючки, без разбору заглатывая наживку.

13 июля, среда. Визит компании в местную полицию

Дальнейшие события сплелись для Егора в сплошной запутанный клубок, кончик нитки которого был спрятан где-то внутри. Ему казалось, что если раскопать этот кончик, то всё образуется и Маша найдется. А пока он действовал по инерции, выполняя то, что от него требовалось.

Дежурный в районном отделении полиции, медлительный грузный старшина, не горел желанием регистрировать очередное плохо поддающееся раскрытию происшествие. Он то говорил о трех днях, после которых можно подавать заявление о пропаже, то советовал обратиться в полицию по месту жительства исчезнувшей. Эти отмазки с ходу отвергались юридически грамотным Вадимом.

– Заявление о пропаже можем принять только от родственников. Кто из вас родственник? – дежурный приберег напоследок самый убойный, как ему казалось, аргумент.

– Вы ошибаетесь, старшина. По закону заявление о пропаже может подать любой человек, даже посторонний, – со знанием дела заявил Вадик.

– Ну ладно. Заполняйте. Кто-то один, – вздохнул дежурный и достал бланк заявления. – Только пишите всё подробно. Фамилию пропавшей девушки знаете?

– Мария Князева, – ответил Егор. – Давайте я заявление напишу.

– Паспорт, пожалуйста. Так, Лапин, Егор Антонович. Вот бланк, пишите.

– Командир, а не надо ли водолазов к делу привлечь? – спросил Вадим.

– Водолазов вызывать подождём, – помедлив, ответил старшина. – Если утонула, то труп обязательно всплывёт. Я даже могу предположить, в каком месте.

– В каком? – сразу же спросил Егор. – Озеро большое.

– Большое, кто спорит. Но подводные течения сносят всех утопленников к левому берегу, где камыши. Правда, есть в здешних местах одна легенда… Будто наше озеро Светлое связано подземной рекой с соседним, что в полутора километрах, в лесу. Оно называется Бездонным. И ненайденные трупы могут попадать в эту подземную реку. А вынесет ли труп на поверхность в том озере, один только Бог знает. Или не Бог, а как сейчас модно говорить – Вселенная. Надежный способ спрятать концы в воду. Но я лично в эту легенду не верю. Пиши заявление, парень, не отвлекайся.

Егор написал заявление по форме, указав, по просьбе старшины, все контакты, включая рабочий и домашний номера телефонов. Дежурный на этом не успокоился и в отместку за настырность ребят потребовал, чтобы каждый из них подробно изложил на бумаге обстоятельства пропажи Маши. Когда, в котором часу и так далее, также с указанием контактов. И только после этого отпустил компанию с миром.

14-17 июля. Поиски

Пару дней Вика с Вадимом пытались помогать Егору искать Машу. На третий день энтузиазм иссяк, и супруги, кое-как упаковавшись и перетаскав вещи в машину, скучавшую на стоянке рядом со шлагбаумом, загораживавшим въезд на мыс, уехали к родителям на дачу. Перед самым отъездом Вика потратила вечер на обзвон лечебных учреждений и моргов в окрестностях озера. Девушка с приметами Маши не была зарегистрирована ни в одном заведении.

Егор остался на берегу один. Каждое утро он заходил в полицейский участок, чтобы узнать, нет ли новостей. Новостей не было, как хмуро сообщал ему младший лейтенант Андрей Самсонов, которому поручили вести дело.

Андрей не халтурил. Он сразу вызвал в отделение Степана Белоглазова, отсидевшего срок за избиение и изнасилование сожительницы Анны Петровой, которую его родня и знакомые непочтительно называли Нюркой, и вернувшемуся с зоны три года назад. За это преступление Белоглазов получил в народе прозвище «маньяк». Вину свою, он, впрочем, не признал, утверждая, что Нюрка его оговорила, доказательства сфальсифицировала, чтобы заиметь повод уйти к Виталию Рубцову, который якобы даже предлагал ей законный брак, не то, что пьяница Степан. И обещание выполнил, Нюрка и Виталий в скором времени поженились и переехали в Лотошино, небольшой городок почти у границы с Тверской областью.

Но в случае с пропавшей Машей у Белоглазова оказалось стопроцентное алиби. В день происшествия, равно как и в предыдущие дни, и в последующие, он был на работе. А трудился он в бригаде Ивана Сидельникова. Дом, который возводила бригада, располагался в садовом товариществе на противоположной стороне озера, поэтому строители оставались ночевать в бытовке на участке.

Самсонов даже съездил в Москву и лично расспросил о Маше квартирную хозяйку. Правда, ничего существенного не узнал. Приехала из Нижнего Новгорода, поступила в пединститут. Скромная, воспитанная, не пила, не курила, по клубам ночами не гуляла, подозрительных личностей в дом не водила. Свободное от учебы время проводила, посещая музеи и театры в компании подруг-студенток.

Чтобы получить исчерпывающую информацию о пропавшей, Самсонов послал запрос по всей форме в Нижний Новгород, и ожидал ответа.

О еще одном подозреваемом сообщил в полицию руководитель поселковой народной дружины Рудольф Медвицкий. Как оказалось, в день, когда пропала девушка, кто-то из дружинников видел Константина Шевченко, проходившего по делу банды, в девяностые годы терроризировавшей Озерковский и соседние районы. Этим персонажем Самсонов собирался заняться позже.

***

После посещения полиции Егор начинал обход берегов озера, терпеливо расспрашивая попадавшихся по дороге рыбаков и отдыхающих. Маша как в воду канула.

На третий день водолазы, вызванные полицейскими, прочесали озеро, руководствуясь рельефом дна и течениями. Безрезультатно.

Тогда Егор переменил тактику. Он переключился на поселок и стал обходить дом за домом, спрашивая обитателей, не видели ли они высокую молодую девушку с длинными светлыми волосами. Он заходил во все дома подряд, в покосившиеся избы и в шикарные особняки. Если не удавалось поговорить с хозяевами, оставлял в почтовом ящике записку с номером телефона и просьбой позвонить. Почти никто в ответ не перезванивал. «Наверное, я зря теряю время, – думал Егор. – Скорее всего, Маша, действительно, уехала. Только вот куда? Да куда угодно, страна большая, а у нее каникулы». Он понял, что за полгода знакомства толком ничего о Маше не узнал. Девушка не любила рассказывать о себе. Каждый раз, когда Егор интересовался жизнью Маши с бабушкой в Нижнем Новгороде, она переводила разговор на другие темы.

Егор ежедневно звонил Машиной квартирной хозяйке, но, по ее словам, Маша на квартире не появлялась.

Солнечные дни сменились затяжными дождями. Егор плохо спал, ему было холодно и неуютно в палатке. Но он упрямо каждое утро выползал из нее и продолжал обходить посёлок. Потом расширил зону охвата и переключился на соседние деревеньки. Никто нигде ничего про Машу не слышал.

18 июля, понедельник. Маша нашлась!

Примерно через неделю позвонила Елизавета Васильевна, квартирная хозяйка Маши.

– Егор, представляешь! – кричала она в трубку голосом, звенящим от волнения. – Маша нашлась! Она приехала за вещами. Сказала, что теперь будет жить в другом городе. Выходит замуж и переезжает к мужу. Я спросила, куда, а она сказала, что не хочет говорить, чтобы не спугнуть счастье. Вид у нее был, действительно, счастливый, Егор! Отрешенный какой-то, даже с легкой сумасшедшинкой. В хорошем смысле. У меня язык не повернулся ее расспрашивать или, упаси боже, отговаривать. Я искренне порадовалась за неё.

– Вы ничего не путаете, Елизавета Васильевна? Это точно была Маша? И она прямо так и сказала? Что выходит замуж?

– Егор, ты меня обижаешь. Я пока еще в здравом уме и твердой памяти. Когда она вышла, я посмотрела в окно. Там стояло желтое такси. Номера я не разглядела, конечно. Не расстраивайся, Егор. Значит, это не твоя половинка. Ты еще встретишь свою судьбу.

В полиции уже знали о том, что Маша нашлась. Елизавета Васильевна дисциплинированно отзвонилась и туда.

– Поздравляю вас! И нас, – серьёзно и торжественно заявил Самсонов. – Девушка ваша жива, значит, дело закрыто.

– Как закрыто? Почему закрыто? – возмутился Егор. – А вам всё это не кажется странным? Уехать внезапно, неизвестно куда. Может, её заставили. Или похитили.

– Успокойтесь, гражданин. Ничего тут странного нет. У нас нет оснований разыскивать девушку и выяснять, куда и зачем она уехала. Это её личное дело. У вас отпуск еще не закончился? Вот и отдыхайте.

***

Выйдя из отделения полиции, Егор сел на лавочку в скверике неподалеку, набрал номер Вадима и рассказал про звонок квартирой хозяйки. Что-то ему мешало поверить в скоропалительное замужество Маши. Он ждал от ребят совета, как действовать дальше. Продолжить поиски или…

В трубке послышался голос Вики:

– Я всё слышала, Егор. Вадим включил громкую связь. Давай я тебе выскажу свое мнение. Ну что ты опять завелся? Ты достал ее своей любовью, и она попросту сбежала, в голосе Вики слышалось раздражение. Ты обошел поселок, опросил людей, мы обзвонили больницы и морги. Что сообщила квартирная хозяйка? Приезжала, забрала вещи, заявила, что выходит замуж и будет жить у мужа. Она не обязана докладывать, где собирается жить и с кем. Ее видели живой и здоровой уже после того, как она пропала, а это главное.

Исчезла внезапно, ничего не сказав, оставив вещи и телефон? Появилась и сразу замуж? Подозрительно, Егор по инерции продолжал спорить.

– Почему подозрительно? У девушки родных не осталось, квартиру снимает. Красивая, романтичная. Вполне возможно, что какой-то небедный мужчина окружил вниманием и заботой, предложил руку и сердце. Тут тебе и любовь, и благополучие в одном флаконе. А, кстати, из каких ресурсов она за квартиру платила, не спрашивал? А я спросила. Бабушка немного денег оставила. Но деньги имеют неприятное свойство заканчиваться. Значит, нужен обеспеченный спутник жизни. Всё сходится. Тебя она, похоже, в расчет не брала. Зачем ей с такой красотой заурядный участковый врач? А может, она о замужестве специально квартирной хозяйке сказала, чтобы ты ее не искал. Понял? И хватит об этом.

Вика отключилась. Немного помедлив, Егор решил двигаться к своей палатке на берегу. Надо было сворачиваться и ехать в Москву.

На одной из лавочек, прикрыв глаза, сидел пожилой мужчина. Казалось, он дремал. Но что-то в его позе показалось Егору странным, и он замедлил шаги. Лицо мужчины было бледным, он часто и прерывисто дышал, прижав руки к груди. Седые волосы были мокрыми от пота. Лоб и виски тоже были в капельках пота. Рядом на скамейке лежала небольшая кожаная сумка.

– Вам плохо? – Егор наклонился к незнакомцу.

– Ничего, сейчас пройдет. Достаньте лекарство. Боковой кармашек внутри сумки.

– Может, скорую вызвать?

– Не надо, мне уже лучше. Я пойду домой потихонечку. Тут недалеко. Пришел на прежнее место работы, разволновался и вот…

– Я вас провожу. Мало ли что. Вы в полиции служили?

– Тогда ещё в милиции, молодой человек. Вы, я вижу, нездешний. Разрешите представиться. Колосков Василий Семёнович, бывший начальник Озерковского отдела внутренних дел. Майор в отставке, понимаешь.

– А я Егор Лапин, врач из Москвы. Отдыхал здесь с друзьями на озере. Они уже уехали, а я задержался немного. Опирайтесь на мою руку, так надежнее.

Колосков с Егором не спеша двинулись по центральной улице поселка Озерки в сторону от центра. Улица, как положено, носила имя Ленина. Местные власти не пожелали выкидывать деньги на переименование, рассудив, что полезнее асфальт залатать и общественные здания раз в год покрасить.

Через пару кварталов Василий Семенович скомандовал повернуть направо, во двор. Там, во втором подъезде типовой панельной пятиэтажки, и обитал бывший начальник местной милиции.

Доставив Колоскова к дверям квартиры на третьем этаже, Егор стал прощаться.

– Погоди, не суетись. Заходи, чаю выпьем, – предложил Василий Семенович. – Заодно, коли врач, и давление мне померяешь. Срочных дел нет у тебя?

– Вроде бы нет.

– Присаживайся, сейчас чай заварю. Не люблю я эти новомодные пакетики ваши. Как будто бумагу жуешь, а не чай пьешь, понимаешь…

Чуть ли не треть тесной кухоньки занимал огромный двухкамерный холодильник, потеснивший обеденный стол к самому окну. Егор примостился на табуретке, упираясь спиной в прохладный бок чуда техники иностранного производства.

– Сослуживцы подарили, когда на пенсию уходил, – кивнул Колосков на холодильник. – Сказали, мол, будешь, Семеныч, дачный урожай хранить. А зачем мне одному такой громила? Супруга уж три года как померла, сын с семьей в Питере. Сюда не дозовешься. Сосед вот уговаривает поменяться. Но этот монстр мне дорог как память. Лучшие годы, можно сказать, я родной милиции отдал, ещё на заграничный лад не переименованной. Тогда бандюганы и хулиганы ментов уважали, понимаешь.

Старик поставил на стол тарелку с овсяным печеньем и сушками, банку варенья и разлил по большим фаянсовым кружкам свежезаваренный крепкий чай. Егору досталась кружка с изображением рыжего кота. Хозяин квартиры пил чай из посудины со своим портретом и надписью «Любимому папе».

– А почему расстроились после посещения полиции, Василий Семенович?

– Каждый раз расстраиваюсь, понимаешь. Они ко мне как к динозавру относятся. Из какой, мол, пещеры Юрского периода ты выполз, дед? Только работать мешаешь. А если совет попытаюсь дать… Усмехаются и чуть ли не пальцем у виска крутят. Каждый раз зарекаюсь ходить к ним. Но тянет, понимаешь, как преступника на место преступления. Один там только парень есть порядочный – Андрюха Самсонов, младший лейтенант. Юридический закончил и в родные места вернулся. Уважаю! Но у него работы не продохнуть, иной раз и поговорить некогда.

Егору очень хотелось расспросить Василия Семеновича поподробнее о милицейских буднях, о следственной практике. Вдруг есть какие-то приемы, которые помогут в поисках Маши? Правда, он был не совсем уверен, что будет ее искать. К тому же он побоялся показаться навязчивым со своими расспросами, и разговор плавно свернул в сторону старческих недугов.

Обсудив с заезжим доктором действительные и мнимые хвори, Колосков принес аппарат для измерения давления. Оно оказалось слегка повышенным, но не критичным. Посоветовав старику принять легкое успокоительное и пораньше лечь спать, Егор распрощался с новым знакомым.

– Будешь в наших краях, заходи на чай, – сказал на прощание Колосков. – А вообще я считаю, что все болезни от безделья. Эх, мне бы сейчас дело настоящее, понимаешь! Вмиг бы позабыл, где у меня сердце находится. А приходится на даче траву подстригать.

19 июля, вторник. Москва. Куда девать свободное время?

Отмывшись, отоспавшись, плотно позавтракав и посвятив чуть ли не весь день игре War Thunder, Егор заскучал. Даже не так – он затосковал. До выхода на работу оставалось чуть меньше двух недель. Такое количество свободного времени вынести было невозможно.

Пара звонков приятелям студенческих лет оказалась бесполезной. Ребята отрывались на полную катушку в местах, весьма далёких от Москвы. Выйти на работу досрочно? Надо серьёзную причину придумывать, чтобы не стать героем анекдотов о нездоровой тяге к престарелым посетительницам.

На старших курсах приятели Егора подумывали об устройстве в крутые медицинские центры, наводили мосты, обзаводились связями, только он не рыл носом землю в надежде заполучить престижную работу. Почему он пошел простым участковым терапевтом в ближайшую к дому поликлинику? Красотка Алина, в которую он был безнадежно влюблен с первого курса, как-то назвала его неудачником. Получалось, что он пытался оправдать это звание. Но это только на первый взгляд.

Неудачник? Это как посмотреть. Когда разразилась всемирная новомодная эпидемия, его приятели в крутых медицинских центрах остались без пациентов. Егор же вызвался добровольцем в специализированный госпиталь. Работал в красной зоне, валился с ног. Иногда чуть не засыпал на ходу. Но сумел заработать на первый взнос ипотеки. И теперь живет отдельно от родителей в собственной квартире-студии. Правда, до работы не близко, но выручает железный конь. Семь лет назад родня скинулись и подарила ему на восемнадцатилетие такое вот темно-синее чудо о четырех колесах. Еще одним итогом его работы в красной зоне стало приглашение поработать в экспериментальном отделении головной больницы с возможностью заниматься наукой. И теперь Егор два раза в неделю посвящал несколько часов изучению новых штаммов вредоносного вируса. В перспективе маячила кандидатская диссертация.

Бог с ней, с Алиной. Не сложилось, и ладно, дела давно минувших дней. Что-то другое не давало Егору покоя. Сверлило в мозгу, когда он отмокал в ванне и довольно фыркал под душем, когда ел доставленную курьером пиццу. И даже когда резался в компьютерную стрелялку.

Какой-то неудачный отдых получался. Даже родителей не навестишь, они на Алтай уехали. Прикоснуться к местам силы, так сказать. Может, ему тоже куда-нибудь рвануть? К морю, например. Или на север, в Карелию.

Егор полез в интернет, чтобы изучить предложения турфирм. Предложений было много, но отдых не складывался. То одноместных номеров нет в наличии, то билетов.

И вообще, не самая хорошая идея ехать куда-то одному. Как-то не вовремя Маша надумала замуж выходить. Не могла подождать, пока у него отпуск закончится.

И тут Егор понял, что именно сверлило у него в мозгу и мешало наслаждаться отдыхом всё это время. Он думал, что отогнал мысли о Маше на периферию сознания, почти убедив себя, что у нее всё в порядке. Ну не любит она его. Имеет право. Но…

– Пусть весь мир считает меня дураком и чокнутым идиотом, но я не верю, что Маша вот просто так исчезла, никому ничего не объяснив. Я найду ее, чтобы убедиться, что у нее всё в порядке. Попрошу прощения за то, что доставал ее назойливой опекой. И со спокойной душой отойду в сторонку, чтобы не мешать ее счастью.

Эти слова Егор произнес вслух, один в пустой квартире.

19 июля, вечер. Не стареют душой ветераны

Поздно вечером того же дня Егор позвонил в дверь бывшего начальника Озерковской милиции Василия Колоскова. Тот вроде бы не слишком удивился. А если и удивился, то виду не показал.