Дно озера

19 июля, вечер. Не стареют душой ветераны

Поздно вечером того же дня Егор позвонил в дверь бывшего начальника Озерковской милиции Василия Колоскова. Тот вроде бы не слишком удивился. А если и удивился, то виду не показал.

— Ну, заходи, гостем будешь. По делу али забыл чего?

Старик уже хлопотал с чайником. На этот раз к чаю прилагались баранки и вафли.

— Я не знаю, как вы к этому отнесетесь, Василий Семенович. Можете смеяться, но мне очень нужен совет знающего, опытного человека. А вы и есть тот человек. Дело в том, что у меня пропала девушка. Здесь, на озере.

И Егор рассказал старику всё. О глупой утренней ссоре. О том, что спустя неделю Маша вернулась в Москву и тут же куда-то уехала.

Собеседник не смеялся и даже не улыбался. Он с серьезным видом задавал уточняющие вопросы.

— Так вы не считаете мои слова глупостью, Василий Семенович?

— Какая уж тут глупость. Ты прав, Егор. Есть в этом деле странности. Хотя бы то, что рюкзак с документами пропал вслед за девушкой. Только вот о чем тебя я попрошу, парень. Не зови меня по имени-отчеству. Зови Василием. Или просто дедом. По возрасту ты почти что моим внукам ровесник. Договорились?

Егор кивнул.

Тем временем дед Василий вытащил из шкафа объемистую коробку с потрепанными тетрадями:

Здесь сведения о криминалитете наших мест, начиная еще с девяностых годов. Думал, новому начальству пригодится, но оно, понимаешь, предпочло само на собственные грабли наступать. Ни разу не навестили и совета не спрашивали. Андрей Самсонов, правда, заходил. Уважил старика, по стопочке выпили. Я тебе без тетрадей, на память скажу. Нужно, в первую очередь, Федьку Булатова разговорить. Браконьерством промышляет, может, заметил чего. Потом к Матрене Фадеевой наведаться, самогоном торгует. К ней, ясное дело, вся округа ходит. Потом Иван Патлатый. У его сына компании собираются, кто знает, что у них на уме. Ну и народ поселковый поспрошать, понимаешь. Кто-нибудь да что-нибудь непременно видел.

Егор понял, что бывших ментов не бывает.

Я же обошел весь поселок, объехал все окрестные деревни, всех подряд расспрашивал. Никто Машу не видел.

Так тебе местные и скажут. Ты чужак.

Василий Семенович, а не припомните, может, были в вашей местности какие-то криминальные случаи, связанные с девушками или молодыми женщинами?

Район у нас тихий, происшествий такого характера не припомню. Год назад девушка утонула нездешняя. С компанией приехала отдыхать, ушла купаться и не вернулась. Не сразу и нашли. Здесь у нас омуты, родники бьют со дна. Ребят проверяли, они не причем. Давай спать ложиться. Завтра переберемся на дачу, там просторнее, понимаешь. Погода налаживается вроде бы.

Постелив гостю на диване и выдав казенного вида полотенце, давно потерявшее первоначальный цвет, дед Василий пожелал ему спокойной ночи.

20 июля, среда, утро. Сыщики-любители берутся за дело

— Добро пожаловать на мою фазенду! — Колосков выгружал из машины сумки с продуктами, постельным бельем и хозяйственными принадлежностями. — Жить будешь вон там, наверху. Тишина и покой гарантированы.

Егор взглянул наверх. Над крышей деревянного дома, когда-то давно выкрашенного голубой краской, была надстройка с окошком, что-то вроде мезонина. Поднявшись по скрипучей лестнице, он обнаружил симпатичную комнату с нешироким диваном, старым колченогим шкафом, письменным столом и двумя прочными табуретами, с которых давно облезла краска.

Участок полого спускался к берегу озера. У дома росли несколько яблонь, пара груш, сливы и вишни. Под яблонями расположился большой деревянный стол с врытыми в землю лавками. Ближе к озеру находился участок, засаженный картофелем. Ряды были ровными и аккуратно окученными. На самом берегу громоздился сколоченный из досок сарай. К его глухой стене были прислонены два лодочных весла. Не доходя до сарая, у забора примостился небольшой бревенчатый домик с трубой на крыше. Похоже, это была баня.

— Будешь мне колорадского жука помогать собирать вместо платы за жилье — раздался голос деда Василия. — А за этим столом, под яблонями, будем стратегию и тактику разрабатывать, как нам твою Машу отыскать. Сразу после обеда и приступим.

***

Пообедав горячими пельменями, сыщики занялись делом.

Но не успели они приступить к стратегии и тактике, как из-за забора раздался голос:

— Привет частным сыщикам! А можно, я третьим буду?

В калитку вошел представительный седовласый мужчина высокого роста в темно-синей тенниске с белыми полосками на рукавах и воротнике, очень шедшей к его светло-голубым глазам, и светлых полотняных брюках. Голову гостя прикрывала соломенная шляпа, призванная защищать ее владельца от прямых солнечных лучей. Тем не менее, лицо мужчины было покрыто ровным загаром, позволявшим предположить, что он немало времени проводил на свежем воздухе. Гость широко улыбнулся и пожал руки Василию и Егору.

— Привет жителям Кулацкого поселка! Заходи, Рудик. Только у нас без выпивки, так что третьим быть не получится. Пельмешек тебе сварить? Егор, знакомься. Рудольф Петрович Медвицкий, собственной персоной. Мой давний друг и такой же заядлый рыбак, как и я.

И, обращаясь к Медвицкому, добавил:

— Уже весь поселок в курсе, чем мы заняться собираемся?

—А как же, — усмехнулся Медвицкий. Все только об этом и говорят. Не каждый день здесь девушки пропадают загадочным образом. Но пельмешки ваши меня не прельщают. У Инночки борщ горячий уже поспел, поди. Ты же знаешь, Василий, какая она мастерица. Ну что, берете в помощники? План уже разработали или еще не начинали? Давайте я на себя Кулацкий поселок возьму, мне сподручнее.

И поймав недоуменный взгляд Егора, объяснил:

— Это у нас так улица называется, на которой в девяностые годы особняки как грибы вырастали. Все в основном из красного кирпича, с башенками. Новоявленные бизнесмены и преступные элементы таким образом деньги вкладывали. С тех пор, конечно, контингент сменился. Некоторые дома продавались и перепродавались по нескольку раз. Но мне и карты в руки. Всех жителей Кулацкого я знаю, обойду под благовидным предлогом участки, понаблюдаю и доложу. А то вы только всё дело испортите. Народ сразу поймет, по какому поводу визит, и замкнется. К тому же я могу вести наблюдение регулярно. Кто к кому приехал, кто уехал и так далее. Эх, наконец-то просвет в скучной пенсионерской жизни! И сам развеюсь, и вам помогу.

— Башка-то у тебя соображает, Рудольф, — уважительно заметил Василий. — Даром что профессор каких-то там непонятных наук.

— Не понимаешь ничего в науке, так молчи! — Рудольф сделал вид, что обиделся и, взяв со стола шляпу, водрузил ее на голову. Но через минуту положил шляпу обратно и продолжил как ни в чем не бывало:

— А чтобы всё было по-честному, я приглашаю вас обоих обследовать мое жилище от чердака до подвала. Хочу сразу же исключить себя из списка подозреваемых.

— Ну это ты загнул, Рудик! — покачал головою Василий. — Кому придет в голову подозревать уважаемого в поселке человека, к тому же руководителя оперативного отряда добровольных помощников полиции? Да твоя Инна Николаевна последние волосенки тебе повыдергает во всех местах, если девушку в дом приведешь. Да еще красивую. Вот фото, взгляни.

И Колосков, покопавшись в смартфоне, показал Рудольфу фото девушки, пересланное ему Егором.

— Тут ты прав, Вася. Ревнивая она у меня, — засмеялся Медвицкий. — И тем не менее! У правил не должно быть исключений. Даже для таких уважаемых личностей, как я. Так что милости прошу завтра с утра в мои владения.

— Что с тобой спорить? — махнул рукой Колосков. — Будет тебе по правилам, раз напрашиваешься. А пока иди, борщ стынет.

— Погоди ты о борще, Вася! Еще не всё обсудили. Вы куда собираетесь сегодня?

— Первым делом к Федьке Булатову. Сам знаешь, браконьерством балуется. Может, каких-то чужих на озере заметил в те дни, когда девушка пропала. Да и вообще, хочу посмотреть на него. Чем занимается, чем дышит.

— Правильное решение! — одобрил Медвицкий. Скользкий он тип, этот Федька. Так и шастает на своей моторке по озеру. Присмотреть бы за ним надо.

Василий многозначительно подмигнул Егору — смотри, мол, профессор-то как раскомандовался.

Рудольф между тем продолжал:

— Ну раз задания есть у всех сыщиков, нужны ежедневные планерки, на которых будем докладывать о результатах, отрабатывать версии и ставить новые задачи. Предлагаю встречаться за этим столом ближе к вечеру. Часов в семь нормально будет?

— Нормально, — буркнул Василий Семенович. — Иди уже, а то Инна Николаевна в розыск объявит. Ему явно не нравилось, что Рудольф уже примеривал на себя роль лидера.

Медвицкий в очередной раз надел шляпу, попрощался за руку с Василием и Егором, и двинулся к калитке. Но, не доходя до нее, вновь вернулся к столу.

— А чего завтрашнего утра ждать? — внезапно предложил он. — Давайте прямо сейчас к нам и завалимся. Экспромтом. Инна рада будет. Миша в отъезде, чего нам старикам вдвоем обедать? По стопочке хлопнем. За знакомство с таким интересным парнем. Сейчас позвоню супруге, чтобы еще два прибора на стол добавила. А пельмени магазинные это не еда.

— Уболтал, ладно. Тебе, небось, не дом показать, а компания нужна. А то сидишь как медведь в берлоге. Пойдем, что ли, Егор?

Вопрос был риторическим.

20 июля, среда, около полудня. Осмотр владений Рудольфа Медвицкого

Улица Прибрежная на дальней окраине Озерков полностью соответствовала названию. На берегу сушились сети, лежали перевернутые лодки. Избы были почерневшими, потрепанными временем. Но с тех пор, как в девяностые годы состоятельные граждане построили в конце улицы десяток коттеджей, это место стали называть Кулацким поселком.

Огороженные кирпичными заборами владения располагались вдоль опушки леса на порядочном расстоянии друг от друга. Дом Медвицких ничем не отличался от соседних строений. Возведенный по моде девяностых из красного кирпича, с башенками, он был окружен мощным забором.

Участок был в идеальном состоянии. Ровный газон, островки многолетних цветов, альпийская горка, живописно увитая декоративным виноградом беседка.

Инна Николаевна, русоволосая статная женщина, искренне обрадовалась нежданным визитерам. Ее светло-голубые глаза сияли. В легком платье из ткани деним, удачно подчеркивавшем все прелести идеальной фигуры, она казалась моложе супруга лет на пятнадцать.

— Попробуйте мой фирменный квас, — предложила она гостям. — Вы такого точно никогда не пили.

— Авторский рецепт, — с гордостью добавил Рудольф.

Егор выпил прозрачный светло-коричневый напиток из глиняной кружки. Квас ему так понравился, что он готов был выпить еще. Заметив это, Инна вновь наполнила кружку Егора.

— Давайте я сначала экскурсию по дому проведу, а потом спокойно пообедаем, — предложил Медвицкий. — Невелико удовольствие скакать по чердакам да подвалам с набитым брюхом. После обеда релаксация требуется. Это я вам как медик говорю.

— Ты же вроде бы ботаник? — решил уточнить Колосков.

— Не ботаник, а биолог! — слегка обиделся Рудольф. — Занимался медико-биологическими проблемами.

Гости пытались отказаться от осмотра дома, но хозяин настоял на своем. Пришлось визитерам вслед за ним обходить все комнаты в доме. Начали с верхнего этажа. С библиотеки, которая как раз и находилась в небольшом помещении в башенке. Туда вела винтовая лестница из мореного дуба с перилами, украшенными искусной резьбой. Всё пространство стен, от пола до потолка, занимали застекленные стеллажи с книгами. Было видно, что библиотека активно используется. В некоторых местах тома стояли неровно, три-четыре книги были сняты с полок и лежали на рабочем столе, перед которым стояло тяжелое дубовое кресло. Один толстый том был заложен закладкой.

— Вот, на древнеримских философов потянуло, — с усмешкой произнес Рудольф. — Мудрыми были, черти! Как зачитаюсь, так и не оторвать меня. В молодости некогда было из этого источника пить. Но, как говорится, scientia potentia est. Знание - сила. До нашей эры было сказано, а как актуально!

— А я думал, что ты в древних трактатах ищешь способ, как повысить потенцию, — не удержался от усмешки Колосков.

— Это мне ни к чему пока. Один взгляд на Инночку, и проблем нет! — с гордостью заявил Рудольф.

Второй этаж, где размещались спальни и кабинет хозяина, Василий с Егором осматривать отказались наотрез. Но Рудольф, ведя гостей по длинному коридору к широкой лестнице, все-таки открывал по очереди двери каждого помещения. Прямо на лестничную площадку выходила комната для гостей, которая на данный момент пустовала. Дальше шли спальни родителей и сына. Спальни как спальни, ничего особенного.

В кабинете тоже был книжный шкаф внушительных размеров. Рудольф, похоже, был знатным книгочеем. На стене висел телевизор с большим плоским экраном. В отличие от библиотеки, здесь был еще темно-коричневый кожаный диван. На письменном столе расположился ноутбук. На полу лежал уютный персидский ковер с растительным орнаментом, в основном бордового и коричневого оттенков.

Спустившись по лестнице, детективы попали в гостиную, где уже был накрыт белой льняной скатертью круглый стол солидных размеров. Как успел заметить Егор, стол был весь уставлен всевозможными закусками. Хозяйка раскладывала салфетки и наводила последние штрихи.

— Закончили, наконец? — обратилась она к Рудольфу.

— Не спеши. Сейчас еще подвал посмотрим, — важно ответил глава семьи.

Подвал был обычным погребом, в который вела лестница из кухни. Погреб как погреб. По стенам стеллажи, на которых разместились банки с соленьями и вареньем. На некоторых полках стояли небольшие бочонки.

— Для грибов и квашеной капусты, — с гордостью сказал Рудольф. Капусту еще рано квасить, а грибов в этом году маловато. Хотя вот-вот должны опята летние пойти. А вот здесь моя особенная гордость...

И Рудольф показал на ряды бутылок, покрытых пылью, как в настоящем винном погребе. Каждый экземпляр он брал в руки и рассказывал, чем он уникален. Экскурсия грозила растянуться не на один час. Но тут сверху раздался недовольный голос супруги:

— Рудольф, сколько можно мучить гостей? Борщ стынет!

***

Белая фаянсовая супница с цветком мака на боку, распространяя волны восхитительного запаха, как и положено, размещалась по правую руку от хозяйки стола. Помимо домашних солений и маринадов, служивших закусками к крепким напиткам, стол украшало блюдо с горячими пирожками.

Гости выпили по стопке домашней настойки и с отменным аппетитом принялись отдавать должное гастрономическим талантам супруги Рудольфа.

— Признайся, Рудик, ты зачем нас к себе затащил? Похвастаться образцовым хозяйством и не менее образцовой хозяйкой? Тебе это удалось, честно скажу. И я хочу поднять этот бокал... эту стопку... за вас, мои друзья! А особенно за красавицу и рукодельницу Инну Николаевну!

Василий легко поднялся с места, лихо опрокинул стопку с домашней водкой, настоянной на рябине. Последовав его примеру, Рудольф и Егор тоже осушили свои стопки стоя.

— Расколол ты меня, следователь! — шутливо заголосил Рудик и склонил голову. — Виноват, друзья. А как же еще вас к себе затащить? Дружеские застолья давно вышли из моды. Время такое. Каждый сидит в своей норе, никого в гости не дозовешься. Вот и пришлось настоять на осмотре дома. Нелепая затея, согласен. Но сработала! За это следует выпить.

— Хитер, понимаешь, чертяка! — засмеялся Василий.

И давние друзья опрокинули еще по одной стопке.

Егор от дальнейшего распития деликатно отказался. Долгие застолья он считал непозволительной тратой времени. Но и выйти из-за стола было как-то неприлично. Волей-неволей приходилось поддерживать беседу.

На его счастье, за окном послышался шум мотора.

— Миша вернулся, — обрадовалась Инна. — Как раз к обеду. Пойду встречу.

В гостиную вошел высокий спортивного вида молодой человек, очень похожий на Инну. Такие же льняные волосы и василькового цвета глаза. Рядом с молодо выглядевшей Инной он вполне мог сойти за ее младшего брата. Он был моложе Егора года на два-три.

— Познакомься, сынок. Это Егор, врач из Москвы. Мы с Василием будем помогать искать его пропавшую невесту.

— Ну не невесту, — смутился Егор.

— А это неважно, — взглянул на Егора Михаил. — Главное, что вы не сдались и стараетесь распутать эту странную историю. Мне Андрей говорил, что дело закрыто. Чисто формальный подход, как по мне.

— Спасибо за поддержку, — обрадовался Егор.

Тут слово взял Василий:

— Благодарим, дорогие хозяева, за гостеприимство, но нам пора. Дела не терпят отлагательств. Как договорились, с сегодняшнего дня будем каждый вечер собираться у меня на даче на планерку. В семь часов.

— А может, ко мне перебазируемся? — спросил Рудольф. — Здесь просторнее и уютнее. А после планерки Инночка будет нас ужинами кормить.

— Не получится, Рудик. Боюсь, растолстеем мы с замечательных Инночкиных харчей. И деловую хватку потеряем. Сыщик должен быть шустрым и быстрым, как русская гончая. Как договорились, так и будем действовать. А вечером докладывать о результатах. Еще раз спасибо за гостеприимство. Пойдем, Егор. Нам еще до семи часов надо к Федьке Булатову наведаться.

20 июля, среда, после полудня. Визит к Федору Булатову

— Василий Семенович, нас по высшему разряду принимали, — восхищенно говорил Егор, пока они шли к берегу какими-то проулками, пробираясь между заборами, а иногда и прямо по заброшенным участкам, заросшим бурьяном чуть ли не в два человеческих роста.

— Это ещё не по высшему, — отвечал сытый и довольный дед Василий. — Это, считай, обычный обед у них. Я вот в позапрошлом году был на юбилее у Рудольфа. Вот где размах был! Еле выполз, понимаешь. Как тот волк из мультика. «Счас спою». Хлебосольные они и гостей принимать любят.

— А почему они в такой глуши живут? Вроде бы москвичи.

— В конце девяностых он у нас появился. С Инной и маленьким Мишуткой. Тогда наука на боку лежала, не финансировалась, понимаешь. И тему его закрыли как неперспективную, он рассказывал. А у него жена молодая и сыну годик. На аспирантке женился, что нередко бывает. Помню, первый раз как ребеночка увидел, ужаснулся. Худенький, бледненький, весь в корках коричневых. Тяжелый аллергик, понимаешь. Зато сейчас какой красавец вымахал! Ну вот, собрал Рудик все сбережения и купил этот дом. Прежний хозяин тогда уже на нарах прохлаждался, дом на жену записан был, она его и продала.

— И вы с тех пор дружите?

— Дружить не сразу начали. Поначалу он мне сильно не понравился, понимаешь. Заносчивый какой-то. Московские понты так и перли из него со всех сторон. Переругался почти со всем поселком. Порядки наши не ко двору ему пришлись, понимаешь. Всё хотел по-своему переделать. А потом обжился понемногу, разобрался в обстановке и пришел ко мне с дельным предложением. Но это долгая история, как-нибудь в другой раз расскажу. Мы уже почти пришли.

***

Федька Булатов, а если уважительно, то Федор Иванович, жил в добротном двухэтажном бревенчатом доме, обшитом светло-зеленым сайдингом. Дом стоял на самом берегу озера Светлое, почти у кромки воды. Часть цокольного этажа, сложенного из дикого камня, скрепленного цементом, со стороны улицы служила гаражом для двух машин, а со стороны озера лодочным сараем для моторки и двух весельных лодок.

В смутные времена девяностых хозяин дома немало крови попортил местному рыбнадзору. И у Колоскова были тогда к Федьке вопросы — не участвовал ли тот в знаменитом ограблении местного промтоварного магазина? Тогда дерзкие налетчики, отключив сигнализацию и связав сторожа, под покровом ночи вынесли весь магазин подчистую. Причем сторож оказался пьяным в дымину. Но когда протрезвел, бил себя в грудь и клятвенно уверял милиционеров, что бутылку водки его заставили выпить грабители, угрожая пистолетом. А роль Федьки заключалась в перевозке краденого на противоположный берег. Но доказать ничего не удалось. Не пойман — не вор.

Потом вроде бы Федор остепенился. Забросил браконьерский промысел, а может, просто стал хитрее. Да и то сказать — времена изменились. Летом главным занятием и основным средством дохода уважаемого Федора Ивановича стало катание туристов на катере по живописному озеру. С зеленой стоянкой, купанием, шашлыками и, конечно, употреблением горячительных напитков. А кто не выпьет под шашлычок? Кроме того, он сдавал лодки и снасти напрокат желающим порыбачить.

***

У калитки Василий с Егором простояли не меньше десяти минут. На звонок никто не реагировал. Глухую тишину за забором нарушал только ленивый собачий лай. Затем послышались тяжелые шаги и сопение. Калитка слегка приоткрылась, и в проеме появилось красное, опухшее лицо Федьки Булатова.

— Грозе уголовников и мелких хулиганов мое почтение! — раздался хриплый, будто спросонья, голос. — Даже в выходные покоя от тебя нет, Колосков. С чем пожаловал?

— Ты слышал, Федор, в наших местах пару недель назад девушка пропала. Из отдыхающих на озере. Это вот Егор, парень из их компании, занимается поисками, — кивнув в сторону Егора, пояснил Василий.

— Не был, не состоял, не участвовал, — дыхнул перегаром Федька. — Все контакты только через моего личного адвоката. Чтобы каждое мое слово не было обернуто против меня.

— Боевиков насмотрелся, Федор? Может, все же пустишь в дом? — спокойно отреагировал Василий Семенович. — Или ты хочешь привлечь внимание всей улицы к своей персоне? Бывших ментов не бывает, сам знаешь. Слухи пойдут.

Калитка медленно, словно нехотя, открылась. Взорам посетителей предстал пустынный, заросший бурьяном двор. Ни клумб, ни дорожек, ни тем более альпийских горок во дворе не наблюдалось. Лохматая кавказская овчарка внушительных размеров, рыкнув для порядку пару раз, забралась в будку у забора и положила голову на лапы.

— Прошу! — широким жестом Федька показал в сторону лавочки слева от входа в дом, в тени старой яблони, густо усыпанной желтовато-зелеными плодами.

— Белый налив! — с гордостью добавил он, проследив за взглядом Егора. — Угощайтесь!

Не дождавшись реакции гостей, Федька наклонил ветку, сорвал большое яблоко и, с хрустом откусив от него, уставился на деда Василия.

— Как нынче рыбка-то ловится, Федя? Почем копченую туристам продаешь? Коптильня-то твоя не зарегистрирована.

— Не торгую я рыбой, Василий Семенович, — заморгал глазами Федька. — Для себя копчу и для родственников. А по поводу девушки... Я на самом деле ничего не видел и не слышал, потому что ездил с женой к сыну на свадьбу аж в Тверь, соседи подтвердят. Сын давно дорогу домой забыл, невесту первый раз наяву увидели, а до этого только на фото и по видеосвязи. И вообще, ваши действия мне непонятны. Девушка эта пропавшая, как вам должно быть известно, вернулась домой живая и здоровая. И дело закрыли.

— Передай зятю, чтобы разглашением служебной информации не занимался. Как закрыли, так и откроют. Новые обстоятельства, понимаешь, вскрылись. Ну, бывай! Если чего услышишь о девушке, сообщи нам. Пойдем, Егор.

Василий Семенович встал и сделал шаг, чтобы направиться к калитке. Но тут Егор, наконец, решился озвучить вопрос, который давно вертелся на языке.

— Федор Иванович, я слышал, что озеро Светлое и озеро Бездонное связаны подземной протокой. Это правда?

— Кто его знает. Скорее всего, нет, — замялся Булатов. — В той стороне берег камышами зарос, через них продраться сложно. Зато сомов там видимо-невидимо, сам наблюдал. Сом, он в текучей воде жить не любит. Ему тихую заводь подавай. Только я их не ловлю, брезгую. Падалью питаются. А Бездонное вообще загадка какая-то. Сколько раз пытались измерить его глубину, так до сих пор и не измерили. Ну там ил на дне, понятно. Но сколько того ила должно быть, километры? Читал в интернете, что оно выбрасывает на берег странные предметы. Даже, говорят, доски от кораблей иностранных находили, древних. Сам не видел, врать не буду. Но озеро необычное, точно.