Бездомницы

Глава 1. Обо мне

Наконец-то мне выдалась спокойная минутка, когда можно совершить то, о чем давно и страстно желала. Придумать классную песню на гитаре. И не важно, что играть толком не умею. Что о репетиторе можно и не мечтать, как и о книжном пособии по игре. Главное – появилась редкая возможность это совершить. Отец спит, гитара в моей комнате, в квартире на удивление относительно спокойно и тихо. Беру я чудесный инструмент в руки. Вот уже получается не банальное брымканье. Вот и освоила перебор, прорывается та самая мелодия моей души. Отрада моей поганой жизни. Но струна моей музы резко оборвалась, с внезапным появлением отца в моей комнате. Он с гневным криком обратился:

–Что бывает если взять чужую вещь без спроса?

–Я просто поиграю и поставлю на место. – Оправдывалась я

–Неправильный ответ. Я отойду, но скоро вернусь, и займусь твоим воспитанием. – Последнее слово подразумевало неизбежное применение физической силы. Он вышел на улицу, а я морально не выдержала. Не смотря на поздний весенний вечер и прохладный моросящий дождь, я сиганула с балкона на улицу, куда подальше от родных стен и агрессора отца. Жизнь моя – совсем не «ягода-малинка». Родной отец умер в детстве, мама быстро нашла ему замену в виде отчима-алкоголика, а сама уехала за границу, в поисках лучшей жизни. Но перед отъездом не учла одного печального факта. Оставляет она меня на «воспитание» самому злобному мужлану, с ужасной репутацией, для которого я была надоедливым гадким утенком. Только и делала, что мешала ему нормально жить и создавала уйму проблем своим соседством в одной жилплощади. По отношению ко мне он проявлял два состояние: искренняя ненависть по непонятной причине, либо как лишний фон его яркой жизни. До лет 15 я всячески пыталась исправить ситуацию. Старательно следила за жильем, готовила из того, что смогла нагрести на кухне. Заботилась о нем, поддерживала и хвалила без оснований, играя роль «идеальной дочери» на 100%. А результат получался не тот, что ожидала. Постоянная критика, громкие упреки по незначительным мелочам, оскорбления без повода, в частности «проститутка», «тупоголовая», «уродливая бездарность». Бывало, обыскивал мой рюкзак на наличие сигарет и осматривал руки на наличие следов уколов. Я не сдавалась, добивалась уважения, не смотря на выслушанные оскорбления и мерзкое отношение. До тех пор, пока к нему в гости не нагрянуло трое смердящих собутыльников, которым я по доброй воле и с благими намерениями выготавливала «закусон». Поставив тарелку с гарниром отцу под нос, я получила громкий шлепок по ягодице от его друга с фразой:

– Хороша девка! Ну че цыпа, пойдем со мной познакомишься? – смотрю с ужасающим страхом на отца в надежде на его защиту, а от него слышу:

– И правильно, познакомься! И выбей из нее всю дурь в голове! Давно пора ей повзрослеть! – компания принялась гоготать, а я со всех ног выбежала наутек подальше от этой компании. Полночи просидела под окнами своего жилища и ревела. Жаловалась «всевышнему» на свою судьбу, и такое отношение к себе. Район у нас далеко не благополучный, утешения не ждала. Даже наоборот, надеялась, что меня никто не услышит. В противном случае от проблем так просто не отделалась бы. Глубокой ночью задремала подпирая бетонную стену дома. Проснулась от холода. Поняла, что гости отца поутихли, и я бесшумно вернулась обратно в свою комнату. После того инцидента, роль «идеальной дочери» была навсегда мною похоронена. И уже маячила лишь одна цель в жизни. Быстрее окончить школу и убраться отсюда навсегда куда подальше. Жила я в старой и отсыревшей комнате в хрущевке с газовой колонкой. В моей комнате старая кровать с отжившим свое время матрасом, из которого местами вываливался наполнитель, и торчала острая пружина. Подручный ремонт выполняла раз в месяц. Обматывала ее изолентой, закручивала в матрас, зашивала. А гитару отец принес после встречи с уважаемыми дружками. Вешая ее на стену, обозначил «висит тут как память, руками не трогать». Стол, как и стул – старые, шаткие, местами с потертым лаком. Из развлечений – старые советские книги, поломанные игрушки, набор карандашей с бумагой, и добротный телефон нокиа 3310, Одежда – ту, что отдают даром добрые люди. Стиральная машина отсутствовала, стирала руками. Сушила на балконе, так как в ванной стоял сильный запах плесени и канализации. Не выселили нас из тараканного «рая» потому что мама высылала деньги на оплату коммуналки нашей неравнодушной пожилой соседке. И та исправно ее оплачивала. Звали ее Антонина Георгиевна. Помимо оплаты бабушка относилась ко мне как к родной внучке. Откармливала домашним вареньем, впускала к себе обмыться, заплетала красивые прически и по возможности помогала с уроками. Жить у нее не могла, так как раз в неделю к ней наведывалась дочь, для которой я была «в примаках». На родительское собрание Антонина Георгиевна ходила и представлялась как родная, ведь свежие ссадины на лице и руках непременно способствовали этому. Приходилось в жару надевать гольфы по горло и получать насмешки одноклассников. Учителя поначалу тактично боролись с моей семейной ситуацией. А потом от затеи отказались, с признанием «не хотим тебя загонять в детдом, там будет в несколько раз хуже, чем сейчас». Только благодаря бабушке я не отчаялась в этом жестоком мире, и верила что «светлое будущее» у меня обязательно будет. Для этого училась неплохо. Не отличница, и не двоечница. Планировала поступить на повара, и не знать слово «голод».

Друзей у «нищеброда» не было. Человек без толковых хобби, на которые нужны были деньги никому не интересен. За пониманием и добрым словом, кроме Антонины Георгиевны не к кому было обращаться.

Перед побегом умудрилась захватить пару необходимых вещей в рюкзак. Мои учебники и тетради давно перекочевали к Антонине Георгиевне. Гуляла по родной местности, на городском пляже у реки, в парке, в непонимании «как жить дальше». Домой совсем не хотелось, а идти мне некуда. К дорогой соседке нагрянула вся семья в гости, на вокзале патрулирует милиция. Не у кого просить ночлега без риска провести ночь в отделении милиции. Поужинала остатками угощений в пивной забегаловке и хлеба, что прихватила из школы.

Скиталась до поздней ночи, пока совсем не стало смеркаться. Вглядываюсь в очередной раз в родные окна, а там праздник в самом разгаре. Видимо мой побег был тому большим поводом. И хохот отца подтверждал то, что он «сбагрил» свою головную боль. А сидеть в очередной раз под балконом в ожидании «конца праздника» мне не хотелось. На балконе, где сохла моя одежда стоял пузатый гость с мерзким выражением лица, что старательно выкуривал вонючий табак. Мда, одежду снова придется перестирать. И настолько мне надоел этот замкнутый круг бесконечного ада. Настолько устала из года в год жить «вот так». А хотелось лучшего, светлых перемен, отойти от шаблона безвыходности. Найти забытый луч света надежды, поддержки. Теплое место, где я была кому то нужна. Внутри накопилось огромное стремление что-то поменять, и стало совсем не до сна. Натянула капюшон и пошла искать свое место в жизни, избегая приключений на пятую точку. В сторону общежития ЖЭСа. В голове промелькнула мысль «может они мне дадут временное пристанище, без звонка в правоохранительные органы». С молодым дворником Эдиком я был знакома, надеялась на «удачу». Добрела до нужного здания, увидела в окне дворника в компании сварщика. У тех был свой праздник в сопровождении алкоголя, что напрочь у меня отбило желание проситься на ночлег. Но что меня очень удивило так то, что возле их подъезда стояла гитара. Та самая «память отца» который по какой-то причине решил ее выкинуть, а дворник прикарманил, но в общежитие не занес. Я сразу поняла, это есть тот самый счастливый шанс. Моя гитара нашла меня, или я ее. Неважно. Схватила ее и убежала как можно быстрее и дальше. В соседнем дворе обнаружила слабоосвещенную лавочку и присела на нее. Вот она, моя минута славы, Теперь можно окончить начатую песню, что я сразу и сделала. Мотив напомнил песню «Ты неси меня река», группы Любэ. Подобрала ее на удивление быстро, и по памяти спела первый куплет. А когда начала петь припев испугалась не на шутку, так как ее принялся напевать мужчина с хрипотцой, что волшебный образом очутился на моей скамейке. На адреналине рванула спрятаться за ближайшее дерево и стала за ним наблюдать.

Глава 2. Знакомство с новыми друзьями

Мужик, как ни в чем не бывало продолжать петь песню, сохраняя тот же темп. Будто бы игра не прекращалась. Пел на удивление хорошо, в ноты попадал. После припева решил уточнить:

– Моя любимая песня. А играешь ты неплохо для новичка. – Такой сумбур в голове. Откуда он знает, что я новичок?

–Вы меня знаете? – выкрикнула я. Странная мысль промелькнула в голове.

– Откуда б. Тебя не знаю, а вот песня – хорошо знакома. – Старательно намекал он на продолжение концерта.

– Вы музыкант? – начала допрос я.

– Я был бы рад с тобой пообщаться по-человечески. Да вот до дерева докричаться не так-то просто в мои годы. – Ох, как я не люблю знакомства с неизвестными. Как огня боюсь незнакомцев. В потемках было плохо видно, но казалось, мужчине было лет за 50. Светлые волосы. Старые руки. Джинсы, старые кроссовки, рубаха с жилетом. Опасности и угрозы по голосу не предвещалось, рискнула подойти. Когда выползала из-за укрытия, увидела, что мужчина поднялся и направился ко мне навстречу. Я сиганула обратно за дерево. Тот мужчина вышел на свет, протягивая мне руку, со словами:

– Меня зовут Степаныч. И знакомлюсь я стоя, пугаться этого не стоит. Так поступают джентльмены, что осведомлены этикетом. – Выйдя на свет, подтвердилось, что ему за 50. Множество морщин, узкие губы в улыбке. И слова то какие культурные. Человек с манерами, редкий экземпляр. Но все равно сразу не доверилась. Потихоньку надвигалась на него, сжала осторожно его руку в ответ со словами:

– Таня!

– Приятно познакомиться, Таня! Помимо красивого голоса ты еще и красивой внешностью обладаешь. Не удивительно.

– Спасибо! Не стоит льстить. Так вы музыкант? – уточнила я, присаживаясь вместе с ним на лавочку.

– Немного. Играл в молодости на гармони. А у тебя хорошие данные. Где научилась петь?

– Да, собственно говоря, нигде. Самоучка. И петь не умею.

– Не скромничай, коль талантом обладаешь. Но и хвалиться им тоже не стоит. Не в этом районе, по крайней мере. Почему одна гуляешь в такое опасное время?

– Да настроение такое. Хочется чего-то нового. Впечатления. Воздуха. Перемен.

– Прекрасно понимаю. И новая песня – прекрасное начало. Давай еще что споем, для души? – странный товарищ. Но то что не пристает с другими намеками уже радовало.

– Позови меня тихо по имени. – Предложила застенчиво я

– Замечательно. Я подпою. – Добавил новый знакомый. Подбираю я аккорды и слышу, что к нам приближается группа буйных алкоголиков. На их вступлении я притихла в ожидании, что те спокойно пройдут без лишних инцидентов. Да не вышло. Наша компания привлекла их внимание и один из них прокричал:

– Эй, парочка. А ну-ка стоять! – и все, рефлекс сработал. Кинулась наутек. Степаныч бежал чуть медленнее за мной, предложив:

– Давай в УПК спрячемся! Там есть, где укрыться!

– Хорошо! – впопыхах ответила я. Большое заброшенное УПК действительно было прекрасным местом, где можно было бы спрятаться. Да беда только в том, что это излюбленное место неформалов и наркоманов. Иногда они устраивали там праздники и разборки. Хоть бы не сегодня. На территории мне удалось оторваться от пьяной компании и даже от самого Степаныча. Запряталась в угол, вжалась комочком и вслушивалась в звуки. Орали они довольно долго. Высказали парочку матных фраз, и от затеи с поиском беглецов отказались. Через пару минут я осторожно вышла на разведку. Убедившись, что все спокойно покинула территорию, продолжая свои ночные приключения с гитарой наперевес. Направление взяла на частный сектор, в надежде отыскать там забытый всеми сарай и провести в нем ночь. Старалась обходить шумные участки с веселыми компаниями. Внимательно и бесшумно следовала по улицам. В один момент от страха сердце не выпрыгнуло из груди, когда услышала шепот девушки:

– Подруга, подойди сюда! – вжалась в фонарный столб, оглядывалась. Искала, откуда голос, а девушка добавила:

– И не надо прятаться. Я не злая собака. Подойди сюда, помощь нужна. – Еще и рукой через калитку помахала. Тонкая рука девушки, навряд ли она доставит мне неприятности. А судя по ее шепоту это у нее их уйма. Решила выяснить это, подходя к ней:

– Что от меня нужно?

– Выручи, красотка. У меня вообще трындец, без помощи не справлюсь.

– Что случилось? – подошла к ней ближе. Молодая девушка блондинка, глазища большие, а цвет не разобрать. В черной шапке, кожаная куртка, продолжала объяснять:

– Смотри, видишь ту громкую компанию? – указала мне на группу ребят и девушек, что гоготали и болтали без умолку под громкую музыку.

– Угу.

– Мне нужно сбежать от них. Я заложница. И для этого надо их отвлечь.

– О не. Спасибо, но у меня и так пробоем хватает.

– Да я тебя о многом прошу? Просто закинь бутылку в ту сторону, как можно дальше. Просто отвлечешь, и я сумею сбежать. Ты же тоже одна скитаешься не от счастливой жизни?

– Не от счастливой! – повторила я.

– Значит, друзья по несчастью. Выручишь подругу? – Мда. Хулиганить до этого никогда не пробовала, но девушку было искренне жаль. Мне то вырваться вышло, а у нее засада посерьезнее. Вздохнула безысходно, пробурчала:

– Помогу!

– Спасибочки! Держи бутылку, иди к концу в правую сторону, закинь на участок как можно дальше. А я вылезу и побегу в левую. Все понятно?

– Понятно! – Ответила я, взяв бутылку. Внутри сердце бешено билось от страха. Больше всего на свете не хотелось бы быть пойманной и замеченной. Старалась не думать о плохом, но слабо выходило. Стою я на нужном месте, руки трясутся. Собираюсь с духом и со всей силы кидаю несчастную бутылку. Та улетает далеко, громко разбивается. Да притом попадает в лампочку. После заброса на всем участке отключается свет. Я бегу к калитке, помогаю новой подруге спуститься, а та со спортивной сумкой на плече благодарит, наутек бежит в левую сторону, взяв меня за руку. По дороге расхваливала:

– Ну, ты стрелок, музыкантша. Кто бы мог подумать, что такая меткая. Просто золото.

– Ой, да потом будешь лить в уши. Куда мы вообще бежим?

– Знаю я одно тихое местечко. Еда там точно будет. – Уточнила она. Забрались мы с горем пополам на какой то участок, вышли дебрями уже на другой. Волшебным образом она достает из своих волос отмычку, откуда она у нее и почему умеет пользоваться не стала уточнять. Взломали чей-то дом, вбежали внутрь, сели около окна, всматривались на улицу. Спустя пару секунд подруга обозначила:

– Все чисто! Можно расслабиться! – И включила свет. Лампочка слегка ослепила, а я принялась ворчать:

– Куда мы вообще попали? Чей дом взломали?

– Главное не чей, а насколько мы тут. Не сцы, перекусим, перекантуемся, и наутро нас тут как и не было! – уверенно заявила подруга, продолжив.

– Эм, я кстати Люся! – и протянула мне руку натянув на лицо дружелюбную улыбку. Я пожала руку в ответ с фразой:

– Таня! – уже второе знакомство за вечер. Не плохая тенденция. И искренне надеялась, что на сегодня личный рекорд побит. Люся выворачивает содержимое шкафов, с допросом:

– Ты из какого общага?

– Что-о? – изумленно уточнила я.

– Да ладно. Еще никуда не примкнула?

– Люся, о чем вообще речь?

– Ой, счастливая-я. Вдвойне на сегодня.

– Бред. – Утвердила я, ставя гитару и рюкзак на по, принимая положения полулежа на кухонном уголке. Та просовывает мне тушенку со словами:

– Слушай. Люди, что не имеют дома и живут стаями, как волки называют бездомниками. Стаи бездомников – общаг. Мы кочующие ребята, живем и промышляем в заброшках. Я сбежала из западного общага. К нам нагрянули северные ребята, с предложением, от которого пришлось унести ноги. – Девушка открыла ножом консервы, уплетала содержимое вилкой, закусывая хлебом. Пододвинула угощение мне, а сама принялась за хлебцы. Я хоть и была жутко голодная, осторожно кушала и уточнила:

– Так, хорошо. Ну, допустим. А что за предложение? – та с полу забитым ртом объясняла:

– Я промышляю отвлекашкой в покере. Да, не спрашивай, как угораздило. Играю роль глупой и пьяной девушки. Подсматриваю карты игроков, и намекаю своему игроку о раскладе. Да и сама по лицам научилась считывать карты игроков.

– Хм, интересно. – Выслушивая, я уже кушала усерднее.

– Так вот, понравилась я одному игроку из северного общага. И сегодня дело дошло до того что меня купили как бесхозную корову. Ага, так я и хотела, попасть в лапы этого алчного урода. В общем, убираться надо Танька. Переждем бурю до утра, и свалим отсюда подальше. А ты сама как тут образовалась? – Спросила она открыв ножом банку с соком и разливая по кружкам:

– Я сбежала из дома, от отчима агрессора. Лучше уж буду жить на улице чем с ним.

– Мда, судя по твоей визитной карточке… – высказала оглядев меня с ног до головы. – Дела у тебя куда хуже, чем у меня. В общаг – не иди, по крайний мере в этом районе. Ничего хорошего тут не свалиться на голову, только неприятности. Черт. – Испугалась Люся, быстро выключив свет. Смотрит, а забор открывается на участок, и в окна светят фары автомобиля. Заезжает старый Жигуль, в машине сидят взрослые женщины. Люся обозначила:

– Так, собирай монатки, и тихо валим. Вон там есть выход. – Я схватила рюкзак с гитарой, взяла ее за руку и тихо вышли к запасному выходу. Через очередные дебри и завалы перелезли через два забора, вышли к очередному заброшенному дому. Он на наше счастье был открыт. Люся оглядела все комнаты, обозначила:

– Чисто, можем осесть.

– Ох, какая непростая ночка.

– И не говори. Зато сбылись наши мечты. Вот она свобода. Сладкая и вкусная. Кстати, что тут по сладенькому? – Она пошла рыскать очередной сервант в поисках нашего ужина. Мне как то стыдно было принимать в этом участие, и просто хотелось спокойно отдохнуть от всех этих переживаний. В этом доме с запасами дело было совсем худо. Нашли пакет печенья с пряниками. Запили водичкой, и улеглись на старый диван. Я хоть и была знакома с ней пару часов, но спать одной, да в чужом доме был совсем не вариант. Разместились мы вдвоем на одном старом диване, откопали в шкафу плед с подушками. Пожаловались немного на нашу тяжелую жизнь и в обнимочку легли спать. Сопит она тихонько, а мне совсем не спится. То так повернусь, то этак. Удивлялась стальным нервам подруги. И мало ого, еще и мерещились звуки, скребет, треск. Уж если опытная Люська не реагирует, значит, это моя психика играет на нервах. Заткнула уши, лежа на боку. Не смогла уснуть. Лежу на спине и вдруг смотрю, картина в дверном проеме поменялась. Темнее стало. На душе стало дичайшее страшно, сердце отдавало бешенный ритм. Решила встать и проверить в чем дело. Приподнимаюсь, а тень в проеме пошевелилась. И как я завизжала в этот момент. Люся подключилась моментально и завизжала вместе со мной. Спустя пару секунд в комнате зажегся ослепительный свет, а мы как могли, спасались. Падая на пол, хватали свои пожитки, намереваясь сигануть в окно. Мои глаза прозрели, и я не поверила своим глазам…

Глава 3. Новый «друг»

Степаныч, собственной персоной. Поднял руки вверх, будто находился под прицелом. Мутно, непонятно, но очень поход на того которого видела под светом фонаря. Рубашка та же. Люська орала:

– Палундра! Всем за борт! – а я уточнила:

– Степаныч?

– Танюша? – Да, видимо это он и есть. Люся от неожиданности присела на подоконник, почти выпрыгивая из окна, и добавила:

– Танька, вы знакомы? А чего ж ты панику развела?

– Да где ж я спросонья должна узнать.

– Танюша, я не хотел пугать. Это мое жилище, вот смотри! – просовывает мне рамку с фото, где он с женщиной в свадебном платье. Подруга смотрит и уточнила:

– А че ж мы тогда стоим как не родные? Я Люська, подруга Таньки.

– Я Степаныч! – те обнялись как закадычные друзья и направились на место предполагаемой кухни праздновать знакомство. У меня с души отлегло. Сумасшедшая ночка за всю жизнь. Застелила кровать, видимо выспаться сегодня не получится. Зашла на кухню, а они уже накрыли на стол угощения с блинами и вареньем, заварили чай и болтал обо всем. На часах пол 6 утра, уже светлеет за окном. Знакомимся с Степанычем. Выяснилось, что тот работал токарем в свое время, свободное время занимался музыкой. И вдруг черная полоса. Супруга умерла, на работе сокращение, тяжелая борьба с онкологией. К бедной жизни скатился не сразу, в общагах не состоит, но общается со многими товарищами из разных обществ. Болтаем мы около часа, беседа заканчивается его фразой:

– Ох, девочки. В опасном вы месте находитесь. Налеты тут бывают ежедневно. – И в подтверждение его слов слышим советский дверной звонок, и слова Степаныча:

– Ну все, опоздали! Это гости, на улице! – Снова сковал страх. Подорвалась с места с заявлением:

– Люська, я проверю и быстро вернусь! – Тихо выбираюсь из дома на разведку, подхожу сбоку, где хорошо видно сквозь незахламленную сетку рабицу нашего гостя. Это оказался широкоплечий молодой человек в черной косухе, с щетиной и русой челкой закинутой назад, в черных солнцезащитных очках. Смотрел куда-то вниз, упираясь рукой об калитку, периодически нажимая кнопку. С виду ему лет 30. Медлить не стала, поторопилась за подругой, встретилась с ней на выходе, выдав:

– Люська, бегом отсюда! Заявился мужик в косухе!

– Это по мою душу! – Ответила она с вещами, всучив мне рюкзак с гитарой и мы рванули снова во двор. Сначала спрятались за сараем. Пока Люся громким шепотом возмущалась на этого упыря, мы спрятались за хлам во дворе. Видим, что он идет по нашим следам, мы с подругой зашли с другой стороны сарая. Люська осталась выглядывать тихо из-за бочки с решеткой, а я двинула дальше. Бородатый гость заметил Люсю, ей к сожалению сбежать не удалось, поэтому та громко ругалась. Он привел ее к Степанычу, что стоял в дверях дома. Мужик с недовольством выяснял:

– И как это понимать? Что это за кадры? – Степаныч начал выгораживать:

– Не надо ругаться, сынок. Это моя подруга. Ничего же они не сделали.

–Ага, значит есть еще одна? – Трындец, Степаныч прокололся. Даже не стал ждать утверждения, просто целеустремленно направился искать и меня. Осматривался как ястреб, надвинулся в мою сторону. Я тихонько и аккуратно выкарабкалась за забор. Бесшумно кралась вдоль стенки, отошла от сарая в сад, и вдруг из-за другого угла меня сзади обняли, заблокировав руки, с фразой "стоять". Отбиться гитарой и ногами не вышло. Хоть инструмент и старый, оставлять его не хотелось. Ругалась, брыкалась с фразой:

–Живо выпусти меня, садист.

–Помолчала бы, воровка.

–Я не воровка. Это моя гитара.

–Что ж без чехла ее носишь тогда? Будто быстро прихватила и сразу наутек.

–Не твое дело.

–Сейчас разберемся чье дело.– И тянет меня за бицепс обратно, к Степанычу. Люси на улице не было, так как она с хозяином сидела дома и завтракала. При виде его подруга тряслась как лист, пролепетала:

–Отпусти ее. Хотя бы одну из нас отпустите.

–Степаныч. Объясни мне хотя бы ты, что они тут забыли? И откуда у нее гитара?

– Успокойся, прошу. Это мои новые друзья. Таня и Люся. Давайте присядем и спокойно поговорим!– Предложил Степаныч, поднимаясь из-за стола и усаживая меня на стул. А наглый бородач возмутился, наклонившись ко мне ближе с угрозой:

– Спокойной не получится. Из какого вы общага? И не прикидывайтесь, меня не проведешь, как Степаныча! Мне по плохому это выяснить? -Навис надо мной, так как Люся успешно спряталась за Степанычем. В голове набатом било мысль «Опасность! Угроза! Сваливай отсюда и побыстрее!». Но, не смотря на относительную защиту, Люся первой ответила:

–Расскажем по-хорошему. Я из западного общага, но я сбежала. И возвращаться не собираюсь. В аду его видала. А Танюша она сестра по несчастью. Сбежала из дома от отчима-тирана. Ни в каком общаге она не состоит. Не успела. – Ну вот, чудесно. Я ни звука не произнесла, а за меня уже все рассказали. Я ненавидела его за бесцеремонность, а он не сводил с меня злющих глаз серого цвета. Выглядел он весьма сурово и угрожающе. Следующий вопрос адресовал лично мне:

– Сколько тебе лет то?

–17. – Отчеканила я

–Я не хочу проблем. Возвращайся домой, пока тебя не объявили в розыск. Или тебя подбросить в отделение милиции?

– Я не вернусь домой. Отчим в розыск не подаст. У него и без меня проблем с милицией хватает.

– Ты понимаешь, сколько мне светит за кражу несовершеннолетних? Это серьезная статья.

– Я не прошу себя красть. Выпусти, и я уйду. Люся, пойдём! – Намеревалась я встать, но он начал удерживать силой, а я пытаться убрать его руки с себя. При этом он утверждал: