- -
- 100%
- +
Подумала и сразу отбросила эти мысли куда подальше. Опять слухи пустит, хитрец. Придумает какою-нибудь пакость, из-за которой деревенские все как один начнут меня стороной обходить. Как за письмо царю не загнобил, вопрос. Наверняка Василиса предупредила, чтобы не смел пакостить. Тут не углядела. В кабинет он тогда именно с этими молодцами отправился. Вот и предложил… пожить у старушки. А у богатырей времени нет с ним лясы точить. Туда-сюда прогуливаться, решая, где бы им на ночлег остаться.
Разговор был недолгим и вскоре мои незваные гости покинули дом. Оставшись одна, приступила к готовке. Радости от соседства не испытывала. Однако, будет не красиво с моей стороны показывать характер и воплощать в жизнь кровожадные мысли. Но, на всякий случай, сегодня, когда отправлюсь в лес, прихвачу еще парочку бледных поганок. Настою их на травах и… если будут буянить или к девицам местным приставать, добавлю в еду. Два дня из кустов вылазить не будут.
Отодвинув стол, наклонилась и, схватившись за металлическое кольцо, потянула на себя. Я мало ела. В основном подавляла голод чем-нибудь простым и быстрым в приготовлении. Разносолов и варенья накопилось много. Еще и мяса копченого с сыром было в достатке. Знали, соседи, чем меня задобрить, если монет звонких в карманах нет. Придется разворошить погребок иначе исхудают богатыри и кто нас от силы темной спасать будет?
Изысков делать не стала. Каша на воде, копченое мясо и соленые помидоры с огурцами, чем не ужин?
Выставила все это на столе, чтобы если молодцы придут, когда меня дома не будет, сами поели. Знаем мы, что если мужику перед носом поесть не поставить, он будет думать, что дома стадо голодных мышей повесилось. Жители в нашей деревне были гостеприимными. Это если старосту в расчет не брать. Этот от одной лишь жадности располнел настолько, что ноги с трудом передвигает. А мы простые, человека голодным не оставим. Одно беспокоит, не будет ли богатырей у сеновала опасность поджидать? Насколько чутко они спят, чтобы услышать, если очередной черт будет из земли свои волосатые конечности высовывать?
Ближе к полуночи я поняла, что богатыри не особо-то и торопятся вернуться в дом. Не хватало еще, чтобы они в лесу заблудились, непутевые. Посмотрев в окно (какой раз за длинный день уж и не припомню), стала собираться. Взяла с собой холщовый мешок, свою палку-выручалку, обулась, чтобы не ходить по лесу босяком и вышла из дома. Дверь запирать не стала. Как молодцы войдут, если я избушку свою на все замки закрою? Впрочем, с них станется выбить дверь или войти через окно.
Оказавшись на извилистой тропинке, что вела к самому краю леса, посмотрела на небо. Дождя сегодня быть не должно. Столько звезд я давно не видела. Яркие, словно блестящие капельки росы. Больше мне сравнить было не с чем.
Оказавшись под защитой деревьев, вдохнула чистый влажный воздух и, не теряя времени даром, опустилась на корточки, касаясь свободной от палки ладонью земли. Ну, помогай землица. Направь на нужный путь и не дай заблудиться. Помоги найти цветущий гриб. Ну и парочку поганок. От своих слов я не отказываюсь. Даже если они и произнесены про себя.
Минуты три я не ощущала никакого отклика. Показалось, что лес обиделся на меня и не собирается помогать. Кто мог знать, что он будет недоволен моим самоуправством. Черта что ли пожалел?
Земля под ладонью стала нагреваться. Отдернула руку, боясь обжечься. Ничего себе… с чего это леший решил сжалиться? Он, хозяин этих мест, обладал скверным характером. И если решил прийти на помощь, это означает, что и он, наконец-то, понял, чем грозят нам разбушевавшиеся рогатые.
– Чего встала, – проскрежетал голос слева от меня. – Поторапливайся. Пока богатыри на твой след не вышли. Тогда тобою задуманное еще долго не воплотится в жизнь.
Повернула голову в его сторону. На первый взгляд и не скажешь, что леший. Вроде обычный человек. Ну и что, что кожа зеленоватая и облачен он в листочки, травки и веточки всякие. Это на первый взгляд. На самом деле под всем этим безобразием вполне себе обычная, но простая одежда. Еще и босяком он круглый год ходил. Лешему не были страшны никакие морозы или жара.
– Спасибо за помощь, – поблагодарила хозяина леса и пошла за золотистой нитью, что вела меня вглубь.
Деревья жалобно поскрипывали. Ветер усиливался, шуршал пока еще зеленой листвой, накренял ветки, норовя хлестнуть по лицу. Приходилось прикрываться рукой, чтобы не выбраться отсюда с расцарапанным лицом.
Вдалеке завыл волк. Он не тронет, если леший вдруг не передумает помогать. И лисы носа не покажут, если на то не будет его дозволения. Ссориться с Ено чревато. Этот зеленокожий хитрец обиду в себе мог держать долго, а потом как натравить… зайцев или ворон, например. Хищников не станет тревожить. Опасно это не только для попавшего в немилость человека, но и для самого зверья. Кто знает, что деревенский может с собой за пазухой или за поясом носить.
Над головой промчалась птица. Она почти коснулась волос на макушке лапами. Ухнула и устроилась на ветке дерева, что рос прямо напротив застывшей в испуге меня. Конечно, я знала, что филины и совы ночные птицы. Но что конкретно этот серебристый красавец здесь забыл? Размах крыльев будь здоров. Он легко мог задеть прочный ствол. За местную растительность не переживала. А вот за птичку почему-то заволновалась.
Огромные черные глаза смотрели в упор. Почему именно черные, а не желтоватые? Они притягивали взор и отвернуться было выше моих сил. И снова задаюсь вопросом: как филин здесь оказался? Сколько ходила по этим местам, никогда не видела. Совы, бывало, на ветках сидели. Ухали, пробуждались перед ночной охотой. Но это точно не сова.
– Как ты здесь оказалась? – о чем думала, о том и спросила.
– У-у-у-у-ух, – отозвалась птица и склонила голову ближе ко мне.
Я бы может постояла еще, поговорила с необычным существом, но время ждать не будет. Нить в любой момент могла исчезнуть. Дорогу назад я найду, а вот цветущий гриб уже навряд ли. С поганками проблем особых не было. Вон… правее растет несколько. Такие вполне подойдут.
Отошла от дерева, на котором продолжал восседать филин, и сорвала три гриба. Сунула их в мешок и пошла дальше, держась указанного нитью пути.
Я увидела его на небольшом возвышении, полностью покрытом мхом. Моя путеводная нить обвила широкую прочную с виду ножку, словно пыталась сама вырвать гриб из земли. Взобравшись на холмик, но не торопилась отделять это чудо природы от грибницы. Красивый… и ужасно ядовитый, если использовать его неправильно. На бурой шляпке, прямо по центру красовался небольшой белый цветок, напоминающий обычную ромашку. Еще можно было разглядеть желтоватые крапинки. Которые, если на гриб попадает лунный свет, начинают светиться, тем самым освещая приличный участок земли.
Только после того, как налюбовалась на эту красоту, решилась и сорвала свою находку, сразу же пряча ее в мешок. Соседство с поганками не должно было навредить природным свойствам цветущего.
И вот я выпрямляюсь, и уже переступаю с ноги на ногу, чтобы по мху аккуратно спуститься и пойти обратно к своей одинокой избушке, как услышала громкое уханье. Дернулась, замахала руками, теряя равновесие и стала падать прямо в объятия светловолосого богатыря, который умудрился бесшумно подкрасться ко мне со спины.
Белозор подхватил меня легко, даже не пошатнулся. Растерявшись, обхватила мужчину за шею. Честное слово, руки сами собой потянулись к витязю, ища опоры и… защиты.
Мотнула головой, нахмурилась. Это когда это травнице, живущей уже долгое время одной, понадобилась защита? Не нужна она. До палки-выручалки только дотянусь и все. Против любого черта пойти готова.
– Что же ты, девица, так поздно по лесу гуляешь, – проговорил богатырь, а у меня сердце из-за этих слов быстрее забилось, а по спине мурашки побежали.
Нахмурилась еще больше, и злясь на себя, и боясь такого поведения своего тела. Колдовство он что ли какое использует, что я так на него реагирую? Слова сказать не могу. Смотрю, как дуреха, в голубые глаза и смотрю.
– А Вольга где? – наконец, вымолвила, продолжая тонуть в колдовских очах. Ну как есть Аленка. Она своему Фоме проходу не дает. Молодец из-за этого лишний раз из дома не выходит. Матушка его на поле гонит, а он упрется рогом, или двумя, и ни в какую идти не хочет. Мирослава неподалеку от их избы живет, все слышала. Рассказала мне по секрету. Я и молчу, никому не говорю. Даже Аленке, которая заметила, что греющий ей душу и сердце парень не торопится предложение делать.
– Здесь он, – хмыкнул богатырь и посмотрел себе за спину.
Туда и я глянула. И чуть было не закричала со страху. Неподалеку стоял большой волк с серебристой шерстью. Нет, не лунный, о которых легенды ходят. Вполне обычный, но мощный. Клыки такие на вид острые, что, кажется, легко толстую палку переломить могут. Слухи правдой оказались. Помимо сокола и орла, он еще и в других зверей превращаться может.
– След взял? – невозмутимо спросил Белозор, крепче прижимая меня к себе. Это что еще за наглость?
Убрала руки с шеи и, упершись в могучие плечи, попыталась отстраниться. Проще огромный камень передвинуть, чем хотя бы на пол-ладони от этого голубоглазого.
– Пусти, – прошипела, когда спустя несколько жалких попыток избавиться от близости богатыря, я потерпела поражение.
Пока я брыкалась, Вольга вернул себе человеческий облик и заговорил:
– След на самую границу с Замухрынью ведет. Не думаю, что это Кощей козни против нашего царя строит. У них уж как несколько лет перемирие. Деревенька неудачно стоит. Тут неподалеку кладбище заброшенное. Так просто не углядеть, все заросло. Оттуда сила темная и вырывается.
– Неужели колдун какой объявился? С Материка прибыл? – стал вслух размышлять Белозор.
– Надорвешься, отпусти, – проворчала, однако, не предпринимая очередную попытку освободиться.
– Сюда бы Колю, Толю, Леню и Олю, они бы быстро разведали обстановку. – Вольга запрокинул голову и посмотрел на листву, частично скрывающую от наших взглядов чистое от облаков небо. – С неба кладбище не увидеть. Я неподалеку бродил. Туда носа не совал.
– И не стоит пока, – согласился с решением товарища витязь.
Я больше не заговаривала. Сидела, краснела и злилась. Соскочить с рук не получалось. Молодец, будто издеваясь, не ослаблял хватку. Точно, первым делом займусь настойкой на бледных поганках. К разговору прислушиваться не забывала. Про кладбище заброшенное я слышала. Но никогда там не была. Бабушка моя еще ходила, собирала там травки в полнолуние. Говорила, что сила в них большая, целебная. Я была склонна ей верить, но дорогу туда никто не показал. Бродить по лесу, разгуливая у границы было опасно. Кто знает, какая живность во владениях Константина Бессмертного обитает. Вдруг мы для них как сладость заморская.
– Возвращаться пора, – Вольга вновь посмотрел на нас. – Неси свою добычу. Иначе споткнется где. А нам живая и здоровая травница нужна. Чтобы если что, деревенским помогала. Нервные они. Ты, красавица, настойки успокаивающие впрок наделай. Иначе никак. Нечисть скоро совсем обезумеет и чаще из землицы вылазить будет.
– Что же я, – злости во мне стало еще больше, – по-вашему, кроме как на простейшие настойки, больше ни на что не способна? – Негодование стало закипать во мне, как вода в котелке, что на огне греется.
– Не гоже девке в мужские дела лезть, – произнес Белозор и направился прочь от холмика.
– Я тебе не простая девка! – возмутилась и погрозила богатырю кулаком. Чуть по носу не попала. А если спорить начнет, то и в глаз попасть могу. Будет потом красавиц местных фингалом пугать. – И нечего меня нести. Я тебе не сундук с золотом!
– Эх, – вздохнул идущий по левую руку от товарища оборотень, – не знаешь ты еще, красавица, что девица душе и сердцу милая, дороже любого злата и драгоценных камней.
Смолчала, потому что спорить с этими двумя было бесполезно. Мужчины… их сложно переубедить. Если только лаской, но тут все сложно. Кто они мне такие, чтобы я перед ними лисой крутилась?
Печально посмотрела на становящееся все меньше и меньше возвышение, на котором рос цветущий гриб. Там, неподалеку, осталась лежать в траве моя палка. Потом за ней вернуться что ли? Или проще новую найти?
Слова Вольги встревожили. Мы с голубоглазым молодцем всего ничего знакомы. Разве можно меня, почти незнакомку, сравнивать с драгоценными камнями, например? Хорошо «поют», да не верится. Ой и попортят они девок наших. Ох и намучается потом староста.
Разговор сошел на нет, и до моей избушки мы дошли молча. Я пыталась молча дать понять Белозору, чтобы он отпустил меня. Дернула ногой, недовольно сопела, смотрела грозно. Мужчина либо на самом деле ничего не замечал, либо делал вид. Я склонялась ко второму предположению.
Войдя в дом, не сговариваясь, разулись у входа и направились к накрытому столу. Еда за время моего отсутствия остыла и пришлось затапливать печь. Жаль, она у меня не волшебная была. Поговаривали, что в избушке Яги Ульяны печка сама протапливалась. Слухам нельзя слепо верить. Если бы я сама могла там очутиться и своими глазами посмотреть…
К слову о глазах. Богатыри провожали чугунок с кашей такими голодными взглядами, что сразу становилось ясно – проголодались. Это в свою очередь означало, что завтра, вероятнее всего, опять придется готовить.
В еде богатыри были неприхотливы. Глубокие тарелки с кашей умяли за считанные минуты. Я еще и половину у себя не съела, хотя мою посудину тарелкой назвать можно было отдаленно, а они уже тянулись руками к разносолам.
– Ну, девица, накормила, – Вольга приложил руку к груди со стороны сердца и коротко поклонился, вставая из-за стола. – Теперь мы за собой уберем и, если тебе сегодня ничего от нас ненужно, спать отправимся.
Я сидела за столом и хлопала глазами. Сказать что-нибудь вразумительное не получалось. Где это Гвидон Салтанович таких воспитанных витязей нашел? Или остальные собрали в себе самое худшее? А что, если эти двое притворяются? Я потеряю бдительность и… А что «и» думать не хотелось.
– Не нападут ли на вас, пока вы на сеновале ночевать будете? – задала тревожащий меня в последнее время вопрос.
– Чутко спим, – ответил тревожащий мою душу богатырь, тоже вставая со скамьи. – Накормила ты на знатно, тут не поспорю. Но если снова следить за нами удумаешь, проблем на себя накликать можешь.
– То есть? – И я решила с места встать. Ой, чую, договоримся сейчас.
– То и есть, – губы витязя медленно стали растягиваться в улыбке. – Макушку твою светлую в окне только староста Остап не видел с женой. Так что, прости, Любава, представляться не будем. Наши имена ты уже знаешь.
Вот значит, как… Они видели меня, когда я к дому главы нашего подкралась. Досадно, но ничего плохого я не сделала.
– Спокойной ночи, – проворчала, складывая руки под грудью. Невольно бросила взор на сарафан. Измятый, порвать у колена умудрилась и пятна грязи по краю вышивки видны. Волосы, скорее всего, тоже в разные стороны торчат. Прямо красна девица. Кикиморы и того краше. – Я сама все уберу.
Сказав это, подхватила со стола несколько тарелок и отнесла к корыту с чистой водой.
– Упрямица, – хохотнул Белозор и, перехватив меня за талию, приподнял над полом и отставил в сторону. Я замерла с тарелкой, которую от неожиданности прижала к груди. Теперь там расползалось мокрое пятно. – Сказали же, что сами все сделаем.
– Я в доме хозяйка, – недовольно пролепетала, – и что вы себе позволяете?
– Вольга, друг, неси все остальное.
Этот… молодец точно меня всерьез не воспринимает. Привыкли они, наверное, в своем тереме девок принижать. Или портить, что более вероятно. Засуетились по комнате. Убрали остатки ужина, сор в ведро скинули и к помывке посуды приступили. Я продолжала стоять, прижимать к себе злосчастную тарелку и да, хлопать глазами. Слов приличных в голове на тот момент не крутилось. К лешему их послать, что ли? Так они с другими знакомы. Хотя я до этого про них слыхом не слыхивала. Деревенька у нас в отдалении от остальных стоит. Сюда просто так не захаживают. А местным, чтобы что прикупить или продать, приходилось пешком дня два идти до деревни, где в первый выходной месяца ярмарка проходила.
– Что же ты стоишь, девица? – отставляя чистую тарелку в сторону, вопросил Вольга. – Потерпи уж нас немного.
– Это, брат, еще не известно, – покачал головой Белозор, отирая влажные от воды руки о тряпицу, что лежала рядом с корытом. – Все случиться может. Как бы нам тут на седмицу или более не задержаться.
Оборотень наградил товарища хитрым взглядом. Точно они оба знали то, чего глупым и недогадливым деревенским девкам знать не следует.
– Послушайте, богатыри, – я наконец отняла от груди посудину и, подойдя к столу, положила ее в корыто с уже не очень чистой водой. – Вы за кого меня принимаете? Думаете, я не пойду к старосте жаловаться?
– А на что жаловаться? – развел руками Вольга, смотря по сторонам. – Не беспокойся, красавица, все что наедим, с лихвой вернем.
– Не о том она, друг, – улыбка на лице голубоглазого стала еще шире. – Но к старосте не пойдет. Ты что же… – Он сделал шаг в мою сторону. Я благоразумно отступила. – Надеялась, что мы о тебе за это время ничего не узнали? Что Остап тебя оклеветал и после этого к тебе не каждый ходить стал. А если опять к нему жаловаться пойдешь, еще что придумает. – Заметив, что я вот-вот готова наброситься на него, молодец продолжил, выставляя перед собой руки с раскрытыми ладонями: – Не злись, красавица. Не враги мы тебе. Но к другому порядку привыкшие. Сами за собой убрать можем. И коли сказали, значит, так и сделаем.
Вздохнула, покосилась на мешок, лежащий у печи, и подумалось мне тогда, что спать сегодня не лягу. Надо побыстрее отвар на бледных поганках сделать.
– Спи спокойно, Любава, – напоследок пожелал Белозор. – Сегодня мы тебя тревожить уже не станем.
Вольга ничего не сказал. Подмигнул правым глазом и направился в сени, вслед за своим товарищем.
Наглецы, вот наглецы, а!
Постояв еще немного в одиночестве, опять осмотрелась, проверяя, все ли нормально и не надо ли где прибрать. Время было уже позднее и по-хорошему стоило ложиться спать. Но, почему-то сна не было ни в одном глазу. И богатырь светловолосый из головы все никак не выходил.
С шумом выдохнув, пошла на улицу. Умоюсь холодной дождевой водой, что в небольшой бочке на углу дома собралась. Буду до тех пор ополаскивать лицо, пока все мысли на место не встанут. И пока я не перестану о всяких глупостях думать. Они пугали и вызывали сумятицу. Не к добру это. Словно я до Белозора молодцев не видела и не общалась с ними. Петр, сын кузнеца вообще как-то осмелел и поцеловал меня на глазах у своих друзей. Поспорил, наглец, что не оттолкну. А я оттолкнула. Да еще и коромыслом по маковке огрела. Благо матушка его ведра с оным неподалеку оставила. Не донесла до дома. За мужем пошла, чтобы помог. Вот я и воспользовалась подвернувшейся удаче. С тех пор Петька меня за пару домов стороной обходит. Недотрогой я не была. В том смысле, что молодых людей не чуралась. Просто не горела желанием переходить ту черту, за которой потеряю свободу. Смотря же на голубоглазого, я стала задаваться вопросом, а нужна ли она, эта свобода? Чем хороша жизнь в одиночестве?
Выпрямившись, отерла ладонью воду с лица, отошла от бочки и, споткнувшись на чем-то, полетела спиной на встречу с землей. Коротко вскрикнула, махнула рукой, тщетно пытаясь удержать равновесие.
– Хр-р-р-р-рю-у-у-у! – взвизгнуло мое живое препятствие, вставая на задние лапы и знакомо стукая передними копытами. Вот черт, снова этот черт! – Хр-р-р-р-р, – глаза заволокло ярким красным светом. – Хр-р-р-р-р! – пятачок дернулся.
Уперлась локтями о землю, приподнимаясь. Мне бы вскочить и бежать куда глаза глядят. Но там на сеновале богатыри спят. Что если этот рогатый не один заявился?
Тихое похрюкивание со стороны заднего двора дало понять, что моя догадка верна. Неужто отомстить решили? Напали ночью, надеясь, что все уже спят. Возможно, и богатырей не ожидали увидеть. Иначе чего довольное похрюкивание превратилось в визг ужаса?
Черт с копытами встрепенулся. Посмотрел себе за спину. Дернул хвостом с кисточкой, обвил им левую ногу и, опять посмотрев на отползающую от него подальше меня. Сделал первый шаг. Плохо дело. Поблизости не было ничего такого, чем бы я могла приложить незваного гостя.
Внезапно перед ним возник еще один черт. Он, как и собратья, вылез из земли и, выставив перед собой вполне себе человекоподобные руки, остановил тем самым своего товарища. Первый недовольно хрюкнул, но обходить стоящего столбом соплеменника не торопился.
– Одумайся, – голос у новоприбывшего жителя Нави был хриплым. – Не та у нас цель. Ищи, а не девчонок запугивай.
– Хр-р-р-р, – не стал отвечать по-нормальному его собеседник. – Хр-р-р-р-р… – Он указал копытом на меня.
Пока они выясняли отношения, я успела встать на ноги и отойти еще дальше. Трусливо сбегать не собиралась. Богатыри богатырями, но что, если сон их на самом деле не такой чуткий, как они рассказывали? И сейчас нашим защитникам угрожает опасность? А тот жуткий визг был не связан со страхом?
– Ищ-щ-щ-щи! – зашипел черт, у которого копыта были только на задних конечностях.
Спрашивать, что это такое они искать собирались, было глупо. Привлекать к себе лишнее внимание, чревато. Пока они заняты…
– Куда-а-а-а, – протянул мой нечаянный спаситель и ухватил за край сарафана, не давая идти дальше. – В доме запрись, бестолковая. Иначе привлечешь внимание. Вот сразу видно, баба-дура.
Замерла с приподнятой для шага ногой. Медленно повернула голову, смотря на говорившего. Он что, с богатырями сговорился? Это я-то дура?
– Не гоже бабе…
Чудом было то, что и мое коромысло стояло прислоненное к забору. А до него лишь рукой дотянуться. Вот я и дотянулась. Перехватила гладкое дерево, замахнулась и стукнула черта прямо между коротких рожек.
В следующую секунду из дома выскочили растрепанные мужчины, крепко сжимая в руках мечи. У Вольги был двуручный длинный меч, а вот у Белозора попроще. Он удерживал свое оружие за рукоять, направляя его прямо на моего обидчика. Первого хвостатого, который сейчас энергично копал передними копытами землю, пытаясь в ней укрыться.
– Не уложили все-таки, – с досадой проговорил второй, потирая макушку. – Надо было больше зазывать.
– Вольга, предупреди наших, – проговорил беспокоящий мои мысли и душу витязь, спускаясь по ступеням крыльца.
Оборотень кивнул и, убрав меч в ножны, в мгновение ока обратился соколом и взмыл в темное звездное небо.
– Хр-р-р-рю-у-у-у-у!!! – заверещал продолжающий рыть чуть ли не пятачком землю чертик.
Я покрепче перехватила коромысло. Со страху оно казалось почти невесомым.
– Отойди, Любава, – потребовал молодец, подходя к сжавшемуся ночному визитеру. – От греха подальше, отойди.
Посмотрела в сосредоточенное лицо богатыря и прикинула: если стукнуть его по макушке сейчас, одна с чертом справлюсь?
Решила, что навряд ли. Тем более неизвестно, сколько их еще может из земли вылезти. Просто проигнорировала слова мужчины. Замахнулась, предупреждая, что если рогатый вздумает пошевелиться, у меня может сработать защитная реакция.
– Любава, – напряженно произнес мое имя Белозор. За два удара сердца он оказался рядом и задвинул меня к себе за спину. От неожиданности я выпустила коромысло, и оно упало на землю.
Бабушка поговаривала, что если мужчина проявляет собственнические замашки, стремится уберечь, запереть в доме, чтобы никто кроме него не видел, это означало только одно – у кого-то наступила весна. То время, когда коты, сходящие с ума от набухающих почек, открывают охоту на кошечек. Им совершенно не важно, насколько привлекательно эта самая кошка выглядит. Им главное утолить определенный голод. До того они будут обхаживать свою жертву, пушить хвост, мурчать, ластиться, изображая из себя идеального спутника жизни. Потом оставят брюхатой за ближайшим домом. Нет, я ни коим случае не сравнивала себя с обманутой котом кошкой. Дело в другом… Я не привыкла к тому, что за меня решают и оберегают. И уж тем более не носили на руках, бережно прижимая к груди. Бабушка была озабочена другим. Ей было важно вбить мне в голову определенные знания, которые в дальнейшем помогут не умереть с голоду и одновременно с этим помочь страждущему.
Белозор скорее всего выказывал участие просто потому, что не мог пройти мимо. Лучшие богатыри Краснограда прибыли сюда с одной целью – уничтожить тьму, стремительно пускающую корни в этом месте. Я успела нажить себе среди чертей врагов. Не простил мне рогатый ударов палкой. Не удержался и решил воспользоваться ситуацией. Оказался прямо у моей избушки, когда я вышла во двор.
– Ну что, черти, сами заговорите или хвосты бантиками завязать? – спросил мужчина, и крутанул меч. Еще немного и кончик острия коснулся бы порозовевшего пятачка. С минуту назад он был бледный, а сейчас и в потемках можно было разглядеть, как он стал ярче. У второго рогатого с мордой происходило то же самое. Он стоял чуть в стороне и старался аккуратно копать правым задним копытом землю.