Цветы полевые

Глава 1. 19 век. Крепостное поместье графа Столицы Никанора Ефимовича

Граф Столица Никанор Ефимович – седовласый, статный, моложавый красавец лет сорока пяти, стоял у раскрытого окна и любовался багровым закатом и прекрасным садом, окружавшим старинное поместье в селе «Княжино» Черниговской губернии. В настоящее время он находился в отставке. Соседи поговаривали, что Никанор Ефимович в былые годы занимал высокие посты – был дипломатом, или служил тайным советником, где-то в столице. Однако, никто из селян толком о его предыдущей жизни ничего не знал, а сам граф о себе никогда ничего не рассказывал.

Вдруг, неожиданно, мягко, и как – то виновато, прозвучал вопрос его супруги Ольги Николаевны, стройной женщины с тонкими чертами былой красоты, которая в это время вошла в зал. – Никанор, милый друг мой, что это вы там такое увидели? Так долго смотрите в окно… Так пристально… – Это закат, дорогая, я любуюсь закатом и нашим великолепным садом! Чудесный вечерний пейзаж! Последовал несколько раздражённый ответ супруга, который с большой неохотой оторвался от окна.

– Да, я понимаю, закат, но почему так долго и с пристрастием вы смотрите в окно!? По-видимому, там есть ещё что—то, кроме сада и заката, что вас так заинтересовало? Навязчиво прозвучал взволнованный голос графини. – Сударыня, при всём моём уважении к вам, эти бесконечные подозрения и неуместные расспросы так раздражают, и просто приводят в бешенство! Это становиться невыносимо! Как можно так жить!? Граф, резко повернувшись, поспешно вышел из комнаты и направился в сад.

– Ваша светлость, Ольга Николаевна, что с вами!? Что случилось?! Вы так бледны! Может воды, или послать за доктором!? Удивлённо воскликнула, вошедшая в зал горничная Лукерья – крупная рыжая дворовая девка. – Прочь! Пошла прочь! Убирайся! Чтобы я тебя не видела здесь! Бросила в гневе графиня и, разрыдавшись, выбежала вон!

Глава2. Крепостная Прасковья

Горничная Лукерья пожала плечами и недовольно проворчала: – Все какие-то нервенные стали уж ничего и не скажи. Пошла вон! Ну и уйду, вот только приберусь немного. Нужно цветы полить, а то совсем засохли. Лукерья глянула в окно и увидела графа, который играл с маленькой дворовой девочкой. Это была дочь крепостной Прасковьи. Чудесный ребёнок удивлял всех своею красотой и разумностью. Черноглазая, шустрая, с вьющимися мягкими, тёмными волосами Аня, была любимицей всего поместья. – Ишь ты, разрумянилась, разыгралась, глазёнки – то у проказницы, как блестят! Да и графа – то нашего не узнать! Какой радостный, смеётся, девчонку из рук не выпускает. А графине, небось, всё это не по нраву. Вон нынче как вспылила, да на меня гнев свой вылила, как будто я в чём-то виновата. Странно всё это… Разное прислуга говорит, да мне то, что за дело. Горничная полила цветы и ещё раз посмотрела в окно. На садовой тропке появилась мать девочки Прасковья, крепостная графа – молодая женщина лет двадцати пяти. Увидев графа со своей дочерью, она, слегка смутившись, опустила голову и пошла навстречу.

Вьющиеся пряди густых чёрных волос, карие глаза, застенчивая улыбка, румяное лицо и статная фигура нравились многим мужчинам из поместья, но никто не смел ей об этом даже намекнуть. Прасковья несмотря на то, что была крепостной крестьянкой, находилась в поместье на особом положении. У неё был свой небольшой домик, выстроенный по приказу самого графа, который нередко бывал у неё в гостях, чем несказанно печалил свою супругу. Поговаривали, что у Прасковьи был когда- то законный муж из крепостных, которого якобы, за какую- то провинность управляющий отослал в далёкое село. Но толком о нём никто ничего не знал и в глаза его никто не видел.

Однако, сама Прасковья имела семь детей, которых ей посылал бог, почти каждый год. Правда, пятеро из них по болезням и вследствие неудачных, тяжёлых родов скончались, а остались только двое: Тимофей и Анна. Все дворовые не переставали удивляться и судачить об удивительной красоте и способностях этих детей. По поводу их отца ходили самые невероятные слухи. Графиня, по какой -то причине не могла иметь детей, и, вероятно поэтому, с интересом и воодушевлением обучала Тимофея и Аню грамоте, математике и другим предметам. Она пребывала в большом удивлении, когда обнаружила, что пятилетняя Анечка научилась читать за две недели, а её брат Тимофей делал неимоверные успехи в освоении иностранных языков и математики. Прошло ещё несколько лет. Граф и графиня, замечая не дюжие способности детей, решили отправить Тимофея в гимназию, а Аню на обучение в частный пансионат, в Одессу.

Глава 3. Пансионат благородных девиц

– Боже, как холодно! И одеяло тонкое, нисколько не греет! Это невозможно заснуть в такой морозилке! Просто ужас! Как на улице! Кутаясь в одеяло, трясясь, как в лихорадке, жаловалась Аня своей соседке по кровати Липе, которая тоже неимоверно страдала от холода. – А у нас дома печка сейчас топится, да сладкие пироги с вишней пекутся. Как сядут все за стол в воскресенье! Тепло, светло и радостно! А здесь мы уже второй месяц, как в тюрьме! Грустно отвечала маленькая рыженькая Липа, надевая кофту, и накрываясь одеялом почти с головой.

– Это ещё что за разговоры! Всем отдыхать. Не успели приехать, уже недовольства высказываете! Все ваши трудности и победы ещё впереди! Настраивайтесь на кропотливый труд, скромную жизнь и строгую дисциплину. Послышался неприятный, резкий голос классной дамы, которая через секунду показалась в дверях. Девочки затихли, только из правого угла доносились тихие всхлипывания. – Нинель Гонтарь! Сейчас же прекратите разводить сырость! И снять лишнюю одежду! В кровати вы должны находиться в нижнем белье! Это касается всех! Исключения ни для кого не предусмотрены! Громко и отчётливо произнесла ненавистная классная дама, гроза пансионата – Ангелина Эриховна, которую девушки в тайне прозвали Крокодиловной. Она рьяно следила за тем, чтобы девочки «не кутались», были дисциплинированы и аккуратны.

Через некоторое время стало тихо. И в этой тишине было слышно, как юные дамы стонали, сопели и что – то шептали, вид свои невинные сны. На землю спустилась ночь, и на время все горести и печали были забыты. Липа видит во сне свой дом, маму, которая смеётся и что —то говорит, но девочка не может разобрать, что именно сказала мама. Она хочет подойти ближе, но видение исчезает… Громадное, лежащее в окружении леса, озеро с розовыми кувшинками – это сон Анны. Аня бежит к спокойной зеленоватой воде, тянется к кувшинке, желая её сорвать, падает в воду и просыпается…

Слышится резкий возглас Ангелины Эриховны: – Пора вставать! Прошу всех на утренние процедуры и на завтрак! – Сколько же это времени? Ведь ещё совсем темно! Как спать хочется! И уже надо вставать! Соскакивая с кровати, возмущённо ворчит Аня. – Да, ведь только шесть часов утра! А холодно – то как! Ещё и холодной водой нужно умываться! Бррр! Не поднимаясь с подушки, жалобно стонет Липа. – Знаешь, я сегодня во сне видела свою маму, она что —то мне говорила и смеялась. – А я кувшинку хотела сорвать, да в воду свалилась. Делятся своими сновидениями девочки.

– Барышни! Сколько раз вам говорить! Опоздавшим в столовую, буду писать замечания в дневники! Раздражённо восклицает Ангелина Эриховна. Девушки неохотно стали подниматься из тёплых постелей и направляться вначале в умывальню, а затем в столовую. – Опять каша! А положили – то одну ложечку, как будто птичкам! Возмутилась Дина Сорокина. – Ну, вот тут есть ещё корочка хлеба. С голоду бы можно умереть, если бы из дому деньги не присылали! Так ещё их и прятать приходится! Если наша Ангелина Крокодиловна увидит у кого монеты, быстро в кассу пансионата передаст. – Произносит осуждающе Фриза Корецкая. Барышни тихонько переговариваются, заканчивая свой весьма скудный завтрак: – Интересно, а в обед опять супом с пирожком кормить будут? – А вчера, в обед у Юлии Колывановой в котлетах муха ползала. – Давайте опять у Ольги попросим, чтобы она что-нибудь в городе купила нам поесть, да тайно принесла, чтобы Крокодиловна не узнала.

По прибытию в частный пансионат благородных девиц, Ане сразу не понравилась классная дама, а также возмущало то, что с территории пансионата невозможно было, куда- либо выйти, это строжайшим образом запрещалось. Свободного времени отпускалось мало, в основном вечером, после ужина. Тогда барышни могли читать или посвятить время своим личным делам. В утреннее и дневное время девушки должны были заниматься уроками, проводить время на кухне, обучаясь основам кулинарии и ведению хозяйства. – Как хорошо было в поместье графа, в селе «Княжино», где можно было гулять сколько угодно по лесу, купаться в реке, играть с дворовыми ребятами, и никто мне не запрещал этого, и не ограничивал во времени! Всё изменилось после того, как графиня отправила меня в пансионат в Одессу. Может лучше было бы и не ездить вовсе, а остаться дома с мамой… Но теперь уже ничего не вернёшь!

Думала грустно Анна, успевая гладить своё платье и фартук для занятий. Вдруг, как ураган в комнату ворвалась Липа, показывая всем свой фартук. Она громко плакала. – Что же мне теперь делать!? Посмотрите! Меня теперь Крокодиловна со свету сживёт! Она ведь мне ни за что не поверит, что это вышло случайно, скажет, что я неаккуратная! Девочки окружили её, и, увидев большое фиолетовое пятно на фартуке, пытались утешать Липу. – Да, не повезло тебе! Наша Ангелина Эриховна твердит нам днём и ночью, что у каждой воспитанницы всегда должны быть: чистое, выглаженное платье и фартук, конечно без пятен! Туго затянутый корсет и аккуратная прическа. Как будто если этого не будет, то и мир рухнет! Произнесла сочувственно Аня. – А ещё чтобы все были одеты, как под копирку, в одинаковой нижней и верхней одежде, с одинаковыми косами и бантами. Дополнила с ехидцей Полина, подшивая кружевной воротничок к своему платью. Липа тихонько горько всхлипывала и вытирала, обильно текущие слёзы, кулачком. Девочки окружили свою подругу, затихли и думали, как ей помочь. – Не расстраивайся Липа, я тебе дам свой фартук, а этот ты потихоньку выброси, его уже не отстираешь. Нарушила тишину Фриза, девушка из состоятельной семьи. – А как же ты? В чём на занятия ходить будешь? Благодарно, с надеждой в голосе произнесла Липа. – А у меня ещё один есть, этот запасной, мне специально мама положила, вот он и пригодился. Фриза лукаво подмигнула и, порывшись у себя в чемодане, достала новый фартук. Девочки одобрительно переглянулись и заулыбались. – - – Ой! Какой красивый, он совсем новый! – Спасибо, Фриза, дорогая, я этого никогда не забуду. Когда-нибудь и тебе приду в трудный момент на выручку! Произнесла Липа, примеряя новый фартук, и успокаиваясь.

Глава 3. Тайные мечты

С тех пор, как Аня попала в пансионат, прошло шесть лет. За это время девочки повзрослели и превратились во взрослых красивых девушек. В пансионате изучали два иностранных языка: французский и немецкий и в старших классах назначались два «Языковых дня» в неделю. В эти дни барышни обязаны были в классах, на переменах и между собой говорить только на иностранном языке. В связи с этими правилами произошла большая неприятность у ученицы Дины Сорокиной. Она не имела способностей к иностранным языкам, которые всегда давались ей с большим трудом. Девушка не могла свободно говорить ни на французском, ни на немецком языках, поэтому она выходила, из этой ситуации, как получалось.

Вот и в тот «Языковой день», когда все должны были говорить только на французском, Дина, забывшись, рассказывала на русском языке своей подруге – Фризе смешную историю. Они дружно и весело хохотали, когда неожиданно резко прозвучал голос Крокодиловны, которая, оказывается, вот уже минут пять, стояла в дверях и всё слышала.

– Дина Сорокина, вы злостно нарушаете распорядок пансионата, сегодня «Языковой день», а вы болтаете на русском, и за это будете строго наказаны, пройдите в мой кабинет.

Дина испуганно посмотрела на классную даму и последовала за ней. Фриза, и рядом находящиеся девушки, со страхом ждали развязки. И она наступила. Через некоторое время в комнату вошла заплаканная Дина с большим красным картонным языком на шее. Девушки, в волнении, её моментально обступили, и стали утешать, как могли.

– Что это такое!? – Какая мерзость! – Она просто издевается над нами! – Возмущались воспитанницы. – Это такое наказание придумала крокодиловна. Я должна носить этот противный язык целый день, за то, что говорила в этот день на русском. Смогу снять его только вечером! Всхлипывала горестно Дина.

Приближались очередные выходные, и наиболее смелые воспитанницы пансионата, готовились к посещению разного рода увеселительных мероприятий. Поскольку учащимся в пансионате были категорически запрещены посещения городского сада и других публичных мест, а желание было огромным, некоторые девушки убегали на городские праздники тайно. Особенно излюбленным местом у барышень был городской сад, где проводились маскарады. Попасть на маскарад мечтали многие воспитанницы. Если кому – то удавалось осуществить свою мечту, то много раз, по просьбе окружающих, воспитанница рассказывала об этом замечательном приключении, вызывая белую зависть своих подруг.

На маскарад можно было являться в маске, и надевать красивые платья, делать причёски, и допускать прочие приятные вольности, что обычно в пансионе, подвергалось строжайшим запретам. То обстоятельство, что барышня могла под маской скрыть своё лицо, как нельзя лучше, подходило для тайных посещений этих увеселительных мест. Кроме того, у некоторых барышень появились тайные воздыхатели – молодые гимназисты, которые разными правдами и неправдами стремились на запрещённые встречи к своим возлюбленным и это лишь обостряло обоюдное желание свиданий.

Вот и сегодня вечером Аня с Липой с замиранием сердца, собирались тайком посетить городской сад, который находился недалеко от пансионата. Девушки тайно готовились к этому увлекательному приключению. Аня попросила у Фриды жёлтое, с открытым вырезом, платье и чёрные лаковые туфли. Хорошо, что девушки носили один размер. У Липы было выходное голубое, чуть прозрачное платье, белые туфли и замечательные старинные серьги, которые она мечтала надеть на маскарад, чтобы поразить своего знакомого молодого человека. Она также немного завила впереди волосы, получилось очень мило.

Маски девушкам тайно, ранее купила Ольга в городе. Анна примеряла маску оранжевой бабочки, а Липа надела серебряную маску феи. Девушки были в восхищении! Это было так таинственно и красиво! Не успели они спрятать маски, как внезапно тишину прорезал противный голос, стремительно входящей в комнату Крокодиловны. – Липа, что это у вас на голове? Какой позор! Это вульгарная завивка! Приличным барышням не престало быть похожими на вертихвосток! Подите немедленно сюда! Возмущённая классная дама схватила испуганную Липу, и потащила её к умывальнику. Там она бесцеремонно стала мочить волосы Липы, чтобы убрать невинные кудряшки, которые девушка приготовила к посещению городского маскарада. Волосы распрямились и некрасивыми мокрыми патлами лежали на лице несчастной барышни. Экзекуция была окончена. Крокодиловна удовлетворённо посмотрев на своё творение, убралась восвояси, а бедная Липа заплакала навзрыд. – Господи! Ну почему мне так всегда не везёт! Именно сейчас крокодиловна пришла и напакостила, испортила всё настроение! – Вот подлая старуха! Ну не будет кудряшек, а будет гладкая причёска, тоже хорошо! Не плачь, мы всё равно сегодня сбежим в горсад и будем веселиться на маскараде! Сочувственно старалась успокоить подругу Аня. – Да, но как же я покажусь там без причёски, ведь меня там будет ждать Борис. Продолжала рыдать Липа.

Вскоре всё затихло. Наступил долгожданный вечер. Девушки нарядились в заранее приготовленную одежду, и незаметно прокрались к туалету. Благо он был пуст в это время. Через окно туалета они легко выпрыгнули в сад, который находился в тыловой части здания. Поскольку уже смеркалось, незамеченные подслеповатым сторожем Карлычем, барышни юркнули через калитку и моментально растворились в темнеющих кустах акации, что росли вдоль забора.

– Как ловко всё вышло! И крокодиловна нас не заметила. – Да она, наверное, уже десятый сон видит, ведьма старая! – Чтобы ей черти во сне приснились! – Или гимназисты, которые её недавно встретили и в лицо селёдкой натыкали! Кто —то им про Дину рассказал, как она язык на шее целый день носила. – Не всё ей над нами издеваться, вот и ей досталось! Так потихоньку переговаривались между собой подруги и не заметили, как дошли до городского сада. Было шумно и весело, звучала громкая музыка, начинался маскарад.

Девушки надели свои маски и беспрепятственно прошли во внутрь городского сада. Остановившись возле большой белой колонны, барышни стали осматривать громадный танцевальный зал под открытым небом, стараясь увидеть своих знакомых гимназистов, которые также должны были присутствовать на этом увеселительном мероприятии по предварительной договорённости.

Кругом, звучала музыка, как яркие бабочки, порхали наряженные молодые девушки, вокруг слышались шутки, смех, царило непринуждённое веселье. В это время Липа вся зарделась и тихонько дотронулась до руки подруги. – Смотри, вон, Борис с Анатолием к нам направляются! – Где, где же они, я не вижу!? – Видишь, Один в костюме охотника, а другой в костюме римского воина!?

– Ой, как интересно и забавно! Успела радостно и звонко воскликнуть Анна, как внезапно холодок пробежал по её спине… она услышала знакомый голос сзади:

– Что вы здесь делаете!!!? Как вы посмели нарушить святая святых- правила пансионата. Вы знаете, что вам категорически запрещается посещать подобные мероприятия. Немедленно следуйте за мной! Ваше поведение будет доведено до начальства! – Брызгала слюной разгневанная классная дама.

Расстроенные барышни, виновато потупившись, последовали за своей мучительницей, Липа плакала. Гимназисты, не ожидавшие такого поворота событий, находясь в нерешительности, провожали девушек печальным взором.

Глава4. Педсовет

Сегодня в стенах пансионата состоялся внеплановый экстренный педсовет. Поводом для него послужила возмутительная история, в которой оказались, замешаны барышни шестого класса Аня Столица и Липа Явлинская. Девушки, не успев насладиться желанной свободой, были пойманы с поличным классной дамой на городском маскараде, посещение, которого было категорически запрещено по правилам пансионата. Несмотря на маски и незнакомую одежду, они были узнаны и немедленно отправлены под ненавистным надзором Крокодиловны обратно, в родные «тюремные» стены.

В небольшом зале на педагогический совет собрались все преподаватели. В глубокой тишине резко прозвучал голос классной дамы Ангелины Эриховны:

– Повестка нашего экстренного собрания – рассмотрение непристойного поведения двух барышень нашего учебного заведения. Не далее, как сегодня утром, Госпожа начальница гимназии Любовь Яковлевна Земская, получила от меня сведения, что ученицы шестого класса Анна Столица и Липа Явлинская были на костюмированном вечере, не в форме, а в свободной непристойной одежде и в вульгарных масках. Событие само по себе ужасающее! Нужно отметить, что поведение Анны Столицы и Липы Явлинской и ранее не отмечалось, как примерное. Но последний проступок свидетельствует о том, что эти барышни не должны находиться в стенах нашего старинного, уважаемого всеми заведения.

Крокодиловна достала носовой платок и вытерла проступивший на лице пот. Она была не на шутку взволнована. Боялась быть уволенной, за то, что в её классе произошли эти компрометирующие пансионат события.

После недолгого обсуждения было принято единогласное решение об отчислении обеих девиц, дабы остальным неповадно было. За Липу похлопотали состоятельные родители, и ей с большими оговорками, снижением оценки по поведению, всё же дали возможность закончить пансионат.

У Анны всё сложилось гораздо трагичнее. За время учёбы в пансионате ушла из жизни её мать, а семья графа уехала за границу на постоянное место жительства, и некому было заступиться за неё. Анну отчислили без права восстановления, не дав закончить учебное заведение. Оказавшись в столь сложной жизненной ситуации, Анна решает поехать в село «Княжино», Черниговской губернии, где провела свои детские годы, и заняться там учительской практикой. Несмотря на то, что учебное заведение было закончено не полностью, знаний для того, чтобы учить сельских детей у неё было достаточно

Глава 6. В селе «Княжино»

После того, как Аню отчислили из пансионата, прошло три года. В стране и умах людей произошли колоссальные перемены. Всё перемешалось, везде гремела гражданская война. Группы украинцев, поляки, махновцы, интервенты, белые и красные – ожесточённо дрались между собой, жизнь превратилась в кровавый хаос. В провинции некоторое время верховодили атаманы, вершившие расправу, по своему усмотрению, затем, со временем, установилась советская власть. Это смутное время застало Аню в семилетней школе, родного села «Княжино», куда она была назначена уже новой властью учителем русского языка и литературы.

Поскольку происхождение Анны считалось пролетарским (она вписала в документы только свою мать, как крепостную), ей удавалось, как-то налаживать свою жизнь, находить себе заработок. Надеяться было не на кого. Анна занималась частной практикой и давала уроки в школе. Работа в школе занимала почти всё время молодой девушки. С утра до вечера, уроки, проверка тетрадей, подготовка к занятиям.

Не все жители села относились к Анне одинаково сердобольно. В основном многие селяне жалели сироту и уважали за трудолюбие, но были и те, кто помнили и не одобряли её мать, и знали историю появления на свет самой Ани. Одна из таких семей жила на краю села. Это были ранее очень богатые люди, семья помещиков Кабановых.

Новой властью они сразу были записаны в «кулаки». На этом основании Кабановы были безжалостно ограблены, как это тогда называлось – «раскулачены». Оставшись полностью нищими, Кабановы ненавидели новую власть и сельчан, живущих в одной деревне с ними. В деревне поговаривали, что Кабаниха, после всех этих трагичных событий, стала немного не в себе.

– Здравствуйте, Варвара Григорьевна. Вежливо поприветствовала Анна подошедшую с вёдрами к реке Кабаниху. – И тебе не хворать! Раньше бы с голытьбой, да приблудной -то, и разговору не было, а теперь вот поглядите!! Зло проворчала Кабаниха, набирая воду. – Я хотела вас спросить, почему ваша Проня занятия в школе пропускает? Ведь скоро экзамены. Не обращая внимания на злобное ворчанье, пытаясь быть вежливой, спросила Лиза. – Да какая там у вас наука – то, в вашей школе!? Чему ты, незаконно рожденная научить – то можешь! Я же знаю, кто твоя мать – блудная овца, да и отец тоже не лучше! Покрывшись красными пятнами, в гневе задохнулась соседка. Однако, дальше почему – то продолжать не стала. Она положила коромысло с вёдрами на плечи, резко повернулась, и не попрощавшись, пошла в сторону своего дома.

Анна стояла, пытаясь придти в себя от свирепой злобы и ненависти, которую так агрессивно выплеснула на неё Кабаниха. От обиды она чуть не разрыдалась прямо на улице, возле школы. Однако, что – то вспомнив, девушка постепенно успокоилась, и медленно направилась к школе.

– Наверное, она это знает! Но кто мог ей сказать. Если она знает, тогда понятно, почему она на меня сегодня так набросилась. – Подходя к школе, думала Аня.

Глава 7. Прогулка на озеро

Стояло светлое субботнее утро. Особых дел по школе не предвиделось, и Анна наслаждалась коротким отдыхом. Она готовила скромный завтрак на небольшой кухоньке, когда в окно кто – то пару раз негромко стукнул. Анна подошла к окну и ахнула: на подоконнике лежал нежно благоухающий, ещё влажный от росы, букет полевых цветов. Синий, красный, белый, жёлтый, розовый, фиолетовый – казалось он собрал все цвета радуги и всю утреннюю свежесть.

Девушка внезапно почувствовала из глубины сознания, какое – то смутное, тревожное предчувствие и лёгкое волнение, которое тут же мгновенно улетучилось и забылось. Она взяла в руки букет и выглянула в окно, но во дворе никого не было. – Что же смелости не хватает показаться, кто там? Выходите! К окну смутившись, вышел Алексей Кабанов. – Здравствуйте Анна! Вот, решил к вам заглянуть, пригласить вас прогуляться на озеро. Погода стоит чудесная! – Не знаю, как- то это неожиданно. Я сегодня хотела заняться другими делами. Произнесла Анна, вдыхая аромат цветов. – А за букет спасибо, очень красивый! Я люблю полевые цветы.